Итак, я стала ведьмой

Глава 10. Иногда они возвращаются

«Хочешь жить – будь готов к неожиданностям».

© Джеральд Даррелл, «Пикник и прочие безобразия»

Отвратительный скрежет металла вывел меня из эйфории. Серебряный браслет – пропуск в Вурдалаки — пошел трещинами, оплавляясь по краю, а потом с громким звоном упал на пол и закатился под массивный дубовый стол.

Первой мыслью было поднять его, однако такое простое действие оказалось неисполнимым. Я почувствовала поток силы, хлынувший на меня со всех уголков этого странного дома. В нос ударило сильным запахом озона, а воздух вмиг наэлектризовался. Разряды больно кололи тело. Я, казалось, видела эту энергию, которая неспешной волной накрывала меня.

Внутри что-то кричала Ариман. И я смогла разобрать только одно слово: «Беги!»

Инстинкт самосохранения взял верх над ужасом, сковавшим тело. Я подалась к двери, которая с жалобным треском раскололась, усыпая пол горстями щепок. В этот момент пришло осознание: мои ступни практически не касаются земли.

Расстояние до ворот я преодолела в один миг. Доли секунды ушли на то, чтобы в голове отпечаталось побелевшее лицо Фокста и вытянувшиеся физиономии людей в бордовых мантиях. Мозг лихорадочно работал, пытаясь уложить в сознании нечеловеческую скорость моего перемещения в пространстве и отсутствующую силу тяжести. Я бежала, не разбирая дороги, хотя трудно было назвать происходящее бегом. Это был скорее полет с участием ног. Лес перед моими глазами превратился в размытое зелено-коричневое пятно. Время словно замерло.

«Остановись! Марьяна, остановись!» – вдруг услышала я голос Ариман.

Но зачем останавливаться, если от силы, переполняющей мое тело, хочется взлететь?

«Остановись! Или умрешь!» – кричала она.

— Это ты умерла, а я буду летать!

И расправив руки как крылья, я взмыла к облакам. Теплый воздух ласкал растрепанные волосы, а тело парило над землей. В раскрытых ладонях плескался свет, разгоняя вечерние сумерки.

«Стой!» — колокольным звоном в голове раздался чей-то голос.

В висках запульсировала боль, казалось, барабанные перепонки лопнут от этого звука. Я почувствовала соленый вкус на губах. Что-то мокрое и теплое потекло по подбородку. Прикоснулась к лицу — и увидела на пальцах кровь. В следующую минуту мои руки-крылья безвольно повисли, как плети. Магия пронизывала каждую клеточку, но ватное расслабленное тело больше не подчинялось мне. Земля приближалась стремительно и неотвратимо.

«Арима-а-ан!» — мысленно кричала я, ведь губы были плотно сжаты и не поддавались.

А потом последовал удар и… темнота.

***

Очнулась я от колючих порывов холодного ветра. И первое, что увидела, когда открыла глаза, — свои крепко стянутые веревкой запястья. Джинсы были заляпаны кровью, но боли я не чувствовала. Только энергию, колющими разрядами бегущую под кожей.

А потом мне стало трудно дышать. Паника охватила мой разум. Где-то внутри словно оборвалась натянутая струна, и я закричала так, как не кричала никогда в своей жизни. Я ехала в машине, за рулем которой был Убийца. Тот самый, что устроил взрыв в квартире Елизаветы Ивановны.

— Закрой рот, тварь! Иначе придушу! – прорычал он в мою сторону.

Его тонкие губы были сжаты, а в водянисто-голубых глазах горела злоба и недоумение. Руки, которыми он вцепился в руль, слегка дрожали.

«Да он сам трясется от страха!» — успела подумать я.

Но на смену злорадству пришла другая мысль, пугающая своей трезвостью: «Если он не боится открыто показать свое лицо, значит, живой отпускать не планирует. А если до сих пор я продолжаю дышать, выходит, нужна этому типу для чего-то…»

Все внутри переворачивалось от страха, поэтому я не сразу заметила, что с машиной происходит что-то неладное. Приборная панель мигала азбукой Морзе, оконные стекла то поднимались, то опускались, «дворники» ходили ходуном… Возможно ли, что это моя сила, которую больше не контролирует браслет, выводит из строя электронику?

Мы неслись на бешеной скорости, и я не знала, что предпринять. А потом услышала протяжный гудок. Снова и снова. Извернувшись, я увидела в зеркале заднего вида погоню, следующую за нами. Черный «Крайслер», от которого мы с Фокстом пытались уйти, теперь нагоняет машину Убийцы. За ним в отдалении мчался потрепанный «Рено» из проката. Сердце подпрыгнуло от радости.

— Ублюдки! – зло выкрикнул мужчина, а сила, запертая во мне, уже пришла в движение. Приборная панель задымилась, разнося по салону запах паленого пластика, наэлектризованные волосы взметнулись вверх, на кончиках пальцев заискрилось синее пламя.

Я видела, как глаза Убийцы расширились от ужаса.

— Дрянь! – выругался он, и наотмашь ударил меня по лицу. – Немедленно прекрати это, слышишь?!

Щека горела от боли, разбитая губа мгновенно налилась кровью. Но магию уже невозможно было остановить. Воздух вокруг потрескивал от напряжения.

«Сложи руки в замок и ударь ими перед собой», – раздался в голове приказ Ариман.

Протестовать не стала, решив, что лучше подчинится.

Мой удар пришелся на место чуть выше бардачка. Треск в воздухе, сыплющиеся искры… Пластик раскололся на части, осыпав переднее сидение градом мелких осколков. Машина подпрыгнула, а потом с тяжелым скрежетом приземлилась. С громким хлопком сработали подушки безопасности, выбивая воздух из легких. Резкий поворот и оглушительный визг тормозов заставил меня заледенеть от страха. А потом снова был удар. Казалось, кто-то невидимый пытается оторвать голову от тела. Я почувствовала, как что-то хрустнуло в правом плече. По руке волной разошлась боль. Как в замедленной съемке я увидела тело Убийцы, вылетающее через лобовое стекло и ливень осколков.

Вокруг был густой то ли дым, то ли туман, когда я пыталась связанными руками открыть дверцу. Нестерпимо болело плечо. Сердце так колотилось, что, казалось, выпрыгнет из груди. Разглядеть что-то вокруг не представлялось возможным. И тут я услышала голос Фокста, который несколько раз повторил мое имя. Затем было прикосновение чьих-то рук. Кажется, меня пытались как можно осторожней вытащить из машины.

Плечо пронзила такая острая боль, что я закричала, вырываясь из объятий, которые, будто заново ломали кости. Следом пришел холод. Незнакомый голос с успокаивающими интонациями говорил мне что-то на иностранном языке. Кто-то силой влил мне в рот жидкость, от которой в горле разгорелся пожар. Я ощущала, как крупицы магии в моем теле бьются в попытке залатать повреждения, рассеиваясь легким покалыванием в самых болезненных местах. И тоненькая струйка чужой незнакомой силы просачивается внутрь где-то в области сердца. «Со мной делятся магией, — равнодушно подумалось мне. — И она определенно желтого цвета».

Через какое-то время сознание начало проясняться. Дымный туман трусливым зверем уползал вглубь леса. Может, он был лишь в моей голове?

Я увидела перед собой встревоженное лицо Фокста, рядом с которым сидел молодой «инквизитор». Рука незнакомца покоилась на моей груди, а глаза были закрыты. Он что-то тихо нашептывал на неизвестном языке, который я было приняла за иностранный, и силы вновь возвращались ко мне.

Я вздрогнула от неожиданности, когда его глаза резко распахнулись. Желтоватое свечение лилось из его зрачков, и этот свет завораживал. Я, не мигая, смотрела на инквизитора, наблюдая, как уходит сияние из его глаз. Спустя мгновение волшебные глаза превратились в карие. И мой разочарованный вздох вызвал улыбку у незнакомца.

— Comment vous sentez-vous? – тихим голосом поинтересовался он.

— Très bien, merci beaucoup, – выдала я в ответ заученную в пятом классе фразу, которой следовало отвечать на вопрос о самочувствии.

Лицо Фокста прояснилось, а инквизитор поднялся с колен. Кто-то из «бордовых мантий» окликнул моего врача.

— Bon! – бросил он мне, направляясь к своим коллегам, кучкующимся неподалеку от разбитой машины.

— Я сейчас, подожди минутку, — извиняющим тоном произнес Фокст и отправился вслед за ним.

Проводив взглядом опекуна, приблизившегося к груде покореженных обломков авто, я вдруг увидела то, отчего кровь застыла в жилах. Ко мне тянул руки Убийца. Его пальцы через мгновение сомкнутся на моей шее. И никто не успеет помочь.

— Спасите! – что есть силы закричала я, инстинктивно защищая горло. Но голос вышел тихий, словно мышиный писк.

Я вся сжалась в ожидании боли, и ничего не почувствовала. Я видела, как Убийца в недоумении взирает на свои руки, а потом заносит ногу, для удара… Невероятно, но она прошла сквозь меня.

— Да ты призрак! – догадалась я.

— Это ты убила меня, маленькая дрянь! – взревел мужчина и снова попытался сомкнуть пальцы на моей шее.

— Ты сам себя убил, придурок! – ответила я, поднимаясь на ноги.

— Судя по всему, Смерть считает иначе, — злорадно произнес Убийца, — Потому что глаза у тебя сейчас в точности как у твоей подружки Ариман. И ты будешь гореть в Аду вместе с ней.

Но прежде чем я нашла ответ на столь странное предположение, призрак Убийцы начал таять, рассеиваясь темным клубящимся дымом. И оглянувшись, я увидела, как инквизиторы пытаются перенести его тело.

— Нет! – закричала я, но никто не услышал, а потом обернулся ко мне и злорадно произнес: — Хозяин сделал так, чтобы никто не смог допросить мой труп. До скорой встречи, ведьма!

***

— Если появление призрака – не плод твоего больного воображения, это значит, что круг подозреваемых в убийстве Елизаветы значительно сужается, – рассуждал Фокст, пристроившись по трассе за черным «Крайслером». — Ну, да ладно, пусть с этим разбирается Ковен. Меня больше беспокоит, что ты потеряла браслет.

— Как будто я в этом виновата. Это же вы отправили меня в тот дом.

Опекун не отреагировал на мое замечание и продолжал гнуть свою линию:

— Никогда не подумал бы, что присмотр за малолетней девчонкой станет таким хлопотным делом. Хорошо, что Наблюдатели согласились предоставить тебе временный браслет!

— Те, которые инквизиторы? Они меня точно после случившегося в кандалы не закуют? – на всякий случай уточнила я.

Фокст тихо засмеялся:

— Нравятся мне твои ассоциации. В чем-то они попадают в самую точку – устами младенца, как говорится. Никаких кандалов не будет. Только браслет. Пропуск в Вурдалаки тебе поставят на нашей стороне Излома.

— А зачем они вообще здесь появились? – с раздражением спросила я, вспоминая, как по указу Фокста пыталась пробраться незамеченной в свою «собственность».

— Все просто, моя маленькая чародейка. Миром правят деньги, а именно: мадиусы. Французам так не хотелось отдавать собственность чужестранке, что они решили передать ее в Фонд охраняемых историко-культурных объектов магического сообщества. Если бы мы не прибыли вовремя, то Наблюдатели поставили бы над домом метку. И все! Таким объектом уже никто не может владеть единолично.

Опекун прищелкнул языком, как будто это подкрепляло его доводы.

— А раньше они не могли ее поставить?

— Раньше Ариман была жива и, зная ее репутацию, никто не имел особого желания даже просто приближаться к этому месту.

— Как же легко вы меня туда отправили… — не сдержав ехидства в голосе, проговорила я.

— Ты – наследница. Ничего страшного с тобой не случилось бы.

— Но случилось же! Когда браслет раскололся, я думала эта сила раздавит меня, как букашку!

— Если ты ждешь извинений, Марьяна, то их не будет, — устало ответил Фокст. – В прежние времена некоторые чародеи ставили защиту в свои дома. Она активизировалась, когда владелец появлялся в своих владениях в антимагических оковах, израненный или энергетически истощенный. Это было так давно, что никто уже, наверное, и не помнит, как ее ставить! Я не знаю, почему защита среагировала на твой браслет. Это невозможно было предугадать. И в следующий раз, если тебя накачают магией, не нужно бежать сломя голову, особенно, когда рядом находятся квалифицированные чародеи. Если бы ты, хоть на секундочку включила мозги, могла бы догадаться, что следует обратиться за помощью. Но нет! Ты побежала! И удивительно, что у тебя сердце не отказало! Да еще и позволила какому-то человеку, с ног до головы обвешанному амулетами, тебя похитить!

Фокст распалялся все больше и больше, продолжая вещать о моей глупости, самонадеянности и легкомыслии. Вот уж не думала, что найдется в этом мире человек, способный затмить талант моей мамы в чтении нотаций. А он все продолжал говорить, и я поступила так же, как делала всегда, когда родители излишне растягивали дидактические монологи, просто отключилась. Слишком устала за этот длинный, наполненный страшными событиями день. Мышцы ныли от перенапряжения, а глаза начали слипаться. Клонило в сон. Но долгожданный покой и не думал приходить. Во-первых, бубнеж Фокста не давал попрощаться с реальностью. Во-вторых, от переутомления меня часто мучила бессонница. И это, похоже, как раз такой случай. Я думала о Марго, которая наверняка по мне скучает, о школе и одноклассниках, вспомнила даже Дениса… Интересно, как он там?

«Я абсолютно согласна с твоим опекуном! – неожиданно в мои мысли вклинилась Ариман. — Ты никого не слушаешь, упрямая девчонка! Я сказала «беги из дома», а ты побежала в лес! Я говорила «остановись», а ты решила полетать… Упрямая дурочка, мы могли погибнуть».

Всю мою расслабленность как рукой сняло. Обычно я слышала Ариман смутно, как будто издалека. Только в доме мне показалось, что ее голос стал более отчетливым. Но я списала это на то, что все-таки она прожила там много лет, и была его истинной хозяйкой. Но сейчас я слышала ведьму так же хорошо, как Фокста, который продолжал распекать меня за мнимые прегрешения.

«А что ты хотела, милая моя? Ты убила человека, ты инициировалась Смертью! Она приняла тебя!» — отозвалась Ариман.

«Что значит, инициировалась смертью? Я его не убивала!»

«Убила, убила! — настаивал голос ведьмы. — Каждый малефик через это проходит. Хорошо, что у тебя получилось лишить человека жизни в столь юном возрасте. Будет достаточно времени, чтобы научиться владеть своим даром в полную силу. Ты будешь видеть Смерть, ты сможешь говорить с мертвыми…»

Последнее она произнесла с таким восторгом, что я на миг растерялась.

«Тебе станет доступна мертвая энергия…» — продолжала вещать старуха.

— Заткнись! – зло выкрикнула я, не сразу сообразив, что сказала это вслух.

— Что?! – изумленно переспросил Фокст, оглянувшись на пассажирское сиденье.

— Простите, – всхлипнула я. – Приснился кошмар.

Я не расслышала ответное бурчание опекуна. В глазах стояли слезы. Ариман не отвяжется от меня. Она будет дальше жить в моей голове, копаться в мыслях! Вспомнилось, как она убивала одним взглядом. И стало страшно, что и я могу превратиться в чудовище.

«Я не буду такой, как ты, Ариман! Ты не сможешь управлять мной!» — подумала я.

«Только сила дает свободу. Тебе же хочется быть свободной?»

«Неуверена, что готова платить такую цену…»

Ответом мне был лишь ее тихий смех.

***

Утро встретило меня слепящими солнечными лучами, льющимися сквозь полупрозрачные белые занавески. Окно от пола до потолка и полное отсутствие ночных штор не давало ни малейшей возможности скрыться от настырного света. Комната была незнакомой, и я смутно помнила, как добралась до кровати: от усталости заснула еще в машине и лишь в полудреме осознавала, что меня куда-то несут. В воспоминаниях еще отпечатались кованые ворота незнакомого дома и карие глаза инквизитора-целителя. На его руках я несколько раз проспалась, видя, словно в дымке, его горящий взгляд.

На стуле около кровати стояла мой рюкзак с маками. Других вещей не было. Джинсы и футболка, испачканные кровью и землей, исчезли. На мне была гладкая шелковая пижама на несколько размеров больше. Только поднявшись с постели, я поняла, что пижама судя по всему мужская: черная, с бордовым драконом на груди. Именно этот знак натолкнул меня на мысль, что я нахожусь в доме инквизиторов. На руке поблескивал новый серебряный браслет с таким же бордовым драконом.

«Все-таки опять надели кандалы», — с горечью подумала я, оглядывая помещение.

Светлые стены и такая же светлая мебель производили успокаивающее впечатление. Но в голову все равно лезли мысли о том, насколько марким должен быть этот мягкий бежевый ковер с белыми кисточками на концах. Поразмышлять на эту тему мне не удалось, поскольку в ту же секунду в дверь тихо приоткрылась, и в комнату заглянула девушка лет двадцати. Она с удивлением воззрилась на меня, стоящую босиком посреди шикарных апартаментов и закатывающую длинные штанины. Я с таким же удивлением смотрела на нее. Прямо киношная горничная: черное платье с белым фартуком и строгий узел на затылке, перевязанный легкомысленной для такого наряда ажурной лентой. Девушка бесшумно скользнула в комнату и… поклонилась.

«Каменный век», — промелькнуло у меня в голове.

«Ты малефик, привыкай, что тебя боятся», — фыркнула в глубине сознания Ариман.

Вспомнив наш недавний диалог, беседовать с собственной «шизофренией» желания не было. Я с силой сдавила виски, будто это могло помочь выгнать старуху из моей головы.

— Bon matin, — несмело поприветствовала девушка.

— Bonjour, — с улыбкой ответила я.

Не хватало еще, вызывать в людях страх.

Девушка, негромко вскрикнув, скрылась за дверью, будто и правда испугалась. Только в это мгновение я обратила внимание на зеркало, висящее над комодом, и шарахнулась в сторону. Руки дрожали, а сердце бешено колотилось. На лице не было следов побоев убийцы, но и лицо было словно не мое. Волосы жили своей отдельной жизнью, будто змеи на голове горгоны, а глаза приобрели тот странный желто-зеленый оттенок. Меньше всего я сейчас напоминала прежнюю Марьяну Криницкую — дочь своих родителей. Я стала похожа на Ариман, словно была ее потомком. Я глядела в зеркало и испытывала тот же холод и страх, как тогда, когда видела ведьму во сне. Моими глазами, казалось, смотрела сама смерть.

— Будь ты проклята, старуха! – в ярости закричала я, закрывая лицо руками.

По щекам текли злые слезы.

«Не разбрасывайся словами, глупая девчонка, себя проклянешь ненароком!»

— Замолчи! Не хочу тебя больше слышать, никогда! Никогда, понятно тебе?! Умолкни навеки!

Ариман продолжала говорить, но у меня не было сил слушать. И я закричала, чтобы заглушить ее голос в своей голове. Было все равно, что меня могут услышать.

С размаху я ударила кулаком по стене, и вздрогнула от неожиданности, когда зеркало разлетелось на мелкие кусочки.

Дверь распахнулась с таким звуком, что казалось, слетит с петель. В комнату ворвался Фокст и желтоглазый целитель. Они взволнованно осматривали помещение, а потом подошли ко мне, рыдающей, сидя прямо на полу. В глазах опекуна плескалось непонимание. Он обнял меня, как мог бы обнять отец, погладил по голове, чтобы успокоить. Его взгляд скользнул по стене, остановившись на пустой раме от разбитого зеркала.

— Не переживай, — утешал он. – Это всего лишь лицо. Если захочешь, я научу тебя парочке заклинаний по изменению внешности. Потренируешься немного в Вурдалаках, а потом сможешь выглядеть как… как… Бритни Спирс!

Еще бы Клеопатру вспомнил!

— Не хочу, как Бритни Спирс! – зло ответила я.

— Ну, я не знаю, кто у вас там кумиры молодежи. Как захочешь, так и будешь выглядеть. Я обещаю тебе.

Инквизитор положил ладонь мне на плечо, и тепло, исходящее от его руки, разлилось по телу, изгоняя страх и холод отчаяния. Вспомнилась магия, струящаяся по венам, бег по лесу и полет. Фокст прав, это всего лишь лицо. Рано или поздно я привыкну к тому, что выгляжу иначе. Мне нужно быть сильной. И перестать рыдать по любому поводу.

Я чувствовала каждую клеточку своего тела, ликующего от энергии инквизитора. Мои глаза стали другими, но это всего лишь цвет радужки. Не нужно быть магом, чтобы его поменять обратно: достаточно подобрать перекрывающие линзы. Главное, руки и ноги на месте… И так хочется спать… Такая вялость во всем теле, и нет больше сил думать.

«Тебя усыпляют», — отозвалась Ариман.

«Иди к черту! – мысленно ответила я старухе. — К черту все! Подучусь и стану выглядеть, как Меган Фокс».