Жена на час: вампиров просьба не беспокоить!

Глава 11.1

Утром следующего дня я не захотела выходить из комнаты, попросив Елену передать на кухню, чтобы приносили еду в мои покои. Полночи я не спала, размышляя о том, в какой же момент я перестала воспринимать своего начальника как начальника и, в общем-то, товарища свободного и имеющего право на любую личную жизнь, и что теперь мне с этим делать. По сути, я по-прежнему наемный работник, и еще в самом начале он предупреждал меня, что будет вести себя согласно нашей договоренности, как заботливый жених. Как и о том, чтобы я не строила иллюзии на его счет. И что же? В какой, интересно, момент я решила нацепить розовые очки и принять за искренние ухаживания все его джентльменские жесты?

Я смотрела на кольцо, напоминавшее мне о предательстве бывшего мужа, и понимала, что решение думать головой, а не сердцем и полагаться только на себя, не ища опоры в мужчинах — было единственно правильным. Как только я забыла об этом, расслабилась и доверилась своим чувствам, ничего хорошего не произошло.

В итоге, так и не уснув, под утро я пришла к следующему решению: если прибудет очередная девица или гости, буду вести себя так, как предполагают наши с ним договоренности. Но в остальное время я постараюсь свести к минимуму все общение с хозяином этого особняка. Хватит с меня. И так, неизвестно еще, сколько потребуется времени, чтобы вновь себя собрать.

Весь день я провела в спальне, просыпаясь только, когда слуги приносили еду. Когда на следующий день я вышла в гостиную, то обнаружила, что буквально все поверхности и пол уставлены вазами с пышными букетами цветов. Белые розы, гортензии, лаванда, фиалки, белые лилии — на языке цветов все это означало буквально «признаю свою вину, молю о прощении, мечтаю восстановить доверие». Среди цветов я обнаружила записку, написанную резким мужским почерком с сильным наклоном вправо:

Сударыня! Свой прах у Ваших ног склоняя,

Не смею чаять на прощенье право,

И мой язык немел, виной страшась, мешая,

Но все ж молю Ваш профиль величавый:

Лишь час один, успеть лишь оправдаться

За то, что боль Вам причинил,

Чтоб, встретясь вновь, смиренно, без лукавства,

Сказать: ma chère, мой мир без Вас не мил.

Как солнца свет, утраченный во мгле,

Один Ваш взгляд — как звезд небесных хор.

Без них душа — корабль на мели,

Позвольте лишь узреть мне Ваш суровый взор!

Ну, вот как, скажите мне, как не влюбиться в этого невозможного мужчину? Какая железная леди устояла бы перед такими извинениями?

Я передала через Елену, что буду готова встретиться с ним завтра. И решила не выходить из спальни еще день. Но уже потому, что от слез мое лицо опухло, и я была больше похожа на азиата, покусанного пчелами, чем на женщину, которой посвящают стихи и заваливают цветами. Весь день я посвятила массажу и косметологии, чтобы Александр точно видел перед собой богиню, а не китайского пасечника, но следующее утро внесло свои коррективы — не успела я позавтракать в своих покоях, как заработало волшебное зеркало: к нам явилась очередная девица, которая, размахивая до оскомины надоевшей мне книгой, уверенно шла к крыльцу особняка.

Ух, как я была зла! Я тут на романтическое свидание с извинениями и признаниями настроилась, а тут она! Приперлась и все испортила!

Эту барышню я успела встретить эффектной позой на верхней ступеньке лестницы.

— Кто такая? Что забыла в моем доме? — я скрестила руки и пристально смотрела, как она уверенно продолжает подниматься по лестнице.

— Милочка, приготовь мне лучшие покои, я прибыла избавить принца от проклятия, — поравнявшись со мной, бросила она.

— Милочка, здесь я — Хозяйка, — прошипела я.

— Мда? Очень хорошо, тогда поторопись, мне нужно еще подготовиться к встрече с будущим мужем, — подняла она одну бровь.

И тут я окончательно озверела. Я дважды хлопнула в ладони, и передо мной появились дворецкий и два лакея, которым я ледяным тоном поставила задачу:

— Семен, нашу гостью прямо сейчас проводить в самые комфортабельные гостевые покои в подземелье. Книгу изъять и отнести в библиотеку.

Они услужливо поклонились, лакеи взяли под белы рученьки эту наглую девицу, а дворецкий забрал книгу и пошел впереди — отпирать «гостевые покои» в подземелье.

Я же пошла к Александру, спрашивать разрешение на такое «гостеприимство». Он что-то там говорил про то, что мы должны всех накормить-напоить, ну так для этой девицы будет исключение.

Когда я зашла к нему в кабинет, он, бросив все свои дела, подлетел ко мне и, взяв за руки, хрипло прошептал:

— Светлана…

Я даже немного растерялась от такого напора. Но, взяв себя в руки, сухо сказала:

— Я по делу. Прибыла очередная навязчивая девица. Слишком наглая. Я распорядилась поместить ее в подземелье. Знаю, это решение немного противоречит концепции, о которой мы договаривались. Но она вела себя отвратительно с первой же минуты. Полагаю, ее свободное пребывание в Доме привело бы к множеству неприятных ситуаций, поэтому я считаю необходимым ограничить ее свободу передвижения.

— Делайте так, как посчитаете нужным, — Александр смотрел на Светлану и только сейчас понимал, как ему не хватало ее эти дни. Он слушал ее голос, ее сердцебиение, держал за руку и понимал — никуда он ее не отпустит после завершения контракта. Когда она решительно вошла в его кабинет, сверкая своими льдистыми глазами, он уже был согласен на все, что она скажет.

— Прекрасно, — я высвободила руку из его ладоней, развернулась и ушла. Мне предстояло организовать не только размещение нашей гостьи, но и ее увлекательнейший досуг.

Выйдя из кабинета, я позвала Семена доложить мне о размещении наглой девицы.

— Госпожа Хозяйка, гостья Дома Лунодворских размещена в подземелье в камере… в смысле в гостевых покоях номер три, поскольку там просторнее всего, а кроме того, данные покои оборудованы канализацией, — отчитался дворецкий с таким довольным лицом, как будто про номер в пятизвездочном отеле рассказывал.

— Отлично. Пришли ко мне через полчаса служанку, которая будет отвечать за комфорт этой особы. Я буду в своих покоях.

За полчаса я успела налюбоваться через зеркало на гостью, кричащую во все горло о произволе, об адвокатах и страшных карах, которые должны упасть на голову всех-всех-всех, как только она выйдет замуж за принца.

Пришла служанка, кажется, дочь дворецкого. Сделав прекрасный книксен, она замерла восковой фигурой в ожидании моих распоряжений.

— Ты ведь Мария? — припомнила я ее имя.

— Да, госпожа Хозяйка, — прошелестела она.

— Так вот Мария, пойдем со мной, я покажу тебе объем работы на ближайшие дни, — я поманила ее в спальню к волшебному зеркалу, — видишь эту особу?

— Да, госпожа Хозяйка, — все также безэмоционально согласилась она.

— Идешь к ней, поменяешь белье на постели, предложишь обед. На вопросы и крики не реагируешь. Повторяешь слово в слово вопрос насчет обеда, пока не услышишь четко «да» или «нет». Абсолютно все остальное, что она будет говорить, а она будет, поверь мне, — игнорируешь. Поняла?

— Да, госпожа Хозяйка, — все то же поразительное отсутствие интонаций.

— Возьми с собой двух лакеев, тех же, которые ее туда доставили, пусть стоят у входа в камеру, мало ли она решит выбежать. Если выбежит, пусть ловят и держат, пока ты делаешь свою работу. Если согласится на обед — принесешь ей еду со стола слуг. Насчет ужина — сходишь и спросишь в таком же формате часа в четыре после полудня, если согласится, также — со стола для слуг. Я буду отсюда наблюдать, поэтому приходить отчитываться не нужно. Перед закатом подойдешь ко мне, получишь новые указания.

— Да, госпожа Хозяйка, — у камня больше эмоций, чем у нее на лице. Я злорадно улыбнулась и отправила ее работать.