Эпоха Опустошителя. Том XI

Глава 24 Прошлое, что влияет на будущее…

Аронтир. Внутренние земли.

Край Соприкосновения.

Храм Соприкосновения.

Чертог Аххеского пантеона.

Некоторое время назад…

— Война? — осведомился вдруг Танатос и с мрачным видом покосился на то, что отныне стало его рукой.

— Война…

— КАКАЯ, БУДЬ ВЫ ОБА ПРОКЛЯТЫ, ВОЙНА⁈ — вышла из себя до сих пор помалкивающая Темида, взбешенно вскакивая с трона. — ВЕЧНО ВЫ ВСЁ ХОТИТЕ РЕШИТЬ РЕЗНЁЙ! ЧТО ТОГДА, ЧТО СЕЙЧАС! ЗАЧЕМ⁈ ЗАЧЕМ ВСЁ ЭТО⁈ ВАМ НАПОМНИТЬ, ЧЕМ ЗАКОНЧИЛАСЬ ВАША ПРОШЛАЯ БОЙНЯ? Вам напомнить к чему нас привела твоя жажда крови, Арес? А алчность Зевса и Посейдона? Напомнить к чему пришел Север из-за влияния Одина и Тора? А что стало с Иерихоном из-за Сета и Сехмет? А что насчёт буйства Энлиля и Нергала⁈ Ваша зависть! Ваша алчность! Ваша злоба! Ваш страх и ваши предрассудки привели к войне с Вечными! Они ничего нам не сделали. Они нам не угрожали. Они просто хотели мирно сосуществовать. Их мир пал точно так же, как и наши прошлые миры, но вы все опасались их! Вы боялись, что рано или поздно они возжелают большего. И к чему это привело⁈ — надрывалась сердито женщина, глядя на угрюмых соратников, которые оказались недовольны услышанным. — К ЧЕМУ⁈

— Темида, не забывай, что мы на одной стороне, — угрожающе прохрипел Арес. — Не забывай, что мы…

— НЕТ! — рыкнула раздраженно оберег Справедливости, впадая в крайнюю степень исступления. — Это ты ЗАБЫЛ! Забыл, что с вами сделали Вечные после первой атаки! Забыл, как умирал Зевс, Посейдон и Гермес! Да вас же разгромили как несмышленых детей! Еще тогда я твердила вам, что война не нужна. Вспомни, как мне с остальными пришлось вынужденно вступать в ту безумную войну! Мы не хотели, но вы нас вынудили, ведь Пятую Династию уже было не остановить. Лишь НАШИМИ общими усилиями их удалось победить. Из-за вас я запятнала руки кровью невинных! Из-за вас я поступилась собственными принципами Справедливости, которые оберегала столетиями.

— ХВАТИТ! — свирепо заревел озлобившийся бог Войны и за долю секунды стал выше на целую голову.

— Что⁈ Не нравится? — ядовито осведомилась Темида, не уступая собрату в росте. — Правда глаза колет⁈ Чего ты боишься, Арес⁈ ЧЕГО⁈ ИЛИ МОЖЕТ КОГО⁈

— Я не боюсь! НИЧЕГО НЕ БОЮСЬ И…

— Хватит врать! — грубо перебила того женщина. — Ты боишься одного мальчишку, которому нет даже и тридцати лет! Боишься, что он станет сильнее и придёт не только за тобой, но и за всеми нами.

— Я БОГ ВОЙНЫ! Я НЕ БОЮСЬ ЖАЛКОГО СМЕРТНОГО! НЕ БОЮСЬ КАКОГО-ТО ВШИВОГО ВЫРОДКА!

— Тогда для чего ты устроил охоту? — с издёвкой осведомилась Темида. — Твой страх заразил и остальных оберегов. Теперь его ищут повсюду.

— Он угроза! — стоял на своём мужчина. — Угроза для всех НАС!

— Ты боишься! — расплылась в презрительно усмешке богиня справедливости, вглядываясь в лицо собрата. — Ты боялся Вечных и завидовал их мощи, а теперь боишься и его. Как же ты жалок, Арес…

— ДОСТАТОЧНО! Я НЕ БОЮСЬ!

— А знаешь, что самое противное? Знаешь, что гложет меня больше всего? — продолжала вещать та, не обращая никакого внимания на препирательства собеседника. — Всё, что тогда сказал мальчишка на Великой Сотне. Всё, что тогда прозвучало — сущая правда! Война с Вечными началась из-за вашего страха и алчности. Твой страх и страх других оберегов перед тенями прошлого губит наше будущее. Страх погубил все договорённости с иномирцами. Страх, оставил тебе эту отметину на лице. Страх лишил Танатоса руки. Из оберегов и богов мы все превратились в тиранов и узурпаторов. Мы должны были вести смертных за собой. Мы должны были стать опорой и поддержкой. Мы должны были отдавать, а не забирать, и что по итогу? — с невыносимой грустью на лице осведомилась богиня. — А по итогу мы используем их, чтобы добиться большего. По итогу мы жертвуем ими. По итогу некогда одна из моих вернейших отмеченных отвернулась от меня. Мы обязаны были поступать мудро, но наши страхи оказались выше этого. Невзирая на все наши силы мы жалкие, Арес. Жалкими и развоплотимся.

— Ты предаешь нас, Темида? — мрачным тоном поинтересовался Танатос, невольно касаясь руки. — Предаешь нас в столь опасный час?

— Вы сами довели себя до опасности. С меня довольно, — удрученно пробормотала женщина. — Я знаю, что вы затеяли. Знаю, что хотите сделать. Вы оба делайте, что вздумается, но мои посвященные и мои служители на войну против Инферно не пойдут. Скажу вам даже больше… отныне с моей стороны отменяется любая охота на наследника Пятой Династии. Если мальчишка захочет отомстить и если он сумеет это сделать, то он будет в своём праве.

Более Темида Справедливая не произнесла ни единого слова. На глазах у собратьев она неторопливо обернулась и сделав несколько шагов прочь, растворилась во вспышке тусклого света.

— Скудоумная дура! — яростно сплюнул Арес, резко оборачиваясь к Танатосу. — Отдай приказ своим отмеченным. Нужно начинать, как можно скорее пока он никуда не улизнул из Инферно. Более чем уверен, что щенок заручился поддержкой архидемонов. Либо пусть выдадут нам ублюдка, либо пускай сдохнут. И свяжись с остальными оберегами. Однако, я уверен, что они и сами уже в курсе.

— Ты же понимаешь, что есть и те, кто просто будет наблюдать и смотреть, в надежде собрать обильный урожай.

— Плевать! — свирепо прошипел бог Войны, а после невзначай коснулся лба и провёл пальцами по диагональному шраму на лице. — Наследник Пятой Династии и отпрыск хранителя Земли обязан сдохнуть…

Земля. Российская империя.

Москва. Первое кольцо.

Родовая резиденция Лазаревых.

Кабинет хранителя Земли.

Пока она стояла у окна ко всем спиной, он просто сидел молча. Не сказать, что я отличался огромным терпением, но рука Фьётры, что лежала поверх моей, даровала чувство покоя. Так что сделав усилие над собой, я просто стал ждать, когда парочка созреет. В кабинете нас хоть и было всего четверо, но вот всё остальное семейство Лазаревых прямо сейчас находилось за дверями помещения.

В тишине мы еще сидели несколько минут, но в одно из мгновений стул под хранителем тихо заскрипел, а его твердый взгляд тотчас устремился на меня.

— Двадцать первое апреля две тысячи тридцать второго года по летоисчислению Земли, — негромко произнес он, а она же в свою очередь вздрогнула всем телом и медленно обернулась в нашу сторону.

— Думаешь, мне о чем-то говорит данная дата? — с толикой раздражения полюбопытствовал я, забрасывая ногу на ногу и откидываясь назад, но вот последовавшие далее слова озадачили.

— Это день, когда ты родился, — тихо изрекла она. — День твоего рождения, — голос её дрогнул, и та едва слышно прошептала. — Самый счастливый день в моей жизни.

Надо же. Почти два месяца разницы между той датой, что мне была известна.

— Не знаю, чем ваше молчание здесь поможет, — нехотя отчеканил я, стоило паузе вновь затянуться. — Но терпение у меня далеко небезграничное. Либо начинайте говорить, либо…

— Это я во всём виновата, — произнесла удрученно она, мягко меня перебивая. — Я обрекла тебя на твоё нынешнее существование. Я… не человек. И до некоторых пор не являлась человеком. Впрочем, я и сейчас далеко не полноценный человек.

— Инарэ, ты ни в чём не виновата, — запротестовал хранитель. — Мы оба…

— Ты знаешь, что это так, Зеантар, — с грустью отметила женщина, а он тотчас понурил голову.

— К чему ты клонишь? — хмуро вопросил я.

На миг в кабинете воцарилась очередная пауза. Но всего на миг. Последующие её слова заставили оторопеть и пазл в мыслях начал медленно складываться в полноценную картину.

— Моё истинное имя, дарованное при рождении — Бээаллинарэ. Однако когда-то очень и очень давно мне дали прозвище Дева Необъятной Пустоты или же… Бездна. Последняя из народа, который звался Безграничными.

«Подождите-ка! — потрясенно выпалила Руна. — Это же она… Та, о ком тебе говорила Веритас! Единственная, кто уцелела после резни, что устроили Древние над Опустошителями. Я не знаю по какой именно причине, но моя память до сих пор отрывочна. Неужели проблема была не в Веритас, а в Древних? Я помню, как была создана и… тьма. Я помню, как мною убивали Опустошителей и снова… тьма. После тьмы я помню, как породнилась с императрицей. Помню, как она впервые взяла меня в руки. Помню, как истребляла богов и помню, как гибла Пятая Династия…»

— Безграничные? — повторил я, не понимая до конца смысл сказанного.

— Да, именно так, — заметно нервничая сглотнула она. — Небольшой народец, сила которого не знала разумных границ и пределов. Однако Древние и остальные бесчисленные мироздания прозвали нас… Опустошителями миров.

Ха-ха — ха-ха… Хе-х е-хе…

— Почему… Опустошителями? — вырвалось вдруг у меня.

Вместо каких-либо объяснений она вдруг стыдливо подошла ко мне и присев передо мной на колени, тихо начала шептать. Вначале я не мог разобрать ни единого слова и звука, но чем дольше она говорила, тем быстрее стали роиться мысли в голове. Я и сам не заметил, как письмена на моей коже запульсировали и засияли, а миг спустя слух уловил истинную речь женщины.

— Его или её невозможно научить или создать. Он или она… пробуждается.

— Его или её невозможно обучить. Он или она следуют… пути агонии.

— Он или она не колдует. Он или она… растёт, пожирая окружающих.

— Он или она есть часть бытия. Он или она… бедствие и спасение в одном лике.

— Однажды — он или она… перестанет быть Безграничным.

— Потому как… Безграничный не спрашивает.

— Безграничный просто берёт.

Что за хе…

Сердце Опустошителя безумно колотилось, а письмена пульсировали и мерцали в такт словам женщины. Стоило той закончить, как сердцебиение и мерцание начали затихать, а миг погодя вновь раздалась тихая речь.

— Это был язык Безграничных, а это же… — пальцы женщины скользнули по моей коже. — Письмена или же по-простому руны Опустошения, — её голос вдруг треснул, и та тихо заключила. — В том и состоит моя вина. Когда я обрела человеческое тело, отказалась от всех своих сил и связала свою жизнь с твоим отцом, то свято верила в то, что прошлое позади. Однако моё прошлое отразилось на тебе. Прости меня, сынок. Прости, что обрекла тебя на столь мучительную жизнь…

Сердце вновь бешено заколотилось, а сам я не верил тому, что только что прозвучало. Значит, всё моё существование и вся моя жизнь пошла под откос не просто с самого рождения, а хрен пойми откуда. А виной всему этому является… она.

Ха-ха — ха-ха…

Ярость, злоба и гнев вновь полоснули сотнями клинков по расшатанному разуму, но прохладная ладонь Фьётры коснулась моей щеки, и вся злоба тотчас отошла на второй план.

— К сожалению, проблема заключена не только в твоей матери, — тихо заговорил хранитель, поднимая на меня глаза и между делом помогая подняться с колен женщине. — Так уже вышло, что моя кровь усилила и ускорила процесс.

— Какой еще процесс? — хрипло прорычал я, едва сдерживая себя, чтобы не наброситься на эту парочку.

— Процесс твоего роста после рождения, — с досадой добавила Бездна, присаживаясь прямо напротив меня, но голос у неё продолжал дрожать. — Первые полгода ты был обычным младенцем, но потом… потом…

— И что же случилось потом? — нетерпеливо прошипел я сквозь зубы.

На секунду в кабинете воцарилась могильная тишина, но видит Сущее последующие слова не просто поразили меня, они ужаснули и потрясли. Потрясли не просто до глубины души, а до нутра всего моего существования.

— Ты… убил, Ранкар, — едва слышно обронил хранитель, вновь поднимая на меня глаза. — Убил… одну из гувернанток, когда она взяла тебя на руки. От неё не осталось ничего. Только черный пепел на полу детской.

Что за безумие⁈

— К-как?.. — сбивчиво просипел я, расширив от шока глаза, а пальцы Фьётры крепко сжали мою руку, хотя вана и сама дрожала как осиновый лист на ветру от услышанного. — Как… у-убил? Мне же… всего полгода было.

Однако разум вдруг стал разваливаться на куски и в голове вновь зазвучал язык Безграничных, тем самым образуя ответ на мой собственный вопрос.

Ха-ха — ха-ха…

……

Его или её невозможно научить или создать. Он или она… пробуждается.

……

Ха-ха — ха-ха…

— Вы… вы хотите сказать, — мои губы задрожали от волнения, а кадык дёрнулся вверх-вниз, — что я пробудился, будучи младенцем?

— Ты не просто пробудился, — с досадой произнесла Бездна. — Ты прошел инициацию поглощения. С того момента всё пошло наперекосяк и наши величайшие страхи стали реальностью.

— Ты поглощал всё, до чего дотягивалась твоя небольшая аура, — продолжил с горечью в голосе вещать хранитель. — Предметы, артефакты, животные, люди. Ты стал губительным водоворотом, который втягивал в себя абсолютно любую магию, какой бы она ни была и как бы не выглядела. Само собой, больше остальных страдали те, кто окружали тебя. В тот день мы не уследили и одной из таких жертв стала…

Ха-ха — ха-ха…

— … Лика, — тихо заключил я, прикрывая веки и запуская пальцы в шевелюру от страшного осознания.

Да. Всё встало на свои места. Я… вспомнил. Вспомнил тот кошмарный сон из прошлого. Вспомнил ту комнату. Вспомнил силуэты маленьких детей. Вспомнил младенца в кроватке. Вспомнил крик малютки, которая приблизилась к ребенку. Вспомнил образы женщин. Вспомнил, как тень мужчины ворвалась в помещение и…

Младенец — я. Дети — Тар, Фларас и Лика. Женщины — княгини. Пострадавшая — Лика. Мужчиной же оказался он — хранитель Земли.

Я не знал куда себя деть. Не знал, что делать. Внутри всё содрогалось от ужаса, гнева и ярости, но снаружи я выглядел до смешного бессильным. Прямо сейчас я ненавидел не только всех вокруг, но и самого себя.

— Тот… тот черный локон у Лики, — пробормотал я, сразу же обо всём догадавшись. — Моих рук дело, да?

— Ты… не виноват, — нехотя признала Бездна. — Это… это всё наша вина.

— ТАК ПОЧЕМУ⁈ — вышел я из себя, резко поднимаясь на ноги, а вместе со мной вскочила и Фьётра. — ПОЧЕМУ ВЫ НЕ УБИЛИ МЕНЯ⁈ ПОЧЕМУ НЕ ОТДАЛИ ПРИКАЗ, ЧТОБЫ УСТРАНИТЬ ПРОБЛЕМУ⁈ ПОЧЕМУ…

— Не надо, Ранкар, — с болью в голосе произнесла северянка, а все мои будущие слова тотчас застряли в горле. — Ни один любящий родитель не посмеет убить своё дитя. Никогда и ни за что.

Сердце колотилось как умалишенное, грудь вздымалась как после долгого бега, но свои яростные глаза я не сводил с этой парочки.

— Такая как я не может иметь детей, — заунывно прошептала Бездна. — Но когда я отказалась от своих сил и обрела человеческое тело, случилось… чудо. Чудо, которое невозможно объяснить. Ты стал тем самым чудом.

— Как же… Чудо, — разбито пробормотал я, вновь падая на задницу и нервно прикрывая лицо руками. — Чудо, что начинает убивать людей, так и не осознав себя. Это какое-то сумасшествие!

В кабинете уже в третий или в четвертый раз воцарилась могильная тишина и собрав все свои силы воедино, я вновь поднял на них глаза.

— Продолжайте…

— Мы долго думали и ломали голову над тем, как помочь тебе, — заговорил хранитель. — Однако ничего не могли придумать, потому как ничего не помогало. Любая магия поглощалась тобой. В семь месяцев твой источник был сравним по мощности с источником взрослого человека. С каждым днём всё становилось только хуже, а время утекало как песок сквозь пальцы. Счёт шел уже не на годы, а на жалкие месяцы.

— Время… утекало? — сбивчиво переспросил я, не понимая сказанного. — Почему оно утекало? Почему счет пошел на месяцы?

Хранитель внезапно переглянулся с Бездной, а после тяжело выдохнул и заключил:

— Ты… умирал. Умирал стремительными темпами. Попросту увядал у нас на глазах. Когда мы перекрыли доступ ко всем магическим предметам и людям, ты стал попросту поглощать магию из окружающего пространства нашего мира. Все крупицы магии до каких только мог дотянуться. Именно тогда твои способности начали убивать и пошли против своего владельца. Твоё маленькое тело не справлялось с такой чудовищной мощью. Мы не знали, что делать. Никто не знал. Ни я, ни Паллад, ни Аллейда, ни боги из иных миров, ни даже твоя мать, ведь она осталась без сил. У неё остались только знания, — горько добавил он. — Устрашающие знания, к которым невозможно было прибегнуть.

— Точнее почти нельзя было прибегнуть. Мы… мы не решались, — растеряно произнесла Бездна, а её веки продолжали краснеть всё сильнее. — Ты… ты продолжал становиться сильнее и в то же время увядал. Ты поглощал магию как губка и вместе с этим медленно умирал на руках у своего отца. Однако в какой-то момент рост твоей силы резко прекратился, но вот поглощение никуда не исчезло. С тех самых пор любой окружающий магический фон стал губителен для тебя. Тогда счет твоей жизни пошел не на месяцы, а на считанные… дни.

— Мы не хотели использовать ужасающие знания твоей матери до основательного конца, — подал голос хранитель, — но, увы, выбора на тот момент попросту не осталось. Либо ты умираешь у нас руках, либо мы пытаемся спасти тебе жизнь ценой… — его голос внезапно затих и именно в этом многозначительном молчании крылось всё недосказанное, а затем он поднял на меня страдальческий взор, — … ценой всего.

Я понял его практически сразу. Его взгляд оказался красноречивей любых возможных речей. Это понял не только я, но и Альяна с Фьётрой, а также еще кое-кто.

Ха-ха — ха-ха…

«Во имя Древних! Неужели они…»

— Значит, вы обратились к тем ужасающим знаниям, чтобы сохранить мне жизнь и помочь, — сокрушенно прошептал я, качая горестно головой. — Вы решили сделать из меня того самого Безграничного, а по-простому сотворить Опустошителя миров…