Жаркий отпуск для ведьмы

Глава 24

Тихо ругаясь сквозь зубы, я торопливо закончила сортировать бумажки — выхватила еще пару векселей с именем герцогини и расписки на крупные суммы от некоего Каррингтона — однофамильца или родственника будущей тещи герцога. А остальное бесцеремонно смяла и увязала в узел из нижней юбки. Пусть думают, что демон неаккуратный был.

«Я тебе твои лапки оборву вместе с ушками, хвостом и яйцами», — ругалась я уже спустя час, в течение которого мы прогуливались вдоль ограды, пока не наткнулась на заколоченную досками калитку. Выйти не получится, но передать бумаги можно было попробовать.

Какой еще главный выход?! Там — стража! Здесь тоже мужик по стене марширует, но пока я просто любуюсь красотами заброшенного уголка поместья, — особо не присматривается.

Тяжко вздохнув, я полезла в травяные джунгли…

«Ну началось… — фыркнул крыс. — Сейчас опять до прищепок дофантазируешься!»

«Фиг тебе, а не прищепки, извращенец. Только кровь смоет мои муки… твою мать! Крапива!»

«Так, давай по моему сигналу пихай через щель… Мать мою не трогай… А крапива полезна, между прочим! И это ты больше всех рвалась бумажки раздавать, так что невинная жертва — это я.»

«Уговорил, нарву и буду тебе в постели крапивой пользу причинять раз ты все равно — жертва.»

«Давай, пока стражник в другую сторону смотрит, пропихивай свой узел.»

«Забрал? Уф… Ну все, лети, мой орел!»

Короче, операция по переправке контрабандных бумажек прошла нормально, если не считать того, что у этой боковой калитки отродясь не бывал садовник, а потому там буйно колосилась крапива, репейник и еще черт знает какая колючая флора, решившая полюбить мой подол до смерти. Я потом полчаса из него мусор выбирала, и все равно без особого успеха. Зато пока обходила замок, стараясь не вылезать на открытое пространство, обнаружила тренировочную площадку.

Ничем иным эта большая поляна, посыпанная мелким гравием и кое-где утыканная сколоченными из здоровенных бревен «тренажерами», быть не могла. Я и в кино такие видела… а кроме того, мое предположение подтверждал сам Валентайн, в одних штанах и со шпагой. Вернулся, видать, и решил то ли размяться, то ли пар выпустить и стресс снять. Вон как Аллистера по площадке гоняет…

Cекретарь его тоже голый по пояс, тоже со шпагой и скачет весьма бодро, уворачиваясь и даже атакуя.

Я неожиданно для себя залюбовалась. Аллистер, на мой вкус, был слишком худощав и хрупок, а вот Валентайн… Черт возьми, какой шикарный мужик! Еще б не был такой козел — цены бы ему не было.

Пользуясь тем, что ревнивого крыса поблизости нет, я позволила себе тихо присесть в тенечке на травку и просто полюбоваться. В конце концов, мне тоже надо стресс снять.

Всегда питала слабость к ярко выраженной разнице между широченными плечами и поджарой попкой… в обтягивающих штанах… и движения у него такие плавные, вроде бы скупые, экономные. Но бьет же, гад, противника по всем фронтам!

Ых, заверните! Вот именно такого — чтобы скакал без рубашки под балконом и задницу в кожаных брюках демонстрировал… Но желательно не здесь, а в Египте. Како-ой бы из Валентайна аниматор для отеля вышел — вах! Все бабы туристического сезона были бы его.

Я размечталась и не сразу обратила внимание, что красоты полуобнаженной мужской натуры привлекают не только меня.

Сначала я заметила, что кусты чуть в стороне, у самой замковой ограды, подозрительно шелестят и трясутся. Потом убедилась, что это не птичка никакая и не собачка с кошечкой, вон подол чей-то из травы высовывается. Отделанный кружевом и светлый, значит, не служанка.

Ну а еще через минуту меня тоже вычислили. И кусты целенаправленно зашевелились в мою сторону.

— Что ты здесь делаешь? — весьма бесцеремонно спросила… Николет, появляясь из густой зелени, как довольно злобненькая, но при этом очень деловитая дриада.

— Да примерно то же, что и ты, — я покосилась на полуголых парней и хмыкнула. — Любуюсь.

Девушка прищурилась и очень внимательно осмотрела меня с ног до головы. Поджала губы, явно хотела что-то сказать, но в последний момент передумала. Точнее, задумалась, продолжая рассматривать меня, словно в нерешительности.

Потом вздохнула и выдала:

— Матушка Ньюбейл поправляется. Им всем стало лучше, даже малышке, хотя лежать в постели придется долго. Только поэтому я не пойду с этим вопросом к брату или к… Аллистеру…

Я настороженно замерла — улыбаться расхотелось от слова «совсем». О каком вопросе идет речь? Что она там себе надумала? Николет слишком выбивалась из ровного строя своей родни и могла повести себя непредсказуемо — она мне это уже демонстрировала. Эта странная девчонка внушала мне нешуточные опасения. И не зря…

— Кто ты такая? Ты не та стерва, что выдавала себя за сестру Аллистера, я уверена.

Здрасте приехали. Я открыла рот, потом закрыла. Мелькнула мысль огреть эту не к месту догадливую девчонку чем-нибудь по голове и смыться, но я благоразумно задавила этот порыв. Нечем мне ее бить так, чтобы наверняка, да и бежать некуда. Вот ять!

На смену растерянности пришла злость. Как же оно все меня… задрало! Средневековье это, замок, тайны, приключения… чтоб оно все провалилось к черту!

— И с чего вдруг? — как всегда, злость придала мне сил, и я не только удержала безмятежно-каменное выражение лица, но и ответить смогла эдак равнодушно-скучающе. Словно глупость какую-то услышала и не придала ей значения.

— С того, что я умею смотреть, слушать и думать, — хмыкнула разоблачительница. — И в отличие от мужчин не тону взглядом в твоем декольте. Та Велислава никогда в жизни не стала бы кому-то помогать просто так, из жалости. Тем более когда по замку ходят слухи о колдовстве и первая, кого могут заподозрить в отравлении, — она сама. Кто смог вылечить, тот мог и отравить.

Вот тут мне с трудом удалось сохранить лицо. Дура! Могла бы и сама об этом подумать, а также вспомнить сотни читанных книг — да, эта вывернутая логика у всяких суеверных фанатиков работала только так. Лечила? Значит, и наслать могла! Ведьма!

— Ты не Велислава, — еще раз сама себе утвердительно кивнула Николет. — И только благодаря этому кормилица выжила. Я тебе не враг, но хочу знать, кто ты, что тут делаешь и зачем тебе мой брат. И… держись подальше от Аллистера!

Вот на последних словах выдержка ей изменила: она выпалила их слишком горячо и эмоционально.

Так-так-так… теперь и я прищурилась, оглянувшись на площадку. Парни уже успели основательно размяться, и оба выглядели великолепно — и мощный, золотисто-загорелый Валентайн, и чуть более бледнокожий и тонкий, но удивительно пропорциональный Аллистер. Полуобнаженные мужские тела блестели от пота, мышцы так и перекатывались…

— Эх. Такое зрелище испортила, — с досадой сказала я, обращаясь к Николет. — Не могла сначала досмотреть? Не нужен мне твой Аллистер, забирай хоть с потрохами.

— Ты не ответила на мой вопрос, — Николет даже на мужскую красоту не повелась, как ни старалась я переключить ее внимание.

— А я не знаю, что тебе ответить.

Ну правда, что? Про обмен душами? Так вон крыс у меня на заднице шрама не нашел, значит не душами мы менялись, а именно телами. Между прочим, похоже, Римус всеми событиями последними контужен гораздо сильнее, чем я думала, иначе он разоблачил бы меня гораздо раньше Николет.

Уж кому, как не ему, знать про характер своей хозяйки? И он ведь все время бухтел, что я заболела — веду себя ненормально, непривычно и неправильно. Не как прежде… Но пока шрам не потерял и признание не получил — так и не понял ведь. Хотя… а с чего бы ему подозревать? Ведьма вот она, поводок вот он, да ему в голову не могла прийти подмена. А для Николет Велислава чужачка, обманом пробравшаяся в замок. И где была одна диверсантка, спокойно может появиться и другая.

— Хм, — Николет склонила голову к плечу. — Ладно. Считай, что я тебя предупредила. И кстати… — она уже повернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась и посмотрела на меня через плечо:

— Можешь не искать свои книги. Они в надежном месте, и тебе их не получить, если не будешь умнее!

И ушла.

Оставила меня совершенно оглушенную, ошарашенную и задумчивую.

Черт, где Римус, когда он так нужен? А, ну да, изображает голубя мира и бумажек… ну как назло! Посоветоваться не с кем… никогда в жизни больше благотворительностью заниматься не буду.

Пока я пыталась прийти в себя, сидя вся в репьях, как болонка-шпионка, опасность подкралась ко мне и с другой стороны:

— Следишь за своим герцогом? Бесстыдница! — Валентайн, незаметно подобравшийся ко мне с тренировочной площадки, засмеялся, довольный и уверенный в себе, чтоб его… Схватил меня в охапку и приподнял… блин!

Я опомниться не успела, а меня уже целовали, да так, что голова закружилась, а коленки подогнулись сами собой. Какой… САМЕЦ, черт возьми! Если бы еще не был бы такая самоуверенная сволочь… хотя без этого половину харизмы бы растерял, скотина тестостероновая.

— Хочу тебя, сил нет, — вдохнул он мне в губы, многообещающе так. — Не знаю, что в тебе изменилось, но я хочу тебя гораздо сильнее, чем раньше! Ты станешь моей!..

Валентайн воспользовался тем, что я ничего, кроме писка, издать в ответ не смогла — все пыталась круги перед глазами разогнать и отдышаться. Подхватил на руки, понес… через колючки, прямо на тренировочный плац. Аккуратно поставил на утоптанную, немного пыльную землю, поправил мне выбившийся из прически локон, слегка подтолкнул в сторону Аллистера и… ушел!

Охренеть. И что он этим хотел сказать?!

А, ну да. По легенде это он меня братику сдал с рук на руки. Тьфу.

«Братик» тоже решил организовать сеанс гипноза пополам с рентгеном, минуты две сверлил меня взглядом с ног до головы и с головы до ног, потом задумчиво приподнял бровь и изрек:

— Я не успел тебя поблагодарить… и за вексель, и за спасение жизни. Ты за пару суток из редкой стервы превратилась в ангела-хранителя. Даже кормилицу Валентайна спасла. Что-то с тобой не так…

Развернулся и ушел. Мать их за ногу, они все сговорились сегодня, что ли?!