Итак, я стала ведьмой

Глава 7. Суд

Это похоже на театр, только тут не играют — все происходит на самом деле.

© Томас Хетхе, «Дело Арбогаста»

Фокст не обманул. Ровно в полдень запищал домофон, и мама, перекинувшись парой очень вежливых фраз со звонившем, обратилась ко мне:

— Давай, копуша. Нехорошо заставлять себя ждать.

Я выглянула в окно. Во дворе припарковался огромный черный автомобиль. Такие раньше я видела только в кино.

— Глазам не верю, — надо мной навис папа. — Это что у него на капоте? Ника?

Присмотрелась и заметила статуэтку, поблескивающие в солнечных лучах.

— Марьяна, у тебя ведь хорошее зрение, что ты видишь? — не унимался папа.

— Откуда мне знать. Штырек какой-то металлический торчит.

— Сама ты штырек, — отозвался папа. — Это Ника! За тобой прислали Ролс-Ройс. Алёна, ты слышала?

На пороге комнаты появилась мама:

— Женя, отстань со своими глупостями. Марьяна, живо на выход.

— Знала бы ты, сколько такая тачка стоит, — не мог успокоиться папа. — Я и не думал, что у нас в стране есть такие…

Мама принялась с ним спорить, но чем у них все закончилась, я так и не узнала. Хлопнув дверью, сбежала вниз по лестнице и оказалась во дворе. Фокст уже ждал меня у машины. Все в том же деловом костюмчике, но с другим галстуком.

— Мадам Виолетта уже на месте, — выдал он вместо приветствия, открывая мне дверцу.

— И вам доброе утро, — кисло поздоровалась я.

— Это мы еще посмотрим, доброе ли оно, — невесело заключил Фокст.

По ощущениям на дорогу у нас ушло около часа. Пока мы ехали по городу, я не нервничала, но когда урбанистический пейзаж сменился лесным, не выдержала и задала вопрос:

— Куда мы едем?

— На заседание Ковена.

— Это что?

— Магический совет чародеев.

— И зачем я им понадобилась?

— Марьяна, ты же не думала, что решение, касающееся твой дальнейшей судьбы, принимаем только мы с мадам Виолеттой? — устало спросил Фокст. — Окончательное слово в мире магии всегда остается за Ковеном. Но бояться тебе не стоит. Они зададут лишь пару вопросов и…

Мой «официальный представитель» замолчал, задумавшись о чем-то своем. Вид у него стал напряженный. Даже как-то неловко отвлекать.

— Главное, девочка, не нервничай! — Фокст вернулся в реальность так же неожиданно, как только что выпал из нее. — Не гневайся, держи себя в руках. Думай о хорошем и все такое… Помни, я рядом и не дам тебя в обиду.

***

— Вы утверждаете, что не имели намерения получить темный дар от чародейки Ариман и до этого момента не знали о существовании магии? — вопрошал седобородый старик в рубиновой мантии.

— Да, — уверенно ответила я.

Мой голос разнесся гулким эхом под высокими сводами зала заседаний. Никогда бы не подумала, что придорожная гостиница с потертой вывеской, внутри окажется такой роскошной. Большой зал где я сейчас была, например, поражал роскошным классическим стилем. Бежевые стены, белоснежные колонны, кресла с витыми ножками, обитые бархатом насыщенного винного цвета. По периметру зеркала в деревянных старинных рамах и много-много позолоты.

— И вы не ощущаете в себе чужого присутствия? — уточнила молодая симпатичная женщина с холодными глазами.

«Соври! Скажи «нет»! Иначе мы обе погибнем!» — шептал голос, не внутренний, а тот, другой… Я называла его про себя голосом ведьмы.

Внезапно на спине выступил ледяной пот. Руки сами сжались в кулаки. Я понимала, что Ариман в моей голове сейчас не врет. Нас действительно ждет смерть, если они узнают, что она до сих пор живет во мне.

Сложно было объяснить происходящее, но мне казалось, я чувствую страх. И он был не моим. Эти самоуверенные люди в мантиях, называющие себя чародеями, испытывали трепет от одной только мысли, что Ариман незримо присутствует прямо здесь на заседании Ковена. Как смешно! Ведь они казались себе всесильными. Еще бы! Окружили шестнадцатилетнюю девчонку, засыпают вопросами, давят, заставляя взять на себя несуществующую вину.

Быть ослепленными властью и бояться одновременно. Разве такое возможно?

И вдруг я отчетливо поняла, что этот страх может стать причиной моей смерти. Нет, меня саму никто угрозой не считал. А вот Ариман — другое дело. Но сейчас проклятая ведьма была во мне. И нас, судя по всему, не разделить. Иначе Фокст давно бы уже давно попытался…

Я не хочу умирать! Чтобы выжить, нужно сделать так, чтобы остальные перестали бояться. Но как?

— Успокойтесь, Марьяна, вам здесь ничего не угрожает, — вступился за меня молодой мужчина с умным лицом. — Мы просто хотим, чтобы вы говорили нам правду. Мы поможем вам. Если бы вы дали нам возможность увидеть ваши воспоминания, не было бы нужды задавать вопросы.

— Увы, не получится, — вмешался в разговор Фокст. — Не знаю, как, но она поставила полный блок на свое сознание.

— Возможно, это и моя вина, — поддержала его мадам Виолетта. — Первое ментальное вмешательство вывело Марьяну из равновесия. Она малефик, необученный, но все же весьма одаренный.

— И все же, надо попробовать, — упорствовал «умный».

Фокст лишь пожал плечами, мол, делайте что хотите.

«Чтение мыслей» длилось добрых полчаса. Передо мной по очереди усаживались разные люди, позже выяснилось, что это сильнейшие ментальные маги нашей страны, и неотрывно пялились прямо в глаза. Ничего, кроме желания моргнуть, я при этом не чувствовала. У одного из «чтецов» вид был до того натужный, что казалось он сейчас пукнет от напряжения. От этой мысли я едва не рассмеялась.

Фокст осуждающе покачал головой, когда я улыбнулась. Опять все не так! Сам же говорил, чтобы не сердилась. Вот, пожалуйста, демонстрирую радость. Чем не признак чистой совести?

— Даже имена родителей выудить не могу, — фыркнул раскрасневшийся маг. — Полный блок на сознание. Это, скажу я вам, талант.

— А я говорил, — фыркнул Фокст.

Я испытывала легкое злорадство. Никто не имеет права копаться в моей голове!

Но ликование долго не продлилось. В зал вошли еще шесть человек. Их объявили верховными чародеями Ковена. Те, кто опрашивали меня до этого, посоветовались с шестеркой, и я неожиданно почувствовала раздражение, адресованное мне.

Похоже, верховные сочли мой блок неслыханной дерзостью, точно я бросила им вызов, отказавшись открыть свои мысли.

Меня снова представили. На этот раз как «наследницу Ариман – имени и дара». Лица верховных скривились после этих слов. С удовольствием ответила им тем же.

Чародеи вызвали во мне недоверие. В них была сила, заполнившая своим сиянием весь зал. Могучая сила. И в то же время я видела в них всего лишь высокомерных гордецов, которые смотрели на меня, как на букашку, недостойную их времени и внимания.

Только один из этой шестерки был другим. Вид у него был участливый и добрый. Как я могу не верить такому человеку? И лицо у него такое… смутно знакомое. Ощущение, будто встретила старого учителя, мнение которого всегда уважала. Я почувствовала, что могу рассказать ему обо всех своих страхах и печалях. Пожаловаться на несправедливость и злодейку Ариман, которая вроде как не совсем умерла...

«Лжец!» — завопила внутри ведьма.

Оцепенение и безграничное доверие к чародею, переполняющее меня еще минуту назад, — мгновенно исчезло. Но никто не заметил перемены. Кроме «учителя». Я видела торжествующую улыбку на лице мужчины. В его взгляде больше не читалось участия, лишь самодовольство. И как я сразу не поняла! На меня опять пытались воздействовать. Если бы не Ариман...

Во мне просыпался гнев. Чего я еще ожидала от представителей магической власти? Доброты? Милосердия? Слишком уж они были не люди. Пусть получат то, что хотят. Лучше в их глазах предстать глупой девчонкой, которую легко запугать. По сравнению с ними, я наивная. Еще много не знаю и не умею. Но они не смогут проникнуть в мои мысли. И это очевидное преимущество. А детская наивность послужит самой лучшей защитой.

Я потупила взор и, украдкой глядя на мужчину, еле слышно прошептала:

— Расскажу всю правду, но только вам.

***

Обстановка малого зала, куда меня увел волшебник-лицемер отличалась простотой. Длинный стол и темного дерева и набор одинаковых стульев с высокими спинками. Огромные окна во всю стену, в которые так удобно целиться снайперам. Такие помещения используются для конференций и деловых переговоров между адвокатами в кино. Я же здесь чувствовала себя неуютно. Даже в огромном зале, где на возвышении восседали хмурые чародеи, было комфортнее. С детства не люблю сидеть спиной к двери или окнам. Еще, наверное, со времен сказок про гусей-лебедей, которые воровали детей. А здесь не получалось по-другому. Поэтому я пристроилась в единственном темном уголке, где чувствовала себя более или менее безопасно.

Глядя на мои метания, чародей удивленно поднял брови, но промолчал. Позже, он доверительно сообщил, что и сам всегда ищет наиболее уютное местечко в любом помещении. Вероятно, по его мнению, такое сходство должно было вызвать у меня чувство сопричастности. Но не вызвало. Обострившееся внутреннее чутье подсказывало, что меня пытаются провести.

— Меня зовут Кай Милорт. Но ты можешь называть меня просто Кай, — с улыбкой произнес мой собеседник.

— Красивое имя. Как в сказке, – добродушно отвечала я, пытаясь произвести впечатление не слишком умной особы. – Что вы хотите узнать?

— Все, моя дорогая Марьяна, все. Но главный вопрос, говорила ли тебе Ариман о книге?

Все стало понятно. Интуиция не подвела. Их интересовала только ведьма, а не я. Ариман просила меня найти ее. Вероятно, она действительно очень важна. Только вряд ли от меня они узнают что-то новое. Даже та старуха, которая передала мне дар, была не в курсе, где его хозяйка.

— Кажется, что-то такое я слышала, — неопределенно протянула я, наблюдая за реакцией моего собеседника.

Глаза чародея горели алчностью.

— Только не сама Ариман, а та, другая, сестра Елизаветы Ивановны. Просила перед смертью, чтобы я нашла какую-то книгу, — быстро добавила я.

Кай Милорт был явно разочарован.

— Выходит, о том, где она сейчас, тебе ничего не известно?

— Получается, так.

— Тогда поведай мне, дорогая Марьяна, как ты себя чувствуешь после слияния с даром? Нет ли у тебя видений, кошмаров? Может быть, Ариман говорит с тобой, отдает приказы?

Тон у Кая был такой, будто он общается с душевнобольной.

— Нет, — бодро отвечала я. – Никаких кошмаров. Они были до того, как я отправилась к Елизавете Ивановне. Разве…

— Продолжай, — жадно поторопил Кай.

— Вижу сны, как меня отчисляют из школы, и я становлюсь дворником, — наигранная тревога в голосе звучала вполне правдоподобно. — Или торгую на рынке бананами, а мам с папой укоризненно смотрят, но ничего не покупают…

— Это не страшно, — разочарованно вздохнул мужчина. — Что еще? Необычные ощущения? Эмоции? Чувства?

— Может быть, немного чаще бываю встревожена и раздражена, — я аккуратно вплетала правду в свое вранье. — Подскажите, это у всех чародеев так?

— Да, твой дар проявляется стихийно. Ты пока не можешь его контролировать. Отсюда и перепады настроения. Скоро это пройдет.

— Но самое страшное, что у меня волосы потемнели, и лицо стало бледным… — продолжала я строить из себя глупую девочку, озабоченную лишь внешностью.

— Не переживай, — терпеливо ответил Кай Милорт, — твоя внешность будет меняться, но я думаю, что ты станешь еще более симпатичной, чем сейчас.

Он снисходительно улыбнулся.

Отлично, значит, будем продолжать в том же духе.

— Правда? Вы меня не обманываете, а то я сильно переживаю. Та, что раньше носила в себе дар Ариман, была такой уродливой старухой…

— Я бы удивился, если бы она выглядела иначе. Без малого пятьсот лет прожила.

Такой ответ поверг меня в шок. Получается, Елизавете Ивановне тоже было столько?

— Как такое возможно? — не сдержала я искреннего любопытства.

— Сильные чародеи живут долго. И Ариман, безусловно, была сильной чародейкой, хоть и темной.

— И я тоже буду так долго жить?

— Очень может быть.

— Круто. И не надо становиться вампиром.

— Вампиром? – удивленно переспросил Кай.

— Ну да, как в «Сумерках».

Я прямо увидела, как стремительно летит в пропасть его мнение о моих умственных способностях.

— Ладно, сказки о вампирах будешь обсуждать со своим учителем. Лучше расскажи мне в подробностях свою историю от начала до конца.

И я начала исповедь, не упуская ни малейшей детали, начиная с фасона одежды, в котором была Елизавета Ивановна, и заканчивая ахами-вздохами по поводу симпатичности Дениса. И как он на меня смотрел, и что говорил. К концу моего задушевного повествования, улыбка Кая Милорта стала совсем уж вымученной. Его нетерпение и раздражение висело в воздухе.

Я выставила себя полной идиоткой.

— Можешь подождать здесь, пока я поведаю обо всем совету? – оборвал он мой монолог о том, что Денис почему-то не звонит.

— Но подождите, я вам еще не все рассказала…

— Думаю, самое важно я услышал, – не дал мне продолжить Кай Милорт. – Ковену еще предстоит посовещаться. Не будем отнимать у них время.

Я, понурив голову, кивнула.

— А можно, я иногда буду звонить вам? — спросила с надеждой в голосе, прежде чем он закрыл за собой дверь. — Никто меня не понимает так, как вы!

— Конечно, — с недовольной гримасой ответил мужчина, — в любое время. Но сейчас мне пора.

— А номер телефона?

Стук двери заглушил мой последний вопрос. Я выдохнула с облегчением, ощутив странный подъем и радость. В глубине моего сознания ликовала Ариман.

***

При всем желании я не могла запомнить и третьей части того, что каркающим голосом зачитывал мне лысый старик с трясущимися руками. С таким-то тремором стакан воды налить трудно, однако рассыпающийся секретарь Ковена умудрился каким-то образом записать все распоряжения магов. Скоро я перестала слушать. Мое внимание расползалось, как кучка тараканов под прожектором. Я разглядывала чинно сидящих в своих высоких креслах чародеев и думала, почему одно место в высокой ложе пустует. Как раз там ранее сидела красивая ведьма, впервые спросившая меня об Ариман. В голове появились нехорошие предчувствия. Но я отбросила их. На бестолковые переживания уже не осталось сил. Все вопросы решились в мою пользу. По крайней мере, из общей белиберды, состоящей из ссылок на какие-то там законы, я поняла, что вроде бы все окей — жечь на костре точно не будут.

— Высочайшим повелением председательствующих чародеев Совета Ковена в лице архимагов… — продолжал бубнить старик.

Единственное имя, которое я уловила было «Кай Милорт».

— В результате расследования инцидента в квартире, принадлежащей сестрам Ромейл, постановляется признать Марьяну Криницкую непричастной к преступлениям объявленной в розыск Ариман Ромейл и признать отсутствие в оной остаточного чужеродного ментального влияния вышеупомянутой темной чародейки.

«Чужеродного влияния… – мою голову наполнили несуразные ассоциации. — Была бы рядом Сигурни Уивер, она бы многое рассказала про «чужих» и их влияние».

С какой же виртуозностью взрослые люди превращают решение важных вопросов в чемпионат по унынию!

— Признать законным и правомерным наследование Марьяной Криницкой темной силы, и согласно пункту 8 статьи 328 закона «О материальной собственности чародеев» оставить за наследницей, именуемой в дальнейшем Марьяной Ариман Ромейл, право владеть и распоряжаться имуществом покойных сестер Ромейл по достижении совершеннолетия.

«Было бы что-то хорошее, наверняка, забрали бы себе», — уныло подумала я.

Небось, в наследство мне достанется только старая рассохшаяся кровать, пропахшая кошками. Некуда было сплавить всякий хлам. Облагодетельствовали! Квартира целительницы не блистала особой роскошью. Не верилось, что там жила великая чародейка, навевающая страх на всех этих самоуверенных индюков.

— Признать Марьяну Ариман Ромейл полноправным членом чародейского сообщества с правом получения всей надлежащей информации о законах, международном праве и моральных нормах, установленных на территории Срединной Чародейской Республики.

Секретарь закашлялся так, что казалось сейчас рассыплется. По залу прошел легкий трепет.

— Назначить опекуном Марьяны Ариман Ромейл светлого чародея первого класса Теодора Фокста вплоть до достижения наследницей возраста 19 лет, — задыхаясь, сумел-таки закончить секретарь.

Зачем мне опекун? Я же не сирота!

В поисках ответа обернулась, ища взглядом Фокста. Он сидел недалеко и о чем-то шептался со своей мадам Виолеттой.

— Приостановить действие закрепленного в Гражданском Кодексе магического сообщества обязательства на разрыв семейных уз в отношении несовершеннолетнего малефика Марьяны Ариман Ромейл сроком на два года, — принялся читать секретарь снова. — Обязать вышеупомянутую чародейку пройти начальное обучение магическому искусству в течение четырех лет в закрытом поселении Вурдалаки. Назначить наставником малефика Галаша Невера, осужденного за умышленные действия против человечества на тот же срок.

Учитель-уголовник?! Они совсем из ума выжили. Шестерка верховных только что подозревала меня в соучастии с Ариман. А теперь назначают наставника из темных. Пф! И, кстати, о каком соучастии могла идти речь, если подлая старуха при первой же встрече пырнула меня ножом? А я им еще и свою невиновность доказывала… Собственно, вот почему приставка «уголовник», касающаяся моего будущего наставника, совсем не пугала. Легко поверю, что беднягу осудили так же, как меня!

— Предоставить Марьяне Ариман Ромейл все доступные средства магической защиты, как свидетелю убийства светлой целительницы Елизаветы Ромейл и жертве злоумышленного подселения темного дара, — вещал секретарь. — Предоставить наследнице охранный пропускной браслет в магические поселения с дополнительными мерами контроля, запечатанный высшими представителями Совета Ковена… В соответствии с традициями, установленными нашим великим прародителем Всеславом Чародеем, Марьяне Ариман Ромейл рекомендуется…

— Хорошо, что вам выдадут эти документы на руки, – отвлек меня назидательный шепот господина Фокста, незаметно подкравшегося со спины. — Вы совсем не слушаете.

— Извините, господин опекун, но адекватно воспринимать этот бюрократический поток сознания я уже не могу.

Фокст усмехнулся и сделал пометку в блокноте.

Хотелось спать и есть одновременно. Желудок недовольно урчал.

Чародеи вокруг, видимо, устав от бесполезного сидения в креслах, тихо о чем-то переговаривались. Кай Милорт отчаянно игнорировал мои пылкие взгляды.

«Сделаю вид, что влюблена во всех этих старичков из Ковена, если они так шарахаться будут. Лишь бы не донимали больше», — зло подумала я.

Лысый секретарь, похоже, решил ознакомить меня со всеми тонкостями чародейского права прямо сегодня и продолжал бубнить о каких-то делах давно минувших дней и запретах с этими делами связанных. Голос его становился все тише от долгого чтения, и Фоксту пришлось податься вперед, чтобы уловить последние хриплые тирады старика.

— Решение Совета Ковена, в случае отсутствия возражений со стороны наследницы либо ее представителя, официально вступит в законную силу через…

— Минуточку! У нас есть свидетель! – внезапно появившаяся чародейка мгновенно разрушила сонную атмосферу, царившую в зале.

Именно ее отсутствие бросилось мне в глаза. Не оставалось сомнений: дамочка замыслила гадость. За ней с траурным видом шагал мой недавний знакомый — Денис.

— Я, урожденная темная чародейка Алексис Васса, член председательствующего Совета Ковена требую дополнительного рассмотрения вопроса о ментальном контроле Марьяны Криницкой малефиком Ариман на основании свидетельств, полученных из памяти призывающего Дениса Елисеева.

Я видела, как напрягся Фокст. И это показалось мне дурным знаком. Он ободряюще улыбнулся мне, но не помогло. Я испугалась. В тот вечер, когда я чуть не убила демона, моими действиями руководила Ариман.

«Свидетелей не было…» — прошептала ведьма в моем сознании.

«Свидетель как раз таки был…» — мысленно ответила я.

«Аха, мы знаем его имя. Он не посмеет…»

«А если все же посмеет?»

«Тогда мы убьем его…»

«Какая, к черту, разница, если при этом убьют нас?!»

Что я творю? Вступила в сговор с проклятой старухой! Может, признаться, пока непоздно?

«Тебя убьют на месте…» — предупредила ведьма.

Глядя на магов, притихших в ожидании на своих местах, я перехотела спорить с Ариман. Денис виновато смотрел на меня. Никогда не подумала бы, что увижу его при таких обстоятельствах.

Подлая чародейка уверенным шагом направилась к подиуму, на котором восседали маги. Заняв свое кресло, она положила на стол круглый предмет. Его назначение было мне непонятно, но чародеи, по всей видимости, знали, что делать. Они дружно ухватились за вещицу, и даже с моего места стало видно, как расширились их глаза. Взгляд чародеев стал пустым и безжизненным. Я с ужасом смотрела на эту картину. Казалось, еще чуть-чуть и пять здоровых мужиков начнут слюни пускать. Это было странно и страшно.

— Не переживай, — тихо сказал мне Фокст. – Васса время от времени любит драматизировать, и все это знают. Ариман много крови попортила ее семье. Еще чуть-чуть и все закончится.

Но с меня и этого было достаточно. Хотелось исчезнуть. Но дальше события стали развиваться совсем неожиданно. Чародеи оторвались от странного предмета и начали оживленно переговариваться с друг другом. Они гудели, словно стая разозленных ос. До меня доносились лишь несвязные обрывки фраз:

— Она не сумела бы…

— Мы не можем этого позволить…

— Не здесь же его вызывать…

И тут слово взяла Алексис Васса. Ее голос был звонкий. В нем чувствовалось веселье и радость – прямой вызов настроению всех остальных. Как же я ненавидела ее в эту минуту. И буду ненавидеть все последующие годы.

— Как мы поняли, уважаемые господа, Денис Елисеев — непроявленный призывающий – случайно привязал к себе темную сущность. И сущность эта находилось в боевой трансформации, когда молодой человек общался Марьяной Криницкой, — бойко тараторила Васса. — И куда же она делась, скажите, пожалуйста? Каким образом, маленькая необученная ведьма могла избавиться от нее? Полностью разорвать связь? Может, она убила ее?

Чародеи дружно зажужжали на своих местах.

— И каким образом, я спрашиваю вас, она могла это сделать? – гневным тоном продолжала чародейка. — Не с помощью ли Ариман, которая жива в теле этой девчонки?!

Она неожиданно указала на меня пальцем.

— Мы ни в чем не виним тебя, дорогая, — с благожелательностью, достойной лучших театральных подмостков, сказала мне Алексис. – Ариман, если она до сих пор жива, должна понести наказание за свои злодеяния!

В глазах чародейки горела жажда возмездия. Я похолодела. Что меня ждет, если маги признают ее правоту?

Пора спасать твою шкуру…

— Я никого не убивала! – неожиданно разнесся по залу мой возмущенный возглас.

Это произошло, будто само собой. В испуге я прикрыла рот рукой. И тотчас убрала. Вспомнилось, что именно по таким жестам мама и ловила нас с Марго на вранье.

— Ну, ну, деточка, расскажи-ка нам, куда подевался маленький демон, привязанный к этому юноше? Ты же видела его? – распевно произнесла Алексис.

Яд был в каждом ее слове.

Мой мозг лихорадочно работал, пытаясь найти выход из непростой ситуации. И в голову не пришло ничего лучше, чем заплакать. Действует же на учителей в школе. И на парней, и даже на папу. Почему же не подействует на чародеев? Пусть видят, как эта злобная ведьма обижает невиновную! И лить слезы было совсем нетрудно, учитывая охватившую меня тоску и безысходность. Я горестно всхлипывала, закрыв руками лицо.

На плечо легла чья-то ладонь. Господин Фокст успокаивающе гладил меня по волосам.

— Ну, все, Марьяна, полно тебе. Не плачь, – утешающее говорил он.

Украдкой взглянув на чародейку, я увидела ее злость. Мои слезы никак на нее не подействовали. Но на лицах магов читалось легкое смущение.

— Я испугалась, увидев чудовище за спиной Дениса…

Судорожный вздох и кивок в сторону парня.

— И убежала. Но демон догнал меня, — продолжала я, вытирая глаза чьим-то вежливо протянутым платком. – И пытался убить. Он назвал меня «ведьмой». Я хотела закрыться от него, а с моих рук пошел огонь.

Мой голос был тихим, заикающимся.

— Он начал гореть и кричать. Мне было так страшно! И потом там оказался парень… Я спросила его имя…

— Ты узнала имя демона?! – с возмущением выкрикнула Васса.

В ответ я лишь кивнула. А чародеи посмотрели на нее с укоризной.

— Я требую, чтобы и демон засвидетельствовал все сказанное!

Чародеи взорвались криками. Каждый пытался перекричать другого. Я сидела, опустив глаза.

— Алексис, ты сошла с ума! – восклицал Кай Милорт.

— Рах… — шепотом произнесла я, не ожидая никакого ответа. – Это не я узнала его имя. Не на мой зов он откликнется…

Ты тоже знаешь его имя…

— Рах! – громко сказала я, и голос утонул во всеобщем гуле.

Ничего не происходило. И вдруг меня точно окатили ледяной водой. Из легких разом выбило воздух. Кровь стучала в висках. По голове словно ударили чем-то тяжелым. Отовсюду струился такой леденящий холод, что стало невозможно дышать.

Я слышала лишь свой исступленный крик. Вокруг кто-то суетился. Что-то горячее обожгло лоб. И в какой-то момент показалось, что меня завернули в пуховое одеяло. Холод начал отступать.

Я почувствовала, как где-то в районе солнечного сплетения загорелся маленький огонек. От него по телу разливалось тепло. Глубокий вдох, потом еще один… На кончиках пальцев появилось привычное покалывание. Оковы льда, сковавшие меня, пали.

Надо мной склонились два чародея. Один из них, с длинным носом, нашептывал что-то неразборчивое, прижав к груди металлическую пластину. Рука другого лежала у меня на лбу. Рядом с ними белее мела стоял господин Фокст.

Я увидела лишь спины остальных магов, закрывающие меня от знакомого, но не слишком дружелюбного демона. Чародейки среди них не было. Окинув взглядом помещение, я поняла, что ведьма прикрывает Дениса. Вид у парня был до того испуганный, что я почувствовала себя виноватой. Но это была вовсе не моя вина! Виной всему проклятый демон.

Сообразив, что лежу на полу, я попыталась подняться. И лицо носатого чародея озарила улыбка. Действительно беспокоился?

Я опять оказалась лицом к лицу с демоном. И неважно, что архимаги прикрывали мою спину. Сейчас Рах мало напоминал то жалкое существо, что лежало в копоти на холодном кафеле в больничном туалете. Его глаза с вертикальными зрачками также горели ненавистью и презрением, но остальной вид навевал мысль о том, что я имею дело с могущественной силой, способной растоптать не только мое тело, но и душу. Он, казалось, был соткан из тьмы и дыхание его — могильный холод.

Но я не боялась, я видела его растоптанным силой Ариман.

— Вы хотели видеть демона? – с вызовом сказала я, обращаясь к чародейке. — Так вот он: жив, здоров и чуть не убил меня. Снова!

Чародеи в зале молчали.

— Вот он — свидетель, спрашивайте у него все, что нужно! – зло крикнула я.

Но вконец растерявшаяся Алексис не успела задать вопрос, как Рах прошипел:

— Я не стану отвечать тебе, ведьма!

Тут голос подал бородатый чародей в рубиновой мантии:

— Может, ты ответишь мне?

Вид у демона стал напряженный. Из ноздрей вылетели струйки темного дыма.

— Я буду говорить только с ней, — хрипло сказал он, указав на меня.

Маги переглянулись, а я кивнула.

«Не спрашивай. Утверждай…» — пронеслось в голове.

«Ты чуть не убила меня, старуха! Не желаю тебя слушать!»

Но, стоит признать, совет был неплохим.

— Скажи, что я говорила правду! – неуклюже начала я.

Глаза демона злобно сверкнули.

— Да…

— Ты подтверждаешь, что Ариман умерла…

Демон скривился, словно от зубной боли.

— Да. Мы видели ее на Грани…

— Видите, невиновна! – жалобным тоном пролепетала я, оглядываясь на магов.

— Верни мое имя, ведьма! Я ответил на твои вопросы! – просипел демон.

«Нет!» — отозвался в сознании голос ведьмы.

— Я не знаю, как это сделать, — сказала правду я.

Но объясниться с Рахом мне не позволили. Слепящий свет, струящийся из ладоней старого чародея в красном балахоне, окутал весь зал. И в следующее мгновение демона здесь исчез.