Жертва

Глава 8

Я бежала вверх по лестнице, сломя голову. Меня трясло. Денни. Неужели Призрак городка Р. это и есть Башня-Денни? Дверь в отделение распахнулась и в ней показались Одьен и Кейдж.

– Денни! – только и успела произнести я.

Стопа опустилась на следующую ступеньку, и от боли, пронзившей спину и грудь, ноги подкосились. Руки взметнулись вверх. Меня выбросило во второе измерение. Грудь прошило толстой цепью с острым наконечником. Наконечник раскрылся, словно зонтик, превращаясь в якорь. Рывок за цепь – и якорь впился в оболочку. От боли в глазах потемнело. Как рыбу, попавшую на крючок, меня тянули куда-то вниз.

Вокруг замерли фигуры людей. Они на разных этажах, на разных уровнях второго измерения. Одьен и Кейдж остались стоять в дверях. Они не двигались. Это я летела сквозь невидимые стены и падала вниз.

Я протянула к Одьену руки. Нет сил скрыться в третьем измерении. Нет сил оставаться во втором. Как только меня выбросит в первое измерение, я буду мертва. Я знала это. Знала, что умру, если он не спасет меня.

Пальцы поманили синее свечение Одьена. И от его оболочки ко мне устремились тонкие струйки Потока. Он должен почувствовать потерю. Должен отреагировать на нее. Одьен выставил щит, отрезая себя от меня.

– Алексис! – закричал он и спрыгнул за мной вниз во втором измерении.

В пространстве материализовались топоры и ножи. Голубое свечение энергооружия пронеслось мимо моего лица, и якорь с цепью рассыпались. Я упала на колени на одном из уровней второго измерения. Поток вырывался из груди, и я прижала к дыре ладонь, чтобы зажать рану.

Одьен приземлился на ноги рядом со мной. Он обернулся к замершей фигуре Кейдж, метнул в нее лезвие ножа и порезал плечо. Кейдж словно очнулась.

– Какого черта?! – воскликнула она, зажимая рану на плече.

– Помоги!

Одьен прижал ладони к моей спине и его Поток хлынул в меня. Тело зашлось судорогой. Это больно, когда хранитель прорывает оболочку и принудительно закачивает Поток.

– Иди за ним! – Кейдж отбросила его руки. – Я ей помогу! – она втолкнула в меня свой Поток.

Новая судорога.

Кроме хранителей этот фокус может проделать только одно существо – такое существо, как я. Что же нас отличает друг от друга? Хранителю не под силу протянуть руку и забрать чужой Поток. Это могут сделать Райоты. И палач, такой как я. Хранители не способны закачивать Поток в послушников и, тем самым, излечивать их. А я могу. Но хранители восстанавливают утраченный Поток очень быстро, черпая энергию из окружающего пространства. И этот трюк неподвластен ни одному из представителей других метафизических рас. Кто же все мы такие, хранители, райоты и палачи? Почему эволюция создала нас, и что же мы сделали с собой, обретя дар излечивать без лекарств и отнимать жизнь без оружия? Мы посчитали, что вправе использовать тех, кто слабее. Послушники не могут ничего. Становясь донорами Потока во время Жатвы, они либо лишались жизни, либо зарабатывали неизлечимые болезни, поражающие их тело и уносящие его на тот свет. Хранители вступали в союзы с палачами, чтобы путешествовать по измерениям, охранять своих и убивать чужих. Райоты же решили, что могут использовать всех остальных, чтобы жить вечно. Предложив хранителям вечную молодость, красоту и здоровье, они заключили с ними договор, который назывался Уставом. Как только хранители согласились следовать ему, палачи остались в меньшинстве. Появляясь на свет с частотой один на две тысячи хранителей, один на тысячу райотов и сто тысяч послушников, мы превратились в особый вид оружия, которым пользовались все остальные. Все покупалось и продавалось. Рынок Потока процветал. Хочешь купить подешевле – займи официальную очередь на проведение процедуры Жатвы. Хочешь без очереди и прямо сейчас? Заплати втридорога и купи себе Жатву на черном рынке. Эта система рухнула, когда хранители объединились с послушниками и организовали Восстание. Не стоило райотам закручивать гайки, внося в список для доноров Жатвы детей хранителей, которые родились послушниками. «Последний звонок». Я никогда не видела, как это происходит. Но я знала, что это происходит каждый день. Машина подъезжала к дому. Из нее выходили двое архиереев. Звонили в дверь. Предъявляли документы и забирали донора из дома. Навсегда. Сопротивление бесполезно: в машине сидел палач, который мог изъять Поток прямо на месте в случае оказания сопротивления. И послушники уходили добровольно, чтобы не падать замертво на глазах у своих родных и близких. Спустя несколько дней к дому снова подъезжала машина. Одетые в парадную форму архиереи торжественно вручали урну с прахом погибшего члена семьи. Вместе с урной были чек на крупную сумму унифицитов и акт о том, что больше никто из ныне живущих членов этой семьи не подвергнется процедуре Жатвы. Этот акт называли «амнистией». Конечно же, последующие поколения детей-послушников это не касалось. Покупая новую сумку в магазине или одежду из последней коллекции люксового бренда, я не задумывалась о том, что за все это я расплачиваюсь деньгами, заработанными моими родителями на Жатве. Возможно, мы все были достойны той смерти, на которую нас обрекли. Возможно, и мне следовало покориться и умереть в шестнадцать лет. Но я выжила, и вина за то, что я сотворила со своим отцом, навсегда останется со мной.

Дыра в груди начала сворачиваться.

– Остановись! – прошептала я.

– Ты не должна терять Поток, – ноги Кейдж уже подкашивались от слабости.

– Остановись! – я отбросила ее руки и встала.

На груди осталась тоненькая пробоина в оболочке, из которой струйкой вытекало синее свечение. Одьен был на уровень ниже нас с Кейдж. Он искал палача.

– Его здесь нет! Он ушел! – закричал Одьен.

– Это Денни Ориссон! Мы должны пойти за ним!

Одьен поднял голову и посмотрел на меня снизу-вверх.

– Кейдж останется здесь! – он прыгнул вверх и схватил меня за руку. – Алексис, давай!

Прыжок сразу в четвертое измерение. Мы с Одьеном упали на мягкое полотно темной материи. Он встал и начал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, куда попал. Четвертое измерение, как и третье, существует отдельно от первых двух. Все сведения о четвертом измерении подчеркнуты из рассказов палачей и связанных с ними клятвой Возмездия хранителей, что заключили союз, отдав палачу часть своего Истока. «Мир темной материи» – так мы, палачи, называли его. Здесь хорошо виден золотой искрящийся Исток, бьющийся внутри оболочки, образованной Потоком. Оболочка Потока в точности повторяет контуры тела из первого измерения, как будто полупрозрачная белая кожа, на которой видны рубцы серого цвета. Мои ноги покрыты этими рубцами. Пальцы на руках. Спина. Нос. Щеки. И даже губы. Это следы обморожения, которое я пережила. Метки того, что много лет назад я должна была умереть.

Что-то пронеслось мимо. Одьен шарахнулся, а я встала. Зацепила рукой темную материю и накрыла ею нас с Одьеном, создавая карман, в котором можно было спрятаться. Я прижимала ладонь к груди, но мой Поток все равно просачивался сквозь пальцы, разлетаясь каплями в окружающей густой тьме.

– Это четвертое измерение? – шепотом спросил Одьен.

– Да.

– И Призрак тоже здесь.

– Да.

– Денни Ориссон? Башня?

– Думаю, что он.

– Как долго ты сможешь удержаться здесь?

– Дольше, чем ты. Минуты три, может, дольше.

Одьен прижал ладонь к моей груди.

– Не трать силы, – попросила я.

– Помолчи, – он толкнул в меня Поток.

Да, он хранитель. Да, он восстановит потерянную часть Потока в течение нескольких часов, черпая энергию из окружающей его во всех пространствах материи. Эта энергия уже устремилась в него, обволакивая белое свечение Потока дымкой из тьмы. Но если он сейчас отдаст мне слишком много, у него не хватит сил удержать себя в четвертом измерении, точно так же, как и третьем, и во втором… Он потеряет сознание и рухнет в первом, отдав на милость палача свою судьбу.

Одьен остановился. Наверное, почувствовал слабость, которую ощущала и я. Но от раны на моей груди остался всего лишь порез.

– Выставь щит, – попросила я и материализовала горсть крохотных светящихся шариков.

– «Пыль смерти»? – произнес он.

– Только не попадись в нее, – я взялась за край кармана с выскочила первой.

Начала оглядываться по сторонам, сжимая шарики в руках. Казалось, вокруг нас никого не было.

– Ты видишь что-нибудь? – прошептал Одьен.

– Тише. В четвертом надо слушать, а не смотреть.

Одьен напрягся и крепче сжал рукояти своих светящихся топоров. Грубое оружие. Хотя, кто я такая, чтобы судить? Шорох слева от меня, и ничего. Снова все тихо. Палач играл с нами. И ловко прятался в карманах из материи. Значит, хорошо обучен.

Он возник напротив Одьена. Денни Ориссон. Это был он. Выбросил вперед руки, и мелкие рыболовные крючки полетели в нас. Одьен метнул навстречу топоры и развел пальцы. Топоры словно расслоились на множество узеньких тоненьких топоров. Они врезались в крючки и разбили их, врываясь искрами перед нами.

– А это что-то новое! – засмеялся Денни и снова метнул в нас крючки.

Я выпустила «пыль смерти». Метнула шарики в пространство и раскрыла ладони, направляя энергию в них. Шарики взорвались.

– Щит! – закричала я.

Одьен остановился за моей спиной и обнял за плечи, выстроив вокруг нас полупрозрачную стену.

Светящаяся голубая пыль заслонила все вокруг. Частички встретились с крючками Денни, и сплошная стена из искр осветила мрак четвертого измерения.

– Думаешь, меня этими фокусами достанешь?! – раздался смех Денни.

– Ты еще не дождался финала, – ответил ему Одьен и сильнее прижал меня к себе.

Каждая из искр взорвалась. Смертельный фейерверк, играющий синими огнями, разносящимися вокруг. Крик Денни, и тишина.

– Он ушел в третье, – прошептала я.

– Давай за ним!

Мы прыгнули. Одьен начал размахивать рукой, чтобы рассеять туман. Я схватила его за запястье и остановила руку.

– Это туман материи. От него не избавиться. Здесь нужно смотреть. Оболочка Потока полупрозрачная, как у нас с тобой. Ее можно заметить вдалеке только по волнам искажения пространства. Если заметишь, что туман движется или что-то в нем плывет – нападай.

– В теории все намного проще.

– Об этом я тебе и говорила. Теория одно – практика другое.

– Давай без нравоучений, – он схватил меня за плечо и резко толкнул в сторону.

Лезвие пролетело мимо моего лица. Одьен метнул топоры и снова расслоил их. Я увидела, как Денни убегает и выставляет за спиной щит.

– Не уйдешь! – закричал Одьен и бросился за ним, метая топоры один за другим и расслаивая их.

Сплошная стена из его топоров ударилась в щит Денни и обрушила его. Денни материализовал лезвия. Одьен выставил щит. Все это могло продолжаться долго. Пока у обоих хватит сил бороться и удерживать себя в пространстве третьего измерения.

– На кого ты работаешь? – закричала я.

– Вы не знаете, с кем связались! – Денни продолжал нападать на Одьена.

– Все кончено! Остановись! – просила я.

Одьен обрушил на него стену из осколков стекла.

– И что вы сделаете? – Денни защищался. – Отпустите меня? Не смешите! Для таких, как мы с тобой, дорога одна: на тот свет!

– Тогда почему ты борешься?

– Не хочу на тот свет, – он не сказал это, а простонал.

Одьен пробил его защиту, и стянул тело цепями. Денни упал, корчась от боли.

Я подошла к ним и присела на корточки напротив палача.

– Что случилось с Питером на самом деле?

– Сунул нос, куда не следует, – Денни начал посмеиваться. – Совсем, как ты.

– Почему ты сразу его не убил?

Он молчал, и Одьен сильнее стянул цепи на его теле.

– Отвечай на ее вопросы! – прошипел он.

– Потому что мы должны были узнать, что ему известно!

– Но он не раскололся, так ведь? – Одьен упер ногу в его плечо и толкнул, переворачивая Денни на спину.

– Мы хотели знать, на кого он работает.

– Вы думали, он на кого-то работает? – спросила я.

– Этот высший щенок был не так прост. Он приехал в Р. и сразу же начал копать, как будто знал, на что следует обратить внимание. Сначала мы просто за ним приглядывали, но, когда он слишком далеко зашел, ему помогли спрыгнуть с высоты. Думали, жить захочет – заговорит. Ни черта подобного. Все по нулям.

– Кто среди вас главный? – спросил Одьен.

– Он сам вас найдет, – Денни попытался засмеяться сквозь боль, но не получилось.

– Сколько в вашей сети человек? – продолжал допрос Одьен. – Кто из архиереев с вами работает?

– Добей, – прошептал Денни. – Добей меня.

– Сколько в вашей сети работает человек? – повторил вопрос Одьен.

– Много, – прохрипел Денни. – Всех не перебьете.

Одьен наступил ему на грудь.

– Ну давай! – Денни расплылся в вымученной улыбке. – Не медли! Посмотрим, как долго продержится твоя семья после того, как ты меня убьешь.

– Твоя семья точно долго не продержится, – прошептала я и материализовала нож.

Всадила лезвие ему в живот, повернула рукоять и рассекла брюхо от пупка до ребер.

В его теле в первом измерении при этом произойдут необратимые измерения. Он умрет от разрыва аневризмы брюшной аорты. Я встала, глядя как рассеивается Поток Денни, как растворяется в тумане материи его Исток.

– Кто научил тебя так убивать? – спросил Одьен.

– Мой наставник.

– Он еще жив?

– Нет.

Я прыгнула во второе измерение. Одьен прыгнул следом. Кейдж все еще была там. Одьен подошел к ней и присел напротив.

– Ты как?

– Твоя Алексис настоящая прорва! Как в нее столько Потока влезает?

Одьен засмеялся и погладил Кейдж по плечу.

– Спасибо за помощь.

– Вы его убили? – спросила она.

– Да.

– Он работал один или…

– Поук прав. В Р. орудует сеть черной Жатвы.

– Дерьмово, – вздохнула Кейдж.

– Ну что, возвращаемся?

– Давай, – она улыбнулась ему.

Я прыгнула в первое. И, о черт, в первом я падала на лестнице спиной вниз. Одьен схватил меня за руку. Все-таки, хранители очень быстрые. И физически сильные. Если бы Одьен не успел схватить меня, не знаю, какие бы травмы, кроме ушибленного зада, я бы еще получила.

– Твою мать, – простонала Кейдж и подошла к перилам, придерживаясь за них. – Мне бы прилечь.

– Возвращаемся в отделение, – скомандовал Одьен. – Скоро начнется беготня.

***

Когда Одьена срочно вызвали в реанимацию, он едва успел довести Кейдж под руку до сестринского поста.

– Доктор Ней, отведите доктора Оусен в мой кабинет, – Одьен передал мне ключ на глазах у постовой медсестры.

– Помощь нужна? – тут же оживилась медсестра.

– Ничего страшного, – я подхватила Кейдж под руку. – Доктора Оусен немного повело.

Кейдж злобно на меня посмотрела.

– Не позавтракала, вот и все. Сейчас пройдет, – ответила Кейдж.

Уверена, что медсестра подумала о другом. Без пересудов не обойдется. Доктор Кейдж Оусен почувствовала себя плохо утром на работе. Может, она беременна? Например, от доктора Одьена Ригарда? Который теперь замутил с доктором Ней? И доктор Ней заботливо отвела доктора Оусен в кабинет доктора Ригарда? Господи, так и вижу, как они обсуждают это на каждом углу, приправляя сцены более пестрыми подробностями и разнося мою репутацию в клочья. Кого выберет доктор Одьен Ригард? Бывшую беременную любовницу или новую небеременную распутницу, которую он отбил у брата?

Я завела Кейдж в кабинет Одьена и усадила в кресло.

– Кофе завари мне, – попросила Кейдж. – И сахара добавь.

– Конечно.

Я начала хозяйничать в чужом кабинете.

– Сейчас вся больница звенит о твоем романе с Одьеном. Эта медсестра раструбит всем, что я беременна, и у нас тут любовный треугольник.

– А тебе не наплевать? – спросила я.

– Нет, – Кейдж потерла взмокший лоб. – Мужчинам проще. Никто не скажет про Айени, что он – шлюха. Шлюха для них я. Теперь и ты, кстати, ей будешь. Шепот за спиной, хихиканье медсестер, косые взгляды старших коллег. Подожди, они еще и подтрунивать над тобой начнут.

В дверь постучали.

– Видишь, – Кейдж кивнула в сторону двери. – Проверяют, как мы с тобой уживаемся.

– Войдите! – громко произнесла я.

Медсестра заглянула и уставилась на нас с Кейдж.

– Говорят, Денни Ориссон из реанимации только что умер.

Я выронила кружку из рук. Она ударилась о пол и разбилась.

– Какой ужас, – Кейдж прижала ладонь к губам. – А что с ним произошло?

– Говорят, упал в коридоре и все. Не спасли.

– Спасибо, что сообщили, – я начала собирать осколки с пола.

– Не за что, доктор Ней, Доктор Оусен.

Дверь закрылась.

– Хорошо играешь, – улыбнулась мне Кейдж. – Только кружку могла не бить. Она из дорогого набора, который я Одьену подарила в прошлом году.

– Извини, – я собрала осколки и выбросила в ведро.

– Я смотрю ты тут уже обжилась?

– Нет. Просто знаю, где что стоит.

– Думаешь, роман на работе – это хорошо? Что станешь делать, когда он тебя бросит?

– Сейчас я об этом не думаю, – достала другую кружку и поставила ее в кофемашину.

– А следовало бы подумать. Или рассчитываешь, что окажешься исключением из общего правила?

– Очевидно, ты больший скептик, чем я, – добавила в кофе сахар и передала кружку Кейдж.

– Благодарю, – она пригубила кофе. – Дело в том, что я знаю больше, чем ты. Особенно об Одьене. Не спорю, ты разительно отличаешься от его пассий. И уровень метафизического развития – единственный козырь в твоем рукаве. В остальном, – Кейдж цокнула языком. – Не то интерес Айени сыграл с тобой злую шутку, не то в постели ты очень хороша… Не знаю, Одьену виднее.

Я заварила себе чай и присела в кресло напротив Кейдж.

– Зачем ты говоришь мне гадости?

– Потому что мне тебя жаль, – она снова пригубила кофе. – И еще я опасаюсь, что Одьену будет не так просто избавиться от тебя, когда ты ему надоешь. Его отношения с женщинами всегда были крайне просты: дала – прекрасно, не дала – до свидания. Золотое правило: никаких интрижек на работе. Все женщины, с которыми он встречался, жили либо в Т., либо в С. У Одьена есть квартира в Т. Туда он их и водит. Его любовницы всегда были довольны. Они получали дорогие подарки. Он их одевал, обувал, платил за их жилье, решал их проблемы, если таковые имелись. Но за это они никогда не задавали ему вопросов. Была одна, которая решила, что после двух лет таких отношений имеет право завести его в ювелирный магазин и попросить купить ей обручальное кольцо. Он купил серьги и ушел из магазина, не дожидаясь ее. Заблокировал ее номер телефона и аккаунт. Без объяснений. Она даже пыталась найти его здесь, в этой больнице, но он сделал вид, что впервые ее видит, – Кейдж допила кофе и поставила кружку на стол. – Ничего личного, Алексис. Я не верю, что люди могут так резко измениться. И в небылицы со связью суженых я тоже не верю. Ты для него как экзотическая игрушка: наиграется и все равно бросит. Да и вариантов отвлечься от тебя у него предостаточно, – Кейдж встала и подошла к столу Одьена.

Начала выдвигать ящики один за другим.

– О! Нашла! – она достала какой-то браслет связи и вернулась в кресло. – Это его второй браслет. Ну-ка! Посмотрим, что там у нас за сегодня?

– Положи его на место! – предупредила я.

– «Зая, я так соскучилась!» – Кейдж засмеялась. – «Они тебя заждались! Позвони мне, как освободишься», – Кейдж увеличила голограмму и показала ее мне. – Вот полюбуйся!

Я посмотрела на обнаженную женскую грудь пятого размера в мыльной пене.

– Это сегодня утром, – уточнила Кейдж. – Глянем за вчера. О-о-о! Моя специализация!

Длинные пальцы с красивым маникюром оттягивают резинку ярко-красных трусов между ног. Да так оттягивают, что все прелести налицо, так сказать.

– «Зая, моя киска ждет тебя! Давай, я приеду, и ты ее немного приласкаешь?»

– Убери это, – я поставила чашку с недопитым чаем на стол.

– За позавчера! – не унималась Кейдж. – Вот! «Зая, я все время думаю о тебе. Надеюсь, что ты уже соскучился по моим губам? Позвони мне!» – она захохотала, показывая мне фотографию женских губ с красной помадой, которые сосут палец.

– Чего ты этим добиваешься?! – я отвернулась, чтобы не смотреть.

– Эта женщина не знает, что он спит с тобой. Очевидно, Одьен не счел нужным сообщать своей любовнице, что в ее услугах больше не нуждается. А бедолага мается. Вон, как из кожи вон лезет! Вот скажи, ты бы стала Одьену такое писать? Присылать такие фотографии? Да все с ней ясно, с этой «Сара». А вот и примечание к контакту: «дает в попку, любит глотать». Здесь так и написано! На, сама посмотри! – Кейдж протянула мне браслет.

Я посмотрела на свои сцепленные пальцы. А как я записана в контактах на его рабочем браслете? «Бешеная Ней?» «Алена-минет?» «Алексис – дает быстро?» И в примечаниях: «узнать про попку».

А казался другим. Правильным таким. Сказки мне рассказывал про любовь вечную. Этой Саре он тоже самое пел? Или Сара не палач, ей лапшу на уши можно не вешать? А вот палача нужно держать на коротком поводке. Чтобы зад свой прикрыть, когда жарко станет. Доктор Ней все сделает, как надо: и минет отбомбит, и палача на перо насадит.

– Что-то ты приуныла, Алена, – Кейдж бросила браслет на стол. – Тебе в операционную не пора идти?

Я только посмотрела на нее и ничего не ответила.

«Назови имя». «Только я буду так тебя называть. И только когда мы будем вдвоем».

Я молча встала и вышла из кабинета Одьена. Вернулась в ординаторскую.

– Алексис, ты знаешь, что с Денни произошло? – Патриксон кинулся ко мне.

– Знаю. Это ужасно.

– Плановые операции все отменили.

– Правильно сделали. Идти после такого в операционную не хочется. У Денни родственники здесь есть? – я присела за свой стол.

– Да. Жена и двое детей.

– Пойду обход в палатах сделаю. Не могу сидеть, сложа руки.

– Наварро и Ельзи уже на обходе. Тоже не могут на месте сидеть.

– А вы? – я подняла на Патриксона глаза.

– А я не могу работать. Подумать только… Денни. Ему же даже сорока не было!

«И тем, кого он убил, тоже» – хотелось добавить мне, но я промолчала.

Сделала обход, когда возвращалась в ординаторскую встретила Одьена.

– Доктор Оусен уже ушла? – спросил он.

– Не знаю, – я прошла мимо него.

– Доктор Ней?

– Да, доктор Ригард? – я остановилась и обернулась.

– Зайдите ко мне в кабинет, пожалуйста.

– Это срочно, доктор Ригард?

Кажется, Одьен напрягся.

– Нет.

– Тогда я зайду позже, если вы не против.

– Не против, – ответил он.

Я развернулась и поплелась в ординаторскую. Дописала медицинские карты, прибралась на столе, попила кофе, обсудила с Ельзи и Наварро ужас ранней кончины Денни и ровно в пять часов, как по звонку, покинула ординаторскую. Переоделась, открыла шкафчик Одьена, достала из кармана его куртки ключи от своей машины и была такова.

По дороге домой заехала в минимаркет, накупила продуктов и поехала к себе. Машина Одьена, припаркованная перед моим домом, сюрпризом не стала. Я достала пакеты из багажника и пошла к двери, в которой уже починили замок. Ключей от нового замка у меня не было. Одьен открыл дверь, не дожидаясь, пока я позвоню в звонок, и забрал у меня из рук пакеты.

– Ты своим браслетом пользоваться вообще умеешь? Я оставил с десяток сообщений! Он что, разрядился?

– Хватит на меня орать! – я захлопнула дверь за спиной.

– Почему не сказала, что поедешь в магазин? – он развернулся и понес пакеты с продуктами на кухню. – Почему не зашла ко мне в конце рабочего дня? Я же просил! Я как идиот пытаюсь до тебя дозвониться, поднимаю кипишь в отделении, а Наварро сообщает мне, что ты в пять домой ушла! Ключи у меня из куртки стащила!

Я вошла на кухню. Одьен доставал продукты из пакетов и рассовывал их по полкам в холодильнике.

– Картошку куда? – он замер с сеткой картофеля.

– Назад в пакет. Оставь ключи от моего дома и проваливай отсюда. Чтобы больше я тебя здесь не видела.

Он выронил сетку из рук, и картофель упал на пол.

– Что, прости?

– Если ты не уйдешь отсюда немедленно, уйду я. Между нами все кончено. Можешь записать в комментариях к моему контакту: «не глотает, в попку не дает».

У него лицо перекосило.

– Что?!

– Кейдж показала мне твой второй браслет.

– Какой браслет?

– Второй, – я присела за стол. – Проваливай отсюда, Одьен. Сара со своей киской уже заждались.

– Что за Сара? – он встал напротив меня и упер руки в стол. – Что за херня вообще?

– У сестренки спроси. Ты ведь ей все рассказываешь. Она меня сегодня Аленой назвала, – я показала оскал. – Было так приятно услышать свое имя из ее уст!

– Я не говорил ей, как тебя зовут.

– Тогда, откуда она знает?

– Я никому не говорил! – закричал он. – Я дал слово, что не скажу! Это для тебя хоть что-то значит?! Или ты Кейдж веришь, а не мне?!

– Знаешь, кто еще ни разу меня не предавал? – я прижала ладонь к своей груди. – Вот этот человек. Он меня ни разу не предал. Ты любишь горячих женщин? Чтобы тебе присылали интимные фотографии и не менее интимные сообщения? Любишь оставить под контактом комментарий, чтобы не забыть, с кем и как ты можешь поразвлечься? Это твое право. Что написать под моим именем, я уже сказала. До свидания, Одьен. Приятного вечера.

Он пулей вылетел в коридор, вернулся оттуда, швырнул брелок мне на стол – наверное, ключ от нового электронного замка в двери – потом снял свой браслет с запястья, положил его передо мной, набрал Кейдж, развернул голограмму и включил громкую связь. Абонент не ответил. Одьен набрал ее снова. Абонент опять не ответил. Набрал в третий раз. И снова осечка.

– Сука! – закричал он, схватил браслет и был таков.

У меня после этого представления промелькнула мысль: а не обманула ли меня Кейдж? Но я подумала: «Зачем ей это надо?» И пошла готовить себе ужин.

***

Проснулась от стука в дверь. На часах – полночь. Накинула халат и пошла открывать. На пороге стояли Одьен и Айени. Оба в стельку и не понятно, кто кого придерживает.

– О-о-о! Смотри, какая… …недовольная! – Одьен указал на меня пальцем. – Сейчас бу-у-удет выставлять.

– Тш-ш-ш! – Айени прижал палец к его губам. – Не ори!

– Ты сам орешь!

– Я не ору! Алексис! – Айени прочистил горло и зашептал: – Але-е-ксис, пусти переночевать, пож.. …пожа-а-алуйста.

– Проваливайте отсюда. Оба.

– Я же сказал! – Одьен прислонился к дверному косяку. – Ей проще Ке-е-ейдж поверить, чем мне, – он погладил себя по груди. – Ну, коне-шно! Кто я такой?

– Хрен с горы! – захохотал Айени.

– Ее хрен, – он снова указал на меня пальцем. – Но мой хрен ей не нужен. Он ее не оча-а-аровал. «Не глотаю, в по-о-опку не даю». Предст-вляешь? А еще уважа-а-емый человек! Доктор! И тут такой абзац. Вот так прямо и сказа-ала. Не знал, что она умеет… …тако-о-о-е говорить.

– Так в по-о-опку дает или не-е-т? – прошептал Айени.

– Сука!!! – Одьен бросился на брата и повалил его на лужайку перед моим домом.

Схватил за грудки и начал трясти.

– Рот свой закро-о-й! Не твое это де-е-ело! Это наше с ней де-е-ело! Еще раз скажешь ей та-а-акое, и тебе конец! Понял меня? Ты меня понял?!

– Я понял! Понял я! – убеждал Айени. – Але-ексис, прости.

– Сейчас на коленях буш проще-е-ния просить! – Одьен оторвал Айени от земли и в прямом смысле поставил брата на колени.

– Это же тебя поимели, – язык у Айени заплетался. – Сестре-е-енка твоя… …удружи-и-ила. Мамуле с папу-у-улей услугу оказа-а-ала. А я предупреждал. Говори-и-ил тебе, держи ее пода-а-альше от нашей семе-е-ейки. Ты не послушал.

– Да пошли они… Кейдж ей блядей показала, – Одьен разговаривал с Айени в полусогнутом положении. – Каких-то бляде-е-ей… из сети. Там же-е-есть!

– Ты говорил, – Айени закивал. – Я помню.

– А я тебе их показывал? – Одьен достал из кармана куртки браслет и протянул его Айени.

– Показывал! Но я еще раз… …посмотрю! – он начал посмеиваться и сунул браслет в карман.

– Я его у нее в сумке нашел. Ты бы видел, ка-а-ак она испугалась! Прям, белее сне-е-ега стала. А потом такая: «Это не то, что ты ду-у-умаешь. Але-е-ксис все не так поняла». Да что там понима-а-ть? Конечного из меня сделала. Урода… …поток нецензурной брани.

Одьен подошел ко мне, опустился на колени и обнял за талию, прижавшись носом к моему лобку.

– Это даже не мой браслет. У меня нет… …двух браслетов. Тока оди-и-ин. Забери его себе… Он мне не нужен. Нет у меня… …баб никаких. А со шлюхами… …никогда не спал. Ты посмотри-и-и, как ты у меня записана… – он протянул мне руку со своим браслетом на запястье. – Люби-и-имая. Так и записана! Посмотри! «Люби-и-имая».

В доме соседей загорелся свет, а за такое представление на своем крыльце я была готова простить многое, и даже дать, куда давать не следует, в виду последующих проблем с прямой кишкой в будущем, будь то трещины, разрывы, выпадения… Отвлеклась.

– Пошли в дом. Утром разберемся.

– О! Джейсон! – закричал Айени моему соседу, который вышел на улицу. – Дже-ейсон Коноли! Приве-е-ет!

– Если вы сейчас же не заткнетесь, я вызову архиереев! – сосед пригрозил Айени кулаком.

– Извини! Джейсон, извини! – умолял Айени. – Мы все. Тш-ш-ш.

– Доктор Ней, – сосед обратился ко мне, – я, конечно, все понимаю, уважаемые люди, но…

– Извините, мистер Коноли. Сегодня прямо в больнице умер их друг.

– Денни! – воскликнул Одьен, оторвав нос от моей ночной рубашки и моего лобка соответственно. – Денни Ориссон! – Одьен тут же прижал ладонь к губам. – Извините.

– Сочувствую. Может, мне вызвать им такси? – предложил сосед. – Или позвонить их сестрам, чтобы забрали?

– Нет. Сейчас я их угомоню. Все, идем в дом! – я затащила за порог Одьена и пошла за Айени.

Слава Богу, никто из них не сопротивлялся и еще мог идти.

Айени я постелила в гостевой. Пока укладывала его, Одьен разделся сам и завалился на кровать в моей спальне. Я приоткрыла окно, чтобы проветрить, и легла рядом с ним. Оказалось, что Одьен еще не спал. Он попытался залезть головой под мою ночную рубашку, чтобы – с его собственных слов – сделать любимой кунилингус. Я урезонила его только тем, что начала активно отбиваться. Он отвернулся от меня и сказал, что очень сильно обиделся. Спустя минут пять он уже спал.

Хорошо, что завтра суббота и мы не дежурим.

***

Как ни странно, в полпятого той ночью я не проснулась.

– Твою мать… – услышала я под боком часов в семь утра.

Одьен встал и поплелся в туалет. Потом вернулся и снова лег. В комнате от перегара можно было топор вешать. И это несмотря на приоткрытое окно. Что творилось в гостевой, я даже представлять себе не хотела.

– А где у тебя туалет? – послышался голос Айени из коридора.

Очевидно, Одьен и его разбудил.

– Возле моей комнаты! – прокричала я.

– Где туалет? – Айени приоткрыл дверь и всунул голову.

– Да твою мать! – Одьен встал и проводил Айени в туалет.

Вернулся и закрыл дверь.

Спустя несколько минут Айени снова заглянул.

– Дайте полотенце. Я в душ хочу.

– Если ты еще раз заглянешь в спальню к моей Aisori, я тебе глаза выколю! – не вставая с постели, прокричал Одьен. – Дверь закрой!

Айени закрыл дверь.

– Так вы полотенце дадите или нет? – едва не заскулил он из коридора.

– Спать иди! – рявкнул Одьен.

Я хотела встать, чтобы достать полотенце, но Одьен обнял меня за талию под одеялом и прижался носом к моей груди. И я поняла, что Айени придется снова пойти спать. Он, похоже, свою участь осознал и принял. Буркнул что-то за дверью и ушел.

– Ты помнишь, как вы здесь оказались? – тихо спросила я.

– Смутно, – прохрипел Одьен.

– А что устроили перед домом?

– Тоже смутно. Я еще не протрезвел. Спи.

– «Любимая», – я улыбнулась сама себе. – Ты на самом деле меня так записал?

– Да.

– А второй браслет действительно не твой?

– Нет.

– И ты мое имя никому не сказал? – решила еще раз уточнить я.

– Нет.

– А ты меня еще любишь?

– Нет.

– Нет?

– Ты меня кинула. Я тебя больше не люблю. Спи.

Я замолчала. Лежала и не двигалась. Не думала, что услышать от него слова «я тебя больше не люблю», пусть даже и в шутку сказанные, все равно окажется так неприятно.

– Чего притихла? – спустя минуту спросил он.

– Сплю.

– У тебя тахикардия. Ты не спишь.

– Пытаюсь уснуть, – вздохнула я.

– Я соврал.

– На счет чего?

– Я тебя люблю.

– И я тебя люблю.

Он высунул голову из-под Одеяла и взглянул на меня своими абсолютно черными глазами.

– Я с перепоя. Продублируй, пожалуйста.

– Я тебя люблю, – совершенно искренне ответила я.

– Хорошо, – он снова залез под одеяло и снова прижался носом к моей груди. – Кунилингус делаю, в попку не даю, – произнес тихо.

Меня разобрал смех.

– Не трясись, у меня голова болит.

– Извини.

***

«Сом-м-м…» «Сом-м-мервиль».

Я открыла глаза и села в кровати.

– Что? – Одьен проснулся. – Что случилось?!

– Нужно кое-что проверить, – я накинула халат и вылетела в коридор.

Взяла ключи от машины, выбежала на улицу, отогнала развалюху в гараж.

Одьен и Айени вышли ко мне, когда я уже достала инфоблок Питера из-под капота.

– Питер сказал «Сом-м-м». Мы предположили, что он хотел сказать: «Соммервиль». А что, если это и был пароль? Если последнее, что он хотел сказать палачу, который ему помог, это пароль на доступ к информации, из-за которой Питера могли убить?

– Я что-то пропустил? – поинтересовался Айени.

– Сейчас объясню, – устало вздохнул Одьен.

Я вернулась в дом, подключила инфоблок в голопроектору в гостиной, активировала клавиатуру и в строке пароль ввела слово «Соммервиль».

Вход в систему был выполнен. Внутри всего одна папка под названием «Дело Соммервиль».

– Так вы теперь по домам покойников лазите? – подколол Айени и плюхнулся на диван. – Это подсудное дело, кстати!

– Мы в курсе, – Одьен подошел ко мне.

Я открыла первый документ из папки.

Это были копии архивных материалов об автоаварии семилетней давности. Схемы движения автомобилей, фотографии с места происшествия, копии заключений экспертов и даже медицинской карты Мэйю Соммервиль.

– Где он взял все это? – спросил нас Айени.

– Медицинскую карту – в больнице, – предположил Одьен. – Остальное – не знаю. У архиереев?

– Посмотрите на даты создания файлов, – я подошла ближе к изображениям. – Около шести лет назад.

– Приблизительно через полгода после смерти Роуз, – уточнил Одьен.

– Шесть лет назад Питеру Донохью сколько было лет? – Айени посмотрел на меня. – Шестнадцать?

– Это не его материалы, – сделала вывод я. – Подростку одному такое не провернуть. Достать архивные документы, копию чужой медицинской карты? Либо он гений, либо кто-то начал занимать расследованием той автоаварии шесть лет назад, – я открыла новый файл.

Статистика по дорожно-транспортным происшествиям за три года до аварии. Графики, схемы аварий. Красным цветом были выделены аварии с участием нескольких машин. Их схемы были похожи на ту, в которой погибла невеста Айени.

Я начала открывать файлы один за другим. Имена архиереев, проводивших расследование. Красным были подчеркнуты восемь фамилий. Имена экспертов, проводивших вскрытие погибших. Всего два имени, и оба выделены красным. Затем шли документы со статистикой смертности в округе Т. за три года, включая год аварии. Графики и сравнение с соседними округами. А потом досье на Мэйю Соммервиль. Где училась, где и кем работала. Пометка о том, что встречалась с Дереком Ригардом и унаследовала деньги после его смерти.

– Дерек Ригард, – я осеклась.

– Да, наш старший брат, – ответил Айени.

– Мэйю Соммервиль встречалась с вашим братом? – я обернулась к Одьену и Айени. – Она была его…

– Эта тема не обсуждается, – отрезал Одьен. – Давай дальше.

– Нет, подождите! – я подняла руку. – Что за запретная тема? Почему все делают вид, что Мэйю Соммервиль не существует?! Она детский нейрохирург? Унаследовала деньги после гибели вашего брата? Почему Поук и словом не обмолвился, что в аварию попали две его сестры, и одна из них умерла, а вторая жива и, возможно, она единственный свидетель того, что там на самом деле произошло? Кто бы не расследовал это дело, он собрал на эту Мэйю досье! И это не просто так! Говорите, в чем дело? Что не так с Мэйю Соммервиль?

– Она палач, – ответил Айени. – Низший, как и ты.

Я отступила на несколько шагов назад.

– Значит, это она была Aisori вашего старшего брата Дерека? – предположила я.

– Да, – Айени встал. – Мэйю выжила в той аварии. Как выжила и во время Восстания. Дерек погиб при бомбежке Л.Р., потому что приехал ее повидать на каникулах. Мои родители потратили кучу денег, чтобы в разгар Восстания вернуть его тело домой. И когда узнали, что он завещал ей кучу денег, слова поперек не сказали. Она год провела в доме родителей, пока университет, где она обучалась, не восстановил работу. Мэйю уехала из Р. Вернулась через девять лет. Помню, что это был понедельник. Сказала, что на свадьбу приехала. А во вторник они с Роуз попали в аварию. Роуз погибла, а Мэйю выжила.

– За счет твоей невесты? – тихо спросила я.

– Она так считает, – ответил Айени.

– А что думаешь ты?

Он перевел взгляд на Одьена.

– Я думаю, что кое-кому в жизни повезло больше, чем мне. Если она и использовала Исток Роуз, то этого оказалось явно недостаточно, чтобы выжить. Я хотел ее спасти, – Айени взглянул на меня.

– Ты хотел умереть! – закричал Одьен.

– Не важно, чего я хотел, – Айени покачал головой. – Ты ни черта не знаешь о моей жизни. Ты же любимый сынок в семье. Все лавры тебе.

– Не начинай, – предупредил Одьен.

– Думаешь, я хотел умереть? – спросил его Айени и усмехнулся. – Ты до сих пор не видишь дальше своего носа. Спаситель Одьен! Ты вырубил меня транквилизатором и испахал ее вдоль и поперек. И она тебе спасибо за это сказала! Тебе! Хранителю, который мог помочь ей по-другому!

– Она могла убить всех нас, – оправдывался Одьен.

– Алексис тоже могла тебя убить! – Айени указал на меня пальцем. – Но ей ты помог!

– Это другое, – прошептал Одьен.

– Ты притворялся Мэйю другом, носил ей в палату кофе с круассанами и развлекал беседами ни о чем. Что ж ты не сказал ей, что все это для отвода глаз? Что родители попросили тебя приглядеть за палачом, и, если отмочит какой-нибудь номер, тут же урезонить?

– Это правда? – я смотрела на Одьена.

– Я охранял всех нас, – ответил он.

– Ее ты тоже от всех нас охраняешь? – Айени снова указал на меня.

– Не смей впутывать сюда Алексис! – закричал Одьен.

Айени улыбнулся:

– Ты до сих пор ничего не понял, так ведь? Родителям в семье палачи не нужны. Они попросили Кейдж разобраться. Гоаре и меня просить бесполезно – мы пошлем их на хрен. Но Кейдж, – Айени кивнул. – Она считает себя обязанной. Поэтому выкинула номер со вторым браслетом. По-детски, конечно, но вчера отгребла она, а не папа с мамой.

– За что ты их ненавидишь? – спросил Одьен.

– Это не ненависть, – Айни присел на диван. – Это принятие моей семьи такой, какая она есть. Шесть лет назад кто-то интересовался личностью Мэйю. Логично, потому что, в отличие от других, она в той аварии выжила и является свидетелем.

– А где она сейчас? – спросила я.

– В Л.Р., – ответил Айени. – Работает в центре Д.Л.Р. детским нейрохирургом. И срать она хотела на всех нас. И осуждать ее за это нельзя.

Кажется, на этом тема «Мэйю Соммервиль» была закрыта.

– Ладно, – согласилась я. – Все последующие файлы достаточно новые. Созданы в течение этого года.

– Питер вернулся в С. год назад, – напомнил Одьен. – Он закончил обучение и устроился в газету к Поуку. Жил в доме брата, – Одьен взглянул на меня, – который умер около шести лет назад. «Проблемы с сердцем», кажется, так Поук сказал?

– Да, – я кивнула. – Питер вернулся в С. в дом, где они жили с братом. Что, если он случайно нашел эти материалы среди вещей брата?

– Хорошо, – согласился Одьен. – Допустим, кто-то начал расследование аварии на автомагистрали шесть с половиной лет назад. И, допустим, это был брат Питера. Почему эта авария? Почему пароль на вход в инфоблок «Соммервиль»?

– Давайте дальше смотреть, – предложил Айени. – Вдруг, что-то поймем.

Я открыла первый файл из более новых. И снова статистика смертности в округе, на этот раз за последние десять лет. Цифры, графики, сравнения с соседними округами и данными по стране. Лидировала смертность в результате несчастных случаев и автоаварий на автомагистрали. В другом файле схемы дорожно-транспортных происшествий с участием одной или нескольких машин. Копии дел об автоавариях за последние десять лет, среди которых была и авария семилетней давности.

– Он продолжил чье-то расследование, – сделал вывод Айени. – Посмотрите на объем информации: он объединил старые данные с новыми.

– И влез во что-то очень нехорошее, – добавила я и открыла новый файл.

Информация из сети о частной компании «Рейтер-моторс». Генеральный директор Анданио Отти. Уставной фонд принадлежит Анданио Отти и Йохану Крейну.

В этот момент я опешила.

– Йохан Крейн, это же…

– Муж Софи Крейн, – закончил фразу Одьен. – Нынче покойник.

– Он был райотом, а она – его рабом, – произнесла я. – И у него был выход на какого-то палача, который проводил незаконные модификации Софи.

– И убил его тоже палач, – добавил Айени. – Йохан Крейн был руководителем общества по защите прав райотов округа Т.

– А кто такой этот Отти? – спросила я.

– Его кузен по материнской линии, – Айени прищурился. – Оба – представители высших линий. Их родители активно сотрудничали с сопротивлением во время Восстания, за что заслужили помилование и смогли сохранить семейный бизнес – компанию частных грузоперевозок «Рейтер-моторс».

Дальше среди документов мы нашли краткие досье на Отти и Крейна. Родились в С. Обучались в Т. После Восстания остались в С. Судя по многочисленным кредитам, их семейный бизнес не особо процветал. Родители Отти и Крейна скончались от старости около десяти лет назад. На момент смерти им было более девяноста лет.

– Трудно сохранять молодость и здоровье без Жатвы, – прокомментировал Айени и взглянул на меня. – Сколько, говоришь, было твоим родителям, когда они погибли?

– Я не говорила. Ты читал мое личное дело.

– Твою липу, ты хотела сказать? – Айени улыбнулся.

– Прекрати! – Одьен повысил тон.

– А тебе на самом деле тридцать три года? – не отставал Айени. – Потому что выглядишь ты лет на двадцать пять, ну, может, немного старше.

– Палачи медленнее стареют, – ответила я.

– Кто это сказал? – Айени угрожающе прищурился.

– Когда Мэйю приехала на вашу свадьбу, она выглядела так же, как и Роуз? Или, может быть, она смотрелась моложе своей сестры-близнеца?

– Да как ты смеешь! – Айени подскочил с дивана.

– Успокойся! – рявкнул Одьен и снова усадил его. – Алексис, тебя это тоже касается, – предупредил Одьен.

– Почему ты ее защищаешь? – я подошла к Айени.

– Кого? – не понял он.

– Мэйю Соммервиль. Она могла убить сестру в той машине. И скорее всего, она это сделала.

Айени смотрел на меня в упор.

– Давайте оставим эту тему, – настаивал Одьен.

– Нет, мы продолжим разбираться, – меня понесло. – Ты предъявляешь претензии брату за то, что он спас тебя и не позволил отдать жизнь за палача. За то, что брат оберегал всех остальных от этого палача. Ты считаешь, что живешь в золотой клетке и заперли тебя в ней родители. Гоаре называет тебя самой пострадавшей стороной. Ты собирался жениться. У тебя должен был появиться ребенок. Неужели, когда твоя невеста умерла, а ее сестра-палач оказалась в вашей больнице, у тебя не возникло мысли, что Мэйю Соммервиль выжила за чужой счет? Почему ты пытался ее спасти? Хотел жизнь самоубийством закончить? Есть много других способов. А теперь твой брат виноват в том, что не отдал ей часть Потока и «распахал» ее, как ты говоришь. Что-то не вяжется, Айени, – я покачала головой.

– Она моя Aisori, – прошептал Айени.

– Что? – я поморщилась.

– Мэйю Соммервиль – моя Aisori.

Я едва не упала там, где стояла.

– Сестра невесты? – я склонилась над ним. – Aisori твоего брата?

– Только она любила его, а не меня, – ответил Айени.

– Как это… – прошептала я. – Вы же верите в сказку! Связь, вроде как, двусторонняя?

– Выходит, что не всегда, – Айени улыбнулся. – Мэйю спала с моим старшим братом. А я был третьим лишним. Когда попытался влезть в их отношения, Дерек объяснил мне, что она его Aisori, и попросил держаться от нее подальше, чтобы не поиметь с ним проблем.

– Тогда, почему ты думаешь, что она и твоя Aisori тоже?

– Потому что он до сих пор ее любит, – вставил Одьен, – хотя семь лет назад собирался жениться на ее сестре. Ты сам испоганил свою жизнь, – он посмотрел на брата. – И Дерек с Мэйю к этому не имели никакого отношения. Они были счастливы, а ты этого принять так и не смог. Думал, после его смерти она одумается и взглянет на тебя, как на нового Desima? Ты продолжал встречался с Роуз, Айени. Чего же ты от Мэйю хотел?

– Ничего, – ответил Айени. – Я ничего от нее не хотел. И, как видишь, оставил в покое. У нее своя жизнь, у меня своя. Точка.

– А Роуз знала, что ты влюблен в ее сестру? – сама не ожидала, что спрошу о таком, но не сдержалась и задала непростой порос.

– О, да… – Айени закивал. – Все знали, но делали вид, что ничего не замечают. Как и Роуз. Когда Мэйю неожиданно приехала на нашу свадьбу, все вокруг переполошились. Мать Мэйю начала звонить моим родителям и спрашивать у них, что ей делать? – Айени хмыкнул. – «Айени, ты ведь не натворишь глупостей?» – с этого мама начала разговор, перед тем как сообщить мне новости о том, что Мэйю заявилась на свадьбу. Все это было очень странно, потому что ее никто не собирался приглашать.

– Роуз не собиралась приглашать сестру на свадьбу? – не поняла я.

– Отношения у них в семье были хуже некуда, – объяснял Айени. – Мэйю для всех Соммервилей была как кость в горле. С Роуз они еще ладили. И то, не слишком. Когда мы были подростками, еще до Восстания, Мэйю постоянно откалывала номера. Как будто издевалась над своей семьей.

– Возможно, было за что над ними издеваться? – предположила я.

– Думаю, они все ее боялись, – вздохнул Айени. – И она этим пользовалась. После того, как Мэйю уехала из Р., никто не ожидал, что она вернется. Когда женились Поук и Карл – ее старшие братья – Мэйю не было. А вот на нашу с Роуз свадьбу она заявилась. Наша мать была убеждена, что ее появление ничего хорошего не принесет. Так и вышло. После аварии Соммервили обвини Мэйю в смерти Роуз. И Мэйю опять уехала, чтобы не возвращаться.

– Семь лет прошло, – я взяла Айени за руку. – Если ты и впрямь так сильно любишь эту женщину, почему не поедешь за ней? Почему не пытаешься за нее бороться?

– За кого? – он сжал мои пальцы. – За ту, которой не нужен? За ту, которая кричала и захлебывалась слезами каждый раз, когда я заходил к ней в палату? За ту женщину, которая отказывалась со мной говорить? Я для нее пустое место. И мне с этим жить. Одьен не понимает, насколько ему повезло. А я понимаю и, честно говоря, рад за него.

– Иногда мы думаем о людях одно, а на самом деле оказывается другое, – произнесла я.

– Это ты сейчас о себе говоришь? – Айени усмехнулся.

Одьен подошел к голографической клавиатуре и открыл следующий файл на инфоблоке Питера. Там были выписки со счетов «Рейтер-Моторс». Транзакции, суммы, даты переводов. Файл был большим и пестрил цифрами, разобраться в которых сходу очень сложно.

– И где же Питер Донохью раздобыл такую информацию? – хохотнул Айени. – «Поднять» счета частной компании – это не медкарту из электронного архива спереть.

Я начала водить пальцем по цифрам, пытаясь разобраться, что к чему.

– Это какие-то переводы с разных счетов. Разные счета, суммы и даты транзакций. Их объединяет только то, что деньги переводили на счета «Рейтер-Моторс».

– Зачем Питеру информация об этих переводах средств? – задумался Одьен. – Что он хотел здесь найти?

– Не знаю, что он хотел найти, – вздохнул Айени, – но сейчас Питер мертв, а эти цифры у нас. Я вообще не понимаю, зачем он копал на «Рейтер-Моторс» и как на них вышел. Как смерть Роуз и аварии на автомагистрали связаны с этой конторой?

– Питер знал ответ, – я закивала. – Но уже ничего не скажет.

– Ладно, – махнул рукой Айени. – Открывай следующий файл.

Одьен открыл новую папку с фотографиями.

– А это что такое? – не понял Одьен, глядя на изображения женщины с короткими белыми волосами.

Незнакомка покупает в магазине продукты, садится на мотоцикл, осматривает в белом халате кого-то в приемном отделении какой-то больницы. Фотографии ее силуэта в окнах дома.

– Кто это? – спросила я.

– Мэйю, – ответил Одьен.

– Он за ней следил, – Айени встал и отодвинул Одьена от проекции клавиатуры.

Начал открывать файлы один за другим. Графики ее маршрутов, имена людей, с которыми она общается. Схема центра, где она работает.

– Он не мог сам накопать все это, – я указала на даты в графике смен Мэйю Соммервиль. – Два месяца назад Питер находился здесь, в Р.

– Значит он работал не один! – воскликнул Айени. – Кто за ней следит?! Зачем?!

– Тот, кто подозревает, что с ней что-то не так, – сделала вывод я. – Она выжила в той аварии. Почему?

– Потому что она палач, – ответил Айени.

– Авария, в которую попали Роуз и Мэйю, похожа на многие другие, – начала объяснять я. – Если целью этой группы был сбор Потоков и Истоков жертв, почему они пощадили Мэйю? Роуз Соммервиль и другой водитель погибли. А палача, Исток которого стоит намного дороже Истоков двух послушников, оставили. Почему?

– Не ожидали, что напорются на палача, и получили отпор? – предположил Айени.

– Отпор от кого? – спросила я. – От погибающего палача? Это же легкая добыча! Кроме того, Мэйю обвинила себя в смерти сестры. Если она боролась с напавшими на нее, знала бы, что авария произошла неслучайно. Предположим, Питер не знал, что Мэйю палач. Наверняка он задал себе тот же вопрос, что и человек, который расследовал это дело шесть лет назад. Почему Мэйю Соммервиль выжила?

– Возможно, она как-то связана со всем этим делом? – Одьен опустил ладонь мне на плечо и сжал пальцы.

– Что ты сказал?! – Айени обернулся к нему.

– Не заводись, – предупредил Одьен. – Это логично. На самом деле, мы практически ничего не знаем о Мэйю Соммервиль. Ты видел рубцы на ее груди и спине? Она уже бывала в переделках!

– Что-то мне все это не нравится, – вздохнула я.

– Питер Донохью работал над этим делом не один! – Айени буквально рычал. – Два месяца назад кто-то следил за Мэйю, и сейчас она может быть в опасности. Где моя куртка?

– В коридоре, – ответила я. – На вешалке.

Айени вышел в коридор и вернулся с браслетом. Начал кому-то звонить.

– Что ты делаешь? – спросил Одьен.

– Звоню Мэйю.

– Ты в своем уме?! Откуда у тебя ее номер?!

– Не твое дело, – Айени отвернулся и включил громкую связь.

«Вызываемый вами абонент недоступен. Перезвоните позже».

Айени снова набрал номер. И тот же ответ. Он порылся в книге контактов и набрал другой номер. Пошли гудки.

– Доктор Ригард? – ответил приятный женский голос.

– Добрый день, доктор Лэми. Извините, что беспокою вас в субботу.

– Ничего страшного. Что-то случилось, доктор Ригард?

– Я пытаюсь дозвониться до доктора Соммервиль, но ее абонент недоступен. Возможно, вы знаете, как с ней можно связаться?

– О-о-о, доктор Ригард, вы же не в курсе… Доктор Соммервиль уволилась из нашего центра три недели назад. Проблемы со здоровьем, насколько я поняла. Мы предложили ей взять отпуск, но она наотрез отказалась. Конечно, уход доктора Соммервиль – большая потеря для всех нас. Но если вам нужна консультация, могу порекомендовать доктора Геруа. Он такой же опытный специалист в детской нейрохирургии, как и доктор Соммервиль, уверяю вас.

– Простите, доктор Лэми. А доктор Соммервиль не оставила никаких контактов, по которым с ней можно связаться?

– Нет, доктор Ригард. К сожалению, – добавила она.

– Я знаю, что прошу вас о многом, но это очень важно для меня. Доктор Лэми, какие именно проблемы со здоровьем возникли у доктора Соммервиль?

Повисло молчание на другом конце связи.

– Доктор Лэми?

– Извините, доктор Ригард, я не могу комментировать состояние здоровья доктора Соммервиль.

– Извините, доктор Лэми.

– До свидания, доктор Ригард, – абонент прервала вызов.

Айени набрал другой номер. Потом еще один. И еще. Ответы всех врачей, кому он звонил, были односложными и похожи на ответы доктора Лэми. Потом Айени позвонил Поуку. Тот на вызов не ответил. Айени оставил ему сообщение с просьбой перезвонить. Набрал еще один номер.

– Да?

– Добрый день, Карл.

– Добрый.

– Это Айени.

– Я тебя узнал, – судя по резкому тону, старший брат Мэйю не особо ладил с Айени.

– Ты знаешь, как связаться с Мэйю?

– Я не общаюсь с ней. Никто из нас с ней не общается.

– Я не прошу тебя с ней общаться. Дай мне номер! – закричал Айени.

– Пошел ты! – Карл бросил трубку.

Айени начал набирать его снова. Тот сбросил вызов.

– Твою мать!!! – он закричал и швырнул браслет в стену. – Я поеду к нему!

– Никуда ты не поедешь! – Одьен попытался его угомонить. – Ты еще не протрезвел! А Карл с тобой говорить все равно не станет. Либо позвонит архиереям, либо выставит тебя сам!

– Нужно ее найти! – Айени вцепился в плечи Одьена и начал трясти. – Она в опасности! Ее нужно найти!

Звонок в дверь.

– Я никого не жду, – я выключила голопроектор.

Айени остался в гостиной, а Одьен пошел открывать.

– Какого черта?! – возглас Одьена.

– Посторонись! – голос Гоаре. – Пойдем, Кейдж.

Они вошли в гостиную.

– И ты здесь, – Гоаре хмыкнула, глядя на Айени. – У вас тут что, тройничок?

– Рот свой закрой! – взревел Одьен.

– Это ты рот закрой! – гаркнула она. – Вчера нас не слушал?! Так вот послушай сейчас! Утром нашим родителям позвонил некий Григорий Носов и настоятельно порекомендовал Ригардам оставить Алексис Ней и ее прошлое в покое. И еще добавил, что, если с головы его послушницы упадет хоть волос, Ригарды кровавыми слезами будут оплакивать эту потерю.

– А я вас предупреждала, – я прошла на кухню, достала водку из холодильника и налила себе в стакан. – Но вы не послушали.

– Что все это значит? – Одьен с опаской смотрел на меня.

– Что не надо было капаться в моем прошлом, – я выпила водки и закусила куском сыра. – Как вы узнали мое настоящее имя? – я посмотрела на Кейдж и Гоаре.

– Наш человек провел сверку твоего лица по базе данных погибших райотов и членов их семей. Прошло совпадение с некой Аленой Евстофовой, которая семнадцать лет как мертва.

– Евстофова? – Одьен подошел ко мне. – Алена Евстофова? Фонд Евстофовых, заработанный на легальной Жатве? Корпорация «Развитие» и единственный наследник всего состояния Григорий Носов, который для своих ста двадцати лет неплохо сохранился?

– Выходит, не он один наследник! – Гоаре указала на меня пальцем. – Дочь мертвая нашлась! А сестрица твоя тоже жива?!

– Замолчи!!! – я сорвалась в крик. – Рот закрой! Кто ты такая, чтобы меня носом в грязь тыкать! Ригарды что, руки не замарали?! С райотами не работали?! Не пользовались услугами Жатвы?!

– Конкретно мы – нет, – покачала головой Гоаре. – И руки у нас чистые, в отличие от твоих.

– Во что ты нас втянула? – тихо спросил Айени.

– Ни во что. Если будете молчать обо мне и моем прошлом, вас никто не тронет.

– А если не будем? – с вызовом бросила Кейдж. – Если заявим на тебя – дочь убийц?!

– Тогда дядя Гриша исполнит свое обещание.

– Дядя Гриша?! – Айени подошел ко мне. – Может, расскажешь, почему дядя Гриша так тебя опекает?

– Потому что «клятва Возмездия – выше Устава», – ответила я.