Жаркий отпуск для ведьмы

Глава 36

Я даже не успела ничего толком понять и разглядеть, потому что черная стена балахонов заслонила от меня все действие, но, кажется, мужчины все равно не собирались сдаваться так просто, и, пока меня жестко волокли в сторону вдоль стены, часовню снова заполнили звуки боя: звон металла, крики, а еще я явственно слышала щелчки арбалетов и звук, с которым болты втыкались во что-то твердое.

— Слава! — донесся яростный рык Римуса, и я на мгновение увидела, как черные рясы сносит в сторону, а оборотень с обнаженным мечом прорывается ко мне. Я даже успела снова испугаться за него и снова обрадоваться, и…

И в этот момент несколько очистителей по команде рослого мужика в рясе вдруг выпустили из рук какой-то странный серый дым. Через секунду только я поняла, что это не дым, а очень тонкая и мелкая серебряная сеть, которая упала на Римуса сверху в несколько волн, и он вдруг исчез под ней…

Натурально исчез, сеть упала на пол так, словно никакого мужчины под ней не было. Только в центре серебряной паутины билось что-то маленькое и живое… Крыса!

Один из балахонников быстро собрал эту паутину мешком, и я видела, что крыс там, внутри. Звуки боя к этому моменту стихли, и жутко было даже подумать, что стало с мужчинами, но страшнее всего было почему-то не за них и не за себя, а за Римуса…

Один из очистителей, тот самый, что заговорил первым, сделал какой-то знак, и сбоку в стене открылась еще одна дверь, на этот раз достаточно большая, чтобы можно было увидеть просторный зал с огромным камином, в котором яростным огнем полыхал просто гигантский костер.

— Злобные твари сумели в прошлый раз ускользнуть из очистительного пламени, — с удручающим пафосом высказался долбаный инквизитор. — Братья читали молитву, открывающую врата преисподней и изгоняющую зло за пределы мира, но… — урод подошел ко мне вплотную и вдруг схватил за волосы так, что я вскрикнула.

— Но зло коварно и изворотливо… — тут он вдруг остановился и повернул ко мне свой капюшон, внимательно вглядываясь в мое лицо из темноты. Мне даже показалось что он… принюхивается. А потом этот псих все так же за волосы подтащил меня к себе поближе и, выхватив из-за пазухи какую-то каменюку на веревке, чуть ли не с размаху припечатал меня ей по лбу. Затем замер, выжидая… Но ничего не произошло. Камушек выпал из его пальцев и повис на веревочке.

— Ты не ведьма! — рявкнул он через секунду с такой обидой и претензией, словно я ему пообещала и не дала.

— Я знаю! — наверное, где-то внутри меня переполнилась какая-то емкость с терпением. Потому что вдруг захлестнула такая злость, что я даже временно перестала бояться и со всей силы пнула эту сволочь в голень. — Отпусти, придурок!

— Значит, врата открылись… — пробормотал стукнутый чистильщик, никак не реагируя на мой вопль и пинок. — Зло исчезло из мира через очистительный огонь, и Создатель в милости своей прислал ему невинную замену… Братия! — вдруг торжественно провозгласил этот псих: — Возрадуемся же! Ибо миссия наша, хоть и частично, выполнена!

И вдруг отпихнул меня в сторону так, что я едва удержалась на ногах.

— Иди, дитя, и не греши! — выдал урод, а потом повернулся к двум балахонщикам, один из которых держал с таким трудом добытую ведьмовскую книгу, а другой — сетку с Римусом.

— Братия! Закончим же дело, угодное Создателю, и изгоним из мира остатки скверны! Сей мерзостный оборотень, прихвостень ведьмы, должен отправиться в преисподнюю вслед за своей хозяйкой, как и ее колдовская книга! — и он торжественно указал на пылающий в камине огонь.

— Нет! — я закричала и кинулась с кулаками на эту толпу сумасшедших, уже не слишком хорошо соображая, просто от отчаяния. Они… они хотят сжечь Римуса, а меня просто отпихнули в сторону, и… нет! Если уж в огонь, то вместе…

«Вали отсюда и не греши, пля! — вдруг слабо отдалось у меня в голове. — Сказали же тебе… Вали к герцогу! Р-р-р-р!»

Я даже замерла на одну миллисекунду, потому что меня едва не сбило с ног волной эмоций. Римус был в ярости, и злился он на Валентайна, который до сих пор, идиот, не оттащил меня в сторону и в безопасность, и…

Это секундное промедление дорого нам обошлось. Жуткая живая стена из черных балахонов сомкнулась вокруг тех очистителей, что держали сеть и книгу, и вся толпа монолитной массой двинулась к огню.

— Читайте молитву, братие! — донесся до меня зычный голос главного психа. — Читайте, ибо благодаря ей Создатель снова откроет врата миров и вышвырнет скверну прочь!

У меня подкосились ноги и потемнело в глазах. Сама не знаю как, но я даже сквозь тучу черных ряс видела, как двое палачей остановились возле камина и торжественно подняли свою ношу, готовясь одновременно бросить в огонь книгу и сеть с пойманным оборотнем.

Господи… если бы эту сеть как-то порвать, хоть чуть-чуть, маленький крыс выскользнул бы и сбежал… но он стянут ею так, что не может пошевелиться, и упадет в огонь вот уже сейчас… на угли… сейчас…

Все внутри словно помертвело и выморозилось. Чувства стали кристально четкими, но колючими и твердыми, как ледяные глыбы. Угли. От моего оборотня через минуту останутся только угли. Которыми можно будет нарисовать его портрет на стене и умереть возле него, потому что…

Мысль, как молния, пробила ледяную корку отчаяния, и я даже вскрикнула. Стройный хор мужских голосов уже затянул свою заунывную молитву, и у меня на голове встали дыбом и зашевелились волосы, потрескивая и искря, как перед грозой.

Я обернулась и безумным взглядом окинула полутемную часовню. Взгляд выхватил из тени Валентайна, только что твердо стоящего над лежащими Марион и Николет с мечом, а теперь с невнятным возгласом кинувшегося ко мне. Явно раненого Аллистера, который с матом выдирался из пришпиленной двумя арбалетными болтами к стене рубахи… очистители оказались виртуозными стрелками — легким ранением и его же одеждой обездвижили особо настырного противника, чтобы не мешался… не то, не то!

Алтарь! И книга на нем — похоже, местная библия… и еще какой-то лист бумаги, перо, чернильница… Я ловко увернулась от Валентайна и буквально пролетела последние шаги до алтаря.

Мерное пение нарастало, поднимаясь до крещендо, и я с коротким всхлипом зашарила руками вокруг местной библии. Что это? Брачный договор между дохлым уже Лайором Каррингтоном и Николет? Какая разница!

Если перевернуть его, то это просто лист чуть желтоватой хорошей бумаги, и гусиное перо скользит по нему легко-легко, заставляя рисунок проступать сквозь пустоту. И руки почти не трясутся.

Там, за моей спиной, какие-то торжественные слова выкрикивались в голос, и я чувствовала, знала, что палачи уже замахнулись и бросают в огонь одновременно билет в мой мир и моего оборотня… моего… оборотня!

Хитрая крысиная морда щурясь смотрела на меня с рисунка, а я, отчаянно всхлипывая, прижала лист бумаги руками и…

— Римус!

Мой отчаянный крик улетел вверх и заметался где-то под сводами часовни. Стало тихо-тихо, словно все вокруг было просто нелепым клипом и замерло, когда неумелый видеомонтажер резко нажал на паузу.

В этой тишине что-то гулко стукнуло, раз, другой… я даже не сразу поняла, что это бьется мое собственное сердце. И кажется, все медленнее, медленнее… с каждым мгновением по мере того, как приходит понимание: его нет… он не появился…

«Пля-а-а-а-а-а-а-а-а!»

Царапучий, извивающийся и остро воняющий паленой шерстью крыс свалился мне почти на голову откуда-то из-под купола часовни, видимо от растерянности и потери ориентации, яростно зашипел, ощерился полной пастью зубов и даже чуть не цапнул меня за руку, когда я с невнятным вскриком схватила его поперек пушистого пуза и прижала к груди, заливая слезами.

«Тихо! Тихо же! — мысленно взмолилась я, открывая глаза и оглядывая проклятущую церковь почти безумным взглядом. Дверь в комнату с камином все еще была открыта, но за ней уже никто не выл, и вообще балахонщиков больше не было видно. — Они думают, что ты упал в костер и сгорел… Не превращайся!»

Меня снова пронзило острым страхом, что какой-то из очистителей заметит, что в последнюю секунду жертва перенеслась из пламени ко мне за пазуху, и все повторится.

«Та бы Слава рыдать от встречи со мной не стала, точно…»

«Какая еще та! — я уже вслух всхлипнула и прижала к себе зверька так, что он по-крысиному возмущенно пискнул. — У тебя есть только одна Слава! И никаких больше!»

«Я тоже так думаю… уф-ф-ф-ф… но эти ж про врата в преисподнюю… а там — ТА Слава… — и, уже опомнившись немного: — А книга?!»

«Сгорела, — я мысленно пожала плечами. — Я не успела бы нарисовать и тебя, и книгу, так что… Да фиг с ней».

«То есть ты книгу на меня променяла?» — крыс явно немного пришел в себя, и к нему вернулось его привычное ехидство.

«Да, — просто и обезоруживающе ответила я, а потом приподняла в руках и поцеловала слегка ошалевшего грызуна прямо в нос. — Усы они тебе обожгли… Вырастут?»

«После следующего же оборота, — крыс смешно подвигал черной пуговкой носа и потер опаленные вибрисы лапками, как мне показалось, немного смущенно. — Давай сваливать? Мне тут не нравится… И я тоже целоваться хочу. У меня стресс! Я чуть не попал в преисподнюю… обратно к Велиславе!»

Видимо, у меня тоже был стресс, потому что я вдруг начала тихо смеяться и все не могла остановить этот смех, хотя послушно развернулась к выходу и пошла… по дороге похлопав по плечу застывшего в паре шагов Валентайна и глазами указав ему на Марион.

— Тебе больше не нужна ведьма, герцог. А с такой женой ты будешь последним идиотом, если начнешь заводить любовниц. Гони прочь любую, какая сунется, особенно если она будет похожа на меня!

Валентайн кивнул:

— Любовница из тебя была так себе, очень недоступная, — хмыкнул он. — Но намек про ведьму-двойника я уловил. А Марион… У нее же теперь никого нет, кроме меня, разве я смогу ее обидеть? — и посмотрел в ту сторону. — Но тебе же жить негде!

— Зато есть с кем, — отмахнулась я и пошла к выходу.

Аллистер уже высвободился и подхватил свою ненаглядную Николет на руки. Он явно был согласен с Римусом — ему тут не нравилось, и он собирался побыстрее свалить. Да и Валентайн не стал задерживаться, очень бережно подхватив раненую невесту на руки и направляясь вслед за нами. Что бы там герцог ни говорил про «у нее никого не оста-алось, потому и не оби-ижу», смотрел он на нее с такой нежностью, что за девчонку можно было быть спокойной.

«Все своих девиц на руках несут, а я как король!» — объявил довольный крыс, устроившийся с удобствами у меня в декольте. Он там довольно активно вертелся, трогал меня лапками, щекотно тыкался холодным носом в шею и даже пару раз лизнул от избытка эмоций. А потом извернулся и высунул морду из выреза. Любопытно ему стало, куда мы идем.

Мы с Римусом первыми вышли из часовни в полутемный коридор и свернули за угол, герцог и его секретарь немного задержались, поудобнее устраивая своих женщин, но их шаги уже были слышны. И вдруг воздух впереди пошел волнами и заискрил. Да что ж за ночь сегодня такая?!

Крыс зашипел, мы с ним дружно попятились, а из темноты вдруг материализовалась… я. В моем любимом пляжном сарафане, в моих же босоножках, но очень злая и растрепанная.

— Пля! Какого дьявола! Опять?! Все так хорошо шло, и снова в эту жопу?! Неужели проклятые очистители снова начали читать свою открывающую врата молитву и меня затянуло обратно?! Вот сволочи!