Инфер-11

Глава 10

Глава десятая.

На ночной привал мы остановились еще до того, как истощились основные батареи багги. Завтра пойдем на резервных, одновременно подзаряжая основные с помощью здешнего палящего солнца и парой встроенных в машину дополнительных механизмов. Так что мы могли бы продвинуться еще на десяток километров глубже по поросшей лесом плоской как стол местности, заряд вполне себе позволял, но охотники просто рухнули один за другим.

Четверка еще молодых и с детства приученных к долгому движению по пресеченной жаркой местности охотников не выдержали сегодняшнего перехода. И ведь при этом мои гоблины гнали их считай налегке, без боевого снаряжения. Набитые камнями двадцатикилограммовые рюкзаки за их спинами не в счет — это так… мягко вкрадывающееся в жопы предостережение, что дальше будет гораздо хуже. И опять же им не привыкать тащить на спинах добытое мясо или переть по бездорожью груженные волокуши.

Сегодня им еще повезло — гоблины пока только выясняли предел их возможности. Лежащие охотники уже начали вяло шевелиться, перебросились парой громких шуток, не понимая, что своим чересчур поспешным «воскрешением» забили еще пару гвоздей в крышки своих гробов — лейтенанты остатков их энергии мимо глаз не пропустят и потратят их уже сегодня.

И точно — через пару секунд охотников подняли и погнали собирать хворост и добыть какой-нибудь свежак пожирнее к ужину.

Хочешь, чтобы инструктор прошел мимо тебя и не тронул? Тогда лежи неподвижно и бурно разлагайся вплоть до вони и потеков говна — чтобы все посчитали что с этого ошметка слизи взять уже нечего.

Загнав машину под обросшие растительность какие-то железобетонные останки, торчащие гнилой костью мертвеца из живой природной плоти, я покинул транспорт и с протяжным зевком потянулся. Словно только этого и дожидаясь аптечка коротко завибрировала и всадила мне в бок какой-то укол.

Вот с-сука!

Как специально подгадывает момент…

Поморщившись, глянул на экран планшета, соединенного с аптечкой. Два всплывших сообщения поясняли, что мне был сделан укол лекарственной смеси, включающий в себя витамины и противовоспалительные средства. Я бы напрягся нервно, но долгий опыт позволял сделать вывод, что аптечка так реагирует на всё то, что выбрасывают в мою кровь перенапряженные измотанные мышцы.

С еще более протяжным стонущим звуком из противоположной двери багги мешком костей почти выпал Цезарио. Не сделав и шага, он медленно опустился на пыльную жесткую траву, уткнулся лбом в землю и блаженно затих в максимально неудобной скрюченной позе.

— Этот же вроде весь день в багги просидел — с недоумением заметил Хорхе, уже копая костровую яму под громадой все же той древней конструкции — Чего он стонет жопой кверху? Или обычай какой?

— Не обычай — усмехнулся я, опускаясь на камень рядом с ним и закуривая — Просто он сильно устал.

— Так от чего? — недоумения в голосе Хорхе прибавилось раза в два — От созерцания красот за окном? Я ведь день так и рвался вытащить дедулю на пробежку по тропическому раю…

Сбросившая у машины часть снаряжения Ссака посмотрела на продолжающего постанывать старого Цезарио и хрипло рассмеялась:

— Командир правильно говорит. Цезарио устал… смертельно устал… а устал он от многочасового грамотного иссушающего допроса, проведенного командиром.

— Допроса? Разве можно устать от допроса? Его же вроде даже не били…

— А бить и не надо — Ссака зевнула — А кофе скоро будет?

— Скоро — пообещал Хорхе, высекая искры — И ужин плотный тоже скоро будет. Так от чего он устал?

— От допроса — повторила наемница — Бить и не надо. Если допрашивают грамотно и долго, то бывает человека после допроса приходится выносить на руках — ноги его не держат. Добавь к этому полное ментальное истощение, предобморочное состояние, тремор, бледность, позывы к тошноте, безразличие вообще ко всему. А в голове пульсирует лишь одно желание — чтобы просто дали упасть в любом месте и затихнуть там вот так вот сракой кверху в тихом забытье… Он на много ответил, босс?

Я кивнул и ткнул окурком в сторону багги:

— И написал многое. Вместе с Хорхе разберите его каракули и перенесите в цифровой формат. Потом надо будет всю эту мешанину хоть как-то разбить на группы и привязать к карте местности. Переписывайте все подряд — даже самые тупые легенды, страшилки и прочую местную колоритную херь.

Никто не стал спрашивать зачем и почему. Гоблины привыкли, что сначала надо хотя бы начать выполнение приказа, а потом уже интересоваться. Но поинтересуются обязательно — сразу после ужина. Я это знал. Они это знали. И даже воющие по соседству койоты или еще какая-то голодная хрень — тоже знали…

Пока вырубали для пространства часть лиан, отбрасывали трухляк и собирали сухую траву для постелей, Хорхе успел сделать свежего кофе и начал варить похлебку, но что-то не отпускало его и, не выдержав, он поинтересовался у занятой штопкой порванных за переход штанов наемницы:

— Ладно сеньор Оди знает о допросах… а ты откуда такое знаешь?

— М? — она озадаченно уставилась на него, неспешно пережевывая полоску вяленого с перцем мяса — Ты о чем, бариста ночной?

— Ну что во время допроса бить не обязательно… там откуда я родом били люто…

Ссака ехидно оскалилась:

— Так вы туземцы, что с вас взять. И законы вам не писаны. Пальцы рубите, ногти вырываете, хер факелом подпаливаете и анус допрашиваемого кактусом пальпируете. Но метод грубый, дикий и тупой. Толку от него куда меньше… а раньше по-другому и нельзя было. В Эпоху Заката уже не везде, но еще много где законы действовали и люди даже знали такие слова как «мои гражданские права» и «конституция».

— Чего-чего?

— Вот и я про то же самое… в общем бить на допросах было нельзя. Поэтому просто беседовали… час за часом, час за часом, задавая одни и те же выматывающие душу вопросы, заставляя повторять ответы, выспрашивая все до мельчайших тонкостей, не давая допрашиваемому передышки, буквально перфорируя и потроша его мозг до тех пор, пока из этих дыр не изливалось все до последней мелочи… а потом обратно в камеру — там ты валялся в отключке от усталости несколько часов… и тебя снова тащили в допросную. И снова час за часом вежливый следователь будет задавать тихим голосом те же самые вопросы…

— Охренеть… но ты не ответила откуда это знаешь.

— И забывала добавить про карусель следаков — добавил сидящий по ту сторону костра и внимательно слушающий Рэк — Они постоянно сменялись и оставались свежими, а ты… ты превращался в измочаленную обосранную тряпку и часто ссался прямо под себя. Добавь к этому слышимый тебе труднопереносимый мерный шум в кабинете, а следаки его не слышали благодаря специальным фильтрам в ушах. Да там еще до хера всяких мелочей на грани беззакония… и в жопу их гражданские права!

Хорхе изумленно выпучился:

— А ты откуда это знаешь⁈ Ты ведь их тех, кто сразу в рожу бьет! А Ссака откуда знает⁈

— Меня так допрашивали — ответила наемница и передернула мускулистыми плечами — Да уж… лучше бы мне ногти вырвали и кактус в жопу воткнули. Помню смутно, но вроде как это были самые страшные четыре дня в моей жизни. Я бы либо уже убила там кого, либо разбила бы себе башку о стену… но меня вытащили свои, сумев надавить на рычаги на самом верху. Повезло, что в свое время мы выполнили пару задач для очень важных людей, спрятав их грязное белье так далеко, что уже не вытащить.

— Да уж — пробормотал Хорхе и перевел взгляд на Рэка — А ты откуда знаешь? Тебя тоже допрашивали?

— А хер его знает — разинув рот, орк испустил долгий зевок и покосился на лежащих рядом парочку охотников — А чё так мало дров принесли? Ползите еще!

Охотники со стонами начали подниматься, бормоча что-то на непонятном диалекте, но их никто не слушал, и они ухромали в потемки. Нервно дернулся во сне Цезарио, выдал вдруг что-то вроде надрывного монолога и снова затих.

Сделав глоток обжигающего кофе, я затянулся табачным дымом, подбросил на ладони шахматную фигуру, глянул на багги, где лежали так пока и не открытые металлические ящики и перевел взгляд на смотрящих на меня гоблинов. Смотрели все кроме Каппы — тот недвижимо затих в полутьме поодаль, сидя спиной к нам. Но он и спиной умудрился задать молчаливый вопрос.

Еще раз подбросив фигурку, я поймал ее и утвердил на донышке перевернутой стальной кружки так, чтобы на нее падал свет вечной лампы. Затем я задал вопрос:

— В чем суть игры в шахматы, гоблины?

— Знаю! — голос неожиданно подал самый высокий их охотников — Убить короля! Хотя сам играть не умею… но чтобы выиграть — надо убить короля!

— Нет — буркнул я — Это цель, но не суть. Да и то не всегда. Поэтому тем, кто считает сутью шахмат захват вражеского короля играть не особо интересно.

— Вот же херосос тупой — Рэк с сожалением посмотрел на замолкшего охотника — Рождаются же такие… Суть шахмат — уничтожить к херам всю армию врага! А уже потом прикончить их главного — и с наслаждением…

— Нет — повторил я и потянулся за второй кружкой от Хорхе, поданной им, как всегда, в идеальный момент вместе с зажженной сигариллой — Еще варианты будут? Ссака?

— Хм… ну… выжить самому? Уничтожить армию врага, но не любой ценой, а теряя как можно меньше собственных солдат?

— Уже лучше — хмыкнул я — Но нет. Каппа?

Глядя в черноту громких ночных джунглей, Каппа немного помолчал и все также сидя спиной к нам, произнес:

— Суть шахмат в управлении врагом. В том, чтобы заставить его действовать во вред самому себе и на пользу тебе, хотя он может думать иначе.

Я медленно кивнул:

— Верный ответ. Глубокое манипулирование противником, предугадывание его даже не самых близких ходов, понимание как он может отреагировать на то или иное твое действие и полное над ним доминирование. Вот в чем суть шахмат. Но это еще не всё. Что еще?

Лейтенанты пялились на меня и задумчиво молчали. Рэк открыл рот… и медленно закрыл, щелкнув зубами. Поняв, что ответа не будет, я продолжил сам:

— Главная хитрость шахмат в том, чтобы заставить в них играть. В шахматах и вообще в любой подобной игре есть свои четко прописанные правила. А если есть нерушимые правила, то любая основанная на них тактика и стратегия по умолчанию ущербны.

— Слон не ударит по прямой, а башня не попрет по диагонали? — Ссака задумчиво склонила голову набок — Королю снесут башку и даже при целой армии тебе придется сдаться в полушаге от чужого короля?

— Не настолько мелко и прямолинейно — сделав затяжку, я швырнул окурок в костер — Управляющие играют с нами в веселые настольные игры. Они умны и ведут несколько игр сразу — используют нас как собственные игровые фигуры и одновременно играют против нас же. Дошло до того, что, когда я простреливаю башку очередного хренососа, я на мгновение задумываюсь перед тем, как спустить курок — делаю это потому, что я так захотел или сам того не понимая опять играю на руку той или иной Управляющей… А это плохо.

— Убивать надо быстро и не задумываясь — прорычал Рэк — Чуть тормознешь — и всосешь лбом пулю. И сплюнуть уже не получится…

— Но ты ведь сделал все, чтобы выйти из-под их контроля самому и вытащить нас следом — заметила Ссака.

Каппа, продолжая сидеть к нам спиной, медленно кивнул, подтверждая её слова. Хорхе просто подал еще кофе.

— Сделал — согласился я и глянул на багги, где хранились стальные ящики с пока неизвестным содержимым — Немного даже отдохнул. Порыбачил. Поработал честным костоломом. А потом продолжил послушно бежать по чужой игровой доске.

— Если ты про эти ящики, что мы добываем — так ведь вроде ты их сам и спрятал?

— Кто? — я удивленно взглянул на задавшую вопрос наемницу — Кто спрятал?

— Ты!

— Что спрятал?

— Те стальные ящики… ты издеваешься, босс?

— А вы все не слышали, что ли слова того высокомерного отсоса? — я указал пальцем на шахматные фигурки — Того, что говорил моим голосом.

— Это же был ты…

— Не-а — криво усмехнувшись, я покачал головой — Хер там. Он — это не я. Память стерта. То, что вернулось… это скорее какие-то воспоминания, но не личность, не характер, не принципы. Он другой человек. Из нас здесь сидящих, не считая наших новых гоблинов, полноценным и настоящим является только Хорхе. Ему не потрошили мозги. А вот тем кто побывал в хладном сне… тем уже никогда не стать прежними. Мы думаем иначе, мы действуем иначе, мы очнулись в иных местах и жизнь потекла иначе. Хладный сон стирает не только воспоминания, но и убеждения, принципы, религию, родство, причины жить и умирать… Именно поэтому он в свое время был признан одним из величайших и страшнейших открытий науки. Тот прежний я… не сотри ему никто память и очнись он вместо меня в том стальном тупике, где его хлестала по щекам тощая однорукая девчонка… он был начал совсем иначе. Он бы не таскал серую слизь. Он бы вообще не стал выполнять приказы какой-то там системы — я это знаю. Я это будто вижу в параллельно плывущем сбоку мутном потрескавшемся зеркале… я вижу, как бы действовал он…

— Ты бы так не смог, командир? — Рэк выглядел даже чуток разочарованным.

Усмехнувшись еще раз, я развел руками:

— Может и смог бы. Да и ты бы повторил. Но суть в том, что он другой. И действует он иначе. Мы все действуем по-своему. Ссака бы начала мой путь иначе, Рэк… ты вон тоже начал по-своему. И где оказался?

— В дерьме! И горжусь этим! Верни все назад — повторю! Но на этот раз успею выдавить глаза тем ур-родам, что меня подставили пару раз…

— Вот эта запись — я подкинул на ладони шахматную фигурку и вернул ее обратно на постамент — Она помогла. Сильно помогла. Тот бывший я все же поумнее меня нынешнего. Он отлично понимал, что такое хладный сон и чем это обернется для него лично. Он понимал, что я буду совсем иным — и именно это он и сказал. Я должен идти своим путем. Если попытаюсь следовать за его призрачным следом, то… скорей всего мы сдохнем. Тот прежний я сдох триста лет тому назад. И он понимал это. А мне в наследство досталась лишь его пустая изрезанная туша и туманное наследство.

— То есть за ящиками мы дальше не пойдем? — предположил Хорхе.

— Еще как пойдем — буркнул я — Но сначала изучу то, что мы уже захапали. Чтобы понять стоит ли оно того. Вот только сначала я хочу доломать правила чужих шахмат. Сначала я испортил чужую партию, когда внезапно испарился…

— Был ферзь и нету — запрокинув голову, Ссака заржала — Исчез.

— Не исчез — тихо поправил Каппа — Убежал. Системы знают где командир. И хотят либо вернуть, либо убить…

Я кивнул:

— Именно. Они знают где я. Следят. Но убить пока не хотят — иначе уже прислали бы ударный отряд или пару ракет там, где это разрешают их жесткие правила. Но бесконечно бегать мне не позволят. Как бы вы вернули… как ты сказала, Ссака? Ферзь?

— Ага.

— Как бы вернули беглого ферзя?

— Э-м… — орк почесал подбородок — В сеть его и волоком назад? Там в холодный сон на пару годиков и снова в строй.

— Как вариант если через стирание памяти. А если просто заставить его вернуться?

Каппа и Ссака ответили одновременно:

— Уничтожить его окружение!

— Оставить в гнетущем бессильном одиночестве, разделенном лишь мечом для сэппуку…

— Да. Управляющие постараются убрать вас. Ликвидация или плен с очисткой мозгов. Я бы поступил точно также, ведь грамотных командиров всегда можно отыскать где-нибудь в вонючей грязи и превратить их во что-то стоящее. Когда это начнется? Ну… если все оставить как есть, то погулять нам еще дадут — мы пока не влезли в запретные места и не наделали опасных дел. Но все знают, что мы обязательно влезем и наделаем дел…

— Еще как наделаем! — Рэк весело осклабился.

— С этой ночи мы перестаем быть просто беглецами — продолжил я — Мы исчезаем из их поля зрения. Хотя бы на несколько месяцев. И это время мы потратим не на отлеживание… нет… я хочу, чтобы за это время вы создали мне большой боеспособный отряд злобных умелых гоблинов. Да срок маловат… но я не могу ждать слишком долго.

— Бежать перестаем? — уточнила наемница.

— И мы начинаем… воевать? — Хорхе протянул мне еще одну сигариллу.

— Воевать, захватывать и разносить все что нам не понравится ко всем херам — я широко улыбнулся — Сначала мы затаимся. Подготовимся. А потом мы сделаем все, чтобы сломать чужие шахматные игры и вообще отбить им нахер охоту играть. Мы гоблины. И мы начинаем возвращать себе отобранные у нас территории. Земли, где не будет водиться в лабораториях выведенных тварей, обученных пожирать детей, где никто не посмеет сгонять племена с их родовых земель и где нам разрешают жить лишь в отведенных для этого прибрежных резервациях, чья территория сужается год от года. Срок заключенного с машинами контракта давным-давно истек. Планета исцелена полностью. Все условия выполнены. И поэтому они вернут нам планету, а сами отвалят нахер!

— Купола? — Каппа повернулся ко мне всем телом, приподнялся — Глобальные убежища?

— Мы вскроем их и выпустим всех наружу — буркнул я — Рано или поздно, но мы сделаем это. Но так далеко заглядывать в будущее не стоит… сначала сосредоточимся на делах местных…

— Босс! Погоди! — Хорхе яростно почесал себе макушку — Где⁈ Где мы это будем делать? Где мы будем готовиться к войне? Мы… мы бездомные бродяги!

— Мы не бездомные — я протяжно зевнул — В той записи сдохший от переизбытка сна упырок упомянул атомную черепаху и педального зайца. Помните?

— Это ведь про быль о том как упорная черепаха ленивого зайца обогнала, так? — уточнила Ссака.

— Это быль о далеком прошлом и о том, где найти педального зайца, что приведет нас к атомной черепахе — хмыкнув, я потянулся за кружкой — А вот черепаха подкинет уже до места, что станет для нас базой и домом.

— И где заяц, командир? — поинтересовался Рэк — И что это за хрень такая?

— Отсюда недалеко — подавив зевок усталости, я глянул на спящих местных — Перед рассветом выдвигаемся гоблины. Направление — запад. Был там когда-то один древний городок… под которым спит ленивый заяц. И будьте готовы, гоблины — в тех руинах наверняка будет нестерпимо вонять гребаными сурверами…

Конец романа.

Конец цикла Инфериор.

Каждый цикл о гоблине Оди завершается на резкой поворотной точке — и это одна из них. Так было в Низшем-10.

История Оди еще не завершена. Служба машинам и бегство завершены. Впереди война…

Мой канал в ТГ: https://t. me/demmius

Мой чат в ТГ: https://t. me/dem_mikhailov_chat1