Гарри Поттер и Правильный Учитель

Глава 36. Настоящее колдунство

Колдовству, как известно, стоит только начаться,

а там уже его ничем не остановишь.

(Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита».)

Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс. Большой зал.

Хоть до Святочного бала оставался ещё почти месяц, суета в замке только нарастала — школу нужно было в очередной раз привести в порядок (как бы не больший, чем перед прибытием иностранных делегаций), украсить к Рождеству (однозначно в большей степени, чем это происходило каждый год) и подготовить всё для праздничного мероприятия. Общая атмосфера «праздничного кипеша» особенно сильно была заметна на учениках — несмотря на то, что с каждым днём преподаватели, казалось, стремились задать всё больше и больше занятий на каникулы, Гарри, как, впрочем, и большая часть его однокурсников, явно не спешили за них садиться, используя каждую свободную минуту для отдыха, развлечений и предвкушения.

В этом году в Рождество школа явно будет куда более людной, чем обычно — даже те студенты, которые обычно предпочитали праздновать со своей семьёй, предпочли остаться в Хогвартсе. В гостиной Гриффиндора и в Большом зале практически постоянно слышались обсуждения разрешений от родителей остаться в школе на каникулы, шелест подписанных листов пергамента и оклики деканов факультетов, которых пытались отловить во всех возможных местах для вручения этих самых разрешений. Вот и сейчас Гарри сидел в Большом зале, заканчивая свой обед, а кучка студентов Когтеврана подбежали к своему декану, как раз допивавшему чай, чтобы вручить стопку заявлений на проведение каникул в Хогвартсе. По лицу Флитвика было очевидно, что они были совсем даже не первыми. И далеко не последними.

— Видел, что Фред и Джордж отмочили? — с широкой улыбкой толкнул Гарри локтем Рон.

— Помадки? — ответно ухмыльнулся Гарри. — Видел конечно!

Канареечные помадки, дитя безумного гения близнецов Уизли, пользовались большим успехом, даже несмотря на то, что после их применения «жертвы» обрастали яркими жёлтыми перьями. В том и был смысл! Даже гриффиндорцы, имевшие больший опыт общения с шутниками, а значит, и большую вероятность попасть под очередное их изобретение, хоть и предпочитали не принимать из рук братьев ничего съедобного, нет-нет, да вызывали вокруг себя взрывы смеха. А уж, с учетом того, что Джордж с Фредом по секрету уже рассказали Гарри, что готовят кое-что похлеще помадок, юный волшебник дал себе зарок вообще ничего, даже отдалённо похожего на съедобное, не брать из их рук. Хотя возможности понаблюдать со стороны всё равно ждал с нетерпением.

— Надеюсь, преподаватели их не разгонят — кажется, впервые они сделали что-то смешное, но не опасное для окружающих, — вздохнул Рон.

— Рон! — возмутилась слушавшая всё это Гермиона. — Шутки шутками, но они не специалисты! Откуда им знать, что их проделки безопасны? И, ладно бы они развлекались за счёт старшекурсников… Так и совсем маленьким попадает!

— Да ну, — махнул рукой Уизли. — Если бы это было опасно, Помфри или Дамблдор уже бы знали!

— Директор Дамблдор, Рон… — привычно вздохнула Гермиона, качая головой.

— Ну, в этот раз они, кажется, всё-таки сделали что-то просто смешное, — осторожно начал Гарри. — По крайней мере, эффект помадок кончается сам собой через пять минут, а от жёлтых перьев никому не будет плохо. Разве нет?

— Да я не столько про эти Мерлиновы помадки, — девушка махнула рукой, затем дотягиваясь до тарелки с кексами, — они же в принципе не думают о безопасности. Это не просто шалости, это, считай, изготовление несертифицированных зелий и артефактов… Студентами, не закончившими даже Хог…

— Малышка Герми, кажется, переживает за качество нашего продукта больше, чем мы сами, — раздался насмешливый голос Фреда, незаметно подошедшего к ней сзади. — Как думаешь, брат Джордж, может, нам и правда пора? — повысил голос волшебник, повернувшись к дальнему концу стола.

— Думаю, пора, брат Фред, — откликнулся оттуда Джордж.

— Пора? О чём вы? — заинтересованно дёрнулся Рон.

— Мы уже говорили, — заговорщически улыбаясь, Фред наклонился к брату, — что собираемся открыть собственный магазинчик. Приколы, шутки, полезные мелочи. Уже почти всё готово, — он развёл руками, — мы получили и оформили все разрешения и сертификаты. Не хватает только денег на открытие лавки на Косой Аллее.

— Мама же вам запретила…

— Малыш Ронни должен слушаться мамулю, да-да-да! — состроил умилённое лицо Фред. — Не переживай, если она и будет кого-то ругать, то не тебя.

— Да ну вас! — надулся Рон, впрочем, через секунду, чуть не подпрыгнув на своём месте и указывая пальцем наверх. — Это же Сычик!

Сова Рона, которую они отправляли с письмом Сириусу, действительно влетела в предназначенное для сов окно Большого зала, принявшись, по обыкновению, метаться из стороны в сторону, делая вид, что высматривает адресата. Ну… Как метаться… Привязанный к лапке почтовый тубус с письмом внутри, пусть и был уменьшенного по сравнению с обычными размера, всё же заметно нарушал аэродинамику птицы, что особенно сказывалось во время манёвров, а потому воробьиный сыч возмущённо «тявкнул» и, всё же углядев внизу Рона, спикировал тому на голову, словно из вредности заехав тубусом волшебнику в ухо.

— Ах ты! Глупый комок перьев! — возмущённо поймал Сычика Рон. — Ты бы ещё нагадил мне в тарелку от избытка чувств! Давай сюда письмо! Да угомонись!

Наконец, волшебник сумел перехватить птицу более удобным образом, зажав небольшое тело пальцами так, чтобы из захвата торчала лапа с письмом, и принялся отцеплять тубус, сосредоточенно сопя.

— Какой милаш! Просто прелесть! — раздалось хором от нескольких девочек-третьекурсниц, сидевших через стол.

— Милаш он… как же… — проворчал Уизли. — Вот, Гарри, держи, — продолжил он, отвязав, наконец, тубус и протягивая его другу.

Кивнув, Гарри спрятал его в карман мантии — после обеда как раз должно было быть занятие по Истории магии, а значит, как раз будет возможность спокойно и без помех прочитать ответ Сириуса. А в том, что это был он, не было ни малейших сомнений — прошедших нескольких дней после первого испытания было вполне достаточно для того, чтобы сычик доставил послание, дождался ответа и вернулся обратно.

Обед и так подходил к концу, но письмо от крёстного буквально жгло Гарри карман, так что тот в пару движений вилкой закинул в рот остававшиеся на тарелке картофельные драники, для чистой проформы двинул челюстями пережёвывая пищу и, «заполировав» всё глотком горячего чая, поднялся из-за стола, мотнув головой друзьям.

— Я пойду на следующий урок, пожалуй. Догоняйте, как закончите.

— Угу…

Рон и Гермиона синхронно кивнули, хоть и не подскочив следом, но тоже принявшись доедать с усиленным энтузиазмом, а Гарри двинулся на выход, машинально поглаживая тубус с письмом в кармане. Новости от крёстного всегда его радовали, а уж сейчас, когда он ждал его реакции о Турнире… Уже выходя в коридор, юноша с удивлением заметил на некотором отдалении их профессора ЗоТИ, с улыбкой о чём-то беседовавшего с незнакомой молодой девушкой. Незнакомой? Нет… Он был уверен, что он уже видел её раньше… Точно! Тогда, в «Трёх мётлах», когда они отдыхали с друзьями. Это что же, получается, слухи не врали, и профессор… встречается с одной из студенток? Ну, по крайней мере, она была старшекурсницей, ведь Гарри не помнил никого похожего на первых пяти курсах. С учениками более высоких он практически не общался, так что…

Проходя мимо, волшебник вежливо поздоровался с приветливо кивнувшим ему профессором Ханом, мельком отметив, что его собеседница весьма симпатичная, к слову… кхм… В общем, выглядела явно смущённой, но по выражению лица мужчины Гарри мог предположить, что того полностью устраивает такое положение дел, и… Нет, тут юноша только помотал головой, прогоняя посторонние мысли — это были взрослые дела… А ему бы стоило сначала разобраться со своими собственными. Например, окончательно понять, что именно он чувствует к Гермионе… И… Так! Нет! Сначала письмо Сириуса! У аудитории Биннса было пусто, но это было даже к лучшему. Вынув почтовый тубус, Гарри осторожно вскрыл его и вытянул скрученный лист пергамента.

«Здравствуй, Гарри!

Поздравляю тебя! Ты отлично справился с хвосторогой! Подумать только, у организаторов хватило ума выставить против учеников драконов!!! Но ты в любом случае молодец! На твоём месте я бы использовал коньюктивитус (*36.1), но твоя идея с полётом — это просто нечто! Могу представить, в какой ярости сейчас должен быть тот, кто бросил твоё имя в Кубок…

Насчёт же заклинания, о котором ты писал, я, признаться, в замешательстве. Сейчас у меня нет доступа к семейной библиотеке, хотя при первой же возможности поищу и там, но никогда раньше я не слышал о чарах, способных убить взрослую драконицу с одного удара. Ещё больше меня смущает то, как эти чары выглядели по твоим словам — удар молнии, это стихийная магия, а таких заклинаний в принципе не столь много. И это уж точно не Баубиллиус — ему с драконом не совладать. Повторюсь, я в замешательстве, Гарри. И всё больше хочу познакомиться с этим профессором Ханом лично.

В любом случае, успокаиваться рано — впереди ещё два испытания, так что гляди в оба. И пиши сразу же, если произойдёт что-то необычное или подозрительное!»

— Глядеть в оба, — проворчал в полголоса Гарри, сворачивая пергамент и убирая его в сумку с учебниками. — Ага… а я, как будто, хожу зажмурившись, натыкаясь на стены…

Впрочем, он не слишком и надеялся на ответ крёстного по применённому Ханом заклинанию — семья Сириуса была старой и, определённо, могла иметь в собственности какие-то редкие книги или манускрипты, но сам волшебник долгое время провёл в Азкабане, целых двенадцать лет. Откуда было ему помнить наизусть содержимое семейной библиотеки? Хорошо, что у Гарри был шанс узнать всё из первых рук — профессор Хан обещал узнать у директора Дамблдора насчёт факультативных занятий, и уж он-то постарается посещать все из них, если, конечно, профессор позволит.

Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс. Где-то в коридорах замка.

Бартемиус Крауч-младший опёрся о покрытую пылью и паутиной стену коридора, пытаясь восстановить дыхание. Что-то было… не так. Нет, необходимость изображать из себя Аластора Грюма не доставляла ему настолько большого неудобства, как он опасался в самом начале, а всего проблем было не забывать обновлять действие оборотного зелья, да периодически проверять состояние настоящего Грюма, запертого в одной из секций его собственного сундука, заодно забирая дополнительную порцию «ингредиентов». Но что-то, определённо, было не так.

Последние несколько дней, аккурат после прошедшего первого испытания, Барти начал очень плохо спать — маетные сновидения, частые пробуждения, чувство, словно за ним кто-то (или что-то) наблюдает, оценивает… Он мог бы подумать, что слишком хорошо «вжился» в роль своей маски, сросся с легендарной паранойей Аластора «Грозного Глаза» Грюма, но почему это проявилось именно сейчас? Так внезапно? Возможно, это был побочный эффект длительного приёма зелья — всё же, хоть состав и позволял продлевать эффект, для чего было достаточно всего лишь выпить дополнительный глоток, оно не было предназначено для постоянного применения. С другой стороны, ни в одном справочнике или учебнике не было сказано ни слова о случаях передозировки «обороткой».

Отдышавшись, «Грюм» поднял с пола посох, выпавший во время накатившего помутнения сознания, и, опираясь на него, выпрямился. Он не знал, что с ним происходит, но совершенно точно знал другое — он не мог позволить себе подвести Повелителя. Особенно теперь, когда план был приведён в исполнение. Он справится, что бы с ним ни происходило. Он…

По коридору прокатилась внезапная волна обжигающего холода, сменившаяся таким же жаром, заставив мужчину стиснуть рукой посох и дёрнуться, оборачиваясь в направлении источника. Факелы, и без того редкие в этой части замка, затрепетали, словно под порывами сильного ветра, а в следующее мгновение, один за другим, погасли. И Барти… увидел. Увидел высокую, объятую пламенем фигуру… нет! Состоявшую из его языков! Фигуру, соткавшуюся из темноты в дальнем конце коридора. Фигуру, которую он уже видел в одном из своих снов, когда только прибыл в Хогвартс.

Только вот теперь это был не сон…

— Avada Kedavra! — чувствуя волну жара, Барти выхватил палочку, послав в неизвестного противника одно из Непростительных.

Изумрудно-зелёный луч, осветивший мертвенным светом всё вокруг, ударил прямо в грудь огненного силуэта и… Ничего не произошло! Ни звука, ни какого бы то ни было иного признака того, что заклинание попало в цель — фигура даже не покачнулась, даже наоборот, казалось, пошла быстрее, двигаясь прямо на него.

— Expulso! (*36.2)

Более простые чары, применённые Краучем-младшим просто от безысходности, и подавно не оказали никакого эффекта, всё так же, без следа, растворившись в огненном силуэте. А в третий раз применить магию он уже не успел — находившийся только что ещё далеко от него силуэт вдруг словно размазался в воздухе, оказавшись прямо перед ним. В лицо Барти ударил нестерпимый жар, от которого, казалось, должны были заняться его ресницы и брови. Он успел почувствовать, как раскалились металлические части его одежды, ощутимо обжигая даже через ткань, а в следующий миг…

Он осознал себя стоящим в самом начале коридора, там же, где он был несколько минут назад, когда только почувствовал слабость, накатившую на него и заставившую буквально через пару шагов опереться на стену, чтобы не упасть. Посох, пропавший из руки, снова лежал на полу коридора, редкие факелы — лишь номинально разгоняли окружающий мрак, а неизвестного огненного существа рядом не было и подавно. Сглотнув, Крауч провёл пальцами по обезображенному шрамами лицу Грюма, стирая выступившие капельки пота.

— Что это за срань только что была?.. — хрипло выдохнул волшебник.

Медленно вынув из кармана палочку, мужчина осторожными шагами двинулся вперёд по коридору, напряжённо вслушиваясь в любой доносящийся звук и вглядываясь в полумрак. Волшебный глаз-артефакт медленно проворачивался вокруг своей оси, сканируя окружение — только сейчас Крауч поймал себя на мысли, что недавний «гость» для обоих иго глаз, обычного и магического, выглядел совершенно одинаково, и, хотя протез мог различать магические плетения, пусть и в более грубой форме, чем очки Дюваля, для него огненный силуэт выглядел огненным силуэтом — совершенно обычным сгустком пламени, по невероятной прихоти мироздания принявшим облик гуманоидного существа.

— Мерлиново дерьмо… Пивз! — поднял он голову к потолку, нахмурившись. — Если это твоих рук дело, я тебя поймаю и отсношаю в твою призрачную задницу!

Пивз, разумеется, не отозвался, но Барти полегчало. Устало вздохнув, чувствуя где-то глубоко внутри снова сжимающуюся пружину беспокойства, пока что смутного и неясного, но явно набиравшего обороты, Крауч медленно двинулся в сторону лестниц. Что-то с ним, определённо, было не так… Но, к сожалению, он не мог просто заявиться в Мунго и попросить себя обследовать — во-первых, настоящий Аластор Грюм явно согласился бы попасть к лекарям только, если бы ему оторвало вторую ногу, а во-вторых, следы оборотного зелья в его организме сможет найти даже самый безрукий колдомедик, а после этого… Скажем так, если его настоящая личность станет достоянием общественности, начинающиеся проблемы с психикой станут наименьшим из того, что будет его беспокоить.

Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс. Старый дуэльный зал и не только.

Своё обещание Дамблдор выполнил на удивление быстро — Авалор даже не ожидал от директора столь эффективной «борьбы с древним злом бюрократии», но официальный приказ руководства Хогвартса об организации факультативных занятий по «альтернативным магическим дисциплинам», как его обозвал Альбус, появился на его столе буквально на следующий день. Уже привычный Рили с тихим хлопком появился в кабинете профессора и, молча поклонившись, положил перед ним документ.

Именно поэтому сейчас данмер задумчиво обходил по кругу выделенный для занятий класс, наблюдая, как трое школьных домовых эльфов приводят его в порядок, вычищая копившуюся десятилетиями пыль, паутину и следы жизнедеятельности мелких обитателей замка вроде мышей, как летучих, так и обычных. Выделенное ему Дамблдором помещение было вполне просторным — примерно треть от размеров Большого зала, с высоким потолком и отсутствующими окнами. Фактически, это был голый каменный мешок, что для заявленных целей было даже и неплохо.

Прищурившись, мужчина обвёл засветившимися багровым светом глазами окружение, с интересом вглядываясь в потускневшие за время, но всё ещё не утратившие силу магические плетения, заложенные в стены при строительстве. Вызывающая уважение предусмотрительность, но этот зал вполне мог выдержать любое из доступных в школьной программе заклинаний, пройди оно мимо предназначенной для этого цели. У Авалора были некоторые сомнения насчёт устойчивости против магии его родного мира, которой он и будет учить студентов, но на этот случай у него было несколько наработок, используемых всё в том же «родном мире» для тех же самых целей.

— Господин, — склонился перед ним один из эльфов, — мы закончили убирать зал. Вам понадобится какая-то мебель?

— В распоряжении школы есть тренировочные манекены для отработки заклинаний? — повернулся к фейри маг.

— Очень старые, Господин, — понурился домовик. — Их можно восстановить, но Пирси боится, что они не выдержат долго…

— В таком случае, мне понадобятся десятка два деревянных чурбаков, — задумчиво протянул Авалор. — Манекены можно сделать и из них.

— Пирси достанет, — уже более радостно кивнул эльф.

— Тогда ещё не помешает несколько скамеек для учеников и, пожалуй, всё.

— Пирси понял. Пирси всё достанет!

Домовик махнул рукой своим сородичам, стоявшим неподалёку и восторженно пожиравшим данмера взглядами, и все трое исчезли, отправившись выполнять поручения. Маг вздохнул, покачав головой — поведение этих представителей народа фейри в принципе было ему понятно, но это не означало, что оно ему доставляло удовольствие. Задумчиво обведя зал очередным взглядом, данмер удовлетворённо кивнул увиденному и двинулся на выход.

Первое, пробное, занятие факультатива было назначено на завтра, так что, у него было некоторое количество свободного времени, чтобы заняться своими личными делами. И нет, дело было не в Нимфадоре, внезапно отловившей его в коридоре неподалёку от Большого зала и, дико смущаясь, пригласи… кхм… попросившей пригласить её на бал в качестве его спутницы. Откровенно говоря, до этого момента он как-то даже и не задумывался о том, чтобы самому принять участие в празднике — хоть это и не было запрещено, тем более что Тонкс была уже взрослой девушкой, и их совместное появление не могло считаться предосудительным ни по каким меркам, обычно преподаватели старались как-то дистанцироваться от студентов, давая тем отдохнуть «в контролируемых условиях». Он даже специально уточнял этот момент у Флитвика, получив от рассмеявшегося полугоблина ответ, что тому хватает общения с учениками во время уроков, так что он предпочитает в полглаза приглядывать за их безобразиями, расслабляясь в компании пары кружек пива и запечённой свиной рульки вместо того, чтобы сновать по бальному залу с видом надсмотрщика.

Впрочем, ему понадобилось всего пять секунд, чтобы окинуть мнущуюся девушку взглядом и принять решение, соглашаясь. Во-первых, кто он такой, чтобы отказываться, когда милая и симпатичная ему девушка предлагает совместное времяпрепровождение? А во-вторых… Он ни разу в жизни не был на настоящем балу. И, пусть это было глупым «во-вторых», его создатель отправил его в этот мир учиться и получать опыт, так что… Пожалуй, это будет интересным.

Степенно раскланиваясь с встречаемыми по дороге студентами, направлявшимися в свои гостиные, Авалор неспешно дошёл до кабинета Защиты от Тёмных Искусств. Развлечения развлечениями, но у него были и другие темы для размышлений. Например, покрытая рунами шкатулка, стоявшая в одном из шкафов и мозолившая глаза своим содержимым. Беседа с Дамблдором не принесла нужного результата — директор либо ничего не знал, либо не горел желанием делиться «мрачными тайнами колдовства» с новым профессором. Впрочем, директор был далеко не единственным источником информации.

А информация была ему необходима — ночное рандеву с тёмным лордом родило некоторое количество вопросов, ответы на которые он был просто обязан получить прежде, чем определяться с дальнейшими планами. Ну и не стоит забывать о простом любопытстве. То, что Волан-де-Морт умудрился сотворить со своей душой, при этом сохранив некоторое подобие жизни после смерти, даже ценой проблем с психикой, внушало уважение. И заставляло крутить пальцем у виска одновременно. Но… Да, сначала информация.

Развернув лист пергамента, маг придвинул ближе писчие принадлежности и принялся составлять письмо.

Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс. Старый дуэльный зал. Следующим вечером, после занятий.

— Мерлин, я бы и сам не отказался туда сходить! — всплеснул руками Рон.

— Угу…

— Как ты вообще сумел добиться, чтобы Хан тебя пустил на эти занятия? Дамблдор же ясно сказал в Большом зале, что они только для пятого курса и дальше…

— Рон!

— Что «Рон!», Гермиона? — повернулся к девушке волшебник. — Или тебе самой не интересно послушать, чему такому он их будет учить? А то и, чего греха таить, научиться… Как он ту хвосторогу завалил, а?! Вжух! Молния! Треск! Жар! И мёртвый дракон! А я ведь знаю, насколько эти зверюги живучие! Чарли рассказывал! А шкура, которую ни одни чары…

— Интересно, конечно же, — спокойно кивнула головой Гермиона, демонстративно проигнорировав большую часть экспрессивной реплики друга. — Но правила есть правила… Гарри тоже не должен туда ходить, но он — Чемпион. Думаю, — она нахмурилась, — профессор Хан выбил для него исключение специально…

— Ну, — смутился Поттер, — на самом деле я сам его об этом попросил после одного из занятий ЗоТИ… Но да, именно потому, что я вынужден участвовать в Турнире, — пожал плечами волшебник.

— Ну… Ты хотя бы расскажешь нам, что там будет? И, быть может… Если нам нельзя учиться у профессора Хана, ты мог бы учить нас сам?

— Рон! — возмущённо толкнула его в бок Гермиона. — Гарри ещё даже не был ни на одном из занятий! А ты уже хочешь…

— Давайте не будем ссориться из-за ерунды, — улыбнулся Гарри. — К тому же, мне уже пора идти — класс факультатива на пятом этаже… Но да, я расскажу, что там будет, если, конечно, будет, что рассказывать — профессор предупреждал меня, что новые чары могут получиться далеко не у всех. Захватите мои вещи?

— Конечно же захватим, — кивнул Уизли, принимая из рук Гарри сумку. — И да, я уверен, что у тебя-то уж точно получится!

— Да, — улыбнулась Гермиона, — удачи тебе, Гарри! Если что, мы будем ждать в гостиной.

Махнув рукой, Поттер запахнул поплотнее мантию и быстрым шагом направился в сторону лестниц — несмотря на полный учебный день и закономерную усталость, он чувствовал себя в весьма приподнятом настроении. Возможность научиться «настоящей боевой магии», пусть и призрачная, будоражила юношу. В конце концов, он был подростком! Ему положено испытывать воодушевление при мысли о чём-то подобном! Особенно в волшебной школе!

— Гарри? — удивлённо посмотрела на волшебника Анджелина Джонсон. — А ты как тут? Профессор же говорил, что занятие только для студентов с пятого курса…

— Директор Дамблдор разрешил мистеру Поттеру присутствовать, — раздался голос Хана, вывернувшего из-за поворота. — Думаю, вы не будете отрицать, мисс Джонсон, что в условиях вынужденного участив я Турнире, ему не помешают дополнительные шансы на победу?

— А… Да, сэр, — чуть смущённо кивнула девушка. — Я не имела в виду ничего такого…

— Я знаю, — кивнул Хан. — Что же, думаю, пришли все, кто хотел посетить первое занятие. Заходите, дамы и господа.

— Мне просто понравился жареный дракон, — шёпотом произнёс Гарри, подмигнув волшебнице и продолжив в полный голос. — Ну и да, я не люблю, когда меня пытаются убить, а профессор согласился с этим доводом. Так что, — он развёл руками.

— Да я ж не возражаю, — Анджелина развела руками. — Это мой первый год на должности капитана команды, и мне, в общем-то, всё равно, — она усмехнулась, — но будет обидно, если в будущем году команда факультета потеряет такого опытного ловца.

— Ага, я о как-то что-то то же самое и подумал, — преувеличенно серьёзно кивнул Поттер и они рассмеялись.

Входя в дуэльный зал, Гарри удивлённо качал головой — в прошлый раз, когда он вообще слышал слово «дуэли», его произносил Локонс, а всё его «мастерство» свелось к красивому полёту через дуэльный помост от заклинания Снейпа. Да и сам зал выглядел совершенно иначе. Сейчас же это было практически пустое помещение, равномерно освещённое расставленными вдоль стел коваными подставками для факелов. У дальней стены вытянутого зала волшебник заметил ряд деревянных человекоподобных фигур, установленных на некотором расстоянии друг от друга, около входа стояло несколько лавок.

— Для начала, прошу вас сесть и выслушать несколько слов, — жестом палочки профессор заставил дверь закрыться за последним из учеников и вышел на середину помещения, дожидаясь тишины. — Итак, как я и обещал, я поговорил с директором Дамблдором и, как вы видите, он был столь любезен, что разрешил проведение этих факультативных занятий. Однако, как я, опять же, уже говорил, те заклинания, а вернее, то направление магии, которое я собираюсь вам продемонстрировать, кому-то из вас может показаться непосильным. В этом нет ничего страшного, это не показатель вашей слабости и не делает вас неудачником.

По залу прокатился озадаченный гомон переглядывающихся волшебников, но очень быстро снова воцарилась тишина — все пристально и внимательно смотрели на Авалора Хана, ожидая продолжения его выступления.

— Впрочем, — кивнув, продолжил профессор, — я думаю, хотя бы что-то из новых заклинаний все из вас освоят. По крайней мере, я приложу для этого все усилия. Так что, — он хлопнул ладонями, — давайте начинать. Нет, мисс Сайкс, палочку можете не доставать. Забыл упомянуть, — Хан улыбнулся, — новые чары полностью беспалочковые.

— Н-но… — озадаченно посмотрела на палочку в своей руке девушка, переглянувшись с соседом по скамье.

— Не переживайте, я всё поясню. Как я уже упоминал, все заклинания, которым я буду пытаться вас обучить, как и то, которым я убил дракона на первом испытании, относятся к классу стихийной магии. Вам уже известны несколько аналогичных — Агуаменти, Баубиллиус и Исендио, относящиеся к стихиям воды, воздуха и огня соответственно. Но, в отличие от перечисленных, вы не сможете применить волшебную палочку для их создания. По крайней мере, у меня не вышло, — пожал он плечами. — Если найдёте способ — поделитесь со мной, мне будет интересно.

Гарри со всё возрастающей оторопью слушал профессора. Нет, он видел, пусть и краем глаза, тогда на арене, что молния просто ударила из рук мужчины, без какой бы то ни было видимой подготовки, без жестов палочкой и, кажется, даже без произнесения заклинания, но… Представить, что вся стихийная магия, о которой тот говорил, в принципе используется без палочки? Кажется, факультатив будет куда интереснее, чем он мог себе представить. И сложнее…

— Я поняла, профессор, — кивнула семикурсница.

— В таком случае, предлагаю начать с небольшой демонстрации, чтобы вы имели представление, на что это направление вообще способно. Внимание на манекены…

Мужчина отошёл от сидевших студентов на несколько шагов, поддёрнул рукава сорочки и, чётко, но негромко, произнеся заклинание на неизвестном Гарри языке, взмахнул рукой, словно бросая в сторону манекенов небольшой мячик. Юноша с трудом успел заметить, как прямо во время движения из воздуха появился небольшой язычок пламени, за доли секунды разгоревшийся до пылающего шара размером с апельсин и… с негромким гулом влетел в одну из мишеней, заставив ту покачнуться. На плотной древесине осталось ясно видимое даже издалека выжженное пятно.

— Огненная стрела, — прокомментировал результат профессор. — Фактически — базовые огненные чары прямого действия. При удаче способны также поджечь цель.

Волшебник встряхнул кистями рук, кивнул завороженно следящим за ним студентам и снова повернулся к манекенам. Новое заклинание, в этот раз другое, чуть иной жест, и из ладони мужчины в манекен с хрустом втыкается огромная… сосулька? Гарри даже зажмурился, помотав головой, но острый кусок льда, застрявший в древесине, никуда не делся. Впрочем, Поттер был не единственным, кто смотрел на происходящее с выражением шока на лице — похожие эмоции испытывали все присутствующие. И было, от чего, ведь заклинание почти пробило деревянную фигуру, насадив на себя мишень.

— Ледяное копьё, — Хан помахал в воздухе кистью руки, оставляя за собой лёгкий след, похожий на струйку изморози. — Аналогично огненной стреле — базовое заклинание прямого действия из стихии воды. Ну и, наконец…

Заклинание… Короткий, резкий жест, уже виденный Гарри на арене, и во всё тот же многострадальный манекен с оглушительным в замкнутом пространстве треском и яркой вспышкой ударяет ветвистая молния, раскалывая деревяшку окончательно, оставив от неё несколько обугленных тлеющих обломков. В зале резко запахло озоном, как бывает во время грозы.

— Молния. Продемонстрированное мной сейчас заклинание несколько слабее того, которое я использовал на хвостороге, — повернулся обратно к студентам волшебник, — но принципиальной разницы между ними нет.

— Профессор…

— Да, мистер Айзекс? — кивнул мужчина поднявшему руку студенту Когтеврана.

— Вы показали огонь, воду и, полагаю, — он на мгновение задумался, — воздух?

— Всё верно, — Авалор кивнул. — Это было заклинание стихии воздуха…

— А что насчёт земли? Ну… Обычно всегда считается, что стихий четыре…

— В азиатских традициях больше, — негромко произнесла сидевшая на втором ряду китаянка в мантии Пуффендуя.

— Правильный вопрос и хорошее замечание, — улыбнулся мужчина, кивая. — Как отметила мисс… Ли, — вспомнил фамилию студентки волшебник, — в азиатской традиции общепринятых стихий куда больше четырёх. И да, мистер Айзекс, нам привычно слышать про четыре из них. Однако, в тех записях, по которым я изучал эти чары, упоминались только три. Возможно, что-то было утеряно, — развёл он руками, — а, возможно, у создателя этой магии было своё видение, и он не собирался советоваться ни с вами, ни со мной…

По залу прокатилась волна смешков, и даже Гарри почувствовал, что его губы растягиваются в улыбке.

— В любом случае, продемонстрированные мной заклинания отличаются между собой, в том числе по затратам сил волшебника, и, поскольку это всё-таки факультативные занятия, учить вас всему подряд я вряд ли смогу. По крайней мере, пока мы не получим прямое разрешение или указание на этот счёт от руководства Хогвартса. Но, — он вскинул палец, — этот же факт позволит нам подобрать то, что будет вам проще и ближе всего. Огонь, вода и воздух — не одинаковы и, насколько я смог ощутить на собственном опыте, в первую очередь эти чары опираются на ваше эмоциональное и психическое состояние…

— Как… Как Непростительные? — Гарри сам не заметил, что спросил это вслух, но, судя по выражениям лиц соседей, мысль пришла не только в его голову.

— Верно, мистер Поттер, — удовлетворённо кивнул Хан. — Есть некоторое сходство. Но в случае с «запрещённым трио» речь идёт скорее о стремлении-желании, а в случае со стихиями всё более… хм… философски-ассоциативное.

— Сэр?

— Что первое приходит вам в голову при слове «воздух», мистер Поттер?

— Ну…

— Первая ассоциация.

— Свобода, — выдохнул Гарри. — Полёт и свобода.

— А для «огня», мисс Джонсон? — повернулся волшебни к Анджелине.

— Я… Наверное, — задумалась старшекурсница, — яростное пламя… Нет… Да… Пожалуй, да.

— Вот именно этим вы и будете заниматься на сегодняшнем занятии, — кивнул Хан. — Попробуйте понять и почувствовать стихии, их суть, их идею. Пока не пытаясь ничего колдовать, не зная ни одного из заклинаний, просто пытайтесь понять. И почувствовать. Опирайтесь на наиболее яркую эмоцию, которая первая приходит к вам в голову для каждой из стихий.

— Д-да, сэр… — донеслось наполненное непониманием хоровое согласие.

— Мистер Поттер, — окликнул успевшего уже задуматься волшебника Хан, — давайте отойдём чуть в сторону.

— Профессор? — удивлённо поднялся Гарри.

— Как и обещал, я подумал о том, что из чар может вам подойти и будет проще в освоении. То, что я продемонстрировал только что, — это базовые заклинания, которые в заметках считались доступными всем, но, если смотреть реально…

— Вы думаете, я не справлюсь? — понурился Поттер.

— Если бы я так считал, — ободряюще улыбнулся Авалор, — я бы не стал приглашать вас на это занятие. В конце концов, вы смогли применить заклинание патронуса на третьем курсе, а это о многом говорит. В любом случае, как мне кажется, ближе всего вам будет именно стихия воздуха, а значит, именно с неё я и предлагаю начать. Взгляните, — мужчина вынул из кармана небольшой лист пергамента с написанным на нём текстом.

На первый взгляд Гарри показалось, что это какая-то тарабарщина — буквы явно были английскими, привычными ему, но вот складывались они в совершенно не имеющие смысла слова… Которые словами-то он мог назвать только потому, что в тех присутствовала структура из слогов и какая-никакая «мелодичность» звучания. Нахмурившись, Гарри вчитался в написанное, шевеля губами.

— Это… — поднял он голову на профессора.

— Словесная форма заклинания молнии, — протянул бумажку волшебнику Хан. — Не обращайте внимания на то, как она выглядит. Подозреваю, изначально это был какой-то другой язык, не английский. Возможно, и вовсе выдуманный. А теперь послушайте. Для сотворения этих чар вы должны буквально прочувствовать молнию, понять суть воздуха и той его части, что с молнией связана, и, как только поймаете это состояние «понимания» — произносите слова. Жест может быть совершенно любым, это не имеет решающего значения, но лучше всего указать рукой в том направлении, в которое вы хотите ударить. Не думайте о том, сможете вы это сделать или нет — уверенность в своих силах порой куда важнее самих сил. Так что, просто…

— Делай или не делай, — хихикнул Гарри, невольно вспомнив цитату, — никаких «попробую»?

— Настрой ваш нравится мне определённо, ученик юный мой, хм-м-м…

В шоке юноша уставился на профессора — когда ещё узнаешь, что преподаватель Школы Чародейства и Волшебства не просто, не стесняясь, одет в магловский деловой костюм, полностью игнорируя моду на мантии, но и… смотрел «Звёздные Войны»?! Сам Хан же явно получал удовольствие от оторопи ученика — на лице профессора легко читалась смесь ехидства и удовлетворения от «шутки». Наконец, мужчина вернул себе серьёзный вид и, кивнув на пергамент в руках Гарри, продолжил:

— Я, конечно, не магистр Йода, но идея вполне здравая. «Я попытаюсь» означает, что вы не уверены в успехе. А уверенность, как я уже сказал, порой важнее теоретической возможности. Думаю, вам многие говорили, что чары вызова патронуса — очень сложные, а телесную его форму и вовсе могут вызвать далеко не все, но у вас получилось.

— Я понял, профессор, — кивнул юноша. — Спасибо.

— В таком случае, дерзайте, только не забудьте повернуться в сторону манекенов, — с улыбкой волшебник указал в сторону мишеней. — А я пока что посмотрю, как там дела у остальных учеников — возможно, кто-то из них скоро к вам присоединится.

Профессор вернулся к сидевшим на скамейках волшебникам, оставляя Поттера одного. Юноша вздохнул, опуская глаза на пергамент с заклинанием и пробегая по нему глазами. «Делай или не делай», да? Что же… Он попробует поступить так же, как делал, когда садился на метлу и отдавался чувству свободного полёта и бьющего в лицо ветра. Воздух нужно просто почувствовать, сродниться с ним. А уж с тем, чтобы быть «на одной волне» с этой стихией, у Гарри проблем ещё не было.

Примечания:

*36.1 Оно же Conjuctivitis — проклятие ослепления. Представляет собой красную вспышку света и/или ярко-красное облако пыли. Относится к боевой магии. Как следует из названия, ослепляет противника. Эффект снимается специальными зельями и медицинскими заклинаниями. Простое Finite incantatem не эффективно.

*36.2 Оно же Экспульсо — мощное проклятие, вызывающее направленный взрыв, сопровождаемый яркой синей вспышкой. Похоже на заклинание Stupefy, но, в отличие от последнего, способно отбрасывать цель в сторону и может наносить травмы, как своим действием, так и косвенные.