Гарри Поттер и Правильный Учитель

Глава 47. Не всё то чай, что в вашей чашке

Клятва — ручательство, бесполезное с людьми честными и обманчивое с прочими

(Пьер Декурсель)

Лондон, площадь Гриммо, 12.

Невзрачная и весьма себе лохматая собака деловито оглядела улицу из конца в конец и, убедившись в отсутствии машин или случайных прохожих, перебежала ну другую сторону, к домам. Площадь Гриммо находилась практически в самом центре Лондона и была довольно старым районом. Настолько старым, что называть его респектабельным уже не совсем получалось — для маглов это было уже скорее музейным экспонатом, чем комфортным местом проживания, но ведь не у одних лишь маглов может быть мнение на этот счёт, да? Чёрный пёс, только что перебежавший дорогу, остановился напротив одного из зданий, пристально уставившись прямо перед собой, а в следующее мгновение его фигура словно бы подёрнулась еле заметной дымкой, растворяясь в вечернем воздухе. Так это выглядело бы со стороны, окажись здесь и сейчас хоть один случайный свидетель.

Для самой же собаки всё было совершенно иначе. Шагнувший на тротуар, пёс встряхнулся и слитным, неуловимым движением превратился в высокого мужчину, выглядевшего столь же взъерошенным, что и животное, которым он представал совсем недавно. Крыльцо, перед которым он стоял, было совершенно обычным для него, но абсолютно незаметным для всех прочих, словно бы сливаясь, теряясь между домами слева и справа от него. Истёртые каменные ступени, видавшая виды чёрная дверь без малейшего следа замочной скважины или привычного почтового ящика — всё это как нельзя лучше говорило о том, что обычным дом называть было бы не совсем корректно.

— Ну что же… Дом, милый дом, да? — мрачно ухмыльнулся Сириус Блэк, протягивая руку к серебряному дверному молотку, дважды ударив им.

Возвращаться сюда так скоро, после всего, что было сделано и сказано, ему совершенно не улыбалось, но, как он и говорил крестнику, у Блэков была весьма недурная библиотека, часть содержимого которой было сейчас не найти, пожалуй, ни в одном другом доме Волшебной Англии. И, если Гарри требовался совет, дать который мог только он, Сириус в лепёшку расшибётся, но совет даст. Хватит уже того, что его не было рядом эти одиннадцать лет.

Изнутри дома раздался лязг отпираемых дверных замков, а затем, с пронзительным скрипом, она приоткрылась, остановленная натянувшейся цепочкой. В щель между дверью и косяком выглянула сморщенная и сгорбленная фигура — домовой эльф Блэков. Подслеповато прищуренные глаза обвели стоявшего на пороге Сириуса, а лицо волшебного существа скривилось, словно бы перед ним был не один из членов семьи, которой тот должен служить, а какой-то уличный попрошайка, клянчащий милостыню на базаре.

— Блудный хозяин соизволил вернуться? — проскрипел домовик.

— Да, я вернулся… Впусти меня, Кикимер! — невольно ответив со столь же недовольным лицом, шагнул ближе к двери Блэк.

С видом, словно переступает через все собственные убеждения, Кикимер захлопнул дверь, звякнув цепочкой и в следующий момент распахивая её полностью, отступив на шаг назад. Тяжело вздохнув, Сириус шагнул вперёд, проходя в затянутую мраком гостиную. Сразу с порога в нос ударили запахи сырости, пыли и чего-то сладковато-гнилостного — полное ощущение заброшенного и необитаемого здания. Как бы он ни относился к своей семье, видеть родной дом в столь плачевном состоянии было… тяжело. Закрыв дверь, Блэк опёрся спиной о створку и некоторое время просто стоял, глядя остановившимся взглядом прямо перед собой, пока…

— Кого там ещё принесло? Кикимер! Кикимер!!! Кого ты впустил?! — раздался пронзительный и крайне недовольный голос из глубины коридора.

— Это ваш сын, хозяйка… — донеслось из коридора, куда уже успел переместиться домовик. — Мерзкий предатель рода посмел явиться в дом своих предков… Кикимер хотел бы его не пустить… Но Кикимер не может… Предатель всё же Блэк…

Сириус зажмурился. Сейчас… Начнётся…

— Ты-ы-ы!!! Грязный предатель! Отребье! У тебя хватило наглости показать здесь своё лицо после всего, что ты сделал?!

— Здравствуй, матушка… — еле слышно проворчал Сириус, вынув из внутреннего кармана палочку и осторожно шагнув вперёд. — Я тоже рад тебя слышать…

— Что ты там бормочешь, мерзкий бродяга?! — продолжил разоряться голос. — Если уж хватило наглости явиться, так перестань прятаться, как безродный вор! Покажись! Встань так, чтобы я тебя видела!!!

Ещё раз тяжело вздохнув, перебарывая в себе желание просто уйти, хлопнув дверью, и никогда больше не вспоминать об «отчем доме», Сириус прошёл в коридор, с мрачным выражением лица остановившись перед большим портретом на одной из стен. С волшебной картины на него смотрела пожилая женщина, практически старуха, с искажённым от ярости лицом. Казалось, что это не картина, а очень даже окно в другую комнату, за которым эта самая женщина и стоит. Вальбурга Блэк, его родная мать, общаться с которой, даже в формате бездушного портрета, Сириус сейчас желал меньше всего на свете. Волшебник, создававший этот артефакт, расстарался на совесть, настолько идеально запечатлев и передав прижизненный характер женщины, что Блэк практически наяву чувствовал волны негатива, направленного в его сторону. Если бы он не знал, что такое совершенно невозможно, он бы здорово опасался оказаться заколдованным склочной старухой, сейчас раздувавшей нарисованные ноздри, обводя его взглядом.

— Мне нахождение здесь доставляет удовольствия ни на йоту больше, чем тебе мой визит, матушка, — стараясь сохранять каменное выражение лица, произнёс Сириус. — Но есть дела, которые должны быть сделаны.

— Какие у тебя могут быть дела?! — презрительно выдавила Вальбурга, тем не менее, практически не повысив голос, лишь пристально обводя Сириуса взглядом. — И на кого ты похож?! Мало того, что предал собственную семью, спутавшись с этими… этими… — женщина раздражённо махнула рукой, не продолжая, — мало того, что явился в дом после одиннадцати лет отсутствия, так ещё и выглядишь, как оборванец из Лютного переулка!

— Ну, уж прости, что камера в Азкабане не прибавляет здоровья! — язвительно ответил Блэк.

— Ещё и в Азкабан загремел… — как-то необычно мирно вздохнула волшебница. — Кикимер!!! Проследи, он убрался с глаз моих сразу же, как сделает тут то, что намеревался… Что бы это ни было…

Отвернувшись, Вальбурга скрылась в глубине портрета, оставив лишь пустой холст… и удивлённого до глубины души Сириуса. В прошлый раз, когда он имел «удовольствие» общаться с ещё живой матерью, заскочив домой буквально на десять минут, чтобы забрать пару личных вещей, она чуть не прокляла его прямо с порога, обвиняя во всех смертных грехах. А сейчас… Да на фоне прошлого раза беседу можно было назвать чуть ли не образцово-семейной и доброй! Смерив опустевший портрет нечитаемым взглядом, Сириус встряхнулся и, не глядя на возникшего рядом Кикимера, направился в библиотеку — отношения с семьёй у него всегда были сложными, а сейчас у него просто физически не было времени разбираться с очередным взбрыком того, что когда-то было его матерью. В первую очередь он должен помочь своему крестнику.

В юности он редко заходил в это мрачное помещение, но по рассказам родни примерно представлял, что могло храниться на многочисленных книжных полках, расставленных вдоль стен. Не самое крупное собрание книг — это точно, но вот в том, что оно вполне могло посоревноваться за звание самого специфического… О, в этом Сириус был практически уверен. Блэки всегда были чистокровным семейством в самом классическом понимании этого слова, и интересы их простирались в соответствующих областях волшебства. Достаточно сказать, что за треть, если не половину, тут он даже не пытался подсчитать точно, томов в настоящее время можно было с лёгкостью присесть на пяток-другой лет в Азкабан. И это только за хранение… А уж, реши он применить что-то из написанного на практике…

В любом случае, сейчас его интересовало не тёмное прошлое рода Блэков, а потому ноги принесли волшебника в дальний угол комнаты, в котором, если он не ошибался, на полках как раз хранились самые старые из талмудов, в частности посвящённые древним ритуалам, контрактам и правилам их заключения. Одному Мерлину известно, откуда кто-то из его предков достал это добро, но, Сириус помнил, что в одной из книг видел даже текст знаменитого «Contractus Diaboli» с рассуждениями автора об этой части магловских суеверий и о самой возможности такого рода сделки… с кем бы то ни было.

Впрочем, интересовало его не то, как и кому можно продать бессмертную душу, в существовании которой, несмотря на все заявления того же Дамблдора, он всё же здорово сомневался, а не менее древний договор, использовавшийся в Кубке Огня. Как он и говорил Гарри, артефакт этот был весьма древней штукой, а его создатели, затерявшиеся в веках, вполне могли накрутить столько слоёв смысла, условий и примечаний к ритуалу, что… В общем, лучше сеть и внимательно прочитать всё самому, чем гадать и рисковать здоровьем и жизнью сына его лучших друзей, если совет окажется неверным.

— Да где же она… — хмурясь, Сириус водил пальцем по корешкам книг. — Кикимер!!!

— Что нужно поганому предателю от верного до гроба Кикимера? Зачем он зовёт… — тут же материализовался старый домовик, не способный ослушаться прямого приказа члена семьи, которой принадлежал, но вполне успешно изливавший на этого самого члена своё презрение.

— Не могу найти одну книгу! Я помню, она стояла где-то в этом углу… Старый талмуд про историю Непреложного Обета и древние версии этого заклинания… Там ещё было про Кубок Огня… кажется…

— Блудный хозяин даже в своей спальне ничего найти не смог бы… куда уж ему в библиотеку-то… — кряхтя и качая лопоухой головой, домовой эльф прошёл к одному из соседних шкафов и, окинув его внимательным взглядом, поднял сухую руку вверх, указав пальцем на одну из книг. — Вот нужный том. Там же, где был и всегда… Кикимер тщательно следит за порядком в доме… И за книгами в библиотеке в том числе…

— Отлично! — шагнув к нужному шкафу, внутренне скривившись от комментария эльфа, Сириус вынул книгу, убеждаясь, что это действительно было то, что он искал. — Принеси мне пару сэндвичей и чай — перекушу, пока буду читать.

— Кикимер принесёт… И пусть гадкий предатель радуется, что на кухне не осталось крысиного яда… Была бы отличная приправа к пище… Бедный-бедный Кикимер… только он следит за домом… Только он заботится о добром имени семьи хозяев…

Вздохнув, Блэк только покачал головой — с пожилым домовиком надо было что-то делать… И с портретом матери… И с домом в целом. Как бы он хотел просто махнуть на всё это рукой, закрыть дверь и никогда не вспоминать, где находится это место! Даже если ему придётся просто жить на улице, это будет лучше, чем… Нет! Сириус оборвал свои мысли. Если ему было не привыкать бродяжничать после побега из Азкабана, то обречь на такую же участь Гарри он не мог, а дом на площади Гриммо был единственной доступной для них обоих жилплощадью… К тому же, весьма неплохо защищённой жилплощадью, если так подумать.

Ещё раз вздохнув, волшебник сел в стоявшее у стены кресло и, раскрыв талмуд, углубился в чтение. Некоторые страницы он просто пробегал глазами, и так примерно помня, о чём на них говорилось, какие-то читал более внимательно, делая себе мысленные пометки поискать дополнительные сведения в других литературных трудах. Вернувшегося с подносом Кикимера он удостоил лишь коротким взглядом, вяло махнув рукой в сторону журнального столика рядом с креслом, и продолжил читать.

К некоторому его удивлению, новый преподаватель ЗоТИ, этот профессор Хан, и в самом деле был, по большому счёту, прав. Читая про Кубок Огня, Сириус узнал много весьма «живописных» нюансов, связанных с природой этого артефакта, историей его применения в прошлом и примерами последствий от нарушенных контрактов. Кхм… Эту часть он, пожалуй, крестнику пересказывать не будет.

Но куда важнее была главная мысль — заключённый внутри артефакта дух, хоть Блэк и не нашёл никакой конкретики насчёт того, что это было за создание, и кому вообще пришла такая странная идея изначально, опирался на весьма простой и надёжный метод выбора чемпионов школ среди претендентов. Он буквально сравнивал магическую силу волшебников, бросающих записки со своими именами в огонь — если приглядеться повнимательнее, можно было даже заметить, как языки пламени, взмывающие вверх в момент броска, касались кожи претендентов. Не обжигая, но взаимодействуя более тонким образом. Собственно, бумажки как таковые Кубку нужны не были, это всё было для судей и участников, а вот контракт… Контракт, обязующий избранных участвовать в Турнире, заключался, как верно заметил профессор ЗоТИ, с владельцем той руки, что бросила записку в огонь. А дальше всё было ещё проще — артефакт продолжал находиться неподалёку от школы, отслеживая действия и магию чемпионов, и делая вывод, соблюдают ли те взятые на себя обязательства. И если нет…

Кхм… Нет, эту часть он совершенно точно пересказывать Гарри не станет. Ограничится простыми словами про неизбежность наказания и тот факт, что… Да, пожалуй, крестник вполне может послать всех к Мерлину и отказаться от участия в третьем испытании. От одной только мысли о выражениях лиц судей, зрителей и соперников Гарри на лицо Сириуса сама собой наползла довольная улыбка. «Шалость», достойная Мародёров! Откинувшись в кресле, волшебник дотянулся до чашки с чаем и сделал гло…

— Тьфу! Кикимер! Что за помои ты притащил?!

— Кикимер принёс чай, как и просил молодой хозяин, — донеслось ехидное. — Возможно, он мог немного остыть… и застояться… Но это всё ещё чай!

— Вот же зараза… — со звоном отставил чашку обратно на поднос волшебник, с подозрением посмотрев на пару огуречных сэндвичей на тарелке рядом.

Не так уж он и голоден, если подумать.

Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс. Малый ритуальный зал и не только.

Авалор в состоянии глубокой задумчивости смотрел на небольшой прозрачный тетраэдр на своей ладони. Небольшой прозрачный тетраэдр, лежавший там уже почти десять минут и даже не собирающийся рассыпаться в угольную пыль, из которой изначально состоял. Перейдя на магическое зрение, данмер тщательно осмотрел алмаз, убеждаясь, что его структура представляет собой именно то, чего он добивался, а вложенная энергия и не думает рассеиваться, как было в случае с временной трансфигурацией. И… Всё получилось! С пятого раза, после многочисленных правок и изменений ритуала, но получилось.

Теперь, для чистоты эксперимента, стоило повторить процесс ещё несколько раз, изменяя количество изначального сырья и определяя предельные размеры создаваемого камня, как следствие. Если всё будет происходить стабильно и в соответствии с расчётами… Что же, пожалуй, он и в самом деле задумается над тем, чтобы облечь новый опыт в письменный вид, о чём его просила профессор Макгонагалл. Возможно, столь просто делиться новыми магическими практиками со всеми подряд было не самым умным решением, но на данный момент Авалор не видел каких-то критически важных причин этого не делать — общество волшебников было в достаточной мере инертным к любым нововведениям, чтобы даже столь «скандальное открытие» оставалось лишь интересным казусом долгие годы. Да и Министерство магии банально не позволит всем желающим штамповать трансфигурацией драгоценные камни, опасаясь обвала рынка или чрезмерного внимания маглов, если вдруг волшебники начнут сбывать их в обычном мире. Пока же…

Загрузив новую порцию угольной пыли, и проверив состояние ритуальной печати на полу, маг активировал процесс по новой — ему всё ещё нужно проверить, годятся ли созданные таким образом алмазы на создание камней душ, а, если да, то для задуманного ему потребуется алмаз несколько больших размеров, чем лежал сейчас в его руке. Убедившись, что трансформация началась, как и в прошлый раз, мужчина подхватил со стола разложенные записи и, опустив кристалл в карман, покинул ритуальный за, привычным движением запечатывая дверь и накладывая сигнальные чары, продемонстрированные ему Тонкс.

За прошедшее время заклинание сработало ещё два раза, но, к сожалению, он так и не сумел поймать того, кто интересовался запертой дверью — каждый раз, когда он приходил в этот коридор после сигнала о вторжении, его ждали только запертая дверь и полное отсутствие посторонних. У него даже мелькнула мысль приставить сюда в качестве дозорного одного из домовых эльфов, например, того же Рили, но он отбросил её, как излишне параноидальную. Равно как и идею об установке здесь более… хм… деятельной системы от вторжений — вряд ли парализованное тело кого-то из учащихся или преподавателей будет именно тем, что способно доставить радость директору.

В любом случае, пока создаётся новый алмаз, у него было время проверить тот, что уже был создан. И для этого он вполне может обойтись своим собственным кабинетом. Куда проще, разумеется, было бы создавать трансфигурацией сразу камни душ, вот только тут была небольшая «закавыка», как говорят маглы — Авалор абсолютно не представлял себе внутреннюю структуру природного камня душ, а именно это и было ключевым требованием для использования трансфигурации. Можно было, конечно, использовать один из созданных им искусственно камней в качестве образца, но… Во-первых, такие камни были всё же менее качественными, чем природные (именно поэтому он был вынужден буквально упираться в «идеальный драгоценный камень»), а во-вторых, это подразумевало бы дополнительный, и не менее объёмный, набор исследований и экспериментов, на которые у него просто не было свободного времени. Так что…

Выбравшись из подземелий замка, мужчина неспешным шагом направился в сторону своего кабинета, освежая в памяти нужную последовательность действий. В отличие от первого опыта создания камня душ, применённого им в «Дырявом Котле», сейчас всё было несколько сложнее. Во-первых, ему было необходимо скрыть происходящее от обитателей замка, а поток энергии Обливиона, собственно, и запускающий процесс преобразования, будет явно замечен всеми в округе волшебными созданиями, раз уж, как он подозревал, именно эта магия и заставляла видеть в нём одного из фейри. Повышенное внимание тех же домовых эльфов… Рили выглядел вполне готовым выполнить любой, даже самый безумный его приказ, но маг совершенно не был уверен, как далеко на самом деле простирается его верность «Господину», как он упорно называл данмера.

А во-вторых… В отличие от первого опыта, сейчас ему требовался чёрный камень… А это накладывало дополнительные нюансы на весь процесс. Происходи дело в его родном мире, он бы просто воспользовался методом, описанным в трудах знаменитого в узких трудах Маннимарко, Короля Червей — альтмер был тем ещё засранцем, но в своей области разбирался очень даже хорошо… Вот только здесь не было некромантических алтарей и прочих необходимых атрибутов осквернения камней душ, превращающего их в пригодные для заключения «чёрных душ». А значит, даже обладая знаниями о процессе (а в голове данмера эти знания удачно имелись, дополненные заметками Волан-де-Морта и «Фламеля» по созданию и сути крестражей), ему всё равно придётся «изобретать велосипед»… И надеяться, что в процессе он не разнесёт ко всем чертям школу.

Единственным, что обнадёживало во всём этом деле, было предположение Авалора о сути того самого «астрономического феномена», названного обитателями Сиродила Тенью Призрака, благодаря которому как раз и становилось возможным проведение нужного ритуала некромантии. Как и практически все поистине «волшебные» вещи в Нирне, Тень Призрака с весьма большой долей вероятности представляла собой какое-то специфическое воздействие, оказываемое энергией одного из планов Обливиона на реальный мир. В конце концов, в Нирне практически ни одна «волшебная срань» не обходилась без участия Обливиона или его обитателей. Посох Принца Безумия, конечно, был не совсем тем, что стоило бы использовать в качестве источника такой энергии, но… чем богаты.

Добравшись до помещений ЗоТИ, маг тщательно запер сначала дверь учебного класса, а затем и свого преподавательского кабинета. Пройдя к столу, данмер аккуратными движениями освободил столешницу от документов и лишних предметов и расправил на ней плотный свёрток выделанной кожи, вынутый из одного из ящиков. Было бы куда лучше, используй он ритуальный зал, но он не мог поручиться, что за происходящим там никто не следит. В конце концов, официальное разрешение — это, конечно, официальное разрешение, но на месте Дамблдора, за любыми опасными или подозрительными экспериментами он бы всё же приглядывал.

Вынув палочку-Ваббаджек, Авалор направил её кончик на кожаную поверхность и, сосредоточившись, принялся выжигать нужный ему узор. Возможно, то, что он собирался совершить, требовало иного подхода, но на данном этапе у него был только один вариант в этом убедиться — воспользоваться старым добрым сочетанием силы воли и чёткого намерения, применяемых даже местными волшебниками, пусть и в простых, если не элементарных, чарах. В отличие от прошлого раза, создание чёрного камня было необходимо проводить в два приёма — сначала, собственно, создать камень душ из трансфигурированного алмаза, а уже потом, не прерывая потока энергии, изменить его суть, сделав чёрным.

— Что же… — негромко произнёс маг, аккуратно помещая алмаз на предназначенное ему место. — Кто не экспериментирует, тот не оканчивает свой путь обугленной кляксой на потолке, верно?

Встряхнув кистью с зажатой в ней волшебной палочкой, данмер заставил Ваббаджек принять свой обычный размер, перехватил его более удобным образом и, сосредоточившись на требуемом воздействии, направил засветившееся навершие в центр выжженного на коже рисунка. Как и в прошлый раз, посох исторг несколько волн лилового света, словно бы впитавшегося в изображение, но в этот раз, пристально наблюдая, как алмаз сперва заискрился, а затем чуть помутнел, став наливаться голубоватым оттенком, Авалор прищурился и продолжил держать Ваббаджек, вливая энергию Обливиона дальше, буквально заставляя ту своей волей принять нужную форму и обрести нужные свойства.

Наконец, исторгнув особенно яркую вспышку свечения, потеплевший в руке мага посох погас, оставив после себя лёгкую дымку в воздухе и слабо дымящиеся линии на поверхности кожи. Данмер с пристальным вниманием смотрел на кристалл, воздух над которым подрагивал, как бывает в сильную жару — бывший алмаз, сперва начавший принимать голубоватый оттенок, буквально на глазах издал негромкий хруст, и его внутренний объём стремительно залила непроглядная темнота.

Жестом почти отбросив зависший в воздухе Ваббаджек в сторону, Авалор перешёл на магическое зрение, вглядываясь в структуру получившегося камня и отмечая знакомые плетения. Получилось? Было похоже именно на это… Кристалл перед ним обладал одновременно чертами, присущими привычным камням душ, и напоминал плетение, вложенное в крестраж-диадему, лежавшую в экранированной шкатулке в ящике стола мага. Всё ещё оставался, конечно, вопрос реальной вместимости такого камня, поскольку «традиционно», согласно известному Авалору методу, чёрные камни было возможно создать только из великих камней душ. Так что, была ненулевая вероятность, что данный конкретный, лежащий перед ним, вместить сможет разве что душу какого-нибудь разумного хомячка, но… Не отлавливать же ему первого попавшегося ученика для опытов?

На секунду маг даже задумался, а стоило ли вообще заморачиваться с созданием именно чёрных камней душ… Само по себе деление душ на «чёрные» и «белые», то есть, принадлежащие «высшим существам» или «примитивам» соответственно, уже было достаточно странной концепцией, особенно, если вспомнить однозначно разумных высших даэдра, способных сломать любого смертного об колено (порой буквально), но «влезающих» в белый великий камень, и первого попавшегося бедняка с улицы, который сегодня-завтра сдохнет от обычной простуды. И ему, видишь ли, вынь да положь чёрный камень… Неисповедимы пути Ану, Падомая и детей их… Но, всё же, позволив себе несколько секунд расслабленных размышлений, Авалор был вынужден признать, что некоторые вещи стоит оставить такими, какие они есть. Фраза «работает — не трогай» появилась в фольклоре, как ни крути, не на пустом месте.

В любом случае, это была только первая из «проблем», которую требовалось решить. Ключ ко второй же всё ещё лежал в ящике его стола. И представлял собой объёмистую тетрадь с записями одного мутного, но, очевидно, весьма могущественного разумного, по необъяснимой прихоти назвавшегося «Николасом Фламелем». До конца выходных оставалось ещё десять часов, и ему есть, чем занять это время. С пользой…

Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс. Помещения, выделенные сотрудникам Аврората.

— Блядские кошмары! — раздражённо выдохнул Барти Крауч-младший, садясь на выделенной ему кровати.

Он не мог назвать себя самым психически-уравновешенным и спокойным человеком на свете, особенно после времени проведённого в Азкабане, но последние месяцы буквально «сделали его день», как выражаются маглы. Грёбаное видение огненного духа в коридоре после начала Турнира было только первой ласточкой — после второго испытания всякая дичь и срань снилась ему практически каждую ночь, заставляя просыпаться в совершенно разбитом состоянии. Казалось бы, что могли сделать обычные сны, пусть и кошмарные, но…

Каждое утро после «представления» он чувствовал себя, как старик-алкоголик, только вышедший из месячного запоя и ищущий, чем бы опохмелиться. Не помогало даже зелье сна без сновидений! (*47.1) Грешным делом он даже проверился на все известные ему проклятия, сглазы и прочую темномагическую гадость, что было не особенно просто в условиях необходимости постоянно пить оборотное зелье и мелькать на виду у подчинённых авроров.

Поскорее бы уже план Господина исполнился… До двадцать четвёртого июня было ещё порядочно времени, а сил, особенно моральных, у Крауча, вынужденного день за днём изображать из себя повёрнутого на паранойе аврора, а ночь за ночью видеть «занимательные кошмары», оставалось всё меньше. С силой проведя по изрезанному морщинами лицу Грюма ладонями, Крауч дотянулся до брошенного на спинку стула у кровати плаща, выуживая из кармана фляжку с зельем. Скривившись, он сделал пару глотков, на мгновение замерев, чтобы переждать подёргивания мышц по всему телу, сопровождающих «обновление» эффекта превращения.

— Редкостная же ты дрянь, Грюм… — хрипло хмыкнул Барти, подняв голову к потолку. — Донги! Завтрак мне! Плотный! И кофе!

Единственным, что хоть как-то смиряло его с ситуацией, была возможность использовать замковых домовых эльфов для бытовых нужд. Появившийся с тихим хлопком, домовик поставил на прикроватную тумбочку заставленный посудой поднос и вопросительно посмотрел на Крауча. Было забавно осознавать, но, кажется, Грюм вызывал неприязнь не только у волшебников… По крайней мере, с ним эльфы ни разу даже не заговаривали, просто молча и исполнительно выполняя приказы и исчезая в тот же миг, когда в них пропадала надобность. Кто-то мог бы обидеться, но… Да клал он на эти нежности с присвистом!

— Свободен…

Домовик исчез, а волшебник придвинул поднос ближе к себе, беря в руки приборы. Готовили в Хогвартсе… сносно. Никакого сравнения с привычными навыками семейных эльфов Краучей, как Барти их помнил по своей юности, но… сносно. По крайней мере, так стало после того, как он пару раз злобно рыкнул на ушастую прислугу и чётко указал, что и в каком виде желает видеть у себя в тарелке. Впрочем, если кто-то из жителей замка ещё не догадался, что меню в Большом зале можно в определённых пределах подгонять под свои персональные желания, это его личные половые трудности, как говорится.

Отдав должное плотному завтраку, Крауч-младший довольно вздохнул, отставляя обратно на поднос чашку из-под кофе. Что же, теперь, когда самочувствие и настроение чуть поднялись над отметкой «умри всё живое», пришла пора прогуляться по территории и испортить утро случайным прохожим. А заодно — проинспектировать процесс подготовки арены для третьего испытания Турнира. Помнится, Дамблдор просил его поучаствовать, добавить «парочку ловушек для полосы препятствий»? О, с каким бы удовольствием он и в самом деле добавил несколько… Но придётся наступить на горло своей песне — вряд ли директора школ обрадуются, если их любимые чемпионы дойдут до финиша в мелко порубленном виде…

Накинув кожаный плащ и подхватив уже ставший привычным посох Грюма, Барти придал своему лицу «стандартное мрачное и недовольное выражение» и вышел в коридор. Бэгмен протолкнул на третье испытание идею с «живым лабиринтом», способным в некоторой степени менять свою геометрию и наполненным разнообразными ловушками и волшебными тварями, не несущими однозначно смертельной опасности участникам. Отличная возможность для него «чуть-чуть» поспособствовать тому, чтобы пацан-Поттер с большей гарантией дошёл до финиша и попал в то место и время, в какое было нужно.

Он не совсем понимал, почему Лорд столь упорно настаивал, чтобы мальчишка попал к нему именно во время третьего испытания, отделываясь общими фразами, но в неразберихе финала Турнира и в самом деле провернуть любые дела было несколько проще, что правда то правда. Если Поттер «потеряется в лабиринте», его, конечно же, будут искать, но далеко не сразу и не столь активно, как было бы, исчезни он из замка посреди завтрака. Впрочем, это было и не его дело, разрабатывать планы. У него был приказ, и он его выполнит.

Один из авроров, дежуривших на выходе из замка, заметив начальника, вытянулся по стойке смирно, одновременно постаравшись придать своему лицу выражение внимательности и сосредоточенности. Ага, как будто Барти не видел, что ещё буквально тридцать секунд назад, пока появление «Грюма» ещё оставалось незамеченным, парень вовсю флиртовал с молоденькой смешливой семикурсницей с Когтеврана.

— За время дежурства происшествий не было, сэр!

— А с той студенткой? — усмехнулся Крауч.

— С… сэр?

— Смотри мне… Дело, конечно, молодое, — Барти сурово посмотрел на аврора, повернув волшебный глаз в сторону убежавшей девушки, — да и девка она, сам вижу, ничего такая. Но у каждой смазливой колдуньи есть не менее суровые родственники. Понял меня?

— Да, сэр! Понял, сэр! Ничего такого, сэр!

— Вот и молодец. Постоянная… — с намёком вскинул бровь Крауч.

— Бдительность, сэр!

— Пойду проветрюсь.

— Да, сэр, — кивнул аврор.

Хмыкнув, Барти с выражением удовлетворённости на лице кивнул и продолжил путь. Под лабиринт Дамблдор великодушно позволил использовать школьное поле для квиддича, сейчас огороженное строительными лесами с натянутыми полотнами ткани, перекрывающими обзор для любого случайного ученика или гостя Хогвартса. Дополнительные чары, наложенные преподавателями, позволяли пройти внутрь в одном единственном месте, через главный вход на трибуны, да и там ещё нужно было убедить сотрудника Министерства, что тебе вообще можно тут находиться именно сейчас. В такие моменты надоевшая личина Аластора Краучу даже начинала нравиться, ведь ему было достаточно только смерить хмурым взглядом скучающего волшебника, чтобы тот предупредительно отогнул перед ним полог, пропуская на территорию «охраняемого объекта».

Пройдя внутрь, Крауч окинул взглядом поле. Сейчас ещё сложно было сказать, что здесь запланировано какое-то масштабное «строительство» — на освобождённом от квиддичных колец поле виднелись лишь линии начавших прорастать живых изгородей, высаженных Хагридом и Стебль. Даже при помощи магии, ускоряющей всё во много раз, растениям требовалось время для того, чтобы принять нужную форму. А волшебникам — чтобы завезти сюда нужных тварей и подготовить ловушки и испытания.

Вынув из кармана волшебную палочку, Крауч-младший прищурился, проводя кончиком концентратора перед собой. Распутать плетение чар, наложенное несколькими волшебниками разом, было не так просто, но у него хватало мастерства, чтобы почувствовать ключевые точки и понять, что и за что именно отвечало. Стараясь не наступать на ещё нежные ростки изгороди, сейчас стелющиеся по земле, как обычная трава, «Грюм» медленно пошёл вперёд, не опуская палочки и тонкими, еле заметными импульсами магии внося коррективы в наложенные заклинания — ничего кардинального или слишком заметного, но вполне достаточно, чтобы «подыграть» одному из чемпионов.

Гарри Поттер, занимающий сейчас первое место по заработанным баллам, будет и начинать испытание первым, а значит, достаточно встроить в плетение контур распознавания его магии… или ауры, как это называли маглы, чтобы лабиринт среагировал. Немного тут, немного там — и вот изменяющиеся проходы будут сами собой выстраивать кратчайший (хотя, конечно, и не безопаснейший) маршрут от входа к постаменту с кубком, являющимся по совместительству главным призом Турнира и целью участников. Процесс был настоящим испытанием мастерству Крауча, как волшебника, но он вполне справился. Кажется… Теперь оставалось только…

— Какого?.. — замер Барти, почувствовав дуновение тёплого воздуха, совсем не вяжущегося с прохладной погодой на улице.

Знакомое чувство… Смесь нарастающего жара, переходящего от простого тепла к обжигающему пеклу, и крайне неприятного ощущения накатывающей слабости, заставляющей подрагивать руку, ещё секунду назад крепко сжимавшей палочку, и плыть сознание. Так было в самый первый раз, в том коридоре… Так было в половине его кошмаров… И так было сейчас, в реальности, посреди бывшего поля для квиддича, где…

Резко обернувшись на невнятный шорох, Крауч уставился на возникшую на противоположном конце поля фигуру. Фигуру, лишь отдалённо напоминавшую человеческую… Фигуру, словно бы сплетённую из множества языков пламени, каждый из которых ощущался не просто проявлением одной из стихий, но полноценным живым существом, сейчас… С явным предвкушением изучавшим его, Крауча… Изучавшим, как голодный человек изучает аппетитный кусок жареного мяса!

— Reducto! (*47.2)

Шар густо-синего света ударил под гоги огненной фигуре, с грохотом разбрасывая комья подмёрзшей за ночь земли, и… ничего! Стоило взрыву отгреметь, как прямо через небольшую воронку, совершенно её не замечая, перешагнул пылающий силуэт, обдавший его новой волной жара и слабости.

— Грёбаный огненный призрак! Оставь меня уже в покое! Carcero Glaciem! (*47.3)

С протяжным треском вокруг надвигающегося огненного силуэта возникла целая ледяная глыба, заковавшая противника Барти в толстый слой замёрзшей влаги. Сил он не пожалел, и теперь чувствовал, как подрагивает от напряжения сил рука, державшая палочку. Это было одно из его «авторских» заклинаний, созданных ещё во время обучения в Хогвартсе. За прошедшие годы он довёл его до ума, сделав куда более эффективным и мощным. Ситуативные чары, если подумать, но пару раз Барти они буквально спасали жизнь. Вот и сейчас…

Картина языков пламени, отбрасывающих багровые блики через полупрозрачный голубоватый лёд, заставила мужчину настороженно отступить на шаг назад. Наколдованный им лёд мог выдержать средней силы бомбарду, но… Яркая огненная вспышка, совпавшая с резким треском, заставила его грязно выругаться и уронить руку с палочкой — что бы ни преследовало его во снах и на яву, тварь была явно куда сильнее, чем то, с чем он мог бы легко справиться. У него есть ещё несколько козырей в рукавах, но…

Крауч-младший успел только вскинуть палочку и сосредоточиться, как глыба разлетелась мельчайшими ледяными осколками, а в его сторону прянула целая волна пламени, заставив волшебника на мгновение зажмуриться и отшатнуться, ожидая обжигающего удара… Которого не последовало. Он лишь почувствовал, как через его тело промчалась волна тепла, неприятно отдаваясь где-то в районе солнечного сплетения, а затем всё пропало. Только слабость после затратных чар стала ещё сильнее, вынудив волшебника уже всерьёз опереться на сжимаемый всё это время в другой руке посох Грюма.

— Сэр?! Я слышал шум, сэр! — заглянул за полог встревоженный волшебник, дежуривший снаружи. — Что…

— Ничего, — хрипло выдохнул «Грюм», заставив себя отмахнуться — от неизвестного существа после «взрыва» не осталось и следа. — Проверял тут… кое-что. Надёжность… Безопасность… Это дело Аврората.

— Но…

— Дело Аврората, я сказал! — зыркнул на мужчину Крауч-младший. — А твоё дело — стоять снаружи и не пускать посторонних. Вот и не пускай.

— Д-да, сэр…

Дёрнув изрезанной шрамами щекой, Барти коротко кивнул, смерив собеседника мрачным взглядом, и, старательно пытаясь сохранить твёрдую походку, направился назад в замок. В голове мужчины вертелись сплошь нецензурные выражения и обороты, направленные в адрес всех и всего вокруг.

Примечания:

*47.1 Лечебное зелье, которое используется, чтобы вызвать сонливость и длительный сон без сновидений, способствующий полноценному отдыху. Длительность сна зависит от качества приготовления и количества выпитого зелья.

*47.2 Оно же Взрывное заклятие — проклятие, предназначенное для разрушения твёрдых тел. По действию похоже на заклинание Bombardo. Выглядит, как синий луч или шар, в зависимости от исполнения.

*47.3 Чары ледяной тюрьмы. Конденсирует из окружающего воздуха влагу и преобразует её в быстро застывающий вокруг цели ледяной капкан. Прочность льда поддерживается вложенной магической энергией. Покрываемая льдом площадь объекта может варьироваться в зависимости от желания колдующего волшебника. Авторская самодеятельность.