Инфер-11

Глава 4

Глава четвертая.

Островное поселение Каса Мартинес звучало гордо, а выглядело сплошной мешаниной разномастных крыш, занявших собой весь не столь уже большой остров. Те, кому не хватило место на суше, построили вдоль берега платформы с навесами, одновременно служащие причалами, и обосновались там. Длинным языком в лагуну уходил свайный пирс, к которому одна за другой медленно подходили лодки торгового каравана. Все торопились успеть пришвартоваться и разгрузиться до прихода настоящей темноты и закат разрывали яростные ругательства и призывы поторопиться.

Первое, что бросилось бы в глаза любому путнику с Церры — нигде нет просто так расставленных кадок с цветущими растениями, порхающими вокруг бабочками и свиристящими птичками. Да, кое-где стоят горшки с лимонными деревцами и какими-то еще, но они втиснуты туда, где нашлось хоть немного времени и служат не данью системе, а источниками витаминов. Ну или для добавки кислинки в домашний самогон. Развешанная на веревках рыба подсказывала основу здешнего рациона, как и покачивающиеся над водой клетки с курами и капибарами.

Вода вокруг селения… здесь никакая тварь не выживет. Говно и мусор неспешно текли нам навстречу в таком количестве, что на пару мгновений я заподозрил, что вернулся в Зловонку в Жопе Мира. Крутящие в жиже мертвые раздутые тушки животных неплохо обрамляли сплавляющийся вниз плотик с двумя прикрытыми тряпками трупами, зажавшими в ладонях горящие лампады. Пару раз стукнувшись о наш борт, плот был небрежно отпихнут багром и, крутясь, ушел по течению вниз. Шанса мирно плавать хотя бы до рассвета у трупов нет — сожрут гораздо раньше.

Сначала дебилы прикармливают здешнюю фауну трупами собственных родителей, а потом удивляются что оголодавшее зверье приходит за ними самими. Странно, да?

Оставаясь под навесом, скрытый свисающими циновками и сетями, я спрятал в кулаке огонек табачной самокрутки и сделал затяжку. Вряд ли тут есть выцеливающий меня снайпер, но указывать огоньком на собственную тупую пасть все же не стоит. Я бы вообще в багги убрался, но на пирсе зажегся десяток ярких огней, высветивших изломанный и чем-то знакомый черный силуэт, привлекший мое внимание.

Все вместе никак не складывалось, но заметив пару знакомых частей туши, я опознал урода — над пирсом на лебедках подвесили убитую мной тварь. И не такой уж она оказалась легендой. Таких уже убивали в этих обширных лагунах, но не здесь, а дальше к западным их берегам, где всякие твари обитают в куда больших количествах, медленно, но верно вытесняя оттуда народ. Мне об этом рассказал приперший лично выразить уважение старик с большой бутылкой огненной воды. Мы неплохо посидели, я подарил ему нож, а он мне остатки бутыли и свои воспоминания.

Сейчас, когда подвешенная дохлятина была освещена с каждого бока, я мог рассмотреть ее в деталях. Частично сдувшийся шар тулова — он и был островком с водорослями. Серая кожа покрыта черными буграми. С одной стороны, в тело воткнута шея динозавра с овальной зубастой башкой. С другой стороны приделана раздутая мощная задница с торчащими из нее длинными ластами, вместе выглядящими как огромный рыбий хвост. Свисающие с тулова тонкие трехметровые перепончатые лапы вообще выглядят лишними — их жалкой силы не хватит даже на то, чтобы сдвинуть массу туши с места, не говоря уже о маневрах. Из спины растет слишком длинный многосуставный хвост с торчащим жалом гарпуна. Такого монстра мог бы создать на бумаге мучаемый ночными кошмарами ребенок, но никак не эволюция.

Впрочем, все работало как надо — старик поведал как охотятся эти твари. Маневрировать им не требовалось. Работая ластами, по большей части оставаясь в воде, выглядя со стороны как покрытый водорослями дрейфующий островок, тварь подплывала ближе к жертве, после чего следовал выверенный удар хвостом с жалом. Этим же хвостом пробитая жертва сволакивалась в воду и подавалась к пасти, пока сдувшая свой пузырь тварь уходила под воду. Закончив, оставалась под водой надолго, медленно переваривая пищу. И не было в ней ничего лишнего — тонкими когтистыми лапками монстр цеплял плети водорослей, чтобы накинуть на себя и ими же ловил лягушек и приземлившихся на него птиц, когда не везло с добычей покрупнее. Здесь эти твари редкость, но там на западе их хватает с избытком. Они обитают в стоячих водах, в болотах, в медленных реках… и везде несут с собой смерть. Если твари приходится выбирать в кого всадить жало хвоста — в жирную капибару или тощего гоблина… она всегда выбирает гоблина.

Наша лодка к пирсу швартоваться не стала — разгружать здесь было нечего. Мы отошли чуть в сторону, чтобы выйти из застойной вонючей жижи вокруг поселения, развернулись носом к речному течению и якорь с грохотом ржавой цепи ушел ко дну. Радостно переговаривались собирающиеся у борта охранники — их всех ждала попойка на берегу. На борту кроме меня оставалось несколько пассажиров и парень с простреленной жопой. Изредка на лодку набегал лучи тусклых прожекторов с острова — местная стража взяла нас под свою ответственность.

Я на берег не собирался. Раз сюда притащили убитую мной тварь, то скоро насмотревшийся на бородавчатую жопу с ластами народ захочет увидеть и того, кто наделал в ней дыр. Ну и угостить героя стаканом текилы. А светить лишний раз пусть и обросшей бородой харей я не собирался. Сюда никто из жаждущих общения не полезет точно — стража не даст, плюс моя слава простреливателя любопытных жоп наверняка бежит впереди меня, как и туманная принадлежность к группировке Лобос.

Зевнув, я швырнул окурок за борт, проверил, где там мой дробовик, провел ладонью по кобуре с револьвером и, устроившись поудобней, задремал, пока там за бортом продолжали надсадно орать недовольные грузчики и горестно вопить владельцы хрупкого товара. Позитивным сопровождением им служила доносящая из портовой кантины пьяная похабная песня про горячие сиськи некой замужней синьоры…

— Как-как? — переспросил я, в экзе вставая под искусственный водопад, продолжающий изливаться в центральный холл из-под крыши горящей высотки. Орущие пожарные сирены подгоняли спешно покидающих здание жильцов, сверху доносились выстрелы — мои бойцы добивали остатки банды на двадцать девятом этаже.

Высотку подожгли мы старым добрым термитным способом под названием «Вот ваша экспресс доставка особо острой пиццы „Сучий вулкан“, сэр!». Причем огненный сюрприз был не в самой пицце, а в подмененном дроне доставщике. И пицца была доставлена не похитившей не тех людей группировке, а их соседям из наркокартеля этажом ниже, с которыми они еще и враждовали. Но когда горит сосед снизу, то уже неважно враг он или друг — надо срочно спасать жопы из огненной ловушки. А мы уже постарались сделать так, чтобы противопожарные системы не сработали.

Как только они вылезли из своей защищенной берлоги, занимающей весь этаж, мы убили самых любопытных, по головам ворвались внутрь, похватали заложников и спрыгнули в центральный холл с высоты почти в тридцать этажей.

Водопад принес разбившийся о мою стальную макушку тлеющий письменный стол. Стряхнув с себя щепки и чьи-то кишки, я глянул на огромную мозаику напротив — полуголый аскет медитировал под струями водопада. Ну-ну… медитация до первого плывущего по течению реки бревна…

— Что как? — простонала до синевы белая девушка, лежащая в заляпанном изнутри кровью прозрачном реанимационном медбоксе — С-сука… да как же так, а? Меня пополам… прямо пополам.

— Самое интересное от тебя отрезало — подтвердил я, окинув ее задумчивым взглядом сквозь забрало — Да похер.

— Похер⁈ Похер⁈ Меня ниже пупка просто нет!

— Все там — успокоил я ее, оглядывая другие медбоксы.

Их жильцам пришлось чуть получше, но мигающие тревожно красным индикаторы сообщали, что ситуация критическая.

Неудивительно — хоть мы и успели за рекордное время преодолеть половину земного шара, похитившие их ублюдки, всегда находившиеся под ударными дозами синтенара из модифицированных носимых аптечек, успели сотворить над заложниками столько всего, что после этого обычно не живут. Даже если тело выживет — выгоревшая психика не справится. Поэтому умная электроника и погрузила их всех в медикаментозную кому. Девку тоже надо бы, но ей не повезло уже в четвертый раз подряд…

Первый раз — во время похищения.

Второй раз — что не умерла от того, что с ее телом и разумом творили обдолбанные упырки.

Третий раз — когда мой накосячивший боец в экзе выдернул ее из кресла, не заметив, что поперек талии на нее накинута металлическая струна. И ее разрезало пополам.

Всех заложников усадили в старые кресла из древнего кинотеатра и приковали. Но только на нескольких повесили струны из особого сплава. Она была первой кого дернули… и остальных извлекали из кресел уже аккуратней. Ловушка древняя и подлая — берет свое начало со времен первых боевых экзоскелетов. Трудно рассчитать силы, когда ты внутри мощного скафандра. Не требуется никакой взрывчатки. И ты сам выступаешь триггером срабатывания.

И четвертое крупное невезение — или уже пятое? — когда в ее медблоке произошел программный сбой одного из программных модулей, что отвечал за процесс погружения в кому и расчет безопасных дозировок седативного. Система могла поддерживать ее в живых, могла чуток снять боль, но не более того. А до прибытия транспорта еще несколько минут минимум.

Короче говоря, это холеная умная девка, сама того не желая, умудрилась попасть в несколько фатальных ситуаций, но при этом она продолжала оставаться в сознании. Хотя что ей еще оставалось?

— Пресекание! — выкрикнула она в свое отражение в защитном прозрачном кожухе медбокса — Сдерживание! Пресекание! Пресекание! С-сука как же больно! Скажи что-нибудь, урод в черном! Все совсем плохо⁈

Шагнув вперед, я заглянул внутрь бокса, полюбовался лужей кровавого дерьма и обрезками выпавших кишок и кивнул:

— От тебя осталась только верхняя половина. Нижняя уже подключена к системе, идут попытки сохранения. Если тебе повезет хоть раз в жизни — тебя сошьют в одно целое.

— Не могу пошевелить…

— Ногами? Их нет. Попробуй подвигать вон теми кусками… а что это? Печень?

— Дерьмоед! Тупой дерьмоед! Руками! Не могу пошевелить руками!

— Ты зафиксирована и обездвижена — огорченно вздохнул я — Я был против… ведь так здорово, когда в медбоксе бьется отрезанная жопа…

— Урод! Урод!

— Я знаю…

— Пресекание! Сдерживание! Направление!

— Как-как? — повторил я — Ты уже орала это… несколько раз…

— Мой позвоночник? Он ведь перерезан…

— Ага. Но в наши времена это не проблема.

— Покажи… покажи свое лицо — попросила она, начиная часто-часто дышать — Я… я… кажется…

Медбокс тревожно заверещал. Панель индикаторов окрасилась в красный целиком. Закатив глаза, девка обмякла. Выругавшись, тычком по кнопке попытался разблокировать крышку бокса, но автоматика верещала как резаная и не реагировала. Ударом руки пробил в крышке дыру, одновременно открывая свой экз. Высвободив одну руку, нашарил дополнительную аптечку, выдернул из гнезда и приложил ее к безжизненному телу. Протестующе взвыв — нахер мол к трупу приложил, дебил⁈ — аптечка всадила все свои шестнадцать игл в мертвую плоть и выдала такой коктейль, что покойница распахнула глаза почти мгновенно и заорала.

— А-А-А-А-А-А-А-А!

Выдернув основную аптечку — тут уже тревожно взвыл мой собственный экз — присобачил ее к трясущейся груди.

— А-А-А-А-А-А-А-А!

Оживать всегда больно. Ты уже летишь там куда-то в радужном тоннеле, ведущим к черной пустоте, а тут тебе втыкают в жопу раскаленный крюк и тащат обратно. Хотя у девки уже и жопы то нет…

— СДЕРЖИВАНИЕ! ПРЕСЕКАНИЕ! НАПРАВЛЕНИЕ! УЖАС! УЖАС! УЖАС!

— О… — обрадовался я — Что-то новенькое…

— Ты кусок дерьма-а-а-а-а-а!

— Кстати я выполнил твою последнюю просьбу — показал тебе свое лицо.

— Я… я умерла да? — скосив глаза, она попыталась рассмотреть свое тело — Я умерла да?

— Сдохла — подтвердил я — И залила все дерьмом. Кстати, из твоей отрезанной жопы тоже что-то солидарно скорбно потекло…

— Ты урод! Урод! Моральный урод!

— Ага…

— Сдерживание! Пресекание!

— Опять ты за старое — укоризненно заметил я — Что ответила бы твоя лучшая половина на такое? Давай сразу и спросим — она ведь рядом лежит…

— Уро-о-о-о-од!

— Послушай! А прикинь если кто щас пернет — то это точно будешь не ты…

— Тварь!

— Ага. И урод. И не ссы, дура. Уже не сдохнешь.

— Мне так больно, что уже и хотелось бы сдохнуть…

— Не больно — возразил я, глядя на зажегшийся фиолетовый индикатор на основной аптечке — Уже не больно и теперь долго не будет. Не с дозой этого боевого коктейля. Так что захлопни уже пасть, постарайся телепатически унять свою истекающую дерьмом жопу и пока я слушаю эфир ответь-ка на один вопрос…

Впервые замолчав — не считая клинической смерти откуда я ее вытащил — она прислушалась к своим ощущениям и едва заметно кивнула, уронив с подбородка гроздь красных капель:

— Мне не больно… но я все еще умираю? Так?

— Скоро здесь будут медики из штаб-квартиры. И как раз об этом мой вопрос… ты кто такая? Ну кроме того, что ты была веселой секс-игрушкой для всех тех уродов, что сейчас превращаются в мелкий фарш. Почему ты важна настолько, что меня сорвали с важной миссии и через половину земного шара направили сюда, хотя рядом с этой точкой можно отыскать как минимум пару боевых групп Атолла. И медиков поблизости немало, их тоже дернули, но из штаб-квартиры несутся с такой скоростью, что опережают. И ты… ты у меня выставлена в приоритете. Если остальных девятерых можно вытащить дохлыми, то тебя хоть кусками, но кусками живыми…

— Поэтому ты тут и стоишь, охраняя мою отрезанную жопу?

— Поэтому тут и стою — подтвердил я, глядя на нее сверху-вниз.

— Надо же… меня пожаловал спасать главный палач Атолла… я узнала тебя… ты тот, кто выполняет невыполнимое… заставляешь склонять головы президентов, выселяешь целые города, опустошаешь острова, гонишь людей как скот к глобальным убежищам, предпочитая кнут, а не пряник. Я узнала тебя…

— Ты уже говорила это. Или это твоя жопа шепотом дублирует?

— Как-то ты прошел совсем рядом со мной — там в штаб-квартире Алоха Кеола… ты прошел мимо и исчез как вчерашний день…

— У тебя херово с метафорами, дура. Вчерашний день не возвращается. А я вот он — стою тут и вдыхаю пары твоего кровавого дерьма.

— Это не м-метафора, палач. Ты вчерашний день. Пусть не сейчас… но скоро нужда в таком как ты отпадет. Ты… ты станешь просто не нужен… также как стали не нужны кладбища для богатых… ведь богатеи больше не умирают… Хотя может это тоже неудачная метафора — слышала, что ты ради Атолла убил многих упрямых толстосумов… Но это не спасет тебя от забвения. И знаешь, что самое смешное?

— Дай угадаю — в этом будет твоя заслуга? В том, что я стану вчерашним днем.

В ее затуманенных глазах мелькнуло удивление, и она медленно кивнула:

— Да. Верно. Знаешь, многие считают тебя очень умным… а я бы назвала это звериной хитростью и догадливостью… но не умом. Ты злой и хитрый волк, матерый вожак, что на свою беду позабыл — люди истребляли таких как ты тысячелетиями… а их потомков превращали в верных псов. Пока ты нужен Атоллу, но только пока идет основной процесс заполнения убежищ. А вот когда города почти опустеют, когда на Земле останутся лишь свободолюбивые упрямцы… вот тогда в дело вступлю я, а тебя отправят на покой. Солнечная пенсия… ощущение своей тотальной ненужности… как тебе?

— Да норм. Лишь бы в задницу не отымели, прежде чем ее отрезать.

— Очень с-смешно… о твоей насмешливой манере общаться ходят легенды…

— Так кто ты такая?

— Я? Я — это ты. Я та, кто очень скоро заменит тебя во всех твоих функциях. Сдерживание! Направление! Живой вал! Ты думал Атолл отступится от ползучей упрямой мелочи? Ты думал Атолл согласится с твоими доводами о том, что столь малые группы и общины уже не могут влиять на глобальный процесс очищения планеты? Ха! Чушь! Дерьмо! СДЕРЖИВАНИЕ! ПРЕСЕКАНИЕ! Ты думал Атолл отступится от тех отщепенцев, что упрямо цепляются за остатки своей самостоятельности? Этого не случится. Мы всех сметем! Тех, кто откажется перебираться под купола, кто не променяет свободу на безопасность глобальных убежищ… ими займутся мои творения. Живые природные совершенства, что быть может уродливы снаружи, но зато внутри совершенные неспешные механизмы способные на самовоспроизводство и четко знающие куда гнать непокорных… попутно пугая их, пожирая их и гоня, гоня, гоня в нужном направлении, пока они не упрутся в те самые пороги что отказались преступить их предки… Да они не так быстры как ты, но для природы время не значит ничего… сто лет — всего лишь мгновение… несколько таких мгновений и вся эта грязная пена угасшей цивилизации усосется в приемники убежищ… Ведь мои творения — сама неизбежность… Они — будущее. Хотя не — они уже настоящее! Больше месяца назад первые наши создания были сброшены в нескольких точках планеты. Самое большое озеро мира, самая длинная река… Они уже действуют! А ты… ты почти отыгравшая своё карта, палач Атолла. Ты всего лишь прошлое… — осекшись, она удивленно взглянула на меня — Почему я все это тебе рассказываю? Я не должна! Я…

— Спи — тихо сказал я, отдавая аптечке приказ через нейролинк — Спи и забывай…

— Что ты вколол мне? Сыворотку правды? Я… я…

— Спи — повторил я, отходя от медблока, где затихала разорванная струной девка — Спи…

От очередного флешбэка я очнулся рывком, обнаружив, что истекаю потом, а перенапряженные мышцы мелко трясутся, словно я только что сделал пробежку по бездорожью с полной нагрузкой. Но я всего лишь валялся вялой кучей дерьма в салоне багги. Из-за тента доносились звуки музыки, громыхали барабаны — остров продолжал праздновать и бухать. Оставленный узкий проем в тенте сошелся и тянущий внутрь сквозняк исчез, превратив внутренности навеса в духовку. Дотянувшись до бутылки с водой, я выхлебал ее жадными глотками, лениво подумал о том, что надо встать, выбраться из-под сетчатого полога и вернуть приток относительного свежего воздуха, но мне на лицо упал зеленый отблеск и я забыл обо всем этом, уставившись на загоревшийся экран.

Багги стояла в режиме пассивного сканирования, делая то, что обычные машины не умеют. Когда я выбирал россогоровский Бурьян, то позаботился о его полной кастомизации. Не знаю куда там шагнули технологии за прошедшие триста лет… хотя знаю куда — прямиком в жопу — но и спустя столетия расконсервированная военная электроника была способна на очень многое. Например, на то, чтобы обнаружить в окружающем меня пространстве различные неестественные «всплески» самой разной природы — акустика, вибрация, радиация, передачу сигналов и многое-многое другое даже без выдвигания на патруль дронов и без расстановки вокруг вбитых в почву и брошенных плавать датчиков. Имейся у меня в башке нейрочип — Бурьян разбудил бы меня сигналом в мозг, попутно выведя перед глазами необходимую инфу. Но чипа не было и сначала он зажег экран, а не среагируй я через пять секунд, даст первый почти неслышимый писк. Но я уже не спал и ткнул по экрану, гася «будильник» и вызывая инфу.

Через пару секунд я уже знал, что Бурьян искренне верит в то, что неподалеку от болота появились два очага беспокоящей его активности и судя по их сигнатурам это два легких боевых экза неизвестных моделей. Только что экзы обменялись короткими зашифрованными сообщениями, медленно приближаясь к островному поселению с юга и находясь друг от друга на расстоянии пары сотен метров. Пока я изучал информацию Бурьян флегматично поинтересовался текстовым запросом:

«Игнорировать?».

— Ну да — зло проворчал я, ударив пальцем по «продолжать слежение» — Послать все нахер и просто спать, подставив жопу ветру смерти…

Пробежавшись по опциям, выбрал «Сопровождение целей», «Углубленное сканирование» и «Расшифровка сигналов», тут же получив резонное сообщение об отключенных пассивных и активных датчиках. Выругавшись, выскочил из багги, не отрывая глаз от экрана, натянул штаны и майку, впихнул ступни в ботинки, накинул бронежилет, разгрузку, воткнул наушник в ухо, выборочно забрал из оружейного отсека несколько подходящих под случай вариантов, выхватил из соседнего отсека тройку «поплавков» и шагнул за тент, двигаясь максимально неспешно.

Первый шар из композитного материала улетел в заболоченное озеро, шлепнувшись далеко от лодки, второй ушел чуть в сторону. Третий я для разнообразия швырнул на север. Всплески меня не волновали — здесь постоянно что-то плещется, а музыка с острова орет так громко, будто опровергает уход цивилизации с планеты. Вернувшись в укрытие, я присел рядом со все еще открытой оружейкой и начал собирать то, что в цельном виде не влезало даже в просторный отсек.

Что это за экзы?

Хер его знает.

По мою жопу?

Да хер его знает.

По жопу островитян?

Ответ тот же.

Если их интересую не я — проигнорировать?

Вот это прямо мой вариант, да. Я ведь не экзофоб, пусть себе бродят по болотам, главное, чтобы ко мне не лезли. Но есть одна проблемка — моя багги Бурьян и ее содержимое. Не знаю, что там за электроника в неизвестных экзах, но стоит им нормально просканировать навес и они увидят боевую багги, что совсем не похожа на то ржавое старье собираемое здешними из металлолома. Даже если решат, что это местным посчастливилось откопать настоящее сокровище в каком-нибудь из древних подземных хранилищ, то все равно могут заинтересоваться достоянием туземцев. Я бы обязательно заинтересовался…

Все это я додумывал, уже улегшись на корме лодки за металлической бочкой для битья, наспех добавив к ней пару листов ржавого железа и набросив сверху сетей и мешков. Приклад собранного противотанкового ружья упирался в плечо, умный прицел пискнул, давая понять, что готов принять координаты от багги и прострелить навылет пару стальных задниц.

Главное обнаружить эти самые задницы…

У локтя лежал планшет, на который я то и дело скашивал глаза, куда Бурьян выводил свежую информацию, раскрасив все по секторам. За мной и по сторонам все мирное зеленое, там не зафиксировано ничего подозрительного. Две упрямо приближающиеся цели идут с юга и расстояние между ними сужается, образовав треугольник, острием нацеленный точно на остров — или на «припаркованные» рядом лодки.

Через несколько минут я получил ответ на самый важный вопрос — нет, они не за мной. Преодолев еще под сотню метров, они оказались совсем рядом друг с друг другом и замерли, «нацелившись» даже не на остров, а на далеко выходящий за его пределы узкий причал. Там были притерты загруженные товарами лодки, а на самом конце, подсвеченная парой фонарей, недвижимо висела подвешенная на канатах объедаемая насекомыми и мелким зверьем туша убитой мной «легенды». Именно она интересовала ночных гостей, а все остальное они полностью проигнорировали.

К этому моменту я уже поймал их в прицел и сейчас внимательно рассматривал.

Пришли они не пехом. Да и хер бы получилось в этих лагунах и протоках. По дну тоже не вариант — засосет. И смерть. Бронетехника — даже шагающая и легкая — и трясина, вещи несовместимые. Тебя даже вытягивать не станут, бросят сверху пару цветочков, постоят скорбно и уйдут бухать. Сначала я решил, что это что-то специализированное в гости пожаловало — полуводные экзы с закрепленными понтонами и все такое… Но нет. Они использовали узкие длинны плотики, навалив на них горы водорослей и прибрежной растительности. Вижу короткие весла с очень большими лопастями, плюс электроника заметила позади плотов какие-то движители — что-то вроде небольших электромоторов с винтом. Визуально экзы не просматривались, я отметил достаточно неплохую грамотность в сооружении убежища и можно быть уверенным, что под не слишком серьезными плотами есть что-то вроде скрытых понтонов. Иначе они бы не смогли с такой легкостью удерживать на себе нехилую тяжесть. Экзы легкие только по классификации… и я все еще не могу опознать их модели так как вижу лишь дохлые водоросли и светящихся бабочек, деловито сношающих каких-то слизней…

Да и похер…

Уже ясно, что их интересует только дохлая огромная тварь. Они там прямо эмоционируют влажно и бурно, судя по участившимся всплескам интимных сообщений между ними. Судя по зеленеющему на глазах маркеру там какой-то почти стандартный шифровой код и очень скоро… в ухе с наушником зашипело и злой чуть писклявый женский голос уверенно заявил:

— Нас вздрючат за это… прямо сука вздрючат. Ты слышал, Гомесито? И дрючить в первую очередь будут именно тебя. Смазывай свои смуглые волосатые булки заранее… а я просто рядышком постою и посмотрю на это… ну может хер шефа помассирую, чтобы он поширше и потверже стал — твоя жопа такое любит…

— Да пошла ты, Хмари! Я тут причем⁈ Пояснишь за базар?

— Ты выбрал координаты для заброса Скорпитты-174 — радостно пояснила Хмари, и левый по отношению ко мне плот слегка качнулся — Дроны забросили ее туда куда ты сказал, переселив с родного мангрового болота, где она прожила сколько? Лет сто?

— Сто три года — пробурчал Гомесито — Но ее КПД уверенно шел к нули год от года — почти все жители ушли с тех окрестностей! Скольких лысых обезьян она сожрала за последние шесть лет? Семерых? Это слишком низкий показатель. Ты ведь знаешь рекомендованные цифры, Хмари — дюжину взрослых обезьян за год или хотя бы восьмерых любопытных обезьянышей, чтобы сдохли и никогда больше не плодились. И судя по показаниям ее чипов и вживленной камеры последние трое съеденных были стариками! Да они сами полезли в болото подыхать — их туда погнали задобрить своими жопами богов… Прикинь? Они верили что Скорпитта — это древний бог…

— Че ты мне говно в уши льешь? Даже не пытайся примазать меня к этому просеру! Тебя трахнут! А я буду та, кто предложит все сделать всухую!

— Хмари! Сука!

— Тебя трахнут, Гомесито! Идея переселить старушку Скорпитту в угодья побогаче твоя и ничья больше. Я ведь тебе предупреждала, недоумок! Инициатива трахает инициатора — глубоко, долго, больно и чаще всего подожженным хером!

— Мерде! Мерде! Мерде!

— А знаешь, что самое смешное? Ты ведь отсюда родом, Гомесито! Родился на этом острове! Пока тебя, как и меня не выбрали и не унесли посланцы мудрого Тирзода… Вон твоя родина — там, где висит дохлая Скорпитта-174.

— Моя родина не здесь! Я верен Тирзоду и нашему Учению! Пресекание! Направление! Живой вал идет!

— Ой да заткнись ты…

— Смеешь так кощунствовать? У меня включена запись! — нервный голос Гомесито сорвался на сиплый хрип — Как смеешь ты!

— Не пытайся даже, недоумок! Ты подо мной — я над тобой! Плесень ты сраная! Меня замазать решил? Урою! Пристегну себе шипастый хер, подожгу его и трахну тебя так, чтобы аж до печени!

— Хмари… Хмари… ну мы же с тобой… мы же вместе! Между нами, ведь было! Там в учебке! Было же!

— Ну трахала я тебя… когда мне надо было. Я всех трахала. И чё?

— В память о былом — помоги сгладить проблему… меня же реально за это вздрючат! Меня… меня понизят…

— Будешь мыть полы в барраке и подставлять жопу по первому требованию, Гомесито! Зато в тепле и уюте… и ты твоя жопа…

— Хмари! Помоги!

— Да пошел ты! Ты пытался шагнуть через мою голову, жалкий бастардо! Как только тебя выдвинули на позицию распределителя и куратора позиций регуляторов — младшего мать твою куратора! — ты тут же за моей спиной провернул пару перемещений регуляторов! Усыпил и передвинул Скорпитту-174 и Осорапта-2011! И даже не сообщил… не посоветовался…

— Моя вина…

— Кретин! Недоумок! Херовый трахарь! Импотент!

— Признаю, признаю, Хмари… я облажался везде и всюду… но выгори это дело — я бы про тебя не забыл!

— Херь!

— Клянусь! Я бы не забыл тебя! Я всегда буду рядом! Всегда подставлю плечо!

— Жопу ты свою подставишь — и уже завтра, когда наш доклад ляжет к шефу на стол! Ну как, недоумок — выросли цифры по пожиранию обезьян?

— Выросли! За неделю здесь Скорпитта сожрала четверых! Четверых, Хмари!

— И что? Ее жизненный ресурс под две сотни лет! Половину едва прожила — и сдохла… тебя за это вздрючат. А если погибнет Осорапт… тебе конец, Гомесито. Я серьезно. Тебя просто пустят в расход за такое… смерть даже одного крупного регулятора млекопитающего проблема…

— Мне на колени встать? Мне умолять? Помоги мне!

— Если помогу…

— Я сделаю все, что ты скажешь! Всегда буду делать!

— Да… ты будешь должен мне по гроб жизни, тупой Гомесито… ты понял?

— Я понял! Понял! Клянусь!

— Так… — в насмешливом голосе Хмари зазвучала деловитость — Исправить это дерьмо нельзя… но можно чуток сгладить событие. Главное соблюсти весь протокол. Что там по первым пунктам?

— В случае гибели регулятора класса не ниже второго класса следует незамедлительно выдвинуть к месту события и забрать тушу — оттарабанил Гомесито — Если изъятие невозможно, то необходимо взять образцы плоти и извлечь из тела все крупные имплантаты и снять данные со всех мелких чипов, после чего запустить процесс безвозвратного уничтожения информации. Вот дерьмо… после этого меня и распнут…

— Не хнычь, сучка — фыркнула Хмари — И побереги нежный язычок для мытья меня снизу до верху…

— Как скажешь, Хмари! Как скажешь…

— Так… Пункт второй?

— Провести полевые изыскания, установить место и причину гибели регулятора, по возможности обнаружить убийцу и получить о нем всю информацию. Если обнаружится что индивидуум или группа специализируются на уничтожении регуляторов, принять все меры к их ликвидации самостоятельно, не выдавая при этом себя. Если это невозможно сделать собственными силами, необходимо установить на них маячки и вызвать боевую группу.

— В теории ты всегда был мастак, Гомесито… Да… все верно по главным пунктам. Вон туша несчастной Скорпитты и я отсюда вижу, что в ней наделали немало дырок. Стрелковое оружие и не самое крупнокалиберное.

— Скорпитты всегда были уязвимы к пулям…

— Вот и нехер было ее передислоцировать из мангровых болот, где обезьяны вооружены лишь луками и копьями, дебил!

— Моя вина, Хмари… моя вина… я вылижу тебя начисто! Дважды! Трижды! Только спаси!

— Так… — деловитости в ее голосе стало больше — Туша висит, фонари светят, барабаны гремят, а толпа танцует вон под тем здоровенным навесом. И поставлю свою жопу на общак, если тот, кто пристрелил регулятора не сидит сейчас там же, принимая поздравления и стопки текилы…

— Конечно он там! Гребаный бастардо! Уверен, что он тупой хреносос с мелким хером! Обычная обезьяна которой повезло оказаться в нужном месте и с оружием в лапах…

— Мы разделимся — решила Хмари — Сделаем все быстро. Но тебе придется покинуть экз…

— Мы так не договаривались…

— Я с тобой не договариваюсь, тупой недоумок. Я приказываю — ты выполняешь. Что-то не нравится?

— Все нравится… все очень нравится…

— Ты мужик… ну или хотя бы похож на него…

— Да у меня хер с руку!

— Заткнись!

— Понял…

— Ты мужик и тебе легче будет смешаться с той тусовкой под навесом. Местные своих баб туда не пустят, так что там лишь чуток здешних шлюх и тех уже разобрали. А ты… те кто с лодок решат что ты из поселения, а островитяне подумают что ты лодочник или пассажир. Ты мужик и никто тебя лапать не полезет… зайдешь, вспомнишь чему нас учили по взаимодействию с местными, купишь текилы, послушаешь их болтовню, поймешь кто пристрелил Скорпитту, а дальше сам знаешь — сбор информации по нему, фотографирование и все прочее. Главное — случайно он это сделал или нет, одинок или в группировке. Ты понял?

— Понял — судя по голосу Гомесито он был совсем не в восторге, но спорить не собирался — Надо найти место где выбраться из экза.

— Вон у того причала нет освещения. Давай туда. Заплыви под причал и закрепи плот там. Закрепи! Чтобы не унесло течением!

— Хорошо, хорошо… — правый плот сдвинулся с место и, раздвигая растительность и дерьмо, поплыл к причалу.

— А я займусь тушей…

— Там освещение.

— Погашу его. Кабель просматривается отсюда — главное дернуть разок, и иллюминация кончится. А они уже бухие и восстанавливать не полезут. С плота мне там не слезть и причал может проломиться — тут все гнилое… придется выскочить на несколько минут с инструментом для изъятия имплантатов… сколько их там?

— В регуляторах типа Скорпитта семь имплантов. А если кто-то все же увидит тебя?

— Совсем тупой? Прибью обезьяну и утоплю. Не забудь активировать передатчик! Будь на связи, но не свети им!

— Понял…

— Понял — кивнул я, щелчком по экрану отдавая несколько срочных команд — Вот же дерьмоеды… я просто хотел отоспаться…

Убрав оружие, я глянул на экран планшета и убедился, что мои приказы выполняются. Оставив все оружие и броник рядом с ружьем, взял с собой только минимум, включая непромокаемую сумку и планшет, после чего бесшумно стек в затхлую воду. Поймав взглядом световой ориентир, погрузился с головой. По щеке скользнуло чье-то дерьмо, в лоб ткнулось что-то склизкое, я ушел глубже в темноту и сильнее заработал руками. Главное не спешить — мне ни в коем случае нельзя оказаться там первым, пока сука еще в экзе и у нее включена вся сканирующая пространство электроника. Судя по всему, экзы так себе… но впритык к себе меня они мимо глаз не пропустят.

Я так хотел выспаться, мать вашу…

Меня никто не сожрал, и я успешно добрался до склизких свай главного причала. Вынырнув без всплеска, огляделся, поймал глазами плот и… нихрена не увидел, потому что свет фонарей уже погас. Хмари умеет действовать быстро и по плану… С трудом разглядев нужные очертания, услышал характерный звук вскрывающегося экза и толкнулся от сваи в нужном направлении. Гребок… еще один… еще один… на плот опускается женская нога… она что-то говорит… выжидает в неподвижности. Я тоже завис в черной воде, ощущая как какая-то хрень пытается ввинтиться мне под колено. Больно… сверлит сука неспешно… Наконец Хмари бросила отрывистое:

— Продолжай! Жди пока не выйду на связь! — и шагнула к причалу.

Одним движением оказавшись рядом, я дернул ее за щиколотку к себе. Дернувшись, она вскрикнула, долбанулась башкой о край бревна, соскользнула в воду и… мой нож глубоко вошел ей под левую подмышку. Содрав с ее лица окуляры прибора ночного видения, я заглянул в широко распахнутые глаза, одновременно вспарывая живот. Толкнув тело вниз, позволил ему утонуть, оттолкнулся от ее головы ногой и выскочил на плот. Через пару минут, пряча выдранные из чужого экза модули в сумку, я уже был на причале и бежал в потемках к навесу откуда грохотала музыка. По пути отдал пару приказов через планшет, щелкнул по наушнику и ласково окликнул:

— Гомесито, хрен ты плаксивый… у тебя шнурки развязались.

Произнес своим голосом, но вот в его наушнике зазвучал насмешливый голосок Хмари.

Впереди было несколько неспешных темных фигур. Кто-то ссал на едва освещенном краю причала, еще двое вовсю сосались и третий, куда-то шедший, вдруг остановился и глянул себе на ноги.

Нагнав удивленного упырка, схватил за плечо, развернул к себе и мой кулак утонул в податливом животе, войдя чуть ли не по запястье. Согнувшаяся падла засипела, на причал полилось что-то, а я, глянув на прервавшую взаимное обсасывание ртов парочку, пояснил:

— Пить не умеет…

Этого объяснения вполне хватило и, придерживая хрипящего и едва перебирающего ногами Гомесито, я повел к плоту безвременно покинувшей нас Хмари. В голове уже была составлена пылающая схема простого плана — соединить оба плота, отогнать их чуть дальше от поселения, выдрать все необходимое из второго экза и утопить их к херам где-нибудь не на фарватере. Ну и по дружески побеседовать с Гомесито — младшим куратором регуляторов…

— Ты… ты кто-о-о-о… — просипел Гомесито.

— Я? — переспросил я — Да тот самый тупой хреносос с мелким хером. Обычная обезьяна которой повезло оказаться в нужном месте и с оружием в руках… Приземлись удачно, ладно?

От моего пинка он слетел с причала и плашмя рухнул на кучу водорослей, под которой скрывался экз.

— Ук-к-к-х…

— Ну я же предупреждал — вздохнул я, спрыгивая следом…

После нашей беседы, полной улыбок и слов ободрения, покрытый резаными ранами и глубокими дырами Гомесито с искренним облегчением утонул, послав мне выпученным глазом полный понимания прощальный взгляд. Второго глаза у него не было — случайно вытек от моего остроумного ответа на его молчание.

Следом за отправившимся кормить креветок Гомесито утонули оба вскрытых экза с избирательно выпотрошенными внутренностями. Сложным механизмам суждено погрузиться в многометровый ил на дне лагуны и постепенно превратиться в бесполезные куски ржавого металла. Разобрав плоты на составляющие, отправил бревна по течению, зная, что скоро их выловит кто-то из здешних рыбаков, чтобы использовать в хозяйстве. Прихватив пару бревнышек с собой, используя их для транспортировки трофеев, вернулся на плот, где использовал полкуска здешнего вонючего едкого мыла, чтобы отмыться от точно такой же воды. Пройдясь по многочисленным следам укусов на теле, обработал их, а в паре мест вскрыл кожу и вытащил оттуда угнездившихся паразитов. Вышвырнув безнадежно испорченные трусы и майку за борт, натянул чистую одежду и занялся вдумчивой сортировкой добычи.

Первым делом воткнул в подключенные к планшету ридеры вытащенные из картов накопители данных. Своей очереди ждали еще несколько электронных плат, но если все получится, то с ними возиться и не придется. Пока шел процесс сканирования и подготовки, с помощью мачете я нарубил дров из мокрых бревен и разжег у тента дымный костерок, чтобы подогреть ужин и вскипятить воду для кофе. А потом занялся рассматриванием остального.

Два одинаковых по модели, но максимально разных в остальном пистолета с полными двадцатизарядными магазинами. Модель называлась «Ультима-2» и в прошлом была широко известна как одна из самых удачных моделей для ношения внутри боевых экзоскелетов. Так называемые пистолеты «последнего рубежа», когда из-за поломки, истощения боезапаса или батарей пилот вынужден покинуть боевой скафандр и нуждается в ручном оружии для самозащиты. Пистолет взяты в экзе наглой девки был в идеальном состоянии по всем параметрам. Пистолет Гомесито выглядел так, будто владелец хранил его в собственной жопе. Оба оружия я рассмотрел, а затем разобрал, не забыв выщелкать боезапас из магазинов, посветить внутрь них фонариком и осмотреть каждый патрон. Чипы слежения могли находиться где угодно и я не горел желанием навешивать на себя этих «клопов». Не обнаружив ничего подозрительного, переключился на остальное, попутно размышляя над кое-чем реально важным.

Моя память…

Крутя в пальцах стандартные «пилотские» умные аптечки, извлекая из них запас медикаментов, я размышлял над вывертами своей выпотрошенной памяти. Хотя нет… не над вывертами памяти, нет. Я размышлял над закономерностями. И потихоньку, как мне дебилу кажется, начинал запоздало кое-что осознавать.

Моя память не восстановилась. Кое-что вернулось, но это так… жалкие ледяные обломки, плавающие на волнах черного стылого океана. Пустая грязная пена… А стоит напрячь голову в попытке вспомнить больше — и воспоминания ускользают. Полная потеря всего важного и как следствие я до сих пор не мог окончательно понять свою роль в этой гребаной многоходовке, которая, как мне сука упорно чудится, продолжается до сих пор — но уже без меня. А меня списали или попытались списать на тот свет, когда я отыграл свою роль… или пошел против создателей глобального замысла, частью коего был целые десятилетия своей затянувшейся жизни… По большей части это всего лишь догадки… я помнил, как убеждал, спасал, убивал, выселял, занимался промышленным шпионажем и саботажем под разными личинами… но не более того. Словно идущие вразнобой кадры какого-то не самого умного фильма от обдолбавшегося режиссера.

После того как Система разморозила меня во Франциске II, я не помнил вообще ничего, но благодаря той грибной хрени начал получать «флешбэки». Это было начало возвращения памяти, но способ меня не устраивал: любая наркота — путь к очень дерьмовой смерти с предварительной потерей самоконтроля.

Позднее, после всего пройденного в тех раздутых гнойниках и после всех процедур по извлечению лишнего, я вспомнил чуть больше, а дальше… дальше ничего. «Флеши» стали посещать куда реже, мягко всплывающие из ниоткуда воспоминания случались довольно часто, но были максимально специфичными — например вспышки памяти технического характера были на пять из пяти. Те же пистолеты «Ультима-2» что лежат в разобранном виде на расстеленной на капоте кожи с жопы антилопы — стоило их увидеть и взять в руки, я вспомнил о них практически все. Словно открыл страницу подробнейшей оружейной энциклопедии. Я вспомнил все их достоинства и недостатки, где и кто их разработал и произвел, кто чаще всего использовал… Следом я сразу вспомнил многое о предыдущей и последующих моделях этого оружия.

Это вот и есть давно подмеченная мной закономерность. Пока рожей на наткнусь — не вспомню. Оружие, экзы, характерная местность, особенные твари — вроде той хрени со скорпионьим хвостом. Чем больше я куда-то двигаюсь, чем чаще я вижу такое, чем чаще я это убиваю — тем больше вспоминаю. А стоит мне где-то застояться надолго, погрязнуть в бытовухе и рутине… тем меньше воспоминаний возвращается в обнуленную голову.

Вывод гоблина очень прост. Хочешь что-то вспомнить — двигайся вперед.

Шагай, гоблин, шагай. Не останавливайся, не оглядывайся и даже не замедляйся.

Оседлость для меня равнозначна болоту беспамятья. Я должен двигаться, если хочу вспомнить и разобраться… а может и получить какие-нибудь весомые козыря до того, как меня выследят и пристрелят как бешеного зверя. А охота за мной ведется — в этом я уверен. А я им еще и помогаю такими вот выходками с убийством гребаных Регуляторов как они себя называют.

И чем чаще я «схватываю припадки» воспоминаний, тем сильнее убеждаюсь, что возможно знал об этой особенности процедуры стирания памяти, когда оставлял сам для себя стальной ящик с внешне ничего не значащими предметами внутри. Ведь не зря тех, кто получил амнезию, раньше таскали по знакомым им прежде местам, сталкивали со знакомыми, но только с теми, кто вызывал прежде какие-то эмоции — любовь, ненависть и прочее со знаком плюс или минус. И места тоже должны были вызывать какие-то эмоции. Иначе не сработает.

Я гоблин простой. Мне нравится оружие, экзы и все связанное с причинением мучительной смерти. Есть места к которым я прикипел и одно приближение к ним уже может вызвать флешбэк — так случилось на окраине руинного королевства Церры, когда я вспомнил точное местоположение своего бара, связанные с ними кое-какие дела, содержимое его тайников и соседних помещений… а заодно вспомнил и прежний облик медленно тонущего мегаполиса…

И есть все резоны считать, что тот «прежний я» знал об этом эффекте куда больше меня и на всякий случай позаботился о том, чтобы иметь возможность вернуть себе память в случае чего. А вместе с ней и утраченные возможности — ведь сейчас я лишь бледная тень себя былого. И ключевое здесь — как раз возвращение утраченных возможностей, а не только памяти. Гоблин на побегушках пытается сменить свой статус с шестерки обратно до козырного туза.

Получится ли? А хер его знает. Но я мало что теряю. И лучше сдохнуть в муках, так же как утонувший в мутной воде Гомесито, чем оставаться беспамятным рабом системы. Хотя останься я беспамятным — может и продолжал бы спокойно убивать по приказам Управляющих, в свободное время бухая в барах, пожирая сочные жопы жареных плуксов и поглядывая на смазливых официанток. Но я что-то вспомнил… и назад пути уже нет.

Проблема в том, что раз об этом задумался я, то об этом думают и те, кто хочет остановить меня любой ценой. И прямо сейчас они идут по моему следу. Причем не удивлюсь, если за мной охотится много кто и все по разным причинам.

И как раз это и есть та причина, по которой меня еще не поймали или не ликвидировали. В этом я больше не сомневался. Глобального единого управления планетой не существует. Атолл Жизни практически дошел до этой точки и стал единовластным правителем Земли. Это я вспомнил. Вот только ныне Атолл уже ни хера не правит. Почему? Потому что будь иначе меня бы давно грохнули. Достаточно одного взгляда с орбитального спутника с последующим подлетом боевого дрона. Пара выстрелов, понаблюдать как простреленную башку упертого гоблина отжирает крокодил мутант — и можно возвращаться на базу. Проблема решена. Но этого так и не случилось пока что. А это говорит только об одном — о серьезном разброде и разладе в прежде идеально отлаженной карательной системе управления. За пролетевшие столетия произошло что-то очень нехорошее в их верхах власти.

Часть проблем очевидна — самостоятельность и амбициозность Управляющих, яростно дерущихся за власть в своих крохотных по меркам планеты королевствах и прилегающих к ним территориях. Машины пилят мир, смазывая цепные пилы нашей кровью. Они общаются, плетут интриги, заводят союзников, откровенно враждуют… и все это порождает сумрачный хаос, круто замешанный на противоречивых приказах, что продолжают терзать программный код Управляющих, вставляя им палки в колеса. В этом я тоже уверен — я лично отменял бредовые приказы некоторых сенаторов Франциска после того как вырезал их чуть ли не подчистую…

Благодаря этому глобальному хаосу я еще жив, свободен, сохраняю мобильность и кое-какую непредсказуемость — машинам трудно не догадаться о том, где я могу «всплыть» на их радарах. Нова-Фламма и старая небесная башня как раз из таких мест… но с этим поделать нечего. Если я хочу вернуть свои воспоминания, знания и силу — мне придется там побывать.

Мой принцип гоблина очень прост — двигайся вперед, убивай, изучай, не задерживайся нигде слишком долго.

Пока я думал над всем этим, мысленно сопоставляя прошлые флешбэки с различными событиями и точками маршрута, чтобы подтвердить свои выводы, руки продолжали перебирать трофеи с двух экзов.

Аптечки, личное оружие, продовольственные пайки, противогазы, не взятые мной стандартные аварийный маяки, ножи с набором инструментов, пара заблокированных планшетов, непромокаемая обувь, спасжилеты. Полностью стандартная комплектация, не считая вкрапления личных шмоток. Все говорило о том, что в нештатной ситуации пилотам экзов не надо никуда топать сквозь болота и джунгли. Их задача максимально проста — остаться на месте, продержаться какое-то время и их обязательно подберут выдвинувшиеся на сигнал бедствия спасательные группы. А это все говорит о еще большем и полностью подтверждает захлебывающиеся визги изрезанного Гомесито.

И уже сейчас это дерьмо вызвало у меня всплеск бешенства… особенно от предсмертных откровений Гомесито, признавшегося, что они уже не раз после гибели подотчетной им твари «дописывали» на ее счет десятки якобы сожранных ей местных, а так как за поселениями близ которых располагали логова дивинусов ими же велся мониторинг с помощью скрытых устройств, то скольких приписали — стольких и надо было пускать под нож уже им самим. Дописали сдохшему от несварения мутанту не двух, а двадцать сожранных жителей деревушки — значит отключаешь ненадолго камеры, являешься туда ночью и выпиливаешь две-три семьи, уничтожая их вместе с хижинами, чтобы казалось будто там огромный зверь похозяйничал. После этого получаешь тот же выговор от начальства, но уже не такой строгий — ведь дивинус хоть и сдох, но часть своего предназначения выполнил. Особенно им нравилось убивать младенцев и детей. Схватил, швырнул обезьяну в болото — сам захлебнется. А план по сокращению дикарской популяции выполняется. Ведь какая разница кто убивает, верно?

Они и в островном поселении за эту ночь хотя бы пятерых-шестерых, но убили бы. Надо же как-то оправдать Гомесито с его тупой затеей по перебазированию твари в более сытные места…

Планшет пискнув, доложив о выполнении задачи. Оживив экран, я пробежался глазами по короткой сводке. Накопители экзов взломаны, защита была максимально примитивной и с кучей дыр, программное обеспечение устаревшее, многие функции заблокированы из-за отсутствия оборудования, а сами экзы, по сути, мало чем отличались от самоходных стальных болванов. Сломайся что-нибудь еще — и единственным визуальным контролем для пилота будет его собственный взгляд сквозь исцарапанное мутное забрало шлема. Но при этом все механизмы в идеальном состоянии. Проблема только в электронных узлах. Тоже говорит о многом, но в основном меня интересовало лишь содержимое хардов. И в особенности координаты двух точек из четырех, расположенных вокруг островного поселения. Скинув данные себе на планшет, прихватил пистолет и, позаимствовав причаленную к барже небольшую лодку, отправился в небольшое плавание.

Вернулся я через два часа. За это время я отыскал и поработал над каждой из шести замаскированных камер наблюдения. Из данных тех, что были направлены на причалы и засняли мои действия исчезли записи за эту ночь, сменившись дублем с давно минувшей. Остальные я просто проверил, но не тронул. Смешно, но мне не пришлось ничего изобретать — я воспользовался программами с харда Гомесито, явно привыкшего умело подчищать следы своих вечных провалов. Программа сама стерла заданный период, умело заменив его подделкой. Единственной трудностью было само путешествие до устройства и подключение напрямую через кабель — почти сдохшая камера уже не могла связываться удаленно.

Из тех же данных с экзов я выяснил местоположение спрятанных в болотах ретрансляторах, попутно узнав, что все они охраняются стаями различных дивинусов, образовавших вокруг зону смерти для всех двуногих. У одно из обследованных камер тоже нашлась одна тварь — что-то вроде анаконды, сдохшей от выстрела в башку. Один из ретрансляторов находился на севере и довольно близко — пройдем рядом следующим днем, и я смогу «дотянуться» до него и запросить доступ. А до этого изучу всю информацию по местоположению не только ретрансляторов, но и всех прочих важных точек этих гребаных Регуляторов.

Выпив кофе, чтобы лучше спалось, плотно перекусил, забрался под сетчатый полог, убедился, что система активной защиты багги работает и мгновенно отрубился, успев подумать, что хрен я высплюсь за оставшиеся до отплытия несколько часов. Плавает тут дерьмо всякое… отдохнуть мешает…