Егерь. Прилив. Книга 10

Глава 9

Утро началось с прощания, которого никто не ждал.

Григор стоял у двери с мешком на плече и Мораном на цепи. Медведи — Горн и Марэль — ждали за воротами.

Великан оделся ещё до рассвета, собрался молча, никого не разбудив, и теперь стоял в дверном проёме.

— Уходишь, — сказал я.

— Жнецы ждут, — ответил Григор. — Деревня без вожака, Макс. Я должен защищать их. Вернуться и привести всё в порядок, пока не поздно. Мы идём своей дорогой, и корона нам больше не союзник. Я должен быть там.

— Я понимаю.

Григор тяжело посмотрел на меня.

— Ты ведь не забыл, что собрался делать, Макс?

Не забыл. Свой клан, своя деревня. Место, где звероловы живут по своим правилам. Я обещал это на руинах арены, над телами тех, кого не удалось спасти.

— Помню.

— Тогда послушай. — Григор шагнул ближе, и схватил меня за плечо. От него пахнуло сырой кожей, сталью и хвоей. — Ты пойдёшь к Расколу и сделаешь то, что должен. Убьёшь Сайрака или запечатаешь тварь — мне плевать как, главное — сделай. И когда ты вернёшься — мы будем ждать. С топорами, зверями и людьми, которые знают, как жить рядом с Расколом. Фундамент твоей деревни, Макс. Я его заложу.

Я посмотрел в его глаза. Никакой фальши, только гранитная уверенность.

— Принято, — коротко кивнул я.

Григор усмехнулся в ответ.

— Ты вернёшься, Макс. Ты упрямее любого медведя. Роман верил в тебя всем сердцем.

Великан протянул огромную мозолистую руку, и я пожал её. Ладонь Григора сомкнулась вокруг моей, как каменная ловушка. Я сжал так же жёстко в ответ.

— Моран ответит за всё, — сказал он, дёрнув цепь. Друид Тени пошатнулся.

Григор развернулся и пошёл, не оглядываясь. Горн и Марэль двинулись следом. Через минуту они свернули за угол и исчезли.

Жаль.

Но Григор был прав — кто-то должен отвечать за Жнецов, которые остались без лидера. Великан и так сделал слишком многое, и он был единственным, кто сможет удержать людей.

Через час мы разделились.

Стёпа, Лана, Раннер с Никой и Шовчиком — на корабль. Загрузить припасы, проверить всё, собрать команду, подготовить маршруты. С силой Режиссёра — всего день пути морем на север, к Расколу.

Мы с Барутом пошли к Варгу. Мне хотелось попрощаться с Нойсом.

Первые минуты шли молча. Утренний город просыпался — торговцы открывали лавки, грузчики волокли ящики, патрульные на мостах зевали. Фукис сидел на плече Барута и непрерывно вертел головой, сканируя зверей вокруг. Зверёк постоянно работал, его большие глаза быстро двигались, фиксируя каждое живое существо в радиусе видимости.

— Барут, — сказал я, когда мы свернули в переулок. — Ты ведь не просто так пошёл со мной.

Торговец покосился на меня.

— Я остаюсь, Макс.

— Знаю.

— Знаешь? — он приподнял бровь.

— Я видел, как ты смотрел на группу, когда рассказывал про Сухих. Ты прикидывал, где быть полезнее.

Барут хмыкнул.

— Я не боец. На континенте от меня толку нет. Но здесь, на Юге, я нужен. Связь между островами и континентом — это дорого стоит, такая возможность, понимаешь? Когда за тебя может поручиться кто-то вроде Нойса. Укротители Юга никогда не позволят торговать северянину. Но с Варгом и Нойсом…

— И деревня? — сказал я.

— Да, — кивнул Барут. — Пожалуй, мой путь определился до конца. С Юга на Север, хех. Позволь мне быть полезным там, где надо. Торговый маршрут, которого пока нет.

— И ты его построишь.

— Это то, что я умею, Макс. Буду снабжать твою деревню, наладим пути. Звучит круто, а?

Я не спорил с другом, но мне было грустно расставаться с парнем. Через сколько месяцев или лет мы увидимся? И увидимся ли?

Лавку Варга нам показал первый встречный южанин. Показал, передёрнулся и ушёл.

Тяжёлая дверь без вывески. Как сказал Стёпка, Варгу вывеска не нужна — его и так все знают.

Я толкнул дверь. Мы оказались в полумраке — полки от пола до потолка были забиты склянками, мешками и свёртками. За прилавком — пусто.

— Внизу! — раздался голос из подвала. — Спускайтесь, но только если у вас есть что предложить!

Лестница в подвал скрипела под ногами. Запахло травами, спиртом и кислыми зельями.

Тут было чисто и тепло. Но первое, что я инстинктивно отметил — отсутствие второго выхода. Мы в мешке. Если наверху захлопнут дверь, придется прорубаться сквозь потолок.

Вдоль стен стояло три лежанки.

На ближней лежал Нойс. Гладиатор похудел — скулы заострились, глаза запали, кожа приобрела сероватый оттенок. Плечо замотано так плотно, что рука торчала, как палка.

Но глаза были ясные. При виде нас Нойс чуть приподнял голову. Мантикора у лежанки вскинулась, обнажила клыки и зарычала.

— Свои, Урвия, — хрипнул Нойс, и мантикора осела обратно.

Узнала.

Варг восседал на табурете, который жалобно скрипел под его весом. В правой руке толстяк сжимал кусок копчёной грудинки, с которого на колено капал жир. Левой подносил к свету склянку с мутным зельем, щурился и встряхивал, разглядывая осадок.

Он жевал и бормотал одновременно, а при звуке наших шагов повернулся всем корпусом.

Маленькие глаза вцепились в меня. Скользнули по лицу, нырнули к шрамам на руках, задержались на осанке, спустились к поясу, проверили ножны и вернулись к глазам. Я почувствовал будто меня ощупали, взвесили и подсчитали стоимость за три секунды.

Потом зрачки перепрыгнули на Барута. Пробежали по одежде, зацепились за кольца на пальцах, скатились по поясу, оценили ткань, нашли потёртости на локтях.

И добрались до Фукиса.

Маленький зверёк сидел на плече Барута, прижав ушки, и Варг уставился на него с таким выражением, с каким голодный пёс смотрит на кусок мяса за стеклом.

На фукисе взгляд остановился.

— О-о-о, — протянул Варг, и кусок грудинки замер на полпути ко рту. — Это кто у нас такой красивый?

Фукис пискнул и прижал уши. Зверёк не любил чужого внимания.

— Барут, — представился торговец, протягивая руку. — Друг Стёпы.

— Думаешь, что я про тебя? Ладно-ладно, шучу. Я — Варг. А это, стало быть, тот самый северянин, который завалил с Нойсом тех самых виверн?

— Макс, — сказал я.

— Макс. Короткое имя. Люблю короткие имена — длинные запоминать дорого, мозг не резиновый. — Варг откусил грудинку и заговорил с набитым ртом, не снижая темпа. — Стёпа про тебя рассказывал. Мало рассказывал, кстати, — парень умеет молчать, это я оценил. Сказал только: «Придёт Барут, мой друг.» Но я не дурак, торговец не завалит виверн, а значит есть командир. Так что да, сказал даже когда не говорил. Командир и торговец, да? Интересная комбинация. Знавал я одного командира, Хорст, хороший мужик, крепкий, только торговать не умел — продал партию шкур василиска за треть цены, потому что покупатель ему улыбнулся. А ты, я смотрю, не из тех, кому улыбаются, а?

Варг говорил, жевал и одновременно наблюдал. Маленькие глаза перебегали с моего лица на руки, на шрамы — он чувствовал что-то, потому что лоб его чуть наморщился. Это я сумел считать.

— Сколько у тебя зверей, Зверолов? — спросил Варг.

— Достаточно, — ответил я.

— Достаточно! — толстяк хлопнул себя по колену. — Превосходный ответ! «Достаточно» — значит «больше, чем ты думаешь, и я не собираюсь уточнять». Мне нравится. Знаешь, обычно люди, когда им задаёшь вопрос, начинают перечислять, хвастаться, сыпать достижениями. А ты — «достаточно». Это ответ человека, который либо прячет козыри, либо не считает нужным их показывать. И то, и другое — признак ума. Или паранойи. Впрочем, на Южных островах это одно и то же.

Я молчал. Варг ждал реакции — шутки, возражения, хоть какой-то зацепки, за которую можно потянуть. Не дождался.

— Хм, — сказал толстяк и впервые посмотрел на меня серьёзно. — Ты непростой, Макс. Непростых я чую на расстоянии. Таким людям я обычно предлагаю сотрудничество — долгосрочное, взаимовыгодное, с процентами и перспективами. Заинтересован?

— Нет.

— Нет! — Варг всплеснул руками, и кусок грудинки чуть не улетел в стену. — Вот так — нет? Без паузы, без «дай подумать», без «а какие условия»? Просто — нет?

— Просто нет.

Варг уставился на меня, потом громко расхохотался.

— Зверолов, ты мне нравишься! Мне отказывают редко, и каждый раз это праздник. Потому что человек, который отказывает Варгу без раздумий — это человек, который точно знает, чего хочет. А с такими можно работать. Не сегодня — потом. Потом ты вернёшься, и мы поговорим. Все возвращаются.

— Может быть, — сказал я, и этим разговор закончился.

Варг мгновенно переключился на Барута — и переключился так резко, что я понял: толстяк не потерял интерес ко мне. Просто отложил. Спрятал в ту часть мозга, где хранились неразгаданные загадки и будущие сделки.

— Так. Барут. — Варг развернулся к торговцу. — Друг Стёпы. Стёпа — парень неплохой, но бедный, как храмовая крыса. А ты, я вижу, не бедный. Кольца на пальцах без символики — значит, не клановый, человек с континента. Одежда дорогая, но поношенная — значит, был богатый, потом стало хуже. Немудрено, с таким-то командиром! Руки мягкие, без мозолей от оружия — значит, не боец. Но убить можешь, это точно, в этом я не сомневаюсь. И зверёк на плече…

Варг наклонился ближе, разглядывая Фукиса. Маленькие глаза сузились.

— Зверёк на плече, которого я в жизни не видел на этих островах. Маленький, бархатный. Не боевой — это ясно. Не ездовой — слишком мелкий. Не охотничий — когтей нет. Значит… — Варг помолчал и пожевал грудинку. — Значит, что-то специальное. Что-то, ради чего торговец с континента таскает зверька через полмира, вместо того чтобы продать.

Фукис на плече Барута вжался в шею хозяина и отвернул морду от Варга.

— Был у меня один знакомый с Западных Архипелагов, — продолжил Варг, откидываясь на табурете. — Мойра, звали его. Торговец зверями, крупный, серьёзный, с тремя кораблями. Так вот, Мойра рассказывал, что на континенте водятся зверьки, которые чуют потенциал. Смотрят на зверя — и видят, сколько он будет стоить через год, через пять, через десять. Мойра говорил — за такого зверька можно купить всё, что хочешь. Правда, Мойра много чего говорил, половина — враньё, но эту историю он рассказывал трезвый, а Мойра трезвый врать не умеет.

Барут слушал молча. С непроницаемым лицом.

— Так вот, — Варг подался вперёд, — я не спрашиваю, что умеет твой зверёк. Не мое дело. Но если он умеет хотя бы половину того, что описывал Мойра… — Варг причмокнул, — … тогда ты не просто торговец, Барут. Ты — ходячее состояние.

— Я торговец, — ответил Барут ровно. — Фукис — мой питомец. Больше тебе знать не нужно.

— Замечательно! — Варг просиял. — Ещё один, который говорит «тебе знать не нужно»! Два таких за одно утро — я что, притягиваю скрытных людей? Впрочем, ладно. Не хочешь — не говори. Давай к делу. Стёпа сказал, что ты придёшь. Проценты, да-да. Но вижу и ещё что-то. Только что именно?

— Я остаюсь на островах.

— Остаёшься? — Варг приподнял бровь. — Торговец с континента, с дорогим зверьком, без клановой поддержки — остаётся на Южных островах? Добровольно?

— Добровольно. Мне нужна база. Склад, контакты, доступ к местным поставщикам. Я собираюсь выстроить торговый маршрут между Югом и Севером. Информация, товары, зелья, ингредиенты — всё, что можно продать и купить.

— Амбициозно, — Варг кивнул. — И зачем тебе я?

— Потому что ты — единственный на островах, у кого это уже есть. Склад, контакты, сеть. Я собираюсь это использовать.

— Использовать! — Варг рассмеялся. — Честный человек! Не «развивать вместе», не «объединить усилия» — использовать! Мне нравится. Хуже нет, когда врут про «общее благо» и «взаимную выгоду», а потом крадут товар со склада. Ты хотя бы сразу говоришь, что хочешь использовать мою сеть. Вопрос — что я получаю взамен?

— Маршруты, которых у тебя нет. Покупатели на континенте, которых ты не видел. И товары, которые на Юге стоят медяк, а на Севере — золотой. И наоборот.

— Например?

— Яды скорпикора. Железы виверн. Хитин каменного краба. Здесь это расходный материал, на континенте — роскошь. Разница в цене — от пяти до двадцати раз, в зависимости от качества.

Варг перестал жевать. Маленькие глаза заблестели.

— Двадцать раз, — повторил толстяк. — Уверен?

— Что-то придумаем.

— Ты точно не врёшь?

— У меня зверёк на плече, которого ты уже оценил. Стал бы владелец такого зверя врать ради сомнительных действий?

Варг откинулся на табурете. Прищурился и думал. Думал быстро, потому что лицо менялось каждую секунду.

— Ладно, — сказал он. — Допустим. Ты даёшь маршруты, я даю базу. Вопрос — доли. И тут, Барут, я тебе скажу прямо: Варг не работает на равных с новичками. Без обид. Ты пришёл на мою территорию, в мой город, к моим поставщикам. Я здесь двадцать лет. Ты — двадцать минут. Это стоит денег.

— Сколько? — спросил Барут.

— Семьдесят мне, тридцать тебе.

Барут не изменился в лице. Фукис на его плече даже не шевельнулся. Торговец помолчал, потом сказал:

— Сорок мне, шестьдесят тебе.

— Тридцать пять.

— Сорок. И вот почему. — Барут поднял палец. — Ты торгуешь ингредиентами на местном рынке. Твоя наценка — десять, может пятнадцать процентов. Потолок. Потому что вокруг — десяток таких же торговцев, которые сбивают цену. Ты конкурируешь за одних и тех же покупателей, и каждый год маржа сжимается. Верно?

Варг молчал. Лицо не изменилось, но грудинку он отложил.

— Я открываю тебе рынок, на котором нет конкуренции, — продолжил Барут. — Континент. Империя, где яды и ингредиенты с Юга — экзотика, за которую платят любые деньги. Наценка — не пятнадцать процентов, а пятьсот. И единственный, кто может обеспечить стабильный канал поставок — это я. Потому что я знаю покупателей. У меня связи в четырёх королевствах, торговые дома, которые годами ждут качественный южный товар. Я — тот человек, который способен открыть границы юга для кораблей просто потому что у нас есть связи. Без меня ты будешь торговать ядом до конца жизни на своём Юге и думать, что это хорошая цена.

Наступила пауза. Я не встревал — это была та битва, из которой мне победителем не выйти.

Варг смотрел на Барута и не улыбался. Маленькие глаза считали, взвешивали и проверяли. Ищейка, которая наткнулась на след и решает — бежать или подождать.

— Пятьсот процентов наценки, — повторил Варг. — Это цифра или фантазия?

— Цифра.

— Ты не покажешь мне, что умеет твой зверёк, верно? — спросил Варг.

— Не покажу. Но ты увидишь результат. Мы можем наладить торговлю зверями и перевернуть рынки. И тогда ты сам поймёшь.

— Хитрый ублюдок, — сказал Варг и рассмеялся.

Потом вдруг перестал и подался вперёд.

— Ладно, Барут. Сорок на шестьдесят. Но — с условиями. Первое: склад мой. Ты хранишь товар на моей территории, по моим правилам. Второе: мои люди — мои. Ты не переманиваешь, не подкупаешь, не шепчешься за спиной. Третье: первый месяц — пробный. Если за месяц я не увижу денег — сделка закрыта, и ты уходишь с островов с тем, с чем пришёл. Без обид, без претензий, без драмы. Согласен?

Барут смотрел на Варга. Фукис на плече повернул голову и посмотрел на толстяка большими глазами.

— Согласен, — сказал Барут. — С одним дополнением. Те сорок процентов от виверн, которые Стёпа выбил у тебя — они идут в общий фонд. Стартовый капитал партнёрства. Не мой и не твой, понимаешь? Общий.

Варг прищурился.

— Ты вкладываешь свои деньги в общее дело?

— Да.

— Зачем? Мог бы оставить себе.

— Потому что партнёр, который вкладывает свои деньги — надёжный партнёр. А партнёр, который прячет — ненадёжный. Ты сам это знаешь.

Варг молчал. Для него три секунды тишины — это как для другого человека три часа раздумий.

— По рукам, — сказал он и протянул руку. — Барут, ты мне нравишься. Потому что жёсткий. С жёсткими можно строить. С умными — только считать. А строить и считать одновременно — вот это бизнес.

Фукис пискнул. Барут кивнул.

Я стоял у стены и молчал. Два хищника только что разделили территорию — без крови и без единого повышенного тона. Каждый получил то, что хотел, и каждый уверен, что обыграл другого. Через месяц выяснится, кто прав. Через год — кто умнее.

Мне в этой игре делать было нечего. Мои игры — с когтями и кровью. Попроще.

— Нойс, — я подошёл к лежанке.

Гладиатор смотрел на меня снизу вверх.

— Макс, — сказал он хрипло. — Уплываете?

— Сегодня.

— К Расколу?

Я кивнул.

Нойс помолчал.

— Я никому ничего не сказал, — сказал южанин. — Но помни… Мне это нравилось, Макс. Вот что страшно — мне это нравилось.

— Знаю. Ты говорил.

— Говорю ещё раз. Чтобы ты помнил, когда доберёшься.

Нойс протянул руку, и я пожал её. Хватка слабая, но пальцы с силой сжались.

— Убей его, Зверолов.

— Убью.

— И спасибо. За Стёпу. Парень дотащил меня сюда. Я запомню.

— Передам.

Нойс закрыл глаза. Мантикора положила голову ему на грудь, и гладиатор зарылся пальцами в гриву зверя. Разговор окончен.

Я повернулся к другу. Он стоял у прилавка с Варгом — оба уже склонились над какими-то записями, и Варг тыкал жирным пальцем в список, бормоча цифры, а Барут качал головой и называл другие.

— Барут.

Он поднял голову от записей и посмотрел на меня. Что-то в его лице дрогнуло. Трещина в маске торговца, через которую на секунду проглянул человек, с которым мы через столько прошли.

— Слушай, — сказал я. — Если не вернусь…

— Вернёшься, — жёстко перебил он. Так говорят, когда не хотят обсуждать.

— Если не вернусь — Стёпа знает, что делать. Деревня на западе, Жнецы, Григор. Им понадобятся припасы, маршруты, деньги. Всё, что ты умеешь. Не забудь о них.

Барут долго молчал.

— Единственное, что я умею — считать и договариваться, — сказал он наконец. — Я никогда не забуду через что мы прошли, дружище.

Он протянул руку открытой ладонью вверх. Жест, которого я не видел раньше.

— У торговцев на континенте так скрепляют слово, — пояснил Барут. — Ладонь вверх — значит «всё, что имею». Без оговорок. Так почти никто не делает, по понятным причинам.

Я положил свою ладонь на его. Барут кивнул, убрал руку и тут же вернул на лицо привычную маску.

— Мы ещё увидимся, Макс. Удачи вам.

Фукис пискнул и моргнул.

— Эй, Зверолов! — Варг высунулся из-за полок, жуя очередной кусок грудинки. — Подожди-подожди-подожди! Ты уплываешь, и даже не попрощаешься с Варгом? Обижаешь. Я, между прочим, твоего южанина с того света вытащил. Ну, не лично — лично вытащил Стёпа, но зелья были мои, лежанка моя, и бульон, который Нойс ел утром — тоже мой. Бабка Мирта варила, но ингредиенты — мои.

— Спасибо, Варг.

— «Спасибо»! — толстяк всплеснул руками. — Он говорит «спасибо»! Знавал я одного парня, который тоже сказал «спасибо» вместо денег. Хороший был парень. Здоровый такой и улыбался редко — прямо как ты. Рик его звали. Так вот, этот парень вернулся через год и принёс мне шкуру белого дрейка. Белого! Я на этой шкуре заработал больше, чем за последний месяц. Мораль: «спасибо» от правильного человека стоит дороже золота. Потому что правильный человек всегда возвращается. И всегда приносит шкуру.

Варг подмигнул.

— Ты вернёшься, Макс. Я чую. Нос у меня профессиональный. И когда вернёшься — заходи. У меня будет для тебя предложение. Нет — десять предложений. Нет — двадцать. Каждое выгоднее предыдущего. Ну, для меня — выгоднее. Для тебя — приемлемее. Есть разница? Есть. Но мы её обсудим. За бутылочкой отличного эля тётки Варты. Она, кстати, передавала привет — ну, не тебе лично, она тебя не знает, но, если бы знала — передала бы.

На полпути к выходу из комнаты я обернулся. Барут просто стоял, а Фукис на его плече смотрел мне вслед большими глазами.

Из-за спины друга торчала круглая физиономия Варга, который что-то говорил, жестикулируя куском грудинки, и Барут уже качал головой, не соглашаясь с первым же предложением нового партнёра.

Два хищника, которые нашли друг друга. Похоже, Юг в надёжных руках — жирных и мозолистых одновременно.

Я махнул рукой и вышел.

Порт Семи Хвостов молча провожал нас.

Корабль — тот самый, на котором мы прибыли с континента — покачивался у причала.

Стёпа и Раннер уже успели загрузить все припасы: бочки с водой, мешки с вяленым мясом, связки копий и наконечников с рынка, ящик зелий — подарок Варга, который толстяк каким-то образом успел передать со словами «Это Максу, чтоб вернулся». Лана вовремя собрала всю команду, Раннер уложил Нику в каюту — девочка ещё не оправилась полностью после выброса зелёной энергии.

Шовчик лежал у двери каюты. Инферно — на палубе. Лев смотрел на город и клетки в порту — в его глазах отражалось солнце.

Стая находилась в ядре — многим нужно было отдохнуть. Кроме Афины, она привычно улеглась на носу, и волчонка, который сидел у моих ног и смотрел на удаляющийся берег круглыми глазами. Красавчик — за пазухой, вцепившись в ворот.

Режиссёр лежал на мягком тюке в тени мачты. Альфа Ветра восстанавливался — Нюх маны показывал его набирающий силы огонёк. Тигр устроился рядом с братом, положив массивную голову на лапы, и золотые глаза следили за каждым вздохом рыси.

Южные острова уходили за корму — чёрные скалы, дымящиеся вершины, красное зарево Раскола на горизонте.

Город Семи Хвостов отдалялся — ярусы каменных домов, площадки для боёв, клетки в порту, из которых доносился рёв тварей. Мир, который жил рядом с уникальным Расколом.

Ветер Режиссёра наполнил паруса.

— Курс на север, — закричал Хорст.

Рулевой кивнул.

Берег таял. Через час острова превратились в тёмную полоску на горизонте, а потом исчезли. Вокруг осталось только море. Чайки отстали первыми, а за ними и характерные запахи Юга. Теперь нашими спутниками были только ветер, солёная вода и бескрайняя пустота во все стороны.

День прошёл в молчании.

Каждый занимался своим. Лана сидела на корме с мечом Вальнора на коленях и медленными движениями точила лезвие, которое не требовало заточки.

Раннер проверял Нику каждые полчаса.

Стёпка бродил по палубе и что-то насвистывал. Единственный человек на борту, который умел не думать о том, что впереди.

Волчонок освоился на палубе к полудню. Сначала боялся — жался к моим ногам.

Потом привык.

К вечеру щенок бегал от борта к борту, обнюхивая каждую доску. Поскользнулся на мокрой палубе, проехался на пузе до мачты, врезался — и тут же вскочил, отряхнулся и побежал дальше.

Стёпа хохотнул.

— Шустрый малой. Как ты его назвал?

Волчонок посмотрел на меня снизу вверх. Мокрый нос, круглые глаза, уши торчком. Было в нем что-то… Да, пожалуй, пора.

— Живой, — ответил я.

— Чего? — не понял Стёпа.

— Имя. «Живой». Коротко и звонко, — я щелкнул пальцами. — Живой, ко мне!

Щенок мгновенно сорвался с места и ткнулся влажным носом мне в ладонь. Я потрепал его по холке. Тот, кто сделал для хозяина такое, другого имени не заслуживает.

Стёпа пожал плечами и пошёл к рулевому — познавать науку.

К вечеру ветер усилился, и Режиссёр шевельнулся. Серебристая рысь приоткрыла один глаз и посмотрела на Актрису. Сестра сидела на мачте, вцепившись когтями в перекладину, и смотрела на горизонт.

Ветер трепал её серебристую шерсть, и Актриса впитывала его через поры. Это их стихия, и здесь, в открытом море, где воздух не упирался в скалы и не путался в улицах — рысь расцветала.

Режиссёр общался с ней через меня. Пакт контактировал с моими нитями связи. Стратег передал ей мыслеобраз: бесконечное небо Чащи, в котором ветер был домом. И рядом — маленькая тропинка, ведущая от пропасти к мосту. От слабости — к силе.

Актриса повернула голову. Брат и сестра по стихии. Альфа, который отдал всё, и рысь, которая ещё не знала, на что способна.

Через связь от Актрисы пришло яростное обещание — я дотяну. Дай мне время — и я вспомню.

Стратег закрыл глаза. На серой морде мелькнуло что-то, похожее на улыбку — если рыси умеют улыбаться.

Ночь пришла быстро. Южные звёзды сменились северными — знакомыми, теми, которые я помнил. Небо дома, до которого было ещё далеко.

Я стоял на носу корабля рядом с Афиной. Тигрица дремала, положив голову на лапы — полосатый бок мерно поднимался и опускался. Волчонок спал у моих ног, свернувшись клубком.

Мой новый навык — Нюх маны — постоянно работал фоном.

Море вокруг пульсировало слабой энергией. Корабль нёс на себе десяток ярких точек: люди, звери, Альфы.

И вдруг я почувствовал это.

Ледяной сквозняк, пробирающий до костей.

Словно глубокой зимой ты стоишь в тайге, и вдруг ветер доносит до тебя запах промерзшей мертвечины. Вонь абсолютного хищника, который уже знает, что ты здесь.

Нюх не доставал на такие расстояния. Только если источник настолько мощный, что фонит на сотни километров, как лесной пожар.

Я замер и закрыл глаза. Сосредоточился на этом фоне — потянулся к нему Нюхом, как гончая тянется к кровавому следу на снегу.

Далеко на севере пульсировало нечто огромное.

Энергия, которая не принадлежала этому миру. Она смердела чуждой, иссушающей пустотой.

Сайрак.

Я чувствовал его.

Тигр за моей спиной поднял голову. Золотые глаза вспыхнули в темноте бесстрастным убийственным светом.

— Да, — сказал он тихо. — Я его вижу. Воняет падалью.

Тигр зарычал — от этого звука Живой у моих ног проснулся и забился мне за голенище сапога.

Со спины ко мне подошла Лана и приобняла за талию, положив подбородок на плечо. Стояла рядом и смотрела на север.

— Сколько до него? — спросила она.

— Уже недолго.

— Тебе страшно?

Я не стал врать ни ей, ни себе.

— Мандраж есть, — спокойно ответил, глядя в темноту. — И хорошо. Страх гоняет кровь, не дает совершать глупые ошибки. Тот, кто не боится Дракона, врёт сам себе.

Лана обняла меня крепче и выдохнула:

— Ну и охота нас ждёт…

Корабль шёл на север. Ветер крепчал.

Сайрак ждал Прилива.

А мы плыли за его шкурой.