Гимн шута – ХХ

Глава 9

Глава 9

Они были напуганы.

Салтыков поморщился. Мысленно. Себя в руках он умел держать превосходно. Так что и тени вспыхнувшего где-то в груди отвращения не отразилось на его лице.

— Они просто пришли и разгромили мой дом! — выдохнул Леонид Константинович, невольно хлопнув ладонью по мягкому подлокотнику вычурного кожаного кресла курительной комнаты в доме сюзерена.

«Трусы.» — коротко оценил Иннокентий Степанович, смачивая кончик сигары в янтарной жидкости, плескавшейся в коньячном бокале.

Когда-то Головкины и Князевы были сильными кланами. Настолько, что сумели найти в себе силы встать плечом к плечу рядом с Салтыковыми, когда те решили попробовать побороться с Долгорукими за Трон.

Да, тогда они проиграли. Но ведь бились. И на равных! А сейчас что же?..

С тех пор прошло три столетия. Все это время вассалы пользовались «былыми заслугами». Безопасность же взял на себя сюзерен.

Время шло. Под крылышком Салтыковых кланы все больше сокращали армию. Затем силовые подразделения и даже вооружённую охрану. И вот когда наступил момент действовать, у них не оказалось ничего. Из былых дружин остались несколько десятков специалистов у Князевых и почти две с половиной сотни у Головкиных.

Отдельной строкой шло качество силовых подразделений. Формально по численности ВС обоих кланов были примерно равны вооруженным силам Волконского. Павла Анатольевича. А гвардия Салтыкова готова поспорить с общим количеством бойцов во всем клане.

Вот только разницу в качестве подготовки молодой человек продемонстрировал настолько наглядно, что Главы «сильных и гордых» Семей примчались к сюзерену уже через два часа после небольшой демонстрации силы.

— Никто не пострадал, Леонид Константинович, — спокойно заметил Салтыков, выпуская клуб дыма.

«С чего бы такая истерика?» — хотелось ему спросить. Однако в последний миг он с трудом сдержал желание сделать это прямо в лицо собеседника.

Головкин осекся.

Иннокентий Степанович поднял брови. Едва заметно. Но очевидно насмешливо. И если бы не высокий уровень переговоров, то вполне можно было предположить вопрос: «Чего напугались-то, мальчишки⁈ Вас ведь еще даже толком не били!».

— Я… — попытался было найти слова Леонид Константинович, бросив взгляд на Валерия Павловича Князева.

Молодой Глава, которому всего два года назад исполнилось сорок, отвел взгляд. И да, эмоции он «держал» чуть хуже сюзерена. А потому на лице его причудливо смешались легкое презрение и напряжение.

Впрочем, Головкин был столь занят своими переживаниями, что ничего не заметил.

В отличие от сюзерена.

— Валерий Павлович, а ты что скажешь? — с интересом глянул на Князева Иннокентий Степанович.

Молодой Глава занял свой пост всего девять месяцев назад, сменив прадеда. И познакомиться у них пока время нашлось лишь формально.

— Я подал рапорт о происшествии, — коротко сообщил мужчина.

Салтыков кивнул. Сухие строки отчета он помнил.

— Своими словами, пожалуйста.

Князев невольно приосанился, словно на докладе перед командиром. На лице его вновь исчезли эмоции.

— Волконский… атаковал имение Загорское.

Иннокентий Степанович кивнул, предложив продолжать. В отличие от Головкина, во «вразумлении» второго вассала Павел Анатольевич лично не участвовал. Зато вполне убедительно продемонстрировал уровень подготовки своих людей. Силами до тридцати человек он буквально «взял в ножи» охрану довольно крупного имения.

— Он даже никого не убил, — с горечью выдохнул Валерий Павлович.

И нет, вассал вовсе не желал уменьшить поголовье своих подданных. Просто когда диверсанты противника аккуратно выносят гвардейцев охраны… То есть, «выносят» в прямом смысле слова! На руках. За территорию имения. Многих в бессознательном состоянии. Но живых. Все это что-то да говорит о разнице в подготовке вооруженных сил!

— Естественно, я этому рад, — тут же спохватился Князем вод короткий смешок Головкина. — Однако полагаю, что в одиночку выстоять против Ветви не смогу.

Салтыков кивнул, покосившись на Леонида Константиновича.

«Трус!» — скорректировал он первое впечатление, глядя на расплывшегося желе в мягком кресле вассала. С окончательными выводами по поводу второго своего визитера он решил повременить. Все-таки довольно крепкий мальчишка (если судить с высоты его собственного возраста) после смерти прадеда хотя бы попытался восстановить вооруженные силы.

Да, времени у него было немного. Девять месяцев совсем не тот срок, за который можно перенаправить путь клана на новые рельсы. Молодой Князев еще с внутренней оппозицией не разобрался. Но… кажется, толк из него выйти может.

— Полагаю, что так, — просто кивнул Салтыков.

Головкин тут же подтянулся. Из-за крайней степени ожирения это было мало заметно, но глазки зло блеснули. Даже сквозь обуявшую его «печаль» он прекрасно услышал разницу в тоне между обращением к «этому сопляку» и к нему самому.

— Это было убедительно.

Хозяин курительной комнаты сделал еще одну затяжку и отложил сигару на специальную подставку, взяв со столика планшет. За несколько секунд он нашел отчет Князева и принялся внимательно изучать фотографии из вложения.

— Серьезный ущерб, — наконец констатировал он.

Волконский буквально снес имение Загорское.

Сразу после диверсантов в бой пошла… тяжелая гусеничная техника. Десяток промышленных бульдозеров под прикрытием гвардейцев сровняли с землей все. Заподлицо. То есть, просто выкопали котлован, «смели» в него все постройки и разровняли гусеницами.

— Главное, люди не пострадали, — качнул головой молодой мужчина.

Злости не было. Волконский мстил. Он просто не мог оставить без ответа нападения на своего человека.

Головкин негромко фыркнул и пожал плечами.

На него внимания не обратили.

— Понял тебя, Валерий Павлович, — отложил планшет сюзерен.

Эти слова заставили зло прищуриться… Леонида Константиновича. Он оценил, насколько просто и естественно Салтыков обратился на «ты» к его младшему коллеге. Конечно, Головкину и самому еще не «выкали», но разница в отношении была заметна.

И на данный момент это волновало вассала даже больше, чем недавнее нападение Волконского.

— Слушаю, — неожиданно сделал приглашающий жест Иннокентий Степанович, потянувшись за сигарой.

Однако взгляда от Князева он не отводил.

— Судьба члена моей Семьи до сих пор остается неизвестной, — ровно произнес мужчина.

Головкин тут же издал странный звук, заставивший собеседников, обернуться к нему.

— Будто только твой родич сейчас у палачей! — выдохнул он недовольно, словно бы подчеркивая, что и член его клана оказался за спиной Салтыкова в «нужный момент».

Валерий Павлович едва заметно кивнул. Мол, признаю правомерность замечания. Впрочем, самому ему дела не было до политических очков. Да и особых эмоций он не испытывал. Ведь даже его род насчитывал почти пятьдесят человек. Однако Глава обязан был защищать каждого. И, по мере сил, старался соответствовать уставу собственного клана.

Без фанатизма, конечно. Бывает, что Проше отказаться от одного члена Семьи, чем подставить под удар всех… Но в данном случае имело смысл хотя бы попытаться помочь.

Салтыков кивнул.

— Известно, где именно они сейчас? — уточнил Князев.

Его разведка задание получила. Не то чтобы все ресурсы были брошены на нее, но люди работали. И пока безрезультатно.

— Канцелярия, — коротко ответил Салтыков. —

Мужчины застыли. Из всех возможных вариантов этот был самым… непростым. Просто потому, люди Долгоруких ОБЯЗАТЕЛЬНО узнают, что именно произошло. И, вероятно, Константин Дмитриевич поделится этим сокровенным знанием со своим опричником. А вот ни один из них понятия не имел, почему именно представители их кланов напали на целительницу и древнего Дома прямо в Классах.

Головкин негромко и как-то бессвязно выругался.

И вновь особого внимания не удостоился.

— Основное дознание уже завершено, — констатировал Иннокентий Степанович.

Словно в подтверждении своих слов он бездумно затянулся и выпустил очередное облако сизого дыма.

Леонид Константинович встрепенулся столь явно, что его сюзерену пришлось гадать: уж не показалось ли ему, что от резкого движения складки на лице Главы пошли неуклюжими волнами.

— У меня нет никаких сведений о статусе процесса и состоянии наших родичей.

Его собеседники кивнули. Это очевидно. «Своего человека» в канцелярию не протолкнешь. Не с их возможностями, во всяком случае.

— Пока, — спокойно закончил Салтыков.

Это замечание заставило мужчин вновь поднять взгляды на сюзерена. Слов сюзерен на ветер не бросал. Это было очевидно обоим. Стало быть, есть какой-то способ у него разузнать детали.

Негромким хлопком ладони Иннокентий Степанович закрыл первую часть собрания и плавно перешел ко второй:

— Итак, господа, — вздохнул он, сосредоточив свой взгляд на тлеющем кончике сигары. — Давайте же решим, как именно мы будем воевать Волконских.

В то, что клан останется в стороне, не верил ни один из них.

— … Давайте же решим, как мы будем воевать Волконских…

Видео остановилось.

Несколько секунд Игорь Георгиевич смотрел на небольшой экран комма.

— М-мальчишка!.. — наконец выдохнул он с легкой злостью.

Десяток секретарей и пара телохранителей откровенно поежились. Глава таких эмоций не проявляет. В принципе. А уж здесь!..

Однако рука, держащая комм перед лицом владыки, не дрогнула.

— Все идет по плану, — спокойно ответил Павел.

Дыхание Игоря Георгиевича на миг сбилось. Ему очень захотелось почувствовать в своих руках ткань воротника белой рубахи племянника… Да еще и встряхнуть как следует! Чтобы тот в себя пришел. Хоть чуть-чуть!

Глава Волконских медленно выдохнул и бросил вокруг несколько быстрых взглядов.

— Павел Анатольевич, — негромко выдал мужчина, уже даже не заботясь о чувствах окруживших их свитских.

И тут же сделал паузу.

— Слушаю, Игорь Георгиевич, — тут же «вклинился» молодой человек.

Да еще и изобразил все это со столь невинным видом, что владыка сделал немыслимое: сказал, что думал!

— Я тебя прибить хочу, — довольно спокойно констатировал мужчина.

Павел понимающе покачал головой.

Кто-то из свитских покачнулся. Лица побледнели. Никому и в самом страшном сне не могло привидеться стать свидетелем ТАКИХ семейных сцен.

— Понимаю, — согласился возмутитель спокойствия.

Вот только страха в его голосе не было. Разве что толика… сочувствия⁈

— Зато представь, каково им всем, Игорь Георгиевич, — вежливо закончил молодой человек, явно имея в виду будущих противников.

Глава прикрыл глаза.

«Щ-щенок!» — решил он, стиснув зубы. Удивительно, но стало легче. А ведь всего минуту назад Председатель Правления и впрямь был готов схватить племянника за шиворот без оглядки на последствия.

Мужчина плавно выдохнул и окинул взглядом зал заседаний Императорского Совета.

Делегация Архиповых уже покинула Кремль. Игнат Юсупов в сопровождении свиты направлялся к выходу. И заставлять его слишком долго ждать нельзя. Они уговорились провести встречу по поводу регулирования части торговых соглашений. Да и несколько пунктов в договоре о всеобъемлющем сотрудничестве требовали более четкого толкования…

А еще в огромном зале было место для множества нескромных взглядов. Вроде бы никто специально не следил за встречей родичей. Но новоиспеченный глава Ветви уже успел стать довольно сильной фигурой. И многим было интересно.

— Паршивец, — негромко констатировал мужчина, сосредоточившись на племяннике.

Тот покаянно опустил голову. Однако Игорь Георгиевич не сомневался: если бы не приличия, требовавшие поддерживать «масочку», кое-кто бы сейчас улыбался в своей непередаваемой манере.

Но именно поэтому Павел и выбрал такой вариант доклада!

Глава Волконских просто не смог «увернуться», когда молодой человек буквально возник рядом сразу после окончания доклада цесаревича в зале заседаний кремля.

— Игорь Георгиевич, у меня новости, — негромко сообщил он раньше.

Не успевшая среагировать на «подход» охрана частично реабилитировалась тем, что мгновенно просчитала ситуацию и… сделала вид, что все идет как надо.

— Говори, — спокойно предложил владыка, давая знак свите.

В этих стенах использование глушилок, средств ЗАС и прочих специальных приспособлений было очень ограниченно. Зато десяток человек мог сформировать вокруг собеседников «стену» таким образом, чтобы не позволить некому понять, о чем именно они говорят. И даже отсекут умельцев читать по губам.

— Даже не удивлен, — сообщил Игорь Георгиевич, наблюдая за тем, как племянник достает из внутреннего кармана пиджака комм.

Все его средства связи конфисковали на входе безупречно вежливые, но натасканные не хуже бойцовских питбулей канцеляристы. И он ни разу не обманывался миловидными мордашками девчушек в обтягивающих костюмах. Одна такая малышка и роту головорезов порвет голыми руками.

— Посмотри на это, — не обратил внимания на реплику Павел, запустив видео.

До конца ролика Глава молчал. Очень так нехорошо…

А уж когда аргумент " Зато представь, каково им всем, Игорь Георгиевич' неожиданно… успокоил…

— Павел, — негромко вздохнул Глава. — Мои люди потратили кучу сил, чтобы вывести Князевых и Головкиных из игры…

— Вот оно как, — качнул головой молодой человек.

— Да. Ты же свел все мои усилия на нет, — спокойно закончил владыка.

— Господин.

Что-то в голосе племянника заставило Игоря Георгиевича осечься.

— Я об этом не просил, — твердо закончил Павел. — Напоминаю, что эта операция в зоне моей ответственности.

Глава молчал секунды три.

— Ты меня только что… отчитал? — наконец уточнил Председатель Правления.

— Именно. Не нужно мешать мне работать.

Мужчина застыл. В груди с новой силой взорвалось уже почти забытое чувство, буквально потребовавшее схватить наглеца за воротник рубашки и хорошенько встряхнуть!

— Господин Волконский, — раздался негромкий властный голос в тот миг, когда рука уже потянулась к племяннику. — Рад вас приветствовать.

Тело среагировало быстрее разума. Игорь Георгиевич с достоинством отвесил малый поклон, положенный по этикету.

— Добрый день, Ваше…

— Оставим это, — поднял руку будущий наследник Трона.

— Хорошо, Константин Дмитриевич, — согласился владыка, делая незаметный жест.

Свита тут же расступилась. Хотя и без этого всем оставшимся в зале было видно кому цесаревич уделил внимание после официальной части. Да еще и (дело почти немыслимое!) сам спустился в зал.

— Чему обязан такому вниманию?

— Ну что вы, Игорь Георгиевич, — вежливо начал плести словесные кружева цесаревич. — Долг императорской Фамилии состоит в том…

Разговор длился недолго. Всего несколько минут. И был он… ни о чем.

Но смысл был вовсе не в его содержании. А в политических «акциях». И у клана Волконских они выросли.

— Был рад встрече, — наконец закончил свою речь младший Долгорукий. — Сейчас же меня ждут дела.

Владыка с уважением кивнул.

— Павел Анатольевич, — обернулся будущий монарх к опричнику.

— Готов, — только и ответил тот, и, отвесив Главе приличествующий моменту поклон, поспешил за сюзереном.

Несколько секунд они вместе шагали по коридорам кремля, пока не остановились возле спецлифта, ведущему в личные покои императорской семьи. В святая святых, куда ходу не было никому. Кроме Долгоруких. Даже опричнику.

— Ты сообщил Игорю Георгиевичу, что собираешься вести войну сразу против трех кланов.

— Да, — коротко кивнул Волконский.

Цесаревич подумал мгновение и… пожал плечами. Жест для монаршей особы просто немыслимый!

— Могу понять его злость, — коротко прокомментировал он и, достав коммуникатор, продемонстрировал опричнику короткое сообщение.

«Константин Дмитриевич, можем ли мы обсудить что-нибудь важное… но прямо сейчас⁈».

— Павел Анатольевич, — без особой злости, но с какой-то странной интонацией потребовал цесаревич. — Прошу в следующий раз решать свои семейные споры без привлечения членов императорской семьи.

Молодой человек вытянулся в струнку и тут же изобразил вид…

— Только не «лихой и придурковатый», — потребовал сюзерен.

Среагировал Волконский мгновенно. На его лице тут же застыла маска понимающего раскаяния.

Несколько секунд Долгорукий рассматривал физиономию опричника, после чего молча шагнул в спецлифт. Лишь когда закрылись бронестворки, он позволил себе… негромко рассмеяться.

— Вот ведь… засранец, — покачал головой Долгорукий и… выкинул молодого человека из головы.

Ему еще было о чем подумать. Через час предстояло доложить отцу данные по ВВП за четвертый квартал прошлого года. И сосредоточиться стоило именно на этом.