Год багульника. Осенняя луна

Глава 3. Встреча, которой не должно было быть

Расставшись с Ифли, эльфа некоторое время пребывала в растерянности. Прошло уже почти пол-луны с того момента, как их пути с сильфом разошлись, а она все бесцельно бродила между Мермином и безлесными холмами, начинающимися сразу за Серебристым лесом, точно всеми силами оттягивая поездку в Сиэлл-Ахэль. Вдобавок к этому, ее продолжали преследовать приступы жестокой боли, начавшиеся с ней после бегства из форта — порой ей приходилось проводить по нескольку часов, лежа, свернувшись клубком; даже лунные источники, встречавшиеся на пути, не сильно облегчали страдания. Несколько раз она выходила на дорогу, соединяющую город сильфов и Рас-Сильван, но каждый раз сворачивала с нее… Наконец, боль стала постепенно отступать. Приступы случались все реже и реже и были не столь мучительными. Все еще слабая, но уже более спокойная, Моав добралась до тропы, которая шла с Милданаса, и двинулась на север, в сторону Цитадели.

По мере того как она продвигалась на север, пейзаж менялся. Лес становился все более редким, покуда не исчез вовсе. Теперь до самых Бурых гор тянулись бесконечные холмы с разбросанными по ним темными пятнами можжевельника и камней. Ветер разгонялся над бескрайними просторами, особенно яростный в преддверии перемены погоды. Со свистом проносясь над землей, он налетал на путницу, точно зверь из засады, напоминая о том, что горы совсем близко. С севера тащились сизые тучи — даже летом погода здесь не баловала теплом.

За три дня пути эльфе не встретилось ни единого существа. Казалось, все живое просто вымерло от ветра и холода. Лишь на третий день показались признаки жизни. Сначала навстречу Моав попались трое закутанных в жилеты хэуров — они еще долго провожали худенькую эллари недружелюбно-удивленными взглядами — а вскоре из-за холмов показалась коричневая крыша трактира, стоящего на перекрестке дорог. Один путь вел в Сиэлл-Ахэль, второй — к Милданасу, а по третьему можно было добраться до Рас-Сильвана. Уставшая от постоянной борьбы с пронизывающим ветром, веллара зашагала бодрее.

Как и следовало ожидать, основную часть посетителей заведения составляли хэуры, отправляющиеся на задания или уже возвращающиеся с назначений. Они сидели группами за столами, заставленными едой и кувшинами, и с довольным рычанием обгладывали жареные бараньи ножки, подрумяненных цыплят и свиные ребрышки. Рядом, на лавках, громоздились мечи, перевязи с ножами, дорожные сумки; в воздухе стоял равномерный гул грубых голосов и звон посуды. Протискиваясь между столами и то и дело прикрикивая на распускающих руки хэуров, служанки торопливо разносили кушанья.

Моав быстро окинула взглядом зал и, стараясь не привлекать внимание, двинулась к кухне, откуда доносились перебивающие друг друга голоса поваров и служанок. Тем не менее, ее появление не осталось незамеченным — завидев закутанную в плащ фигурку, ближайшие к двери рыси тут же прекратили обед и с хищным любопытством уставились на нее.

— Эй, курочка, ты кого-то ищешь? — хрипло крикнул один из них. — Уж не меня ли?

Остальные закатились громким хохотом, Моав же даже не повернула головы в сторону говорившего и лишь ускорила шаг. Не успела она добраться до распахнутой двери в кухню, как перед ней, точно из-под земли, вырос сам хозяин трактира — маленький пухлый человечек в замызганном переднике.

— Не обращайте внимания, красавица, — галантно проговорил он, склоняясь в поклоне. — Эти цитадельные — что дворняги; лают много, а в драку лезть лень. Чем могу быть вам полезен?

Он вдруг запнулся и уставился на эльфу, точно увидев приведение.

— Гур меня загрызи! Это вы?!

Она вздрогнула. Человечек довольно хлопнул себя по бокам толстыми розовыми ладошками.

— Ну конечно, вы! Такую красоту ни с чем не спутаешь! Вы еще пирожные у меня покупали, помните?

— Возможно, — уклончиво ответила Моав.

— Ну и что же, нашли вы своего Окуня? — игриво поинтересовался хозяин, явно обрадованный возможностью поговорить с настоящей эльфой.

Моав опустила глаза.

— Нет, не нашла…

— Очень, очень жаль! Видать, окочурился где-то или пошел сулунгу на обед, — предположил хозяин тоном, призванным выражать сочувствие.

Лицо эльфы вмиг стало непроницаемым.

— Я очень голодна, не могли бы вы подать мне горячего молока и чего-нибудь поесть? — ровным, твердым голосом попросила она.

— Конечно, конечно! — засуетился человечек, с неожиданным проворством разворачиваясь к кухне. — Мирана! Кружку горячего молока и пирожков с яблоками, быстро! — крикнул он в этот шипящий, полный голосов и клубов пара храм супов и закусок.

Из душистых облаков, точно по волшебству, вынырнули руки, держащие большой поднос с дымящейся кружкой и тарелочкой с пирожками. Хозяин проворно подхватил его, руки исчезли так же загадочно, как и появились.

— А вот и ваш обед! — торжественно провозгласил он, вручая поднос Моав. — Если пожелаете пирожных, только скажите!

И, еще раз поклонившись, он исчез в затуманенных недрах кухни. Моав развернулась и с подносом в руках начала пробираться к единственному свободному столику. Однако это оказалось отнюдь не так просто — сидящие за столами хэуры с радостным хохотом норовили ухватить ее за одежду или как минимум шлепнуть самым непристойным образом. Стиснув зубы от злости и не имея возможности дать отпор рысьим притязаниям — ее руки были заняты подносом — Моав продолжала лавировать между столами, однако чем дальше она продвигалась, тем яснее становилось, что спокойно насладиться обедом ей не дадут. Поняв это, она поменяла тактику и двинулась к выходу. Она уже была прямо перед дверью, когда та широко распахнулась, и Моав столкнулась нос к носу с высоким человеком. Балансируя подносом, она попыталась обойти его, но он схватил ее за плечо.

— Что ты здесь делаешь, Моав?!

Веллара подняла глаза и застыла в удивлении. Блестящие каштановые волосы, худое лицо с орлиным профилем — перед ней стоял король Лоргана собственной персоной. Судя по выражению лица, он был удивлен встречей не меньше нее.

— Это ты что здесь делаешь, Рогдвэн?! Ты ведь должен давно уже быть в Лоргане!

В этот момент с улицы раздался недовольный голос:

— Эй вы там! Чего на проходе встали, как бараны! Места, что ли, мало?..

— Давай-ка выйдем отсюда, — придя в себя, предложила Моав, — а то мы и впрямь загородили всем дорогу…

Кивнув, Рогдвэн предусмотрительно взял из ее рук поднос и вышел на улицу. Эльфа шагнула за ним. Холодный ветер зло хлестнул в лицо. Осмотревшись по сторонам, она села на край перевернутой телеги, король Лоргана присел рядом. Обычно столь уверенный в себе, он выглядел непривычно смущенным, будто в его появлении здесь было что-то зазорное.

— И что же ты все-таки здесь делаешь? — поинтересовалась Моав. — Ты ведь говорил, что намерен сразу вернуться в Лорган…

— Так оно и было, — уклончиво ответил Рогдвэн. — Но мне пришлось немного задержаться, чтобы помочь кое-кому.

— Кое-кому? Это кому же?

— Одному моему другу, ты его не знаешь… Ну а как же лунная княжна могла оказаться в этой глуши? — нарочито веселым тоном поинтересовался он. — Я думал, ты при первой же возможности отправишься домой, в Рас-Сильван.

— Если бы была моя воля, я бы так и сделала, — ответила Моав, и тут же печально опустила глаза. — Особенно теперь…

Рогдвэн бросил на нее внимательный взгляд.

— А что теперь?

— Ах, да… Ты же ничего не знаешь…

— И все-таки…

Эльфа резко поставила кружку на поднос.

— Забудь! Теперь это все уже не имеет значения! Ничто уже не имеет значения…

В ее голосе послышалось неподдельное отчаянье. Король Лоргана подозрительно сощурил темные глаза.

— Почему? — осторожно спросил он.

Моав уронила руки на колени и несколько мгновений молчала..

— Потому… потому что Сигарт погиб, — наконец, чуть слышно ответила она. — Гарвы убили его!

Рогдвэн вздрогнул. Некоторое время оба опять сидели молча. Моав рассеяно поглаживала пальцами кружку с молоком. Рогдвэн тихо проговорил:

— Мне очень жаль. Он был храбрым воином…

Эльфа тряхнула головой, словно отгоняя печаль.

— Но, как бы там ни было, мое задание еще не выполнено — один из свитков попал к Гастару, и мне придется совершить путешествие в Сиэлл-Ахэль.

При этих словах Рогдвэн изменился в лице, однако Моав была слишком занята мыслями, чтобы заметить.

— Не думаю, что тебе стоит идти в Цитадель, — решительно заявил он. — Это слишком опасно для эльфы!

Моав опустила глаза и отхлебнула молока — ее лицо в одно мгновение стало усталым и измученным.

— Не надо меня отговаривать, пожалуйста… Я все равно туда пойду.

— Что ж, воля твоя, — сдался Рогдвэн. — Но ведь я могу, по крайней мере, предложить тебе свою комнату на эту ночь — мне удалось занять последний свободный угол в этом свинарнике. Для меня будет большой честью, если старшая веллара Рас-Сильвана примет эту скромную жертву.

Эльфа улыбнулась — впервые за все время их разговора.

— Считай, что она принята.

Король Лоргана улыбнулся ей в ответ — его строгое лицо сразу помолодело, а глаза засияли теплым блеском. Закончив нехитрый обед, эльфа поднялась и в сопровождении Рогдвэна вернулась в трактир.

Номер оказался довольно просторным — это была даже не комната, а целых две комнаты. Молодой король поспешно подобрал плащ и оружие и подошел к эльфе.

— Надеюсь, ты сможешь здесь хорошо отдохнуть и набраться сил перед походом в Цитадель…

— А где же ты будешь ночевать?

— За меня не переживай — я давно привык к походной жизни.

— Нет, нет! — запротестовала веллара. — Так не пойдет! Здесь ведь две комнаты — как раз по одной на каждого. И не вздумай со мной спорить!

Рогдвэн нахмурился — было видно, что он собирается возразить — но тон эльфы был столь непреклонным, что ему не оставалось ничего, кроме как почтительно поклониться в знак благодарности.

Моав устроилась быстро. Очень скоро она, умывшись и переодевшись в то самое серое платье, в котором когда-то была на пиршестве в палаточном лагере, показалась на пороге соседней комнаты. Рогдвэн как раз разжигал огонь в камине. За окном быстро опускались сумерки, в трубе монотонно завывал ветер.

— Ты не против, если я составлю тебе компанию?.. — робко спросила эльфа.

— Сочту это за честь! — с улыбкой ответил Рогдвэн. — Присаживайся к камину — сейчас станет тепло…

Он усадил ее в кресло у очага и заботливо накрыл ноги клетчатым пледом. Польщенная вниманием, Моав смущенно наблюдала за его действиями. Вскоре огонь разгорелся, и от него пошло приятное тепло. Рогдвэн сел на пол рядом с креслом. Некоторое время оба молчали, глядя в огонь. Рогдвэн вскинул голову — до него донесся тихий всхлип. Он взглянул на эльфу — та сидела неподвижно, вперив взгляд в языки пламени; на ее щеке виднелась мокрая блестящая полосочка, особо заметная в свете огня. Рогдвэн спокойно и мягко взял ее за руку.

— Моав… — тихо сказал он. — Я знаю, тебе сейчас кажется, что ты уже никогда не будешь счастлива… Но любая рана когда-нибудь заживает. Поверь мне!

Не в силах больше сдерживаться, эльфа быстро закрыла лицо второй рукой и зарыдала — тихо и устало… Движимый внезапным порывом, Рогдвэн прижался губами к ее пальчиками, все еще зажатым в его руке. Еще год назад подобная дерзость непременно вызвала бы у Моав праведный гнев, теперь же она лишь молча пожимала горячую руку Рогдвэна, точно ища у него защиты… Так они сидели, пока на улице совсем не стемнело. Молодой король тихо целовал бледную руку эллари, а она все всхлипывала и вздыхала, оплакивая свою потерю. Наконец, дрова прогорели, и в комнате стало темно.

— Я, наверное, пойду… — слабым голосом отозвалась Моав. — Спасибо тебе за все.

— Но я ведь ничего не сделал для тебя, — прозвучал такой же тихий ответ.

Моав неслышно поднялась с кресла. Ее волосы и кожа казались особенно яркими в темноте комнаты.

— Самые ценные вещи на свете делаются именно с такими мыслями… Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Она легкими шагами направилась к двери. Рогдвэн вдруг окликнул ее:

— Моав!..

— Что?

— Я должен тебе кое-что сказать!

Эльфа обернулась в темноте.

— Я слушаю тебя.

Он быстро поднялся с пола, подошел к ней. Она подняла лицо, но король уже не мог разобрать чувства, отраженные на нем — тусклый свет умирающего огня стер черты обоих, превратив лица в размытые силуэты.

— Ты хотел сказать мне что-то… — проговорила Моав.

Рогдвэн резко выдохнул и отступил, точно его толкнули в грудь.

— Нет… прости, я не могу!

Он схватился обеими руками за голову — на лице отразилось отчаянье.

— Дай мне хотя бы пару дней, прошу тебя! Всего пару дней!

— Они у тебя есть, король Лоргана, — спокойно ответила эльфа и в следующее мгновение тенью исчезла за дверью.

Некоторое время Рогдвэн стоял, глядя ей вслед, затем встрепенулся, быстро подошел к столу и принялся что-то писать.

Моав проснулась от стука в дверь. Было уже утро — и не самое раннее.

— Иду! — крикнула она, поспешно накидывая плащ.

Она открыла дверь — на пороге стоял Рогдвэн. Он был полностью собран. На его плечи был накинут плащ с лисьей опушкой, из-под него выглядывала рукоять меча.

— Ты уже уезжаешь? — расстроено спросила эльфа.

— Прости, но тут кое-что изменилось, и мне надо срочно отправляться в Лорган, — ответил Рогдвэн — он выглядел не менее расстроенным, чем эльфа.

— Ну что ж, надо — значит, надо… — вздохнула Моав, зябко переступив босыми ножками.

Она взглянула ему в лицо.

— Я рада, что мы встретились.

— Я тоже очень этому рад, — ответил он. — Кто знает, может, это не последняя наша встреча. А пока я бы просил принять тебя этот скромный подарок…

Он запустил руку в карман куртки и достал оттуда серебряный медальон в виде двух скрещенных мечей.

— Это знак нашего ордена — я хочу, чтобы ты взяла его.

Моав потянула руку и взяла медальон. Посмотрев на него, она тихо сказала:

— Я буду хранить его в память о тебе…

Правитель Лоргана поклонился и вышел из комнаты. До эльфы донесся звук хлопнувшей двери. Вздохнув, она направилась обратно в постель, как вдруг ее взгляд упал на маленький свернутый в трубочку листок бумаги, белеющий на полу: обычно так сворачивали письма для голубиной почты — самого распространенного способа общения в этом пустынном краю — или же просто для того, чтобы передать незаметно для чужих глаз. Моав подняла записку — вероятно, Рогдвэн обронил ее, когда доставал медальон — и развернула ее.

Несколько мгновений Моав стояла в задумчивости, затем ринулась вдогонку за человеком. Босая, она пробежала через обеденный зал и выскочила на улицу. Холодный порыв ветра подхватил край ее плаща и заиграл им, полоща, точно флаг. Увы, Рогдвэна нигде не было видно — дорога во все три стороны была свободной и гладкой до самого горизонта. Эльфа поежилась и, одернув плащ, побрела обратно в свою комнату.

Захлопнув дверь, она снова разделась, залезла с ногами на кровать и натянула одеяло до самого подбородка. Ее лицо было задумчивым, найденная записка все еще была зажата у нее в руке. Ей и вправду было над чем подумать — например, над тем, что могло обозначать это послание. Было ли оно адресовано ей или же Рогдвэн выронил его случайно… Если письмо действительно предназначалось для нее, то вопросов становилось еще больше. И первый из них — почему он вызывал ее для «важного разговора» в никому не известный трактир, вместо того, чтобы выяснить все здесь же, на месте? Хотя кто знает, что за причины могут побудить людского короля назначить свидание молодой женщине в приглянувшемся ему месте…

За завтраком Моав разузнала у хозяина о «Башне». Оказалось, что до этого заведения не меньше тридцати лиронгов на север — полтора дня пешего перехода. Сообщая это, услужливый толстячок с крайне серьезным видом посоветовал эльфе обходить трактир стороной, а на вопрос почему, ответил:

— Не хочу пугать вас, но «Башня» — не самое безопасное место для столь хрупкой особы. Говорят, его с недавнего времени гарвы облюбовали — чуть не каждый день наведываются. Рыси, конечно, бьют их нещадно, но знаете ли… Рысь за порог — гарв на порог!

Он опасливо оглянулся по сторонам.

— Хозяин тамошний — гном — все пытается их отвадить, а то уж больно накладно выходит — посуду бьют, людей пугают, с рысями опять-таки дерутся, а платят через раз… Так-то!

Остаток завтрака эльфа доедала молча и задумчиво. Расплатившись, она собрала пожитки и, провожаемая обеспокоенным взглядом хозяина, вышла на дорогу. Постояв недолго, она направилась в сторону Цитадели.

Она шла почти целый день без отдыха — тридцать лиронгов не прогулка. Заночевать пришлось на берегу реки — похоже, «Башня» была единственным постоялым двором от перекрестка и до самой Сиэлл-Ахэль. К счастью, очарованный эльфой хозяин трактира снабдил ее столь внушительным сухим пайком, что на нем можно было бы дотянуть не то, что до следующего трактира, а до самого берега Ин-Ириля. С аппетитом поужинав пирожками и запив их молоком из фляги, Моав завернулась в плащ, улеглась в ложбине между двумя валунами и еще долго лежала без сна, глядя в тусклое черно-серое небо.

На следующий день она была на ногах ни свет ни заря. До полудня оставалось не так уж и много, а «Башня», казалось, все отступала и отступала куда-то на север. К тому же, погода портилась с каждым часом — ветер уже не заигрывал с эллари, а зло трепал ее волосы и одежду, точно пытаясь разорвать ее по кусочкам. Не встречая преграды в бескрайних пологих холмах, он проносился над землей с диким торжеством и неистовством, однако ему не удалось остановить маленькую веллару — в серый беспросветный полдень из-за очередного холма выплыло весьма странное сооружение, прилепившееся у склона. Высокое, сложенное из грубо обтесанных камней, оно было похоже одновременно на покосившийся четырехэтажный курятник и на сторожевую башню какого-то не в меру воинственного племени. На уровне второго этажа во всю стену красовалась сколоченная из дощечек надпись «Башня». Подобные необычные заведения встречались по всему Риану. Их держали гномы, как правило, пожилые, на старости лет оставившие работу в шахтах и кузницах ради более спокойного заработка. Что же касается данного злачного места, то оно представляло собой классический образец гномьей архитектуры: каждый новый ярус здания был едва ли не шире предыдущего, а сама конструкция неумолимо тянулась в небо — выросший под землей, этот народ питал особую слабость к высоким зданиям.

Сойдя с набитой дороги, Моав двинулась к дому. Ее лицо становилось все более сосредоточенным — для чего Рогдвэну понадобилось вызывать ее сюда?.. Вместо ответа из широко распахнутой двери здания донесся жуткий грохот, кто-то целенаправленно крушил мебель. Испуганная, Моав остановилась посреди двора. В дверном проеме показался хозяин: коренастый гном с иссиня-черными всклоченными волосами без намека на седину деловито катил в сарай большую бочку, будто не слыша, какие бесчинства творятся в его заведении. Заинтригованная происходящим, эльфа подошла поближе и осторожно спросила:

— Что это у вас там?

Отвлекшись от своего занятия, гном вскинул на нее маленькие блестящие глазки.

— Вино — и надо сказать, хорошее! Не то, что у этого мошенника — Раслайна! — гордо заявил он, похлопывая ладонью по бочке.

— Да нет, не там, а там… — эльфа кивнула на дверь.

— А… Да ничего особенного, деточка — проклятые гарвы потасовку затеяли… Всех посетителей мне распугали!

Моав поежилась.

— И с кем же они дерутся?

— Да с какими-то двумя сумасшедшими, — хмыкнул гном.

— Почему же сумасшедшими?!

— Будь они в здравом уме, стали бы к этим черным лезть! Сначала один приполз — побитый весь, как собака. Ну, как водится, напился, и пошло слово за слово… Они б его на месте шлепнули, как тут товарищ его явился — с тех пор они и громят там все.

Точно в подтверждение слов гнома, из открытой двери снова послышался треск и звон металла.

— Скорее б они уже поубивали друг друга!.. — проворчал хозяин.

Моав судорожно сглотнула, двинулась в сторону трактира, но увидеть драку не успела — ее скрутил один из тех приступов, что случались с ней в первое время после того, как погиб ее кейнар. Под удивленно-недовольным взглядом гнома она прижала обе руки к груди и резко втянула воздух сквозь зубы.

— Эй, ты это чего? — поинтересовался хозяин двора. — Помирать, что ль, надумала? Так поищи себе другое место!

Кривясь от боли, Моав подняла голову.

— Все в порядке, сейчас все пройдет…

И действительно, странный приступ прошел, затем повторился снова, на этот раз сильнее. Гном покачал головой и, решив не вмешиваться, продолжил спасать драгоценное вино. Отдышавшись, Моав с трудом добралась до двери и, держась рукой за косяк, вошла в комнату.

Судя по количеству разбитой посуды на полу, здесь еще недавно пировала большая компания; сейчас же в полумраке можно было различить лишь три фигуры, мечущиеся среди разбросанных столов, точно огромные летучие мыши. Вне всякого сомнения, они принадлежали слугам Моррога: черные одежды, окутывающие их с головы до ног, тускло отблескивали на свету, звук сшибающегося оружия перемежался глухими ударами и гневными выкриками. Гарвы настойчиво кружили вокруг одного из углов зала — похоже, именно туда они и загнали тех сумасшедших, о которых говорил хозяин. Обстановка становилась все более напряженной: это уже не походило на обычную пьяную потасовку — кем бы ни были двое несчастных, зажатых в углу, гарвы определенно хотели их убить!

Стараясь не привлекать внимание, Моав тихо протиснулась между столами и едва не вскрикнула от ужаса и удивления. В углу, обороняясь из последних сил, стояли двое. Один из них был ранен — упершись спиной в стену, он с трудом успевал уворачиваться от длинных копий. Что же касается второго, то Моав узнала в нем Рогдвэна: с мечом в одной руке и длинным кинжалом в другой, молодой король стоял, весь подобравшись для отражения атаки. Пылающий гневом, он был похож на разъяренного медведя, поднятого охотниками: благородное лицо перекошено от ярости, темные глаза дико сверкают из-под спутавшихся волос… Стоя между гарвами и напарником, он отчаянно прикрывал последнего от ударов, однако силы были явно неравными; гарвы наступали все яростнее, тесня обоих к стене.

Эльфа не могла больше оставаться в стороне; издав пронзительный крик, она бросилась на одного из черных воинов. Он не успел даже обернуться, как длинный эльфийский нож вонзился прямо в горло, прикрытое темным платком. Хрипя и истекая кровью, гарв медленно опустился на пол. Второй прожил не намного дольше — воспользовавшись его замешательством, Рогдвэн подскочил к нему и, наотмашь ударив мечем, грубо рассек его поперек живота, после чего так же расправился с третьим. Моав в ужасе отступила от упавшего гарва; король Лоргана, тяжело дыша, подошел к ней. На его лице отразилось крайнее удивление — казалось, он вовсе не ожидал увидеть ее!

— Как ты здесь оказалась?!

Теперь настала очередь эльфы удивляться.

— Ты ведь сам назначил мне встречу! Ты указал это место в записке!

В это мгновение из-за спины Рогдвэна донесся хриплый голос. Раненый, до сих пор хранивший молчание, отделился от стены и, пошатываясь, двинулся к месту, где стояли эльфа и человек.

— Рогдвэн, что это все значит?!..

Заслышав эти слова, Моав дернулась, ее губы задрожали. Этот характерный рычащий голос не мог принадлежать никому иному! Король Лоргана порывисто схватил ее за руку, пытаясь удержать, но было поздно. Высокая фигура выступила из-за его спины. Синие глаза эльфы расширились от изумления, с ее губ сорвался изумленный вскрик:

— Ты?! Ты жив! — воскликнула она, не веря своим глазам — перед ней стоял Сигарт! Слегка потрепанный, но, несомненно, живой!

Не помня себя от радости, она рванулась к кейнару, но тот словно не замечал ее. Его лицо было мрачным и холодным.

— Я спрашиваю, что это значит? Мы ведь, кажется, договорились, — сквозь зубы процедил он, по-прежнему обращаясь к Рогдвэну и игнорируя эльфу.

Молодой король развернулся к хэуру.

— Клянусь, я не приглашал ее сюда!.. Эта записка предназначалась тебе — я обронил ее случайно! Мне нужно было с тобой поговорить, — он умолк. — Но это уже не имеет значения…

— И зачем ты только явился! — прошипел Сигарт. — Лучше б я сгнил там!

Не взглянув на эльфу, он круто развернулся и направился к лестнице, ведущей на верхние этажи. Судя по нетвердой походке, он был пьян и, похоже, довольно сильно… Моав растеряно переводила взгляд то на него, то на короля. Рогдвэн сокрушенно опустил голову.

— Думаю, мне здесь больше нечего делать, — упавшим голосом произнес он. — Прости меня…

С этими словами он поклонился и поспешно вышел на улицу. Моав дернулась и, едва не плача, побежала вслед за хэуром.

— Сигарт!.. — растеряно крикнула она, спеша вслед за ним по ступенькам. Он не обернулся.

Они поднялись на самый верхний этаж, в комнату под крышей. Даже не глянув на Моав, хэур тяжело сел на смятую постель. Эльфа осторожно обошла кровать и присела рядом с ним.

— Где ты был?! — растерянно проговорила она, тронув Сигарта за руку. — Мы думали, тебя убили!

— Как видишь, не убили.

— Но… но как тебе удалось выбраться?!

Сигарт ухмыльнулся вымученной злой ухмылкой.

— Скажи спасибо Рогдвэну — это он меня вытащил оттуда… Хотя теперь мне кажется, что лучше б он этого не делал!

Моав изумленно посмотрела на него, затем спохватилась, поспешно открыла сумку. Из нее тут же появилась серая накидка и походный мешок.

— Я сохранила твои вещи — вот, возьми…

Она протянула жилет хэуру, но тот резко рванул его из ее рук и зашвырнул в угол.

— Сигарт, что с тобой?! — ужаснулась Моав.

Подвинувшись ближе, она попыталась заглянуть ему в лицо, но он лишь отводил взгляд. Его глаза были непроницаемы. На скуластом лице веллары отразилось отчаяние. Пораженная, она прошептала:

— Ты хотел, чтобы я думала, что ты погиб!.. Ты хотел избавиться от меня!

Хэур продолжал смотреть в сторону, свалявшиеся волосы свисали на лицо. Он выглядел больным и изжеванным.

— Ты очень догадлива… — холодно проронил он.

На время в комнате повисла тишина. Но выдержка изменила Сигарту: резко развернувшись к эльфе, он по-звериному огрызнулся, заставив ее отшатнуться. Его голос звучал еще более хрипло, чем обычно, взгляд серых глаз блуждал, нависшие на глаза сухие пряди вздрагивали — в таком виде он был как никогда похож на зверя.

— Как ты не понимаешь! — зло закричал он. — Так было бы лучше для нас обоих! Ты была бы в безопасности, а у меня бы, наконец, выветрился из головы этот угар! Ушла б в свой Рас-Сильван, там бы сняли кейну, и все! И зачем ты только явилась сюда?!

Моав не сказала ни слова. Она неподвижно смотрела перед собой широко раскрытыми глазами, ее губы дергались, по лицу то и дело пробегала судорога, точно от физического страдания, все черты отражали внутреннюю борьбу. Тяжело, со свистом, вдохнув, она резко отвернулась. В этом движении было столько отчаянья — острого, непомерно сильного — что Сигарт вмиг протрезвел. С угрюмой ласковостью он коснулся рукой ее волос, Моав дернулась от прикосновения и в следующий же миг резко отступила. Взгляд ее все еще блуждал, но в нем была решимость.

— Забудь, что я приходила! Я больше ничего не могу поделать — да простит меня Эллар!.. — твердо сказала она опешившему хэуру и, не дожидаясь ответа, почти бегом направилась к выходу.

Она уже открыла дверь, чтобы уйти, когда Сигарт сорвался с места и одним прыжком преградил ей дорогу — мощная фигура хэура заслонила собой весь дверной проем. Он стоял, слегка ссутулившись, низко нагнув голову, точно бык, ожидающий удара мясника.

— Постой!..

Он попытался схватить ее за локоть, но промахнулся и вместо этого вцепился всей пятерней в курточку на плече. Эльфа невольно отпрянула — от него сильно пахло вином, глаза лихорадочно блестели.

— Не уходи! Мне все равно уже конец — я ведь теперь не могу без тебя… — он криво усмехнулся. — Видишь, во что я превратился.

Моав испуганно взглянула в его лицо. Голос хэура дрогнул:

— Останься, прошу тебя…

Эльфа не пошевелилась, только устало опустила глаза и чуть слышно выдохнула. Почувствовав ее покорность, Сигарт быстро обхватил ее руками, протащил через комнату и повалил на жесткую кровать.