Жаркий отпуск для ведьмы

Глава 10

Приняв вроде как взвешенное и насквозь меркантильное решение, я тут же с истинно женской легкостью задвинула его подальше и просто отдалась чувствам. Плавясь под нежными прикосновениями мужчины, я сама притянула Римуса к себе и поцеловала.

Как-то так получилось, что в этом поцелуе смешалась не только страсть и простое возбуждение, но и что-то большее.

Легкая горчинка от мысли, что такой классный парень полностью зависим от меня и я не могу до конца доверять его чувствам? Страх, что он все же решит сбежать, и жадное желание привязать покрепче? Иррациональное, чисто женское «мое-е» без всякого расчета, вот просто на животном уровне?

И черт возьми… эта его зависимость… она и пугала и… возбуждала?

А еще — контраст между вредным злым крысом и чутким отзывчивым любовником…

Римус в ответ на мой поцелуй чуть слышно застонал и ответил с таким жаром, что все мысли мгновенно вылетели из головы. Сначала мы целовались, сидя на кровати, потом оказалось, что уже лежим, а я даже не заметила, когда и как мы переместились в это положение.

Последнее дело мужиков сравнивать, но не сравнивать я не могла. В отличие от герцога, Римус не вдавливал меня в матрас так, что вздохнуть невозможно, он был предельно бережным, обнимал, поддерживал и очень чутко реагировал на каждое мое движение.

Он прилег сбоку и какое-то время целенаправленно доводил меня чуть ли не до помешательства, дразня и лаская через одежду, и только потом чуть приподнял и ловко расстегнул несколько крючков сзади на платье. Приспустил его с моих плеч, обнажая грудь.

Несколько легких поцелуев, едва касаясь кожи губами, — и я уже чуть ли не вскрикивала от каждого прикосновения, ощущая его одновременно как изысканную ласку и как раскаленное клеймо.

Я еще успела заметить на его губах быструю проказливую улыбку довольного собой самца, дорвавшегося до самого сладкого, и в следующий момент кружевная пена моих собственных нижних юбок накрыла меня с головой.

А еще через секунду я снова вскрикнула и сжала пальцы, комкая покрывало: его губы опять дарили мне раскаленно-блаженные прикосновения. А язык… Черрррт! Он меня с ума сведет!

— Ри-имус… — простонала я, задыхаясь от захлестывающих жарких волн, выгибаясь ему навстречу и беспомощно путаясь в кружевных оборках, как глупая рыбка в сетях.

А вот ему никакие сети, никакие кружева и оборки не мешали одной рукой поддерживать меня за талию, другой ласкать мою грудь, сминая ворох юбок… и одновременно с этим…

— Римус! — практически в голос вскрикнула я, когда последнее остро-нежное касание языка заставило меня трепетать на тонкой грани оргазма, как на краю обрыва.

А этот… этот изверг вдруг остановился, заставив меня чуть ли не рыдать от разочарования. Но через секунду я снова почувствовала его, только теперь не невесомым касанием, а приятной тяжестью, когда он лег на меня сверху, поцеловал в полуоткрытые губы, еще больше опьяняя непередаваемой смесью вкуса и запаха нашего обоюдного возбуждения, и легким толчком вошел в меня.

Желание, нетерпение и жажда заставили меня не просто откликнуться, а буквально обвиться вокруг него, как хищный цветок. Притянуть к себе, в себя…

Римус хрипло застонал, чуть откинул голову и послушно подхватил заданный мною сумасшедший ритм.

Я поймала шалый взгляд его затуманенных серо-зеленых глаз и снова выгнулась навстречу, не в силах противиться огненной волне удовольствия, затопившей все вокруг. Наши стоны слились в один негромкий вскрик, обжигающее пламя оргазма спалило нас обоих почти одновременно…

Какое-то время мы горели вместе, а когда жар спал — вытянулись на постели без сил, но продолжая ласкать друг друга, впитывая последние всполохи удовольствия.

Несколько минут мы лежали в обнимку, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Я слышала и даже ощущала, как постепенно бешеное биение его сердца успокаивается, замедляется, как щекочут мне грудь его распущенные и растрепавшиеся волосы… Чистые, очень мягкие, приятно пахнущие чем-то вроде шалфея и ромашки. И весь он был такой теплый и вкусно пахнущий…

Лежать было невероятно уютно, хотя Римус и придавил меня к матрасу, но как-то так, что мне это совершенно не мешало.

Подавив иррациональное желание затискать мужчину в порыве неизвестно откуда взявшейся нежности, как плюшевого… крысика, я только потянулась и легонечко поцеловала его в уголок губ.

— Здесь есть вода, как думаешь?

— Вряд ли, — хмыкнул он слегка осуждающе. — Это же замок — один-два колодца с водой на всех и растаскивание по этажам ведрами.

Я чуть свела брови, припоминая. Где-то я все же что-то такое видела… и воспоминания о прочитанных книгах всплывали. А!

— Отпустишь? — я улыбнулась мужчине с легкой хитринкой и завозилась, выбираясь из-под него.

Римус разжал объятия и улыбнулся:

— Хоть в этом ты не изменилась.

Я пожала плечами и соскользнула на пол. Ага… В углу нашлось именно то, что нужно: маленький столик, похожий на табуретку с дыркой, под ним горшок, прикрытый чистой льняной тряпочкой, а на столике таз и кувшин с водой. И два льняных же полотенца.

Налив немного воды в тазик и намочив оба полотенца, я вернулась в постель, чуть толкнула в плечо лежавшего на боку и наблюдавшего за мной с интересом Римуса и улыбнулась:

— Сначала я за тобой поухаживаю, потом ты за мной.

— Такой чести лет шестьдесят не удостаивался, — хмыкнул парень и посмотрел на полотенце в моих руках вроде с подозрением, но явно предвкушая новую порцию удовольствия. — Ты в последовательности точно не ошиблась? — состроил он удивленно-ехидную морду.

— Не ошиблась, не ошиблась, — проворчала я, толкая его посильнее и опрокидывая на спину. А потом бесцеремонно стянула с него уже вернувшиеся на свое законное место штаны и укоризненно щелкнула его пальцем по носу:

— Ты не крыс, ты свин. Неудобно же самому, если все прилипнет.

Вообще, если честно, меня несколько смущал весь предстоящий процесс, хотя я сто раз об этом читала в книгах — весь этот старинный этикет куртуазных любовников, омовение друг друга и все такое. Ну и голым мужчиной меня не удивить.

А Римус и в этом стратегическом месте был на редкость… хе. Симпатичный. Аккуратный такой и совершенно безволосый. Ыыыы… Это особенности оборотней или прежняя хозяйка ему эпиляцию воском устроила? Так, воображение, заткнись!

— Я бы вечером на речку сбегал, — как бы оправдываясь, пробурчал крыс, жмурясь и откровенно наслаждаясь прикосновениями влажного прохладного полотенца. — Одежду все равно постирать надо…

— Надо, — кивнула я с видом умудренного жизнью мойдодыра. — Чистота — залог здоровья! — отвлекать его разговорами оказалось забавно и приятно. А видеть, как он снова начинает возбуждаться, — еще и немного волнительно. Но тут я себе сказала строгое «ЦЫЦ», ибо чертов герцог велел явиться к обеду, а если позволить себе расслабиться, то я с Римуса до завтра не… не того. Не слезу. Давно у меня не было такого умелого и чуткого любовника.

— А теперь ты, только не хулигань, — предупредила я, откидываясь на подушки и выпутываясь из вороха юбок. Мне еще переодеваться, бли-и-ин…

Римус только хитро улыбнулся, отбирая у меня полотенца, потом для чего-то потянул за руку, вынуждая встать, и… как-то моментально распустил оставшуюся шнуровку на корсаже, расстегнул все потайные крючки и избавил меня от платья. Но не бросил его как попало, а аккуратно повесил на специальный колышек, вбитый в раму кровати.

Потом пошел, почти профессионально выполоскал полотенца в тазу, брызнув туда из какого-то флакона с туалетного столика, вернулся…

Явно он все это не в первый раз проделывает — только и успела подумать я, когда мужчина ловко и нежно протер мне шею, плечи, грудь… а затем опустился на колени и легонько провел влажной тканью по животу и ниже…

— Не хулигань, я же просила! — задыхающимся голосом выдавила я, хватаясь за прикроватный столбик, чтобы не упасть. — Если я опять попадусь этому… властителю… заведенная до последней степени, он меня прямо на лестнице изнасилует и как зовут не спросит!

— Убью, — едва слышно пообещал Римус.

— Прямо сейчас нельзя, — с заметным сожалением вздохнула я, отбирая у хулигана полотенце. — Так что лучше не провоцировать. Вот найдем сундук, подготовим пути отхода… и я его сама по башке стукну чем потяжелее с большим моим удовольствием!

Римус:

А я, придурок, еще переживал, что она слова для вызова метлы забыла! Это даже не цветочки были — корешки, пля!

И отшиб памяти какой-то очень подозрительный, выборочный. Хорошо, вылетели у нее из головы все заклинания вместе с собственной метлой, бывает. Сильнодействующий отвар… Рецептик бы узнать! Но она помнит, как ходить, говорить, перо вон в руках держала и даже рисовала… Чем, кстати, раньше не увлекалась! Но черт с ним! Не в ухе же чесала — по бумаге пером водила.

И то, что сундук ключом открывают, помнила. Так какого ж?.. Пля…

Ей сто пятнадцать лет, если она не врала и не приукрашивала. Да даже если врала — мы семьдесят три года вместе! Ладно, первые три-четыре года ей кто-то помогал одеваться, но потом-то она этим самостоятельно занималась. Все те семьдесят лет, что мы знакомы, — точно. И белье нижнее сама, и платья — сама… Ну, крючки застегивать звала, так и то: помнила же, что их застегивать надо! А сейчас вдруг резко отшибло все?

И с головой опять же не ясно. Не с содержимым, а с прической… Сто с лишним лет умудрялась не только с косами или распущенными волосами бегать, а и женщиной из благородного рода иногда прикидываться. Да руки уже сами помнить должны, как пучки эти делаются! Она ж как коза упрямая, старалась, чтобы не придрался никто! Манерами, конечно, себя не сильно утруждала, но для того, чтобы задурить какого-то несчастного по-быстрому, ей воспитания хватало. А уж сейчас ее еще больше натаскают…

Я даже лапки потер, вспомнив, как было весело наблюдать за попытками сделать из Велиславы утонченную леди. Кстати, под конец вроде что-то похожее стало получаться. Но я еще тот ценитель…

Так, ладно, подозрительно все, конечно, но сундук с книгами надо найти обязательно. И мешок с документами, скорее всего, в нем же — Велислава не любила прятать важные вещи в разных местах, уж больно часто нам приходилось сбегать в большой спешке. Так что тайники всегда должны были находиться по пути к отступлению.

Парадным ходом замок в случае опасности она точно покидать не собиралась, черный ход вычислить и подкарауливать ее там — даже совсем тупой догадался бы. Так что путь отступления — скорее всего, верхний этаж и чердак.

Чердак — это прислуга. Прислуга — это наблюдательные бабы, с которыми Велислава уже успела переругаться. Причем, по-моему, со всеми.

Вот сколько ей раз говорил, что хорошее отношение с людьми обычно на пользу, а не во вред!.. И, кстати, надо же! После отвара она со мной согласилась и девчонке этой воротник оторванный пришила…

Нет, такое чувство странное, словно мне мою ведьму подменили!.. Ну или как будто мы на семьдесят лет назад перенеслись, хотя она и тогда стерва была редкая, но хоть ко мне любовь изображала. Да так достоверно, что я поверил.

Итак… чердак!.. Мочой воняет, хоть нос затыкай!.. И еще немытыми женскими телами. Уф!.. Пля…

Вряд ли Велислава планировала забегать в каморку к старшей горничной. Но на всякий случай проверил — не было там ее сундука.

Может, большие спальные комнаты для прислуги?.. Тоже сомнительно. А если кто-то наткнется и попытается вскрыть? Однако обежал все пять спален, прямо в каждый угол и щель позаглядывал. Чужих тайников нашел — тьма! Но ничего похожего на Велиславин короб — ни по виду, ни по запаху. Хотя принюхиваться было очень сложно — резкий кислый «аромат» перебивал все остальные.

Нет, сундук должен быть спрятан, но в таком месте, куда легко попасть и мимо которого пробегаешь, когда мчишься сломя голову на крышу.

Может, на мужской половине? У лакеев? Только как она собиралась к ним туда попасть? Зато у них проход на крышу удобнее… Может, ключ от лакейских сперла и забыла, куда спрятала?

Не нравится мне ее выборочная потеря памяти… Сама Велислава — нравится гораздо больше, чем раньше, а вот все остальное — отвратительно подозрительно.

Правда, пусть и подозрительно, но все равно радует, что ее страстное желание стать герцогиней тоже внезапно испарилось. Тем более вроде как герцогу до сих пор ничего не обломилось, а уж теперь совершенно точно не дождется!

Но даже не представляю, что мне делать, если он снова к ней полезет! Убью ведь… Не выдержу — убью!

Где-то часа через два я вернулся в комнату к своей ведьме и устало упал на кровать:

— Не знаю я, куда ты сундук свой запрятала! Хоть за рецептом антиотварным к очистителям беги…