Жена на час: вампиров просьба не беспокоить!

Глава 21.3

Светлана

Поезд затормозил с тихим стоном, и я прикрыла глаза, будто это могло отсрочить момент, когда придется снова стать взрослой и решать накопившиеся проблемы. За спиной Денис и Антон швыряли друг в друга скрученными полотенцами — смех звенел, как морской прибой, который мы оставили там, за сотни километров. Я вдохнула глубже, представив соленый ветер, а не спертый вагонный воздух. Вот и кончился отпуск, — подумала я, поправляя сумку на плече. Но потом вспомнила: на перроне ждет Александр. И Бишон. От этой мысли что-то екнуло под ребрами — тревожно и радостно.

Платформа встретила нас городской духотой. Я шагнула в толпу, держа сыновей за руки, как когда-то водила их в садик. И вдруг — белая молния метнулась под ногами. Бишон, ошалевший от счастья, прыгал на Дениса, оставляя на его шортах следы от грязных лапок. Антон закричал: «Папа!» — и бросился к Александру, забыв про свой чемодан.

— Не папа, — проворчал Денис, косясь на меня, но уже без прежней злости.

Он стоял в десятке метров от нас, неловко обнимая Антошку и счастливо улыбаясь.

— Выглядите так, будто месяц жили на пляже, — сказал он, когда мы подошли ближе, но глаза смеялись.

— А ты — будто провел его в офисе, — с улыбкой парировала я, замечая тени под его глазами.

Бишон тыкался своим мокрым носом в мои колени, скулил, вилял хвостом, будто пытаясь передать, как сильно скучал. Мы сели в машину — пахло его неповторимым древесно-шоколадным запахом. Антон тут же уткнулся в телефон, а Денис прижимал к себе Бишона, ласково шепча: «Ну хватит, я же вернулся», но собака вырывалась, облизывая ему щеку.

— Как море? — ласково спросил Александр, трогая с места.

— Обжигало по утрам, — с ностальгией ответила я, глядя, как он поправляет зеркало, — а к вечеру становилось теплым, как молочная ванна.

— Завидую, — он улыбнулся светлой улыбкой, — мы с Бишоном и кактусом ужасно скучали.

Я тихонько фыркнула, вспомнив его сообщение: «Ваш колючий друг не пережил разлуки. Купил замену — он немного похож на ежика после стрижки».

Дорога домой пролетела в смехе и возне. Он аккуратно объезжал ямы, будто вез хрусталь, а не нас — загорелых, песчаных, пахнущих солнцем. Когда подъехали к дому, я заметила, что клумбы у подъезда засажены новыми цветами — ромашками, моими любимыми.

Квартира встретила нас чистотой. Полы блестели, на столе — ваза с ромашками, а на подоконнике… Новый кактус, кривой и трогательный, с розовым бутоном. Я провела пальцем по горшку — ни пылинки.

— Ты убирался? — удивленно спросила я, хотя ответ был очевиден.

— Бишон помогал, — он шутливо кивнул на собаку, уже грызшую угол у моего чемодана, с таким видом, как будто это он виноват, что нерадивая хозяйка опять где-то пропадала.

Сыновья уже рванули к себе в комнату — разбрасывать вещи, спорить, куда прилепить морскую звезду и обсуждать другие свои важные мальчишечьи вопросы. Александр стоял в дверях, руки в карманах, будто боялся пересечь невидимую черту, а я подошла и молча обняла его, поняв, насколько сильно мне его не хватало все это время.

— Я скучала, — застенчиво призналась, прижимаясь щекой к его груди.

— Ты даже не представляешь, как я скучал, — прошептал он мне в макушку, крепко сжимая в своих объятиях.

Потом он осторожно отстранился и взял ключи от машины со стола, а у меня что-то сжалось внутри.

— Мне нужно… — он сделал паузу, будто подбирал слова помягче, — съездить тут недалеко… вернусь через пару часов.

— Сейчас? — я не смогла сдержать легкий укор.

— Я туда и сразу обратно, — он потрепал Бишона по уху, — Оглянуться не успеешь, а я уже вернусь.

Дверь закрылась, но его неповторимый запах остался витать в воздухе. Я заварила себе чай и села на кухонный стул у подоконника, слушая, как сыновья грохочут в комнате. Бишон улегся у ног, тяжко вздохнув. Моя маленькая хрущевка после просторного номера отеля показалась мне особенно тесной. Но, к своему стыду, я не могла себе представить, как заставляю бросить детей привычную жизнь, налаженную с таким трудом, и переехать в холодный чопорный вампирский мир, где незнание правил этикета не освобождает от порицания в обществе. Где человеку опасно находиться, а значит либо я всегда буду бояться за их безопасность, либо им придется стать вампирами. Хочу ли я лишить их выбора? Могу ли я так с ними поступить? Я понимала, что подвожу Александра, нарушив все наши договоренности, но не могла ничего с собой поделать. Он пытался поговорить об этом, но я прикидывалась валенком и, как могла, оттягивала этот непростой разговор, понимая, что мне нечего ему предложить, кроме как освободить его от данных клятв, но эгоистично продолжала тянуть время, не в силах расстаться с ним.

Сыновья нашли меня на кухне: сначала забежал Антон, задев горшок с полузасохшим фикусом, следом протиснулся Денис, ворчливо ткнувший пальцем в трещину на обоях:

— Мам, эта тесная квартира уже достала!

Я вздохнула и уже хотела ответить, но входная дверь щелкнула. Александр вошел, держа в руках какую-то незнакомую связку ключей с брелоком в виде якоря.

— Бросайте все дела. Поехали, — сказал он просто, и в его глазах мелькнула та хитрая искорка, что всегда появлялась, когда он обыгрывал меня в шахматы.

Всю дорогу подростки тихонько перешептываясь на заднем сиденье, а я смотрела в окно и не понимала, почему мы едем за город, и в чем такая срочность. Лишь когда машина свернула к кованым воротам, Антон не выдержал:

— Ну, наконец-то! Ты не представляешь, мам, сколько раз мы ездили сюда, а притворялись, что гуляем с Бишоном, — с гордостью неуловимого шпиона сообщил он.

Огромный коттедж в прованском стиле с кирпичными стенами и панорамными окнами. Александр щелкнул пультом — и гаражная дверь медленно поползла вверх. Из гаража мы поднялись в гостиную, где на стене висела коллекция старинного стрелкового оружия, подозрительно напоминавшая мне коллекцию, которую я уже видела в малой гостиной особняка Лунодворского.

— Это мое, — бросил Денис, стараясь звучать равнодушно, но уши покраснели, — Александр сказал, что настоящему ценителю и коллекционеру нужно с чего-то начинать.

Антон почти сразу потащил меня в комнату с боксерской грушей и спортивным инвентарем — хвастаться тем, что придумал для нее собственный дизайн.

Потом Александр провел меня на второй этаж. В кабинете — полки с «Нана» Золя и первым изданием «Мадам Бовари», проектор для вечеров с Трюффо. Но главное — дверь в спальню с окном во всю стену. Бишон, успевший к этому времени оббежать весь дом, уже лежал на подушке с вышитыми костями.

— Как… — я сглотнула комок в горле.

— Ты же знаешь, я не люблю полумеры. — Он достал из кармана смятый листок — мой старый список из карты желаний: «большие окна», «место для книг», «собачий уголок», — Антон настоял на спортивной комнате, Денис — на коллекции оружия. А я… — его пальцы коснулись моей ладони, — добавил секретную комнату… только для нас двоих, — прошептал он мне на ухо, обнимая за талию.

— Милый… — с замиранием сердца я неловко отстранилась и начала разговор, который откладывала все это время, — этот коттедж… он выглядит так, как будто ты решил обосноваться здесь надолго?

— Так и есть, — беспечно пожал он плечами, — мальчикам нужно закончить школу, найти себя и только потом уже решать, хотят они кардинальных перемен или нет.

— А как же вампирский мир? И твои земли? — нерешительно спросила я, боясь услышать ответ.

— Я все уладил, — с гордой улыбкой он обнял меня, — помнишь, когда мы были в Париже, я ведь говорил тебе, что мне неважно в каком из миров жить, лишь бы быть с тобой. Я люблю тебя, моя милая.

— Я… я так тебя люблю, — прошептала я сквозь слезы, обнимая его в ответ и чувствуя, как тяжкий груз вины падает с моих плеч, растворяясь в его объятиях.

Тем же вечером, когда я расставляла книги на полке в гостиной, Бишон запрыгнул на диван, скидывая приготовленную стопку книг, и из одной из них вылетело фото: Александр и мальчики на стройплощадке, в касках и с рулетками. На обороте — детский почерк Антона: «Мама, он три дня уговаривал меня не ставить боксерскую грушу в гостиной. Но ты же любишь спорт?»

— Раньше у вас постоянно были конфликты, но, кажется, ты действительно смог найти к ним подход, — тихо прошептала я, когда вечером Александр принес мне чай в кружке «Лучшей маме».

— Да, — он улыбнулся, глядя, как Денис деловито смахивает несуществующую пыль с отполированных прикладов мушкетов, — мы просто научились слушать друг друга.

Александр обнял меня за плечи, и я поняла: дом — не стены. Это их смех на лестнице, спор о коллекциях и тихий шепот: «Спасибо, что поверила в нас».