Жена на час: вампиров просьба не беспокоить!

Глава 3.2

Этот день настал. Сколько часов тренировок для оттачивания правильных приветствий и заучивания в лицо всех важных гостей я убила, кто бы знал. Мне эти портреты даже сниться начали. А столовый этикет? Вот зачем этим аристократам столько вилок? Иногда у меня настолько пухла голова, что я буквально сбегала от госпожи Лукреции к управляющему, чтобы проконтролировать какие-нибудь мелочи — начиная от оформления цветочными композициями бальной залы и парадного входа и заканчивая подбором меню для фуршета.

Единственным приятным занятием в этой подготовке были маски, массажи, обертывания и прочие женские радости. Я и раньше любила себя побаловать походами в спа-салон, но здесь это было на каком-то невероятно роскошном уровне. Понятия не имею, что входило в состав всех этих масок, масел и кремов, но моя кожа и фигура уже через пару месяцев выглядели лучше, чем в студенческие годы. Я смотрела на себя в зеркало, прикасалась кончиками пальцев к лицу и каждый раз ловила себя на мысли, что хотя бы ради этого уже стоило сюда трудоустроиться.

И вот я стою у парадной лестницы Дома графа Лунодворского в своем потрясающем пышном платье, в бальных перчатках и с элегантной высокой прической, задумчиво любуясь алыми бликами на стенах от хрустальной люстры, чувствуя себя практически диснеевской принцессой. Только вот вокруг совсем не Дисней… Александр в успокаивающем жесте накрыл ладонью мою руку, лежащую у него на локте, и прошептал:

— Сегодня Ваш образ затмил даже звезды, madame. Пока на Вас эти рубины, никто не догадается, что Вы человек, не переживайте, они надежно скрывают человеческие эманации и защищают от любого ментального воздействия.

— Благодарю Вас, — я понимаю, что он хотел меня подбодрить, но легче как-то не стало. И с чего бы, интересно… Хотя зачарованные рубины и в колье на шее, и в кольце, и в прическе, после его слов я запаниковала только сильнее. А вдруг чары не сработают, и что тогда?

Из ночной тени, окутавшей парадный вход, стали появляться первые гости. Кто-то был молод, кто-то был стар, кто-то пришел один, а кто-то целыми семьями. Но их всех объединяло одно — они были вампирами. Яркая зелень их глаз стала настолько привычной, что уже не привлекала мое внимание, как в первые дни.

Они подходили, выражали свое почтение, кто-то искренне, кто-то не слишком, и растворялись в открытых дверях бальной залы.

И вот, наконец, все гости прибыли, и в гробовой тишине мы с Александром вышли к ним. Десятки пар сверкающих глаз впились в нашу пару. Проводив меня к специальным креслам Хозяев Дома, больше похожим на королевские троны, Александр развернулся к гостям и громогласно объявил своим низким бархатистым голосом:

— Приветствую мою Пару и Хозяйку этого Дома! — и первый поклонился мне.

Весь зал склонился в едином порыве — изящные реверансы, выверенные поклоны… Госпожа Лукреция готовила меня к этому, но дыхание все же перехватило. Теперь мой выход:

— Приветствую мою Пару и Хозяина этого Дома, — и делаю самый лучший свой реверанс. Ох, сколько часов тренировок ради этой секунды! Но я почувствовала, что оно того стоило, когда увидела засиявшие глаза Александра. Было видно, что он приятно удивлен.

— Да начнется бал! — объявляет он, и протягивает мне свою руку, также затянутую в перчатку.

Его рука легла на мою спину — холодная, твердая, сильная, сквозь тонкий шелк корсета я чувствовала его прикосновения и безудержно краснела. Я едва слышала первые ноты вальса сквозь гул крови в висках. Подол платья, тяжелый от рубинов, обвился вокруг лодыжек, словно пытаясь удержать. «Не споткнись. Не наступи на шлейф. Не смотри в пол», — повторяла я себе в панике. Главное не опозориться во время первого танца, когда все вокруг так пристально и оценивающе смотрят на нас. Ведь не бывает второго первого впечатления.

— Расслабьтесь, Светлана, доверьтесь мне, — шепнул Александр, наклонившись чуть ближе.

Я прикрыла глаза, готовясь к провалу — но ноги сами вспомнили уроки госпожи Лукреции. Раз-два-три. Раз-два-три. Мой шаг назад — его шаг вперед. И вот мы уже рисуем на шахматном полу свою идеальную партию.

— Откройте глаза, — его дыхание коснулись виска, — или Вы боитесь, что я укушу? — по-доброму усмехнулся он.

Я приоткрыла глаза, и мы встретились взглядами. Мой взволнованный и его уверенный и спокойный. Он как будто безмолвно обещал мне, что спасет и защитит от всего. И от всех.

Этот взгляд помог мне, наконец, расслабиться, и я уже увереннее оперлась на его ладонь, доверившись ему. Они смотрят. Все смотрят. Почти сотня бледных лиц, застывших в гримасах вежливости. В зеркале на противоположной стене мелькнуло наше отражение: черный силуэт и кровавое пламя.

— Вы дрожите, — пальцы Александра сжали мою ладонь чуть сильнее.

— Это от удовольствия, — улыбнулась, внезапно осознав, что больше не считаю шаги. Мы кружились все быстрее, платье вздымалось волной, открывая атласные туфли. Мотылек, — мелькнуло в голове сравнение. Он — как свеча, притягивает меня, а я — как мотылек, обреченный обжечься.

Когда последняя нота растворилась в аплодисментах, я увидела в его глазах искреннее восхищение.

— Поздравляю, — он поднес мою руку, затянутую в перчатку, к губам и поцеловал, — Вы были великолепны.

А мне уже было абсолютно все равно, кто и как смотрит на нас. Я чувствовала его горячий взгляд и плавилась, как мороженное на солнце.

Теперь мы, на правах хозяев, должны были обойти весь зал и уделить внимание каждому гостю. Вампирессы скрывали свои недовольные лица за веерами, но я чувствовала поддержку Александра, и их ужимки уже казались мне смешными.

— Позвольте представить Вам госпожу Светлану, мою избранницу — представлял меня Александр очередным гостям.

К тому моменту, когда мы обошли весь зал, у меня уже подкашивались ноги от реверансов. К счастью, благодаря многочасовым тренировкам и едва заметным подсказкам Александра, я уже с легкостью определяла, когда мой реверанс должен быть глубоким, но сдержанным — в знак уважения к главам древних кланов и старейшинам, а когда я могла ограничиться легким кивком головы — для тех, кто равен или ниже по статусу. Как учила госпожа Лукреция: «Реверанс для равных — это милость, а не обязанность».

Для старых и проверенных союзников Александра я позволяла себе чуть более глубокий реверанс, чтобы подчеркнуть теплое отношение нашей пары к ним. Я видела насмешливые взгляды вампиресс, занимающих более высокое положение, они ждали, что я ошибусь и тем самым попаду в неловкую ситуацию, но я, следуя полученным наставлениям, отвечала им коротким реверансом с прямой спиной — жестом, который формально корректен, но подчеркивает мою новую роль Хозяйки Дома. Их глаза всего на секунду меняли цвет с зеленого на алый, но и этой секунды было достаточно, чтобы понять, что они в бешенстве. А значит, я все сделала правильно.

— Светлана, позвольте мне представить Вам моих друзей — Эмиля, Марка и Рафаэля, — они по очереди поклонились мне, когда называли их имена. Один из них, кажется Марк, явно хотел что-то сказать, но Александр перебил его:

— Полагаю, их следующий визит не заставит себя ждать, и мы сможем пообщаться в более располагающей обстановке, — анонсировал он, строго взглянув на них. Его друзья оказались понятливыми и, поклонившись вновь, пообещали навестить нас в следующие выходные.

После уроков, полученных от госпожи Лукреции, я знала, что каждый мой жест на этом балу — часть тонкой игры. Реверансы — это не просто формальность и вежливость, а способ обозначить границы: «Я не ищу одобрения. Я принимаю ваше признание». Это и бесило завистливых вампиресс, но заставляло даже недоброжелателей, скрипя зубами, соблюдать правила.

Некоторые из них пытались уязвить меня, задавая вопросы, граничащие с оскорблением:

— Скажите, уважаемая госпожа Светлана, ваш род восходит к Карлу Великому или вы из тех, кто возвысился буквально вчера? — показала свои клыки графиня Виолетта Пронских, одетая в настолько откровенное платье, что я сначала подумала, не относится ли она к представительницам древнейшей профессии.

— Мои предки ценили скромность, но не уверена, что подобное слово Вам знакомо, — фыркнула я, демонстративно медленно окинув взглядом ее наряд.

Александр одобрительно кивнул мне, уводя к следующим гостям. Я с подозрением взглянула на него, но его лицо было довольным и безмятежным.

Баронесса Курцкова «случайно» плеснула вино мне на подол, вызвав тихое перешептывание других дам, но мое платье было из зачарованного шелка — подарок Александра, настоявшего на столь дорогой ткани, — и рубиновая лужа некрасивым пятном растеклась у ног самой баронессы, запачкав ее бальные туфельки. Ее рот искривился, а клыки удлинились, и Александр попросил ее супруга, барона Алекса, покинуть Дом, поскольку «подобная несдержанность не делает чести представителям столь уважаемого рода».

Заключительного вальса, закрывающего бал, я ждала с нетерпением. Наконец, Александр предложил руку, и его дыхание вновь коснулось моей шеи:

— Вы знаете, что они обсуждают? Что вы — моя слабость, — и он прижал меня чуть ближе, чем позволял этикет. «Случайно ли?» — тут же промелькнула мысль, и я, восстанавливая дистанцию, усмехнулась в ответ:

— А может тайное оружие? — лукаво улыбнулась я, следуя за его шагами так, будто танцевала с ним не меньше века.

Вокруг нас кружились все остальные пары, но мне казалось, что мы здесь только вдвоем. «Главное не влюбляться» — в моей голове некстати прорезался здравый смысл. «Я подумаю об этом завтра, как знаменитая Скарлетт» — отмахнулась я от него, увлеченная нашем танцем.