Жаркий отпуск для ведьмы

Глава 20

Я на пару секунд просто онемела. Вот уж точно не ожидала от пигалицы такой прыти. Главное, сама ей предложила сделку и сама попалась! Сестричка Валентайна оказалась о-о-очень шустрой… делягой.

— Послушай, все эти сплетни — неправда, — осторожно попыталась пояснить я. — И в любом случае, я не лекарка и никогда ею не была!

— Ты должна попытаться, — девушка наклонила голову и уставилась на меня исподлобья узнаваемым взглядом упертого барана. Вот теперь я на сто пудов уверена, что они с Валентайном брат и сестра. — Иначе… иначе я всем расскажу, что ты ведьма!

— Ты же сама говорила, что об этом и так болтают кому не лень, — вот блин, только этой мелкой шантажистки мне не хватало. Умная-ушлая — и тут же глупость городит.

— Послушай, я тебе заплачу, — Николет вдруг шагнула ко мне, схватила за руку и заговорила торопливо, горячо и умоляюще. — У меня есть деньги и драгоценности. Я тебе все отдам, только спаси их! Тетушка Фирана меня выкормила, она самый близкий мне человек в этом замке! И дядюшка Кастор очень хороший, добрый человек. И… они все очень хорошие, у них внучка маленькая совсем, она прелестная девочка! Пожалуйста, помоги!

У меня голова закружилась, и во рту стало горько и сладко одновременно. Ну чем я-то могу помочь?! Даже если сама захочу? Я дизайнер, а не токсиколог… Но если это действительно мышьяк… как у Рекса тогда… может, и получится…

Хрипло откашлявшись, я забрала свою руку у Николет и хмуро буркнула:

— Я ничего не обещаю. Скорее всего, ничем помочь уже нельзя, а если можно — то твой брат послал за лекарем. Но я могу пойти и посмотреть на них. Просто посмотреть!

— Да-да! — горячо закивала блондинка и снова поймала меня за руку, вцепилась мертвой хваткой и потащила за дверь. — Ты просто посмотри! Вдруг ты все же сможешь их спасти!

«Господи, куда я лезу?! — в ужасе думала я, болтаясь на буксире у целеустремленной герцогской сестрицы. — Врачиха нашлась, спасительница! Да мне голову оторвут, если я сунусь с лечением, которое не поможет! А поможет — не лучше, решат еще, что кто смог вылечить от яда, тот, значит, и отравить способен! Знаю я эту средневековую логику…»

Но остановиться я не могла. Тряслась заранее, ругала себя и чертову блондинку последними словами и шла… потому что я могу сто раз быть эгоисткой и стервой, но там умирают просто хорошие люди, среди них ребенок… и если есть хоть самый мизерный шанс им помочь… я не смогу не попытаться.

Комната, в которую притащила меня Николет, оказалась на предпоследнем этаже — видимо, среди слуг эта семья занимала особое положение. Им выделили большое, хорошо убранное и довольно щедро обставленное помещение с двумя окнами, камином и даже несколькими спальными нишами, в которых за немного ветхими занавесками стояли кровати.

Но сейчас здесь царило траурное настроение. Видимо, пока мы собирались, больным стало хуже: в комнате резко пахло рвотой и еще чем похуже, пара служанок суетилась возле очень бледного пожилого дядьки, полулежащего в кресле у камина с большим тазом на коленях, еще несколько хлопотали в спальных нишах — наверное, там находились остальные члены семьи.

«Эй! А ты зачем сюда приперлась?!» — раздался в моей голове очень возмущенный голос Римуса, пока я оглядывалась.

«Отстань, — не менее мрачно огрызнулась я и покосилась на руку, за которую все еще судорожно цеплялась Николет. — Видишь же, что не сама пришла!»

Белый от ярости и мрачных предчувствий Валентайн обнаружился в одной из ниш, где он сидел у изголовья кровати, на которой металась в бреду растрепанная пожилая женщина.

— Какого?! Чтоб вас!.. — рявкнул он, когда блондинка метнулась к той же кровати и, всхлипнув, присела на ее край. — Зачем ты притащилась, Николь? И… Какого… Ты-то тут зачем?! — заметил он меня. — И где лекарь, чтоб его… — он устало и безнадежно посмотрел в сторону двери, а потом добавил очень тихо, но с ледяной яростью: — Найду кто… убью.

И тут же склонился над женщиной в постели, которая застонала и попыталась открыть глаза.

— Ваша светлость… — в комнату проскользнул Аллистер. — Ваша светлость… лекаря Косилиуса нет в городе. Он до рассвета уехал принимать роды в поместье Сотсонов. Мы послали нарочного, но… Как только станет что-то известно — я вам сообщу.

— Хорошо, — кивнул герцог. — Сам из замка ни ногой! И… еду на кухне пусть всю собаками проверят.

— Да, ваша светлость, — поклонился секретарь и свалил из комнаты.

Пока Валентайн беседовал с Аллистером, а Николь тихо плакала, сидя у изголовья кормилицы, я напряженно размышляла. Да ептыть, не врач я! Ну похоже немного на то, как было с Рексом… слизистые у него побледнели, рвота была, но пришлось все равно желудок промывать и…

А собственно, какая разница? Я уже все равно по уши. Так…

— Прекрати реветь и слушай, — я сдернула блондинку с края кровати и оттащила в уголок за занавеску. — Надо промыть им желудок. Для этого необходимо много теплой воды и горчица, она наверняка есть на кухне, ее к столу подавали. Узнай, есть ли в замке белая глина, — здесь вроде был гончар, я слышала. И уголь! Обычный древесный уголь надо мелко раздробить, положить на сковородку под плотную крышку и прокалить на огне полчаса.

«Ты ей еще посоветуй отвар сварить, — с ехидством проворчал Римус, а потом посерьезнел и принялся вещать: — Накрустянку и мижолость не забудь. Собрать можно за конюшней, там их до кончика хвоста… Только корни, помыть, обсушить на полотенце, три минуты на ярком солнце подержать, порезать мелко и в кипяток на четверть часа».

Уф… точно же! Крыс с настоящей ведьмой семьдесят лет прожил, всяко нахватался. Вот кого спрашивать надо было!

Я выдохнула и быстро продиктовала Николет про отвар, а потом добавила:

— Все надо делать быстро! И скажешь, что это ты в книгах вычитала, а я ни при чем, поняла?! Распоряжайся сама, меня никто не послушает.

— Но меня тоже никто не будет слушать, — растерянно пробормотала зареванная девчонка, и я уже хотела на нее шепотом рявкнуть, но она сама взяла себя в руки, выпрямилась, вздернула подбородок, решительно вытерла глаза и прошагала в нишу к брату, но Валентайн только посмотрел на меня через ее плечо очень внимательно и рыкнул сестре:

— Я все слышал! Возьми кого-нибудь и займитесь горчичной водой. Сама промывание делать не лезь!

И не успела я глазом моргнуть, как все вокруг были заняты делом, носились как подстреленные, живо появилась и вода, и горчица, и даже деревянная трубка, чтобы вливать воду прямо в горло тому, кто почти потерял сознание.

Мужчины семейства Ньюбейлов оказались покрепче и сами пили, несмотря на слабость, а потом послушно засовывали два пальца в горло над тазом. С женщинами и ребенком оказалось сложнее, но среди служанок постарше оказались опытные тетки — справились.

Я затихарилась в уголке и мечтала сбежать. Больше я точно ничем не могла помочь и теперь просто дергалась, нервничала.

Кой черт меня подтолкнул еще и в соседнюю нишу заглянуть? Прямо как по спине ледяным хлыстом ударили: там, на большой кровати, между родителями лежала совсем маленькая девочка.

Шарахнувшись обратно к себе в угол, я до боли сжала ладони в кулаки и постаралась прогнать тошноту. Ребенок! И симптомы… да, похоже на мышьяк, но есть и отличия. И… вот ни капли уверенности в том, что мои подсказки помогут. Может, те травы, что Римус вспомнил? Не знаю… не знаю. Очень страшно. И уже не за себя, а за этих людей. За ребенка, который вообще ни в чем не виноват. Кому понадобилось так страшно убивать целую семью?!

Хорошо, что Римус, крысиным метеором успевающий метаться по замку и в то же время бдить за происходящим в комнате, все время отвлекал меня докладами. Если его и удивила моя реакция, дрожь, бледность и с трудом сдерживаемые слезы, то он этого никак не показал. Вываливал на меня очередную порцию новостей, оценивал состояние отравленных, хмыкал, фыркал и ускакивал опять собирать сведения.

Так я узнала, что завтрак у семьи управляющего был особенный, не с кухни. Там проверили на собаках все продукты и блюда — отравы нет. Значит, яд подбросил кто-то из тех, кто имел доступ к семейной кастрюле. Ищут, кто мог травануть… но это как мышь в стоге сена.

Главное, я вне подозрений, хотя кое-кто и пытался повыступать про ведьму-чужачку. Но его осадили: во-первых, я с пострадавшими даже знакома толком не была, не сталкивалась. И Велислава тоже не сталкивалась — семейство управляющего входило в ту немногочисленную группу людей, с которыми настоящая ведьма еще не успела разосраться. Так что у меня не было повода и, что главнее, возможности всех перетравить: кто бы меня к их продуктам подпустил?

Во-вторых, для прислуги не было секретом, в чьей комнате сегодня ночевал герцог. Стало быть, у меня еще и алиби в наличии.

Алиби это Римус обфырчал и обрычал, но был вынужден признать, что даже от козлов бывает польза. Изредка.

«Ты только не делай из герцога в постели постоянное прикрытие, — мрачно пошутил он. — В замке не каждую ночь людей травят, так что не увлекайся».

Я от его шутки отмахнулась и стала требовать новости.

Под подозрением пока находилась старшая сестра жены сына. Просто потому, что у нее доступ был, а отравления не было. Но тетка так убивается, аж в обморок хлопнулась, и так рвется помогать, что народ сомневается в ее вине. Хотя допускают и притворство.

А еще, по слухам, утром к Ньюбейлам заглядывала госпожа Доротея, сиделка и компаньонка старой леди — бабушки герцога. Аккурат перед завтраком была, что-то надо было для бабки заказать, что ли. Но тут подозрения больше формальные — госпоже Доротее вовсе незачем было травить других слуг, никакой выгоды.

Так же, как и мамаше Валентайна, хотя она вчера, получив отповедь от сыночки, сорвала злость на невовремя попавшейся ей на дороге кормилице своих детей. Но леди поорала и спать пошла, и зачем ей всех Ньюбейлов травить, когда она и без того могла им устроить веселую жизнь?

Короче, ясно, что ничего не ясно…

«Как думаешь, шанс есть? — тоскливо спросила я своего ручного разведчика в очередной его пробег по комнате. — То, что я сама посоветовала, поможет удалить яд из желудка, но он ведь уже наверняка в кровь попал…»

«Если во время приготовления не налажают, то есть. Так-то сорняк и сорняк, вся сила именно в соединении с солнцем. Не знаю, как оно действует, может, колдунство, может, просто так природой задумано. Но если на солнце нужное время подержать и потом быстро больному дать выпить отвар — даже желтые глаза проходят, сам видел!»

Я про себя помолилась всем богам, каких вспомнила, чтобы здешний ведьминский секрет действительно помог. А что, школьный курс химии из моей головы еще не весь выветрился, смутно помнится, что ультрафиолет может как-то влиять на образование всяких веществ в растениях… и когда-то шаманы и всякие знахари действительно держали это в жутком секрете, как колдовство. А вдруг?!

Через полчаса дикой беготни и напряжения мне вдруг показалось, что что-то в комнате изменилось. Старший Ньюбейл уже не такой смертельно-зеленый и смотрит чуть более осмысленно? Или пожилая женщина на кровати почти перестала стонать и открыла глаза?

Радоваться было еще рано. Но все были заняты делом, и мне показалось, появилась надежда… не только у меня.

Валентайн, напряженно следивший за ходом лечения, вдруг вспомнил о забившейся в угол советчице и подошел. Постоял рядом… едва касаясь, провел рукой по моим волосам и сказал:

— Если они выживут, я еще крепче закрою глаза и заткну уши на все слухи. Мне плевать, кем люди считают мою любовницу, пока я ей доверяю.