Гимн шута – ХХ

Глава 25

Глава 25

— Эй, Шнырь, снова че забыл? — хохотнул шепелявый голосина с визгливой ноткой.

Дурной ржач тут же стал ему аккомпанементом, отразившимся от металлических стен бывшего когда-то небольшим цехом ангара.

А вот ответ пришел простой и понятный. Движение пальцами от кадыка до кончика щетинистого подбородка. Побрейся, мол. Или в лесу потеряйся. И не найдись никогда. От «промки», кстати, недалеко!

Очередные вспышки веселья дали понять, что иного от Шныря и не ждали.

— Дурной он, блин! — констатировал «любопытный», покачав головой вслед.

Нестройный гул из трех голосов подтвердил.

«Дебилы, мля!» — оценил Павел, вспомнив пролетевшую через века цитату одного из государственных деятелей. Вся «охрана» первого этажа собралась вместе. И травила тупые анекдоты, смоля одну за другой самокрутки. И часть из них аромат имела дюже подозрительный. Короче, идеальная инструкция к брошюрке «Как самоубиться на ровном месте!». Разве что заснувшего караульного не хватает для полного комплекта.

Это со стороны казалось, что сутулы прет вперед, таращась прямо перед собой отсутствующим взором. На деле же Волконский внимательно оценивал обстановку периферийным зрением. Башкой ему крутить сейчас не рекомендовалось. Иллюзия буквально «облегала» тело. Так что пришлось вспомнить о своих актерских способностях.

Из-за угла вышли двое в кожаных куртках. Родство на их лицах читалось и без всякого паспорта едва ли не до степени близнецов.

— Даров, Шнырь! — сунул ему руку-лопату ближайший лысый здоровяк, демонстрируя полный комплект крепких зубов.

Павел чуть развязно выбросил свою кисть вперед, сжимая ладонь весельчака.

— Ха, — выдохнул тот. — Смотри-ка, кашки, что ль, покушал, а⁈

Павел мысленно поморщился. Кажется, рукопожатие вышло… непривычным.

Второй брат пожал плечами. Лицо его так и осталось неподвижным. Руки из кармана он тоже доставать не спешил.

«Тебя я грохну первым!» — отчего-то пришла в голову мысль. И дело совсем не в отказе поздороваться. Просто про этих двоих Шнырь, чуть проституированный милой девочкой Юлей со швейцарским мультитулом в руках, рассказал отдельно. Так что «улыбашку» отпускать было нельзя. Такая мразь не должна была ходить по земле. Впрочем, оба брата были приближенными Баламута. Так что Гриня сразу заявил, что эти списаны заранее.

— Ладно, вали давай! — еще шире ухмыльнулся весельчак, хлопнув ладонью по спине Павла так, что даже крепкий клановец сделал пару шагов вперед.

«Ну, мразь!» — с трудом сдержался молодой человек, легко представив, как с такой же ухмылочкой этот урод насилует «затанцевавшихся» в клубах девочек под предлогом «довести домой!». И да, он был недалек от истины.

Братья, успевшие отойти на несколько шагов, остановились. Вернее, встал весельчак. Хмурый же уперся в его спину.

Улыбашка обернулся и уставился на сутулого собеседника задумчивым взором.

«Вот это чутье!» — оценил Павел, отводя взгляд под личиной.

Лысый насильник должен был видеть лишь пустые глаза Шныря. Но он буквально ощутил твердый взгляд подписывающего ему приговор Павла.

Клановец неловко развернулся и поспешил дальше широкой, но шаркающей походкой. Братья же смотрели ему вслед до того момента, как он шагнул на лестницу, ведущую на второй этаж к коморке, некогда служившей комнатой мастеров и бригадиров, а ныне ставшей «командным пунктом» местной шушеры.

Вот только подняться он не успел. Был остановлен простым и ясным вопросом:

— Эй, а ты чего еще тут?

«Сзади!» — хмыкнул Павел, спускаясь с первой ступеньки на бетонный пол и отступая чуть в сторону, чтобы дать себе пространство для маневра.

За спиной у него оказались двое. Громила с исполосованной когда-то давно чем-то острым мордой — Баламут. А вот Хорь, оправдывая свое прозвище, оказался каким-то блеклым и невзрачным мужичком лет сорока, напялившим на себя обтягивающую вполне уже внушительное «пузцо» водолазку, а сверху накинув кожанку. Глаза же у него были еще более пустые и водянистые, чем у Шныря.

— Шнырь, я же сказал — срочно! Недостаточно ясно? Повторить?

На контрасте с довольно свирепым выражением изуродованного лица, слова местный «шеф» ронял тяжело и спокойно. Выдержки ему было не занимать. Хотя и «красненькая» иногда текла, если боссу казалось, что его распоряжения выполняются недостаточно расторопно.

— А похож, — вместо ответа протянул Волконский.

Хорь моментально напрягся. Он еще не понимал, что именно не так. Но крысиное чутье включило «тревожку» на всю мощность.

— Ты что несешь? — чуть озадачился, но ни капли не обеспокоился Баламут.

— Его, — ткнул Павел пальцем в грудь его заместителя. — Сейчас и начнем.

Клановца уже даже не очень волновало, что его голос звучит явно незнакомо. Впрочем, и местный воротила пока не понял, что к чему. Но нахмурился.

— Объясни, Шнырь, — чуть устало потребовал он.

Павел пожал плечами. Фраза предназначалась вовсе не «местным». Она прозвучала в общем эфире боевого канала. И ответ на нее был краток до гениальности: «Принял. Начинаем.»

— Коне-е-е-е-чно, — протянул Павел, выдавив из себя широкую ухмылку.

Он аккуратно обошел босса и встал напротив его зама.

Удар левой рукой в печень вышел точным и четким.

— Что за!.. — удивился Баламут.

Он и сообразить не смог, как худой и нескладный Шнырь успел перехватить за руку «сломавшееся» после удара тело Хоря, и принять ее на болевой.

— А-а-а! — тут же взвыл зам.

Резкий крик заставил на миг отступить уже успевшего сделать пару шагов местного босса. Но на шум начали подтягиваться остальные. А в тени гаража «отдыхали» не меньше десятка бойцов. Да и «охрана» сообразила, что происходит что-то не то. Правда, последними.

— Спокойно, — весело потребовал Павел, перехватывая голову казначея и спеца по легальной детальности за волосы так, чтобы всем было видно его покрасневшее лицо. — Всем назад!

— Что ты хочешь? — буркнул шеф, все же отступая.

— Хм… — протянул клановец, все дальше отходя к центру базы курьеров.

— Держу лично! — тут же прозвучал голос Мыши в наушнике.

Канцеляристка решила поддержать Павла лично. И клановцу повезло оказаться в ее секторе. Так что в квалификации снайпера можно не сомневаться. Если что-то пойдет совсем-совсем не так, она отработает как надо. Но пока необходимости не было.

Да и пистолет у Павла имелся. Вот только первый же выстрел снайпера ли, его самого, мгновенно поставит крест на всем плане.

— Ты же понимаешь, что отсюда не уйдешь? — начал переговоры Баламут.

А подтянувшиеся на шум братья уже принялись потихоньку «обхватывать» с двух сторон диверсанта. Да и полукруг явно «расстроенных местных» сжимался все плотнее.

Павел оглянулся. Его выдавливали в центр просторного помещения. И курьеры явно считали, что деваться ему некуда.

— Чего ты хочешь, а? — на лице босса появилась усмешка.

Он уже даже не играл в «поддавки». И, кажется, представлял, что именно сделает с придурком, решившимся на подобное безумие.

— Ты вообще кто? — продолжил допрос Баламут… чуть заметнее подавшись вперед.

— А-А-А-А! — тут же заорал дурниной от нестерпимой боли в локте Хорь.

— Ладно-ладно, — весело — примирительно, вскинув ладони, хмыкнул шеф, чуть отступая.

Но явно на меньшее расстояние, чем «отвоевал» прошлым шагом. А Волконский все так же оттягивал свою жертву к центру помещения.

— Так кто ты, а?.. — уже не скрываясь улыбался Баламут, решивший, что ситуацию контролирует именно он.

Павел выпрямился. На плечах его повисла безразмерная олимпийка Шныря. Глаза прикрывала кепка. Однако иллюзия уже смазалась. Волконский не видел смысла ее поддерживать. Просто чуть «затемнил» область лица и продолжил свое героическое отступление под аккомпанемент всхлипов и тяжелого дыхания Хоря.

— Что, даже не поговорим, а? — продолжил издеваться местный босс.

Подтягивающиеся граждане бандиты тоже улыбались. Кто-то был даже рад развлечению. Да и многим приятно стало, что начальнику морду набили. На их глазах. Да еще и в столь унизительной манере. Возможно, именно потому с «захватчиком» и игрались. Подсознательно многие наслаждались моментом. Ведь всякий помнил, кто штрафовал «ровных парней» за косяки с дисциплиной и заведовал распределением бюджета, отрезая бойцам до обидного мало от общего пирога.

В общем, личностью Хорь был полезной. Но рядовым составом очень сильно нелюбимой. Если бы не авторитет Баламута, его бы уже давно «в рядовые разжаловали». Обязательно с сопутствующим членовредительством. Возможно, даже посмертно.

— Так ты говори, говори, — предложил Павел, забирая чуть левее.

Он был вообще за любую движуху, лишь бы местные обитатели не начали действовать раньше нужного. Их, конечно, положат. Но первоначальный план был в том, чтобы имитировать визит рассерженного бригадира. И вряд ли кто поверит, что у Грини на вооружении состоят профессиональные снайперские комплексы и (главное!) имеются специалисты, способные со столь специфическими игрушками управиться.

— Я же слушаю, — заверил парень.

— Ты молодой, похоже, а? — уточнил шеф, и тут же тяжело вздохнул. — Ведь мог бы еще жить и жить…

Павел пожал плечами. Хорь тут же взвыл. Да так, что сужающееся полукольцо на несколько секунд замерло, и лишь потом вновь принялось «удушать» наглеца, рискнувшего забраться в самое сердце банды.

— Так ведь, может, поживешь еще, а? — продолжил увещевать Баламут. — Договоримся. Ты ж парень умный. Отпусти моего человека, а я…

БУМ!

С противным скрежетом составленные возле грузовых ворот металлические бочки разлетелись во все стороны под ударом «силовика». Головной джип проскочил за спиной Павла дальше, давая простор остальным машинам.

Местные замерли, под чарующие звуки хлопков дверей. Из салонов выбирались бойцы Грини, тут же формируя строй позади Волконского.

— Принимаю, — раздался негромкий голос за спиной клановца.

Парень не глядя пихнул сопротивляющееся тело назад, где его тут же приняли сильные руки. Двое крепышей моментально оттащили Хоря к машине, еще по пути накинув «путы». Хлопнула крышка багажника. Бойцы вернулись в строй.

Все на глазах молчаливой толпы.

— На каждого трое, — хмыкнул клановец.

— Двое с половиной, — педантично уточнил Григорий, окидывая насмешливым взглядом противников.

Кто-то из баламутовских потянулся за огнестрелом. За спиной Волконского слаженно щелкнули несколько затворов.

— Ты как там, малыш? — поинтересовалась Мышь.

— От сиськи бы не отказался, — хмыкнул парень негромко.

— Вижу тебя четко, — перешла на деловой тон ярковолосая. — постарайся не смещаться дальше погрузчика с синей полосой.

Отвечать Павел не стал. Да этого и не требовалось. Просто мысленно отметил «мертвую зону». Да и вообще, это же не приказ. Совет просто. От прикрывающего тебя стрелка. А уж дальше сам изволь решить, стоит ли к нему прислушаться.

Гриня молчал. А что тут скажешь? Предупреждение было дано. Его не послушали. Теперь говорить-то уже не о чем.

— Шуметь будем? — сплюнул на пол Баламут.

Он соотношением сил не слишком обольщался.

Григорий покачал головой. На фоне уже изрядно заплывшего здоровяка с тремя складками на шее, боксер-легковес в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами, смотрелся контрастно. Однако не безобидно.

Первыми огнестрел убрали «курьеры». За ними и гости. Правила знали все: перестрелку полиция и следаки будут «крутить» до конца. И многое найдут. Так что и победителям не позавидуешь. А вот с поножовщиной и иным «холодняком» дела обстоят куда проще.

Конечно, если сейчас кто-то откроет огонь, позже своих прикроет. Но ему было нужно, чтобы те, кто стоит за Баламутом, приняли произошедшее именно за бандитскую разборку.

— Внимание! — прорезался в эфире голос оператора техгруппы. — Фиксирую передачу данных с объекта. Тип связи и шифрования установить не могу. Перехват невозможен.

«Твою ж!» — как-то устало вздохнул клановец и сделал пару знаков Грине.

— Вот теперь повеселимся! — довольно рявкнула за его спиной… Суки-тян, укладывая на ладони свой швейцарский мультитул с тремя раскрытыми инструментами: штопором под прямым углом, а также лезвие и крестовая отвертка с обеих сторон.

— Кхм!

Покашливание Павла неожиданно ясно и четко разнеслось по округе. Большинство обратили внимание на клановца.

— Хм, Григорий! — спокойно обратился он к бригадиру и, невежливо указав пальцем на милашку-рыжулю, увлеченно укладывающую на ладони свое оружие, уточнил. — Серьезно?

Девчушка на него внимания не обратила. От слова совсем. Хоть и услышала.

Гриня же беззаботно рукой махнул.

— Да пусть развлекается, — пожал плечами он. Заодно в деле посмотришь… Ну что, мужчины, начнем?

Никто не тронулся.

Павел вздохнул:

— Тогда я.

Он уверенно сделал четыре шага вперед и просто впечатал свой кулак в висок «брату весельчаку».

Почти в полной тишине тело рухнуло на бетонный пол.

А следом полетели и все остальные. Друг на друга.