Гордость, ярость и демон

Глава 19

Отправились до храма мы не спеша. Я поравнялся со своими и предвкушал возвращение домой. А японец предвкушал это всё вслух, но совершенно никому не мешал. Руся и Жека шли в обнимку и нечасто перешёптывались. Клирики тянулись за нами и негромко обсуждали свою дальнейшую судьбу.

— Кстати, Мару-сан. А этот зов бога мы когда услышим? — спросил Хикару после тирад восхищения.

— Через пару часов мы все, кроме клириков и Жени услышим шёпот, — покачала головой Руся и взглянула на суженного.

— Логично. Договор-то у него с нами, — задумчиво произнёс шинигами. — А если…

— Не если! — фыркнула она. — Он обязательно отправит всех иномирцев домой!

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Хикару и больше ничего не говорил.

Под относительное молчание мы почти уже подошли к храму, как меня осенил один вопрос:

— Марусь, а зачем, мне интересно, ты нам сказала в лифте, на базе, про «огребёте оба»? Ты же знала, что такого случая не предвидится?

Жека на мои слова нахмурился, поняв, что я имею в виду. Руся лишь хитро усмехнулась и сказала:

— Когда-то, когда мы только с тобой познакомились, я услышала от тебя фразу: «Эти выражения лиц бесценны!» — захихикала девушка. — Я уже говорила это вам, наверное, раз сто, и каждый раз прямо умиляюсь от ваших лиц! — добавила она сквозь смех.

— И правда, — усмехнулся я, вспоминая наши с Ваяли морды лиц в лифте.

В это время мы подошли к спуску, в самом низу Райхонт и его дочь сидели в обнимку на песке, у самого входа в храм.

— О-о-ой! Народ! Мы тут! — проголосил с радостной улыбкой японец, махая им рукой.

Программисты тут же подскочили и немедля направились нам навстречу. Девушка же набрала скорость и уже бегом поднималась к нам. Подбежав, с радостью на лице она кинулась ко мне в объятья.

— Я рада, что с вами всё в порядке… — прошептала она, уткнувшись лицом мне в грудь. Руся и Жека с улыбкой поглядывали на нас.

— Иначе и не могло быть… — с печалью прошептал я, обнимая девушку. Всё же тяжело будет покидать её.

— Может, за глондером смотаемся? — ткнул Хикару в ребро Евгения, но тот вопросительно поглядел на Русю.

— Идите, — махнула она рукой. — Больше ничего не произойдёт. По крайней мере, не должно, — чуть неуверенно закончила она.

Когда ребята умчались, поднимая песок шлейфом, я, всё так же обнимая Ваяли, спросил у Руси:

— В чём дело? Что-то не так?

— Всё так. Просто… — задумчиво запнулась Руся, запястьем отшелушивая лицо от засохшей крови. — Всегда, когда я меняю своё поведение, концовка пути меняется кардинально.

— И где ты его изменила? — удивился я, так как был уверен, что у Руси всё идёт по плану.

— Самое большое изменение началось, когда я сорвалась, у трупа того подонка… — хмуро сказала она.

— Это повлияет только на нас, — усмехнулся я, — Так что не волнуйся.

Жека со своим сенсеем приземлились через двадцать минут, с тех пор как ушли. Они дольше запускали глондер, чем летели, доводя его до рабочих показателей. Те вещи, что мы выгрузили в храм, вернули назад в транспорт. Ребятам это будет нужнее, ведь им сейчас придётся отправляться за пять тысяч километров ещё западнее, на островное государство Шантелик к Раскану Норс. А через неделю, когда по заверению Руси произойдёт полноценный переворот, они пойдут на поиски своих родственников в сторону Сайскана. Но оттуда им будет ближе, так как придётся всего лишь перелететь океан.

Когда мы со всем закончили, все остальные пошли рассматривать древний храм Урокона, а мы с Ваяли остались на поверхности. Я наслаждался покоем перед отправкой домой, а девушка, положив голову мне на плечо, печально смотрела в небо. Так мы и просидели с полчаса, пока она не нарушила тишину:

— Я люблю тебя, Крондо.

Это прозвучало как гром среди ясного дня, а в груди защемило ещё больше.

— Ваяли…

— Нет! Не говори ничего! Просто останься! — вспылила девушка и взглянула на меня с наворачивающимися слезами на глазах. Я аккуратно обнял её и тихо заговорил:

— Возможно, я бы мог остаться. Но причина того, что я не могу этого сделать, проста — мы из разных миров…

— Ну и что… Какая разница, из каких, — чуть хлюпая носом, сказала она и опустила взгляд.

— Разница хотя бы в том, что я в этом мире просто дух. Не надо тебе объяснять, что за этим следует… — закончил я со вздохом.

Девушка замолчала, понимая всю несуразность её желания. Ведь мы элементарно не сможем жить как семья. А ещё духи живут в этом мире бесконечно, при условии, что они «закреплены» за хозяином. А вот хозяин не вечен, и когда придёт время, Ваяли, не оставив после себя ничего, отправится к Ренниону, а я в астрал. И с этим ничего нельзя сделать. Как бы мне ни хотелось остаться, но я ни на минуту не сомневаюсь, что нужно возвращаться домой, просто ради нас двоих.

Пока мы молча сидели, даже не думали о времени. Лишь когда я увидел выходящих из храма клириков, услышал шёпот в голове. Он звал меня прикоснуться к алтарю и тянул в храм.

— Пора прощаться, Ваяли, — сказал я, вставая и помогая встать девушке.

— Крондо…

Со слезами на глазах она заточила меня в последние объятия и поцеловала, и я почувствовал на губах её солёные слезы.

— Ну что же! Удачи, Крондо!

— Да одобрит ваш путь Реннион, — говорили клирики, когда поднялись к нам.

Райхонт следовал за ними и, поблагодарив за всё, отправился в глондер. Мои земляки ждали меня внизу, у входа. Махнув рукой на прощанье, я начал спускаться. Я прямо спиной ощущал печальный взор Ваяли, что стояла у шлюза и провожала меня взглядом.

Но внезапно шёпот перебил визг девушки сверху. Я обернулся и увидел, как Суада, схватив её со спины, пятилась в сторону от шлюза глондера. Рядом с ней шла напряжённая Дарэи. Рывком тигра, помогая себе верхними конечностями, я взобрался наверх и прогудел басом:

— ОТПУСТИТЕ ЕЁ! ИНАЧЕ В ЭТОТ РАЗ ПОЩАДЫ НЕ БУДЕТ!

В этот момент из глондера выбежали клирики с Райхонтом, а мои товарищи начали подниматься от храма. Суада держала Ваяли локтевым захватом за шею, чуть улыбнулась и спросила:

— Дак значит на эту сучку ты нас променял, да?

— Прекратите! Никто никого не менял, Суада! — заорал Бирох. — Они возвращаются в свой мир! Всё кончено, отпустите девушку!

— Что бы сказал ваш учитель, Суада и Дарэи⁈ — добавил Менегусх, а на его словах лицо брюнетки исказилось яростью.

— Она нам давно не учитель! Ненавистный коллега — не более! — рявкнула девушка, потеряв в ярости все свои привлекательные черты.

— Крондо! Ты и правда покидаешь наш мир? — ошалело спросила Дарэи.

— Да. Мы исполнили задание Урокона и теперь должны уйти, — разгладив лицо, сказал я более-менее ровно.

— Но как же… — с покатившимися слезами сказала рыжая и, положив на плечо брюнетки свою ладонь, прошептала ей что-то на ухо.

— Отстань! — шикнула брюнетка своей подруге, но через пару секунд она улыбнулась и с ехидством сказала:

— Тебе всё равно уходить. И эту бесталанную дурочку ты больше не увидишь.

— И что? Она тут не при чём. Всё кончено, Суада, — хмуро произнёс я.

— Да, Крондо. Всё кончено, — с каменным лицом сказала брюнетка и замахнувшись правой рукой, острием сомкнула свои пальцы.

Время привычно остановилось. Между нами было намного больше пяти метров, но я точно знал, что теперь я достану до них. Преодолевая воздушный кисель, я с ужасом наблюдал, как напитанная под завязку духовной силой рука Суады уже зашла за спину Ваяли! А я не успевал! Ещё мгновение, и вижу, как эта рука пробивает грудь моей программистки в районе солнечного сплетения, а я со всей дури, как кулаком, ударяю телекинезом по лицу брюнетке. Пока та отлетает, я аккуратно хватаю телекинезом Ваяли и тяну к себе.

Периферийным зрением вижу, что и остальные не сидели сложа руки. Пока я подтягивал к себе раненую девушку, возле ошарашенной Дарэи появился Менегусх и резким движением нанёс той удар проклятым кинжалом в бедро, а затем развернувшись, пустился за упавшей за десять метров на песок Суадой.

Схватив Ваяли на руки, я в ужасе встал на колени. Её грудь была пробита вместе с позвоночником насквозь, девушка хрипела и со рта лилась кровь.

— Ваяли, милая, держись… — с дрожащими руками судорожно шептал я. — Да принесите кто-нибудь сатаниткую аптечку⁈ — рявкнул я, оборачиваясь. Отец Ваяли, с ошалелым лицом, не успев подбежать к нам, как ломанулся назад в глондер, за требуемой аптечкой.

— Я… люблю т-тебя… — еле дыша проговорила девушка и, дотронувшись своей окровавленной ладошкой до моей щеки, обмякла.

— Нет-нет-нет… Ваяли, — начал я судорожно трясти девушку, но она больше не подавала признаков жизни. — НЕ-Е-Е-ЕТ! — заорал я что есть мочи и прислонился лбом к её груди, когда понял, что она мертва.

Меня пробивала дикая горечь, а в глазах стояла обжигающая жидкость. Через мгновение я почувствовал на своём плече чью-то ладонь.

— Мне очень жаль, Крондо… — дрожащим голосом сказала Руся.

— Ваяли! Нет! Нет! Ну же! — подбежал к нам отец девушки и попытался полить баллончиком её рану. Но увидев мертвенные глаза своей дочери, разрыдался и обнял её. Я же всё это время так и держал девушку в руках.

— За какое время душа покидает тело в этом мире? — не поднимая головы, спросил я дрожащим голосом.

— Через семь минут… — услышал я сочувствующий голос Бироха.

— У нас есть время! — злобно рявкнул я, оттолкнув Райхонта, вскочил с песка и помчался к алтарю.

— Крондо⁈ Что ты хочешь сделать⁈ — догоняя меня, спросила Руся.

— Разве непонятно⁈ Веди к алтарю! — не останавливаясь, крикнул я и залетел в тёмный проём.

Хотя, наверное, было понятно только мне. Если этот божок будет принципиален до конца, — ведь он не воскрешает уже мёртвых — я попрошу у него вместо отправки домой подарить ещё один шанс Ваяли. И теперь это окончательное моё решение.

Мы пробежали несколько серых коридоров и влетели в громадный проём без дверей. Это был зал, в центре которого стоял пустой прямоугольный постамент, на котором впору сатанистам приносить в жертву младенцев.

Не теряя времени, я быстро подходил к алтарю, шёпот в голове усиливался, пока не превратился в крики различных голосов. От боли я встал на колени, продолжая держать в руках девушку.

— УРОКО-О-О-Н! — неистово заорал я, перед тем, как моё сознание окунулось в темноту.

Очнулся я очень плавно. Моё ночное зрение отказало, так как я чувствовал, что моргаю, но ничего не вижу. И тут до меня пришло осознание, и я поглядел на свою светящуюся руку.

— Ха-ха-ха-ха… — прозвучал знакомый протяжный смех совершенно бесцветного голоса. — Вы славно потрудились, дитя, — довольно вымолвил он, как отсмеялся, но я всё оглядывался, и никого больше не видел. Во тьме находился я один.

— Мудрейший! Где остальные? — нахмурился я.

— Они разговаривают со мной сейчас в других «комнатах для гостей», — саркастично усмехнулся голос.

— Но почему мы не вместе? — настороженно спросил я.

— Потому что награда у каждого своя. И пусть она останется тайной для других. Это право каждого.

Услышав про награду, я сразу вспомнил то, с чем я вообще сюда бежал.

— Мудрейший, я готов пожертвовать своей наградой, и… возвращением домой. Верни к жизни Ваяли! Прошу… — прошептал я последнее слово, опустив голову.

Какое-то время стояла полнейшая тишина. Но я чувствовал, как бог рассматривает меня со всех сторон. Моя демоническая душа одновременно боялась его и испытывала холодную ярость из-за того, что он наслаждается моим неведеньем. Он просвечивал меня, как рентгеном, зная о моих чувствах, но при этом молчал.

— Я… не могу этого сделать, — бесцветно и медленно проговорил он.

— Почему⁈ — с ненавистью прошипел я, и через пару секунд прозвучал ответ:

— Я подчиняюсь фундаментальным законам мироздания. Если вы, смертные, можете с лёгкостью нарушать законы своих создателей, то мы, сущности, рождённые мирозданием, — не имеем на это права.

— То есть, вы, мудрейший, признаете, что более беспомощны чем смертные? — со злым ехидством спросил я. Сейчас мне даже стало плевать, что со мной произойдёт. Что за ничтожные боги в этом мире…

Он опять рассмеялся, похоже, от моих мыслей.

— Ваши боги не отличаются от нас. Более того, мироздание в этом мире позволяет говорить нам со смертными. Что я сейчас и делаю, разговаривая с Райхонтом и Ваяли Лиах. Их тоже ждёт награда. Та, которую они выберут, — самодовольно сказал он под моё ошалелое лицо.

— Она будет жить? — понуро спросил я.

— Ты готов пожертвовать своей наградой ради этого знания? — усмехнулся голос.

— Плевать на награду… — прошипел я и поднял голову.

— Ха-ха-ха-ха… — опять он протяжно засмеялся. — Да, она будет жить, — с улыбкой в голосе лаконично добавил он.

— Значит, отправляй меня домой, мудрейший… — вздохнул я, ведь сейчас у меня гора с плеч свалилась, когда я услышал положительный ответ на свой вопрос.

— Да будет так! Ха-ха-ха-ха… ха-ха… — Голос начал привычно отдаляться, а свечение моих рук с каждой секундой угасало. — … Ха-ха… Награду ты всё равно получишь… На моё усмотрение… Ха-ха-ха… — услышал я далёкий голос бога перед тем, как сознание опять потухло.

Открыл я глаза резко и сразу зажмурился. Теперь вокруг было светло так, как будто я нахожусь в густых светлых облаках, либо в комнате, в которой сами стены излучают белоснежное свечение. Чуть проморгавшись, я огляделся по сторонам и совершенно никого не обнаружил.

— Я тут, мой мальчик, — прозвучал сзади женский голос.

Я потрясённо обернулся и увидел демоницу в белом платье. Она смотрела на меня с ласковой улыбкой. Слегка красноватая кожа, завязанные в хвост дреды, тонкий женский хвостик и такое красивое, родное лицо.

— М-мама? Это опять сон? — не веря, произнёс я и встал.

Это были явно не сонные картинки. Всё было очень чётко и реально.

— Теперь нет. Нам позволили увидеться, — произнесла она и, подойдя, схватила меня за щеки. — Как ты повзрослел… — печально улыбнувшись, добавила она.

— Мне говорили, что тебя развоплотили… — прошептал я и крепко обнял мать.

— Все не так, как считают на нашей родине. Наша смерть — не конец, — сказала она, поглаживая меня по плечу и спине.

— Как много у нас с тобой времени? — спросил я, понимая, что эта встреча не продлится вечно. Демоница аккуратно отстранилась и вновь улыбнулась мне.

— Поболтать мы сможем…

В общих чертах она поведала мне о более масштабном мироустройстве. После того, как мы решили, что мою мать убили, её душа перенеслась в другое мироздание к Ренниону на ковёр. Сам бог ей дал выбор — переродиться и начать жизнь с чистого листа, либо стать вечным помощником бога в загробной обители этого мира. От первого варианта она отказалась, так как не представляла себя в роли обычной человеческой женщины, которая вечно перерождается. А в этом мироздании, где правит Реннион, за грехи можно переродиться в насекомое.

И теперь, по сути, так же, как мы работаем в аду, на благо очищения грешников, она стала работать в этом мире. То, что меня занесло в тот же мир, куда двести пятьдесят лет назад занесло мою мать, — это невообразимое стечение обстоятельств. Либо всё же боги разных миров имеют между собой некие связи. Реннион, хоть и не прячется, как наш создатель или безымянный бог людей, но всё же со своими помощниками он не считает нужным делиться информацией. Поэтому моей матери самой пришлось по крупицам выуживать информацию о себе и этом мире. А так как она не переродилась, она имела родственную связь со мной. И именно поэтому она смогла являться мне во снах при любом удобном случае.

Сейчас она работает кем-то вроде одной из секретарш небесного архивариуса — записывает грехи любой души, что отправилась на суд к работникам Ренниона.

— Примерно так оно и происходит… — вздохнула моя мать. — Расскажи, как у вас там дела? Как Адам живёт? — улыбнувшись, перевела она тему.

— Отец, после твоей смерти, пятьдесят лет горевал… — буркнул я, избегая рассказа про то, что у меня появилась мачеха.

В общем, на мои новости я потратил около часа, по субъективному времени. Рассказ начинался от школы, которую я закончил, и заканчивая тем, что я всё же выиграл лотерею на Землю, которой при матери и в помине не было. А мои похождения в этом мире моя мать и так видела и, как я уже сказал, могла со мной кое-как общаться через сны.

После того, как я закончил, мать подошла ко мне и крепко обняла.

— Это мой самый счастливый день с момента нашей разлуки. Рада была тебя видеть, мой мальчик… А теперь тебе пора… — прошептала она, поцеловала меня в щёку и положила руку на середину моей груди.

— Но почему… — удивился я.

— Даже здесь есть временные рамки… — печально вздохнула она. — Прощай, Крондо… — добавила мать с покатившейся слезой, и её рука на моей груди засветилась, обволакивая меня ярким светом.

Меня стало вытягивать, как будто в трубу, я пытался уцепиться за такую родную фигуру демоницы, но она, стремительно отдаляясь, печально качала головой. Затем яркая, ослепляющая вспышка перекрыла весь обзор.