Гордость, ярость и демон

Глава 13

Я заскрежетал зубами, когда увидел, как седой хмырь в белом одеянии словно телекинезом сломал шею Саахату. Ваяли же разрыдалась и уткнулась мне в грудь. Даже после окончания видео она не прекращала плакать и в истерике царапала мне куртку. Я знал этого человека. Знал, насколько выдающийся это учёный и наставник. А тот ублюдок сломал ему шею как какой-то игрушке. Улыбаясь и совершенно не чувствуя сожаления за гибель ценнейшего сородича.

«Нет, война войной. Но эти упыри явно перешли все грани», — рыкнул я про себя, обнимая девушку.

Через десять минут она кое-кое как успокоилась и уснула прямо у меня на руках. Крайне нежно я распылил телекинез в небольшую перину, так, чтобы поместилась Ваяли, и вместе со спящей вышел из серверной к лифту.

Там я встретил Хикару. Видимо, спускался по нашу душу. Шикнув и показав ему пальцем жест «тихо» он спросил шёпотом, что, собственно, случилось

— Устала… — качая головой, сказал я, и створки лифта закрылись.

— Так сильно? — улыбнулся японец.

— Двое суток не спала и… Саахат мёртв.

— Как⁈ Откуда?..

— Кое-кто прислал видео последнего боя старика… Остальные вопросы потом, — сказал я и кивнул на лежащую на бочке девушку, сзади нас. — Я пока останусь с Ваяли. Не тревожьте нас часов шесть.

— Понял, — кивнул Хикару. — Но я спустился за вами, чтобы сказать, что появились первые беженцы. Их четверо. Какие-то родственники Мойсе с солдафоном.

— Ну сами управитесь. Мне надо будет кое-кого привести в порядок, как проснётся, — вздохнул я, пожав плечами, и лифт остановился на нашем этаже.

— Конечно. Предупрежу остальных, — сказал шинигами, провожая нас взглядом.

Второй этаж был пуст, так как все наши, скорее всего, на минус-первом уровне, где находится ангар. Поэтому я беспрепятственно прошёл до нашей комнаты, а зайдя вовнутрь, заблокировал дверь и аккуратно уложил Ваяли в кровать.

Оставлять её одну я не хотел, не только потому что я такой сентиментальный. Просто банально нужно проконтролировать её состояние после пробуждения. К тому же, сейчас мне спускаться ко всем остальным нет никакого смысла, кроме как впустую трясти своими рогами. А работать за кодом без Ваяли я не смогу. Один фиг ей потом всё перепроверять. Так что лучше уж так.

Я решил провести кое-какой полезный эксперимент с вытягиванием души в астрал. Она, конечно, какая-никакая датарохтка, то бишь жрица, но я всяко посильнее её буду. Тем более, она сейчас спит, а значит, у меня вполне должно получиться. Поэтому я лёг рядом и обнял девушку сзади. Затем прикрыл глаза и вошёл в транс, выискивая душу Ваяли.

Искать мне пришлось недолго, но как только я схватился за её душу и попытался потянуть в межастралье — встретил сопротивление. Да такое, как будто я пытаюсь сдвинуть гору. Немного подумав, я ласково прошептал:

— Ваяли, это я, Крондо. Пойдём со мной…

И сопротивление тут же исчезло, как будто я вытягиваю душу обыкновенного смертного с Земли. Значит, не так просто это сделать. Что поделаешь, здесь демоны — это просто духи.

Оказавшись на песке с девушкой на руках, я сразу создал ровный пол, четыре метра в квадрате, уложенный плиткой, а по периметру пустил земные цветы и заросли, имитируя лес. Затем кровать с балдахином и столик с двумя креслами. Уложив Ваяли в кровать и сев в кресло, создал бокалы с вином и большую тарелку шашлыка.

Употреблять продукты астральной проекции — такое себе занятие, но тем не менее, получилось довольно неплохо. Главное, в красках представлять, каким должен быть вкус и запах.

Размышляя о вселенском смысле жизни и вкушая картонный шашлык, я сам вырубился на десяток часов, а затем проснулся от крика Ваяли.

— Крондо! Где мы⁈ — ошалело оглядываясь из занавесок, возмутилась она.

— Как у вас называется — это предмирье духов.

Я встал с кресла, подошёл к девушке и протянул ей рук. Она неуверенно подала свою ладошку и слезла с кровати. А через мгновение вспомнила последние события и опять уткнулась мне в грудь, не задавая лишних вопросов.

Через несколько минут она подняла на меня полные ненависти глаза.

— Крондо… Я хочу уничтожить этих старейшин…

— Мы этим и занимаемся. Как только люди узнают правду — так оно и будет, — кивнул я.

— Значит, нам нужно торопиться… Сколько я спала?

— В реальности часа четыре, — пожал я плечами.

— Н-но как⁈ Я себя чувствую, как будто проспала часов двадцать! И как ты меня сюда вытащил? Только дед мог показывать мне это место… А ты не клирик… И как ты… этот пол, трава… — изумлённо рассматривала она всё вокруг.

— Это изучают на последнем курсе в военной академии, — улыбнулся я. — Здесь время течёт иначе, а протекание духовной силы даёт организму восстанавливаться быстрее. А всё это, — окинул я взмахом руки всё вокруг. — Создано моей духовностью.

— Слышала, но ни разу не пробовала… Дедушка обещал что-то такое показать… — печально вздохнула она, но тут же взяла себя в руки. — Потом всё расскажешь. Выводи меня отсюда. Нам нужно действовать!

Хм… Всё-таки сил в этой хрупкой программистке достаточно, чтобы быстро прийти в себя. Даже меня воодушевил такой напор, поэтому, не говоря ни слова, я обхватил её талию и молниеносно вытянул наши души в реал.

Лёжа на кровати, она повернулась ко мне и, поцеловав в губы, прошептала:

— Спасибо тебе, что остался со мной, когда я отключилась… Не знаю, что бы я делала, если бы проснулась одна…

На это я ничего не ответил, так как шутки сейчас были не уместны. А просто встал и помог подняться девушке с кровати. Она потратила на ванную комнату пятнадцать минут и, посвежевшая, одетая в серый обтягивающий комбинезон, вышла.

— Решила сменить фасон? — улыбнулся я, сидя на стуле у выхода из комнаты.

— Не стала тратить время на восстановление повседневной одежды, — вздохнула она. — А что? Мне не идёт?

— Идёт, очень даже, — облизнулся я. — Особенно попку обтягивает как надо.

— Крондо, сейчас не до пошлостей, — сказала она и смутилась.

А ведь тело у неё и правда очень красиво. Вот только она зачем-то прячет это всё за мешковатой одеждой. Хотя, наверное, не прячет. Просто ей так удобно.

— И в мыслях не было. Просто сказал, как есть, — пожал я плечами. — Пойдём? Там, кстати, первые беженцы появились.

Пока мы шли до основного зала, я по-быстрому пересказал встречу с Хикару. Услышанному она совершенно не удивилась, но когда автоматические двери зала распахнулись, удивился даже я. Там находилась толпа, наверное, человек семьдесят. Даже виднелись подростки среди своих родителей. Они что-то возмущённо кричали облокотившемуся на стол Бироху и на рядом сидящих Русю и Жеку.

Среди всей толпы я не заметил ни Менегусха, ни Мойсе, только пару десятков ищущих, что находились обособленно от толпы и тихо переговаривались между собой. А это очень плохо. Как я понял, здесь, конечно, присутствовали родственники и этих военных, но без главарей и инициаторов этого побега управлять такой толпой не получится.

Хорошо, что у нас сейчас активирована глушилка любой связи. Незарегистрированные на базе устройства отсюда не могут ни получать, ни отправлять данные. А то, мне кажется, это стало бы для нас проблемой. Утечку информации ещё никто не отменял.

— Я вам ещё раз повторяю! Даже старейшину Хааса пустили в расход! Вас бы точно не пожалели! Или вы думаете, как вы выразились, смогли бы переждать у себя в домах⁈ — заорал Бирох, стукнув по столу, нажал на кнопку в планшете и вызвал видео с убийством Саахата. — Старейшина Васхан даже…

Старший клирик постепенно повышал голос, но запнулся, когда его в бок толкнула Руся, которая почему-то с виноватым лицом смотрела на нас. Бирох увидел нас в с Ваяли, у которой покраснели глаза от сдерживаемых слез, и сказал:

— Ваяли, прости, что приходится это видеть ещё раз…

Часть толпы сразу обернулось на нас. Вокруг образовалось затишье.

— Ваяли! — прозвучал мужской голос из толпы. Девушка повернула голову и увидела бежавшего на неё поседевшего мужчину, лет пятидесяти.

— Папа… — негромко сказала она и заплакала, когда мужчина её обнял.

Он был одного с ней роста, худощавый, как их дед, и в обыкновенной одежде: зелёные штаны и белая рубаха, а на носу очки. По нему видно, что он из-за компа не вылезает никогда.

Но всю идиллию встречи испортила хмурая дама, крашенная жгучая брюнетка в официальном костюме со штанами и распущенными волосами. Выглядела лет на сорок. За ней шли двое молодых мужчин, моложе её и в облегчённой серой экипировке защитников жилых уровней Датарока. Я сразу понял, кто это такие, потому как черты лица были схожими с чертами Ваяли. Но вместо слёзного воссоединения с дочерью мать прошипела:

— Так это всё из-за тебя и твоего никчёмного деда⁈ Бестолочь!

— Ахтая. Прекрати… — проблеял мужчина, пряча свою дочь у себя за спиной.

— Заткни свою пасть, Райхонт! — рявкнула она и оттолкнула мужа, одновременно замахиваясь ладонью на дочь. Ваяли же, округлив глаза, ручками попыталась блокировать удар, но мне такой расклад не понравился совершенно.

Напитав себя духовной силой, я за доли секунды оказался рядом и перехватил руку мамаши за запястье. Возвышаясь над ней на целую голову, я резко приблизился к её лицу и прогудел басом:

— Хоть ты и мать этой уважаемой девушки, но даже тебе я не позволю её хоть пальцем тронуть! Не стыдно, мать? Она потеряла своего деда сегодня.

Двоя парней позади ошалелой мамаши вытащили из-за пояса пистолеты и направили на меня. А я, даже не применяя жесты, тупо смял их дула телекинезом. Всё это происходило под ещё большее затишье среди остальной толпы. Видимо, я слишком громко это всё высказал. Грубо откинув руку дамочки, я оглядел всю толпу и с неприязнью на лице выдал речь:

— Вы, все! Являетесь родственниками тех, кто решил пойти против преступников, которые руководят вашей страной! Они виноваты в творящемся в мире беспределе, из-за которого ваш город наполнился беженцами! Виноваты в том, что выносят незаконные смертные приговоры вашим же согражданам! И свидетели этого есть среди них! — пробасил я и указал на кучку ищущих, что внимательно меня слушали. Один из толпы, сжимая кулак, поднял руку и громко сказал:

— Я участник ликвидации свидетелей, что переводили древний фолиант.

— Я тоже участвовал, но никого не убивал! — прокричал другой. — Старейшины воистину выносят незаконные вердикты! — добавил он, выходя чуть вперёд и глядя на толпу гражданских, а я тем временем продолжил:

— Трое дедов, патриотов Датарока, поставили на кон свои жизни, чтобы прекратить преступное кровопролитие ваших соотечественников! И в частности, чтобы спасти вас! Так что прекратите все разногласия и помогите нам остановить это! Любая помощь не будет лишней! А если не хотите помогать, то просто не мешайтесь!

Толпа перешёптывалась, кто-то выдал недовольный возглас, но его тут же заткнули. Бирох и Руся с довольными лицами смотрели на меня. Мамаша Ваяли, потирая своё запястье, отступала чуть назад и сверлила меня взглядом.

Я развернулся к сосредоточенной девушке и её отцу со словами:

— Ну что? Пошлите работать? — И посмотрел на удивлённого папашу. — Моё имя Крондо, уважаемый Райхонт, — чуть склонил я голову.

— Да. Я наслышан о вас, Крондо, — ответил он мне лёгким поклоном. — Чем смогу, помогу…

— Прекрасная Ваяли, покажи своему отцу наше рабочее место, — указал я рукой на выход из зала.

— А ты? — удивлённо спросила она, настороженно посматривая на свою мать вдалеке.

— А мне нужно пока утрясти некоторые недоразумения. Скоро присоединюсь к вам.

— Ладно…

Ваяли вздохнула и, взяв отца под руку, потащила на выход.

Когда автоматическая дверь за ними закрылась, я развернулся, нашёл взглядом особняком стоящую троицу родственничков и быстрым шагом направился к ним. Бирох в это время разговаривал с толпой уже на дружественных тонах, иногда и Руся вставляла слова. Они разговаривали о том, что у нас здесь имеется на базе, где они все будут жить и тому подобное. Я сильно не вслушивался, так как предвкушал разговор с кое-какой барышней. А когда я почти подошёл, её сыновья угрожающе вышли вперёд, глазея на меня.

— Успокойтесь. Мне надо переговорить с вашей матерью, — нейтральным тоном сказал я, когда остановился на расстоянии трёх метров от них.

— Ей не о чём разговаривать с духом! — грубо выдал один из них.

— Я сама разберусь, Тахор, — недовольно ответила брюнетка и, выйдя вперёд, посмотрела на меня. — Что тебе нужно? И какое право ты имеешь прерывать воспитание моей дочери? Упустим то, что весь этот сыр-бор из-за неё и вашей бунтарской компании.

— Хочу вас пригласить на экскурсию, прекрасная Ахтая. Заодно и расскажу, какие мои полномочия на этот счёт, — вежливо сказал я, чуть кланяясь.

Немного уважения не повредит. Иметь откровенного врага на своей же базе будет очень опасно. Женщины, а особенно датарохтки, очень своевольные особы. А такая как она и подавно. Нельзя, чтобы семейные разборки мешали нашему и так шаткому плану.

Если бы была возможность оставить весь этот недовольный народ в Датароке, я бы без промедления это и сделал. И плевать я хотел, если бы их всех перебили. Моя сентиментальность распространяется только на моих товарищей, и никак иначе. Но имеем то, что имеем.

Зато эта вежливость дала свои плоды. Мать Ваяли надменно усмехнулась и проговорила:

— Ну показывай, что у вас тут, дух-хранитель.

И первыми двинулись её сыновья.

— Я бы хотел пригласить только вас, Ахтая, — сразу же сказал я.

Парни тут же возмутились:

— Мы не отпустим мать одну!

— Ни за что!

— Вам нечего бояться. Я не причиню вреда матери своей дорогой подруги. Я всё-таки не из старейшин, что при удобном случае избавляются от неугодных, — поднял я руки вверх.

— Нет значит нет! — рыкнул один из них, а мать прекратила их препирания:

— Что-то вы оба слишком много за меня решаете! Идите к остальным, живо! — шикнула брюнетка.

Братья недовольно переглянулись, но всё же молча пошли к толпе, что продолжала задавать вопросы нашим. Вот эта дрессировка. Властная дамочка, ничего не скажешь. Мне ещё ни разу не удавалось понаблюдать этот их семейный матриархат, а тут прямо сразу и жёстко.

— Заинтриговал ты меня ещё больше, — хмыкнула дама. — Что ж, веди на свою экскурсию.

— С удовольствием, — усмехнулся я и показал рукой в сторону выхода. — После вас.

Ахтае явно понравились мои выкрутасы с вежливостью. Потому как она имеет «вес» на законодательном уровне только в семье. И то только потому, что ни отец, ни сыновья не являются клириками. Ваяли не считается главной, так как она дочь и сестра. Но вот в своей созданной семье она уже могла бы рулить, как ей захочется.

А с фамилиями после свадьбы у них вообще полный бардак. Супруги берут фамилию того, чья является более значимая и престижная. Поэтому, хоть Ахтая и главная в семье, но ей пришлось взять фамилию мужа, внука Саахата. Короче, не от мира сего этот народец, сатанисты их дери…

Мы прошли до лифта молча, но когда вошли внутрь, во мне заиграло любопытство.

— Возможно, это прозвучит грубо, и возможно, у вас это непринято, но я не могу не полюбопытствовать. Сколько вам лет, прекрасная Ахтая? — улыбнулся я, поглядывая на женщину. Она совершенно не походила на мать Ваяли, скорее на старшую, лет на десять, сестру. В отличие от её супруга, который вполне походил на отца.

— Если бы не твоя вежливость, я бы и правда тебе нагрубила за такой вопрос. Мне пятьдесят четыре, — улыбнувшись, повернулась она ко мне.

— Вы прекрасно выглядите. Я бы вам и сорока не дал, — искренне удивился я.

— Спасибо за комплимент. В юности я собиралась поступать в духовную академию. Но… не сложилось. Слегка сохранять молодость — это мой единственный талант с юных лет, — с лёгким сожалением поведала она и взглянула на меня, когда створки лифта открылись. — Ещё я знаю, что ты ненамного младше главы семьи Лиах. Дай Реннион ему достойное перерождение… — под конец полушёпотом сказала она местный аналог земной фразы «Храни Господь его душу». Её познания меня удивили.

— Но откуда вы…

— Теперь ты ещё более известен, дух-хранитель Крондо. Но не надейся, что я буду любезничать перед тобой, как перед старым клириком, — предупредила она и вышла на первый этаж. — Начинай экскурсию и рассказывай, что тебе от меня надо, — грубовато закончила она, оглядываясь по сторонам. Я тихо усмехнулся.

— Вам бы, мадам, тоже поучиться вежливости.

— В нашем обществе, если собеседник не клирик, мне разрешено разговаривать с ним так, как я хочу. К тому же, не я тебя позвала на разговор, — безразлично ответила она и пошла в ту сторону, куда я указал рукой.

«Женщины — и в пустыне смерти женщины», — усмехнулся я про себя, предвкушая аттракцион, который сейчас ей покажу. Хи-хи! Да, я такой — коварный демон! Не стоило её сыновьям оставлять мамашу!

Когда мы дошли до выхода из военной базы, я приложил ладонь к сенсорной панели, и две большие створки медленно разошлись, показывая унылую пасмурную погоду территории базы.

— Я думала, ты покажешь мне военную базу Содружества внутри? — приподняла она бровь, скрестив руки на груди.

— Туристическая программа начинается с города, — растянул я злобную улыбку Пеннивайза. Ахтая настороженно сделала шаг назад, но было уже поздно, она попала в клетку ко льву. Гы-ы!

Моментально схватив её на руки, я помчался полётом над пожелтевшей травой. Женщина кричала, материла меня, била и пыталась царапать моё улыбающееся лицо. А через полминуты полёта всё же вспомнила, что я дух, и вдарила по мне тем самым подчинением духов. Но я-то подготовился, на всякий случай! Хи-хи!

Когда мы с Ваяли занимались прелюбодейскими делами, я её просил воздействовать на меня духовной силой, дабы тренировать своё сопротивление к этому. В порыве страсти эта тренировка давалась лучше всего. А потому я практически не почувствовал её воздействия. Вот если бы это был Бирох, то меня, наверное, превратило бы в статую. Про Саахата вообще молчу, не говоря уже о старейшинах.

— Ты тварь! Ты обещал, что не причинишь мне вреда! — со слезами и ненавистью крикнула женщина, поняв, что бить меня бесполезно, а моя железная хватка непоколебима.

Как меня раздражает это оскорбление, если честно. Напоминает высказывание пернатых. Кроме «твари» они других ругательных слов и не знают. Хотя сами являются «Тварями божьими».

Поэтому чуть, скривившись, я сказал:

— Запомни, женщина. Если я сам дал слово, то я его сдержу! Ты разве сейчас чувствуешь какой-то вред?

— Отпусти меня. Мне холодно и…

— А теперь ещё раз подумай. Правда ли тебе холодно?

Температура сейчас была градуса три, лил дождь. Но я закрывал женщину от дождя и ветра телекинезом, как полукуполом, а моё разогретое до сорока пяти градусов тело выполняло роль обогревателя. Поэтому, осознав, что она не испытывает какого-то дискомфорта, женщина насуплено отвернула от меня голову.

До нужного мне места мы добрались за пятнадцать минут. Это было пятиэтажное здание, стоящее посреди городского парка. Почему-то здесь было больше всего зомби, это сообщили ребята при первой их вылазке в город.

А с крыши этого здания картина открывалась поистине зловещая: слоняющиеся полуголые трупы, у которых отсутствовали куски мяса. Некоторые сидели на земле и как свиньи выискивали какие-то корешки для пропитания. Иногда можно было заметить даже детей. В видимом обзоре тут было около пяти сотен зомби. Всё это блюдо хорошо приправила погода.

Я опустил женщину на краю крыши. Стоя в своём пиджачке и хватая себя за плечи от холода, она таращилась на эту картину, а я снял свою куртку и накинул ей на плечи. Пару минут она безмолвно наблюдала всё это и, не поворачиваясь, спросила:

— Зачем ты привёл меня сюда?

— Чтобы ты увидела. Не с жиденьких видеороликов на вашем местном сервере, а вживую. Увидела, во что по вине старейшин превратился мир. Вы ведь всю жизнь сидите в своём городе и носа оттуда не показываете.

— Я не верю, что в этом виноваты наши мудрые старейшины, — фыркнула женщина и с неприязнью посмотрела на меня, укутываясь в мою куртку. Зонтик телекинеза я так и оставил над ней, чтобы она не мокла по моей вине. Я же слегка издавал пар горячего тела под дождём.

— Я разговаривал с Уроконом. Будь это все ложь, Хаас, Саахат, Мойсе и Менегусх не взбунтовались. Если для тебя это всё до сих пор кажется картинкой из экрана смартфона, значит, я покажу тебе ещё кое-что, — нейтрально сказал я и, подойдя к самому краю крыши набрал столько воздуха в лёгкие, что моя грудь раздулась в два раза, и издал протяжный басовый рык демонического льва в пустыне безмолвия.

Женщина схватилась за уши и слегка присела, а все зомби, что находились в парке, резко повернулись и побежали в нашу сторону. Теперь повылезали даже те, что были вдалеке, в кустах и за деревьями. Да даже за соседними зданиями. С нашей стороны началась собираться внушительная армия, что стала карабкаться друг на друга, взбираясь всё выше и выше.

Но моя цель была не показать опасность обыкновенных зомби, мне нужно было создать эффект посильнее. За моей спиной тихо призывала злонгов Ахтая, но через десяток секунд прозвучало несколько пронзительных криков изменённых. Оглянувшись на женщину, я понял, что уже сейчас достиг нужного эффекта. Она была в ужасе!

Когда гора зомби преодолела уже третий этаж здания, вой повторился совсем близко и со всех сторон. Из-за деревьев и из некоторых зданий, на четвереньках, как мясные болиды, выбежали трое изменённых. Раскидывая под собой мокрую почву, они когтями врезались в здание, кроша обыкновенных зомби, и начали быстро подниматься.

Первого я схватил телекинезом за башку и саданул об крышу, так, что образовались трещины на поверхности. Через несколько секунд наступила очередь остальных. После пережитого на острове я, как профессиональный мясник, вырывал их позвоночники и кидал трепыхающиеся туши возле нас. Ахтая, дрожа то ли от страха, то ли от холода, прижималась ко мне со спины и тихо читала молитву своему богу.

Когда всё закончилось, я скинул трупы изменённых прямо на зомби, которые до сих пор не могли преодолеть барьер в четвёртый этаж, потому как расплющивали общим весом тех, кто находился в самом низу. Но они тут же занялись халявным мясом, позабыв о нас.

Вернувшись к промокшей женщине, я слегка её приобнял, вернул зонтик телекинеза и начал разгонять им воздух и пирокинезом подогревать его со всех сторон. Через десяток секунд у меня получился эффект большого и тёплого фена, который отогрел и успокоил женщину, слегка жавшуюся ко мне.

— Покажи мне… Как ты разговаривал с Уроконом, — нейтрально сказала она минут через пять.

Я в полной мере владел передачей воспоминаний, так как тоже учился у Саахата. Поэтому, ничего не говоря, взял руку женщины и сосредоточился. Я стал ей показывать не только сам разговор, а вкратце то, как мы прошли весь свой путь, начиная с того момента, как жили на Земле. Заканчивая тем, как мы с Ваяли решаем мировую задачу. Я сделал особый акцент на том, что её дочь является сейчас наиважнейшим человеком из всех, кто присутствует на базе.

И именно это должно было переломить её неприятельское отношение к собственной дочери. Ведь эта настырная мамаша желала, чтобы её младшая дочь стала хотя бы защитником Датарока, как её братья. Но в юном возрасте та упёрлась и пошла по стопам отца. Мать девушки и представить этого не могла даже в страшном сне.

И вот уже десять лет, как Ахтая смотрит на своё чадо с чёрным сожалением, потому как считает выбранную профессию самой бесполезной из всех, что может существовать. Ведь в этом мире не существует дворников или уборщиков и тому подобных профессий. Сидящий за компьютером считается полным бездарем, который не использует свой талант, заложенный в его теле и душе.

«Как такая дама вообще вышла за отца Ваяли⁈ Сатаниста потные зубы!», — в прямом смысле слова охеревал я, выхватывая крупицы ответных образов от женщины.

За передачей воспоминаний мы провели около трёх часов. На удивление, Ахтая не прерывала её, а с интересом ловила каждую картинку. Когда я сам прервал процесс, опустив голову, взглянул в карие глаза брюнетки и, хихикнув, ляпнул:

— Ну что, тёща моя, проняло?

Женщина, вытаращив глаза, чуть отстранилась от меня и, заикаясь, выдала:

— К-как ты меня назвал⁈

Ну сатанист… Я не передавал образы наших отношений с Ваяли. Только всё по-дружески целомудренное. А на иврите моё высказывание звучит напрямую как «твоя дочь — моя невеста» без всякого «второго дна».

— Извиняюсь, конечно. Но интимные моменты — это личное. Даже у твоей дочери, — попытался отшутиться я, но всё пошло не по плану.

Эта дама сделала просто то, чего я ну никак не ожидал. Она прищурила глаза и резко схватив меня за щёки притянула мою голову к себе и начала что-то пристально рассматривать на моём лице. А затем, потрогав меня за мышцы рук и груди фыркнула, и шёпотом сказала с ноткой зависти:

— Повезло же дочурке с женихом… Не то что матери.

— Каким к сатанистом женихом… — обалдело пробормотал я.

Я просто выпал в осадок! До этого я и так ошалевший стоял, терпел все эти непотребства, а тут меня и без меня женили! Э-э! Я вообще-то имел в виду, что мы слегка греховными делами занимаемся вместе! И всё! Ну в компе вместе сидим… и батлимся… постоянно… Но это ничего не значит!

В любом случае, я не стал объясняться, дабы не сбить дружественный настрой к своей персоне. Как всё закончится, по-тихому свалим, и дело с концом. Пусть сами тут разбираются.

— Я верю тебе, Крондо. Такие длительные и подробные воспоминания нельзя придумать. Считай, вы получили мою полную поддержку. А это многое значит, — усмехнулась женщина, наблюдая мой опешивший после сказанного вид.

Я тут же зацепился за смысл того, что она сейчас сказала. Чем, собственно, это «многое значит» для нас. Что я и озвучил, недоумевая.

— А ты думал, почему я такая стерва, какой ты меня считаешь? И не спорь… —отмахнулась она, увидев, что я из вежливости хотел возразить. — Хоть я и не государственный клирик, но являюсь главой регистрационной комиссии бракосочетаний. Через меня проходят десятки заявлений в день. И меня знает в лицо половину города. Те, кто прибудут сюда, точно будут придерживаться моего мнения. Почти каждому из этих семей я лично выдавала разрешение на скрепление уз в храме.

Капец… Вот это Ваяли точно не упоминала. А я-то думал, что эта мамаша меня так оценивает, как кусок мяса.

— Я рад, что вы всё поняли. Но я надеюсь, вы свою дочь больше не буд… — хотел я договорить в крайне вежливой манере, но меня перебили:

— Как я могу! После всего, что увидела⁈ Моя материнская опека закончилась сегодня. Хватит глупых разговоров! На базу меня! И быстро! — безапелляционно сказала она и слегка топнула ногой.

М-дя-я… Похоже, властность мамаши бьёт все рекорды. Но хоть поддержка в её лице будет, и Ваяли больше не будет от неё получать, надеюсь… Понуро подойдя ближе, я схватил женщину на руки и с лёгким вздохом отправился в путь, проламывая несколько черепов зомби, когда мы спустились по стене здания. Пока мы летели, Ахтая держалась за мою шею и почему-то иногда самодовольно улыбалась, посматривая на меня, как на раба…

Щедрый Сатана, прошу, сделай так, чтобы у меня не было такой тёщи! Даже Миллиоль уже кажется одуванчиком среди нашей пустыни смерти, где лютуют демонические хомячки.