Глава 22

Проклятие богов.

Злобно выругавшись, я повернулся в сторону выстрелов, ожидая новых. Следовало торопиться и поэтому кликнул на помощь троих наёмников.

Помнится мне, как Марк Туллий рассказывал о подробностях смертных казней. И среди прочего поведал о том, что на кол не просто сажают, нанизывая на задний проход. Перед экзекуцией делают надрез в промежности и, проталкивая кол через требуху и мясо, добиваются, чтобы острие вылезло возле правой ключицы.

И тогда несчастная жертва проживет не менее двух дней, истекая кровью пополам с дерьмом.

Но времени, чтобы все это проделать сейчас, у меня нет. Поэтому скинул на кровавую землю глухо застонавшее тело Ситалка. Быстро взглянул на вбитое в землю наемником короткое копье, принадлежавшее местным. Грубое, толстое и, вероятно, сделанное из старой оглобли древко торчало из земли на уровне ребер, поблескивая железным кривоватым наконечником.

— Слишком быстро ты сдохнешь, — прошипел я в сторону Ситалка. С ненавистью врезал носком калиги по рёбрам, вызвав новый стон.

— Поднимите эту падаль за руки и ноги повыше! — не мешкая, скомандовал я. Совместно с наёмниками мы взялись каждый за свою конечность и рывком насадили начавшего брыкаться и невнятно ругаться дядю промежностью на призывно блестящее остриё. Конец копья вылез через некоторое время из спины у правого плеча, окрашенный алым и с куском чего-то розового.

И практически сразу, как только наконечник, с треском рвущийся плоти, вылез из-за плеча, дикий крик дяди, оглашавший всю округу, заткнулся. А он сам, с вытаращенными и выражающими муку глазами, застыл, опустившись под тяжестью своего тела на землю, на которой быстро увеличивалось кровавое пятно.

От врат вновь раздалась короткая очередь из четырех выстрелов.

— Жаль, времени нет, чтобы выполоть всё твоё семя, — зло выплюнул я и вновь пнул уже не кричащего, а только хрипевшего Ситалка.

И, не мешкая, бросил наёмникам призыв на перемещение в торбу. Без промедления они растворились в воздухе.

Сам же бегом сорвался в сторону врат, успев заметить в глубине дядиной усадьбы какое-то шевеление. Оставшимися родственниками можно будет заняться позже. Да и поживиться здешним добром будет не лишним. Особенно хотелось бы найти меч моего отца.

Размышляя об этом, я на бегу перезарядил обрез и пистолет. И уже подбегая к оставленным охранять врата воинам, обнаружил одного из наёмников. Тот сидел на земле с вытянутой ногой, из бедра которой торчало древко стрелы с обломанным оперением.

Нестор находился у края ворот и периодически выглядывал в приоткрытую створку.

— Похоже, что я напророчил беду, и тебе пришлось отбиваться от армии, — крикнул я десятнику, пристраиваясь чуть ниже Нестора и выглядывая за врата.

Моему взору предстала картина, чем-то неуловимо похожая на ту, что я оставил на месте недавнего боя.

На каменистой тропе в десятке шагов от ворот, виднелось несколько раненных лошадей, пытавшихся подняться. Они находились вперемешку с их ранеными всадниками, придавленных конскими тушами. До моих ушей доносились жалобное ржание и громкие стенания раненых воинов. А поодаль от них, спешившись на расстоянии шагов в триста, о чем-то совещались ещё с десяток воинов.

Нестор хищно осклабился, бросив в мою сторону:

— Не армия, конечно, но без drobovika мы выдержали бы максимум один приступ.

То, как десятник обозвал дробовик, взбаламутило в моей голове знания, и я с неожиданностью осознал, что знаю очень много слов, которые использовали создатели «армейской подготовки». И все они очень отличаются от привычных мне слов из Системного языка. Нужно будет обсудить с Пелитом. Это его, несомненно, заинтересует.

Кивком согласившись со словами десятника, я подбежал к раненому и кинул призыв на перемещение в торбу. Пусть лучше старый лекарь сам извлекает стрелу.

И словно в ответ на мои мысли, перед взором возникло системное сообщение:


Внимание! Активирован маяк Верховного жреца Зевса.

Оставшиеся время: 300 секунд.

Слоты: 0/5.


— Внимание! Срочно отступаем! — скомандовал я, и наемники один за другим исчезли, переместившись в торбу. Затем развеял боевую форму, дабы проще было со снятием доспеха. А то, не ровен час, лишусь своей брони. Поэтому, не мешкая, разоблачился и поместил в пространственное кольцо свой несистемный доспех, шлем и обрез.

Таймер отсчитал уже две трети от отведённого времени, а количество отозвавшихся на призыв Героев равнялось всего двум.

Мысленно выругался и с сожалением подумал, что месть моя будет не полной. После чего со вздохом подтвердил отклик на призыв.

Мгновенная тьма сменилась белым сиянием личной комнаты, и время моего прибывании в ней тоже равнялось трёмстам секундам.

Проверил патроны, что оставались лежать в кармашках на рукавах куртки, и с большим сожалением не обнаружил их.

Мысленно похвалив себя за предусмотрительность, вновь призывал боевую форму и облачился в деревянный доспех. А то ведь мог лишиться не только полудюжины патронов, а чуть было не всей амуниции.

Окинул взглядом вход в домен Громовержца, который на этот раз оказался неактивным. Приблизившись к порталу, что всегда вел на подвиг и узнав, что на этот раз он ведет к месту, где активирован маяк Пелита, я без промедления шагнул в него.

Вновь мелькнуло мгновенное беспамятство, и я с высоты в пол-локтя упал на землю. Осмотревшись, я увидел напротив темный зев пещеры, из которого вылетела стрела, едва не пронзившая мою грудь. И лишь хорошая реакция позволила отразить её боевой перчаткой.

Отпрыгнув в сторону, я прижался спиной к неровной каменной стене, скрывшись с опасного места. И сразу заметил стоявшего у противоположной стены здорового и невредимого Пелита. Рядом с ним стояли двое смутно знакомых стражников из его поместья. Возле ног жреца сверкало торчавшее из земли призрачное древко копья. Маяк подобный я уже видел в подземелье и на чей зов я прибыл.

— Смотрю, что после нашего последнего приключения тебя начали привлекать пещеры и катакомбы! — насмешливо крикнул я жрецу, наблюдая, как из воздуха соткались практически одновременно трое героев. Ими оказались Марк Туллий, Лаксиэль и незнакомый здоровый герой, как минимум на локоть выше меня и неизмеримо шире в плечах, заросший по самые брови косматой черной бородой.

Легат и альвийка проявились рядом с Пелитом и оказались защищены от неведомого лучника каменной защитой. А вот бородатый герой пятого уровня, как и я до этого, обрушился на землю прямо посередине входа в пещеру.

Косматый применил какой-то навык, и почти мгновенно пыль, почва и мелкие камни вокруг него взметнулись вверх, облепив тело новоприбывшего героя каменной броней. В которую тотчас вонзилась одинокая стрела. Бородач хрипло засмеялся и сделал шаг внутрь пещеры, из которой в его грудь прилетела еще парочка стрел. Но, как и первая, они также не причинили видимого вреда.

— Неведомый мне Герой! — раздался громкий крик жреца. — Прошу, отойди в сторону и временно схоронись за каменной преградой.

Косматый герой покосился на жреца и глухо пробасил:

— Я Хродгар Кровавый! И нет в Мидгарде оружия, способного пробить мой земляной доспех.

С этими словами Хродгар извлёк из карты боевой двуручный топор с широким лезвием на длинном и массивном древке.

Я же встал на колено и, быстро бросив взгляд вглубь пещеры, снова принялся наблюдать за бородачом.

Вслед за Пелитом раздался рёв Марка Туллия:

— А ну, съебался в страхе! А то, не ровен час, станешь кормом для стервятников.

— Истинным воинам неведом страх! — проревел упрямый бородач и сделал ещё пару шагов вглубь. — А вот чьи кишки отведают волки, мы с тобой обсудим чуть позже.

И не успело последнее слово еще сорваться с губ Хродгара, как в глубине пещеры вспыхнуло пламя, и в грудь обладателя двуручного топора со скоростью выпущенного умелым пращником жёлудя, понёсся огненный снаряд.

Хоть Хродгар и кичился своей земляной броней, но от огненного шара он попытался увернуться, и это у него почти получилось. Вот только «почти» для магии — это всё равно, что не успел.

Огненный жёлудь врезался бородачу в левое плечо, оторвав его руку от тела. Каменная броня осыпалась одновременно с падением Хродгара на землю, а своды пещеры, казалось, вот-вот обрушатся от громогласного рёва, который издал поверженный гигант.

Сквозь стенания Хродгара я услышал командный рык Марка Туллия:

— Лаксиэль! Поставь защитный полог, дабы защитить нашего самонадеянного и упрямого, как осёл, союзника.

Альвийка быстро выполнила приказ. И ее невидимая стена тут же остановила стрелу, вновь посланную неведомым лучником.

Вслед за Марком Туллием и Пелитом, подскочивших к раненому, я тоже приблизился. Жрец сразу принялся исцелять обугленную культю, а легат, по всей видимости, предложил Хродгару переместиться в торбу, так как его крики боли сменились негодующими воплями, перемежающимися стонами:

— Никогда… Не опозорю… Предков… Рабским ярмом… Никогда!

— Торба эта лишь прозывается рабской, — произнес Пелит. Не отвлекаясь от исцеления, он вынул из сумки камень маны и зажал его в руке. — Впрочем, руку тебе сможет вернуть только мой божественный предок и твой покровитель с Олимпа.

— Но вначале я должен пустить кровь этим ублюдкам, засевшим в глубине пещеры, словно грязные крысы, — ответил Хродгар, с кряхтением вставая и с удивлением ощупывая неровную культю, обтянутую розоватой кожей.

Марк Туллий хмыкнул:

— Иногда следует прислушиваться к хорошим советам.

Хродгар скрипнул зубами, но ничего не ответил и лишь подобрал выроненный топор.

— Прелестная воительница, — жрец обратился к молчаливо и сосредоточенно глядящей в темноту альвийке, — как долго ты сможешь поддерживать свою невидимую стену?

— Ещё чуть меньше двадцати минут, — раздался звонкий голосок. — Но если барьер передвигать вглубь пещеры, то это время сократится втрое.

Пелит кивнул и извлёк из торбы треногу с зелёным фонарём. И после громкого щелчка вся пещера озарилась ярким изумрудным светом.

Пещера оказалось не очень глубокой. Не более чем в стадии от нас виднелась каменная стена, возле которой стоял невысокий черноволосый мужчина с длинными волосами и неряшливой бородкой в одежде героя. В руках он держал нацеленный в нашу сторону лук с наложенной стрелой.

И почти без промедления лучник выпустил в нас подряд две стрелы, но они благополучно разбились о невидимую преграду. Увидев, что стрельба бесполезна, наш противник отбросил лук. Дико оскалившись, он призвал в каждую из рук по кинжалу или короткому мечу и, поигрывая клинками, принялся ждать. Оба меча словно жили своей жизнью: то замирали на мгновение, то срывались в нервный танец вокруг запястий.

— Призвать воинов? — обратился я к Пелиту, так же, как и я, наблюдавшего за мельтешением клинков в зеленоватом свете.

— Не стоит, мой друг, — спокойно ответил жрец и кивнул на неширокий коридор. — Я думаю, что мы справимся своими силами.

Я молча кивнул и огляделся вокруг, так как пятый герой, что отозвался на призыв Пелита, всё ещё не появился. И, взглянув на счётчик участников миссии, с неожиданностью обнаружил, что занято всего четыре места.


⅘.


Странно, то ли этот неведомый герой смалодушничал, то ли умудрился умереть до перехода на маяк.

Мысли мои прервал голос Марка Туллия:

— Лаксиэль! Передвинь барьер на два десятка шагов вглубь.

Альвийка кивнула и, прикусив губу, сделала замысловатый пас рукой.

Впятером прошли до нового барьера. А Марк Туллий при этом со скрежетом протащил по каменистому полу тяжёлую треногу со светильником.

Ещё пару раз альвийка передвигала барьер, и вот до нашего врага осталось не более пятидесяти шагов. Над головой скалящегося в жуткой улыбке Героя проявился зеленоватый нимб:


Эммануил. 8 Уровень.


Как оказалось, он не просто скалился, а как будто шипел странным речитативом практически на одной ноте. Но вычленить хоть что-то отдаленно похожее на понятные слова при всем старании у меня не получилось.

— Что-то мне его шипение совсем не нравится, — поделился я с соратниками своими мыслями.

— Похрен на шипение! — отозвался Марк Туллий. — прикончить эту гадюку, не велика проблема. Осталось только решить, кому из нас достанутся системные очки.

— Жребий кинем, — хмыкнул Пелит, бросив взгляд на запыхтевшего гиганта. — Что же до шипения. Герой, что стоит перед нами — безумец и жестокий убийца невинных. А родом он, судя по причёске и внешности, из Иудеи.

— Сейчас подготовлю, — пробасил Марк Туллий и добавил глухо: — Да не всё ли равно, откуда он родом.

Легат принялся копаться в торбе. И, вытащив пять стрел, переломил у одной из них древко.

— Барьера осталось на пять минут, — подала голос альвийка.

Пелит благодарно кивнул в ответ:

— Благодарю тебя, прелестная дева. А родину этого презренного Героя нужно нам знать хотя бы для того, чтобы посмертие его было как можно ужасней.

Переведя взгляд на Эммануила, жрец продолжил:

— Не знаю, какому из божеств ты поклоняешься — Яхвэ или Адонию или еще кому, но тело твоё не омоют, а вместо талеса (примечание: талес в иудаизме — молитвенное облачение) оберну его свиными шкурами и скормлю падальщикам.

Прижавшись к стене, иудей опять что-то нечленораздельно прошипел и выпустил из правой руки огненный снаряд, который взорвался, ударив в барьер и не причинивший нам никакого вреда. Только осветил всё вокруг красно-коричневым сполохом.

Лаксиэль скривилась, словно от зубной боли, и коротко проронила:

— Чуть меньше сотни секунд.

Марк Тулий зло сплюнул и выкрикнул:

— В бездну его посмертие! Тяните жребий!

После этого легат выставил перед нами пучок стрел.

Почти одновременно мы протянули руки, выбирая каждый свою. И стрела с обломанным наконечником досталась альвийке.

Лаксиэль не отреагировала на победу, лишь с небольшим поклоном вернула ромею сломанную стрелу.

— Ну что же, кому достанутся очки системы, мы благополучно решили, — вздохнул Пелит. — Осталось решить, как обездвижить нашего неразговорчивого противника. Тем более времени почти не осталось.

А я, вспомнив, как во время боя с арахнидом сквозь барьер беспрепятственно летели пилумы, призвал из пространственного кольца пистолет и на вскидку выстрелил четыре раза в безумца.

Гром и вспышки выстрелов не на шутку испугали Хродгара. Я бы никогда не подумал, что с места можно подпрыгнуть вверх не менее, чем на два локтя. Остальные мои спутники оказались не столь пугливыми. Тем более, что Пелит и Марк Туллий уже слышали не раз звуки стрельбы, а альвийка достаточно долго прожила в мире, где огнестрельное оружие есть практически у каждого.

Все выстрелы достигли цели, и Эммануил повалился на каменный пол с простреленными коленями и локтями. Эхо выстрелов немного стихло, сменившись диким воем, который больше подошел бы дикому зверю, нежели человеку.

Лаксиэль благодарно кивнула мне и, призвав изящный клинок, стремительно сблизилась с орущим Героем. Ор оборвался, как отрезанный, а уровень девушки сменился с седьмого на девятый.

— Что это был за пердёж Ётунов? — мрачно пробасил косматый гигант, скривив морду и с опаской поглядывая на мою руку, что еще сжимала пистолет.

Я отозвал пистолет. И, посмотрев в его синие, словно небо, глаза, медленно произнес:

— Это оружие из иного мира. Наподобие пращи, только немного громче и убойней.

После этих слов мы с Пелитом неторопливо подошли к окровавленному телу и совместными усилиями запихнули труп в торбу работорговца, которую я вернул жрецу со словами благодарности.

Как ни странно, ни на самом Эммануиле, ни рядом не нашлось бездонной торбы, может у него весь скарб остался в личной комнате или же наоборот в пространственном артефакте на подобии моего кольца. Подобрав кинжалы F-ранга, мы все вместе отправились на выход.

— Судя по тому, что я увидел в торбе, — неторопливо начал жрец, — тебе удалось как минимум обнаружить свою пропавшую сестру и забрать ее?

Я коротко рассказал обо всем, что со мной приключилось на родине. На что Пелит лишь покивал головой.

— А этот безумец, которого убила наша спутница с незначительной помощью с моей стороны, — я покрутил рукой в воздухе, ловя ускользающую мысль, — не связан ли он с гибелью твоего ученика? Как его там звали Дай… Дойк…

— Дайокльз, — с грустью в голосе поправил меня Пелит.

— Увы, этот проклятый своими богами Герой — именно тот, кто убил моего несчастного ученика и целую гору прочих невинных.

Как рассказал жрец, двое соглядатаев, посланных разведать вырезанное поместье, обнаружили следы странной обуви. Впрочем, похожие следы они уже видели в поместье своего хозяина.

Соглядатаи проследили, куда они приведут и, обнаружив эту пещеру, решили оповестить Пелита. Ну а дальше уже я сам участвовал во всех событиях.

На самом выходе, когда мы поравнялись с отстреленной рукой, Хродгар подхватил её и с усмешкой произнес:

— Одно хорошо, погребальный костёр понадобится не особо крупный.

Загрузка...