Егерь. Прилив. Книга 10

Глава 5

Тело Нойса ломалось.

Не сразу.

По частям, с мокрым хрустом, от которого у Стёпы за моей спиной вырвался сдавленный звук.

Сначала пальцы.

Фаланги вытянулись, суставы вывернулись под невозможными углами, ногти почернели, загнулись и отвердели в когти.

Потом руки — предплечья удлинились, мышцы вздулись буграми под кожей, которая натянулась до полупрозрачности и посерела. Плечи раздались в стороны с треском разрываемых сухожилий, позвоночник выгнулся, шея вытянулась.

Колени сломались назад, как у птицы. Голени удлинились на треть, ступни раздались в когтистые лапы, раздирая сапоги.

Лицо Нойса исчезло последним.

Челюсть раздвинулась, скулы заострились, знакомые глаза провалились внутрь черепа.

Кожа на лбу лопнула, обнажая костяной гребень, зубы выпали и тут же выросли заново. Они были тонкие и длинные, загнулись внутрь.

Человек перестал быть человеком.

МАКС! МЫ ИДЁМ! МЫ ВЫТАЩИМ СУХОГО! — ревел Тигр.

Значит Альфы могут спасти Нойса.

Проклятье.

Перед нами стояла тощая тварь двух с половиной метров ростом. Когти на обеих руках — длиной с короткий меч. Ноги мощные, готовые к прыжку. Голова с пастью, которая открывалась шире, чем позволяла анатомия.

Голод физически пёр из этой твари — давление, от которого Афина рядом со мной попятилась, рыкнув, а волчонок завыл и забился мне за ноги. Я тут же вернул малыша в ядро.

Существо осмотрело себя. Повернуло когтистую лапу перед провалами глаз. Сжало и разжало пальцы.

— Зови меня Вендиго. — Сказал он плоским голосом Нойса. Слова будто выдавливались из мёртвого горла.

Мантикора заревела. Зверь не понимал, что происходит — хозяин пах хозяином, но выглядел врагом. Мантикора металась, хлестала хвостом по камням, жало высекало искры из породы.

— Старик! Держи мантикору! Она будет биться за хозяина.

БЫСТРЕЕ, РЕЖИССЁР!

Росомаха навалилась гравитацией. Мантикора взвыла, забилась, хвост-жало метнулся к Старику, но росомаха извернулся и прижал его лапой. Держал.

Вендиго двинулся.

Быстро.

Чертовски быстро. Скорость медведя-шатуна, которого разбудили в берлоге. Я едва успел дёрнуться в сторону — промедление на долю секунды означало смерть.

Когти прошли в миллиметрах от моего лица. Я почувствовал движение воздуха, услышал свист разрываемой ткани. Капюшон куртки разлетелся лоскутами, и один из них упал мне на плечо, дымясь от жара когтей.

А я думал, что готов ко всему. Хрен там. Сердце колотилось, как мотор трактора на холостых оборотах.

Сухой сохранил навыки Нойса. Тело гладиатора, перекроенное под тварь, но сохранившее рефлексы бойца.

Однако мозг всё ещё работал по человеческим лекалам. Новые руки были длиннее, тяжелее, и инерция занесла её корпус дальше, чем она рассчитывала.

Рассинхрон. Внутри сидит тварь, которая ещё не чувствует габаритов. Это её главная слабость. Она быстрая, но неуклюжая.

— Стёпа, слева!

Парень уже двигался. Копьё свистнуло и ударило Вендиго в бок — наконечник пробил серую кожу, вошёл на ладонь и упёрся в ребро. Тварь дёрнулась и повернула голову к Стёпе. Когтистая лапа сгребла древко и сломала пополам, как сухую ветку.

Парень отскочил, перехватив обломок. Поднял щит.

— Не коли! Глуши! — рявкнул я. — У неё ушные каналы открыты! Бей в щит!

Вместо того чтобы пытаться пробить серую шкуру обломком, Стёпка со всей дури врезал наконечником по собственному щиту.

ББАММ!

Вендиго дёрнул головой и потерял ориентацию. Его новые органы чувств были слишком острыми.

Кость рыхлая. Нужно ломать суставы, они не выдержат боковую нагрузку!

Я воспользовался моментом и атаковал сзади — нож вошёл глубоко в бедро — провернул и выдернул. Почти чёрная кровь хлынула на камни. Вендиго развернулся — колено птичьей ноги врезалось мне в грудь, и я отлетел на три метра, приземлившись спиной на камни. Воздух вышибло из лёгких.

МАКС! СКОРО!

Альфы идут. Дожить бы. А Вендиго уже шагал ко мне.

Актриса ударила из тени.

Рысь бесшумно возникла на спине твари. Когти впились в плечи, зубы сомкнулись на загривке.

— ГРУУУУУУУУУУУ, — тварь взревела и закрутилась, пытаясь сбросить.

Актриса держалась.

Всего две секунды.

Вендиго схватил рысь за загривок и швырнул — Актриса пролетела пять метров и ударилась о землю. Тут же вскочила и зашипела. Левая лапа подогнулась.

Но эти две секунды дали мне подняться.

Красавчик вылетел из-за пазухи. Крохотный на фоне двухметрового Вендиго горностай метнулся и вцепился зубами в когтистую лапу. Тварь дёрнула рукой, но горностай держался, маленькие челюсти сжимались с неожиданной силой. Вендиго тряхнул рукой — Красавчик отлетел, перекувыркнулся в воздухе и приземлился на лапы. Тут же бросился снова — в другую руку. Укусил и отскочил. Укусил и отскочил.

Тварь рыкнула от раздражения и на мгновение отвлеклась.

И тут я почувствовал беду с тыла.

Старик с хрипом зарычал. Через связь прошла волна раскалённой усталости. «Гравитационный пресс» был мощным навыком, но физику не обманешь: Мантикора весила полтонны, была в истерике и сражалась за жизнь.

Сил дедули уже не хватало, чтобы удерживать этот вес. Мышцы росомахи дрожали под шкурой. Я чувствовал, как его сердце мечется в груди, выбиваясь из ритма.

Пресс слабел с каждой секундой.

Смертоносное жало вырвалось из-под лапы росомахи и начало хаотично сечь воздух, выбивая крошку в сантиметрах от морды Старика. Ещё секунда — и она проткнёт его насквозь.

— Афина! — крикнул я. — Мантикора! Нейротоксин! Не убей!

Тигрица в прыжке уклонилась от безумного хвоста, скользнула сбоку и чиркнула одним когтем по бедру мантикоры — там, где проходят крупные вены, но нет жизненно важных органов.

Царапина. Едва заметная красная линия. Умница.

Яд сработал как выключатель. Мантикора дёрнулась, её зрачки мгновенно расширились во весь глаз, лапы подкосились. Токсин ударил по нервным узлам, отключая моторику.

Я увидел бугор напряжённой мышцы под коленом Вендиго — точка, где птичья голень крепилась к человеческому бедру. Самое слабое звено в этой уродливой цепи.

Её анатомия — дрянь. Связки перетянуты, мышцы не успели обрасти жиром. Это не полноценная тварь — скорее наспех сшитый костюм. У него есть слепые зоны там, где суставы вывернуты неестественно.

Я рванулся вперёд. Нож — в плечо, глубоко, до кости. Провернуть.

Вендиго взвыл, когти чиркнули по моей руке — три полосы огня от локтя до запястья, кожа разошлась, кровь потекла по пальцам. Перехватил нож в левую и ударил снова — в бедро. Тёмная кровь хлестала, и тварь пошатнулась.

Нога подогнулась. Отлично. Продержаться ещё чуть-чуть, не убивая.

Стёпа налетел с фланга. Обломок копья врезался в бок, между рёбрами. Не глубоко, но больно. Тут же ударил кромкой щита в морду.

Тварь отшатнулась. Стёпа вонзил обломок снова, и ещё — бах-бах-бах, вбивая его в плоть, не давая опомниться.

Вендиго захрипел и отмахнулся — когтистая лапа полоснула по щиту, оставив в металле четыре глубокие борозды. Стёпа устоял, упёршись ногами в камень.

Я обошёл тварь сбоку. Колено сгибается назад. Если ударить спереди…

Прыгнул.

Ботинок врезался в коленный сустав с хрустом, от которого тварь взвыла.

Нога подломилась. Вендиго рухнул на одно колено.

Не убивать. Внутри — Нойс.

Красавчик снова налетел — на этот раз вцепился в ухо.

Вендиго замотал головой. Актриса ударила снова — в подколенную ямку здоровой ноги. Когти рыси вспороли сухожилие.

Тварь завалилась на бок. Обе ноги — повреждены. Руки — целы, когти рассекали воздух с визгом, не подпуская близко.

И тут воздух загустел.

Удар плотного ветра обрушился сверху. Режиссёр приземлился в трёх метрах, серебристая шерсть стояла дыбом — ветер вокруг Альфы вращался воронкой, прижимая тварь к камням.

За ним пришёл жар. Альфа Огня появился позади твари. Воздух над Вендиго задрожал маревом.

Десять секунд с момента, как всё началось. Они успели.

— Не трогайте тело! — рявкнул я.

— Знаем, — сказал Тигр. — Отойди, Макс.

Альфы встали по обе стороны от поваленной твари. Вендиго хрипел и скрёб когтями по камню, пытаясь подняться — но перебитые ноги не держали, и ветер Режиссёра вдавливал в землю.

Альфы, они… Давили.

Я почувствовал это через пакт с Режиссёром — волна чистой, концентрированной воли, направленной на тварь. Именно воля.

Воля хранителей территории Чащи, существ, которое тысячелетиями поддерживало баланс своего мира. Воля, перед которой паразит, проживший на свете считанные часы, был ничем.

Тигр рыкнул. Древний приказ, на языке, который существовал до слов.

Я поймал отголосок: Выйди. Это тело — не твоё.

Режиссёр присоединился. Тот же приказ, та же воля.

Вендиго задёргался. Тело Нойса под серой кожей твари забилось в конвульсиях. Пасть раскрылась в беззвучном крике — и из неё полез чёрный дым.

Неохотно полез, мразь.

Сухой цеплялся за тело, впивался в нервы и мышцы, не хотел отпускать сильный сосуд. Но воля двух Альф неумолимо давила.

Дым изо рта повалил гуще.

Серая кожа начала светлеть, когти — втягиваться, а суставы хрустеть, возвращаясь в человеческие пропорции. Костяной гребень на лбу треснул и осыпался крошкой.

Последний рывок… и сгусток чёрного дыма вырвался из груди Нойса!

Тело южанина обмякло на камнях, глаза закатились. Грудь поднималась и опускалась. Живой! Но без сознания.

Маленький, жалкий сгусток вывалился на землю. Тварь попыталась метнуться в сторону — к Стёпе, к кому угодно, к любому телу.

— Афина!

Доспех Катаклизма вспыхнул — вихрь ветра и пламени обернулся вокруг полосатого тела, и тигрица обрушилась на сгусток всей массой. Чистое пламя Доспеха ударило в чёрный дым.

Сухой завизжал вибрацией, от которой камень под ним лопнул.

Пламя жрало паразитическую энергию так же, как Сухой жрал жизнь — жадно, безжалостно и до последней капли.

БАААААХ!

Сухой попытался сжаться, уйти в небытие, но Доспех Катаклизма работал как мясорубка. Ветряные лезвия раскромсали дым на лоскуты, не давая собраться, а белое пламя тут же выжгло саму структуру тьмы.

Воздух запах палёной органикой — резкий запах, как от горящей проводки.

Сухой умирал тяжело.

Чернота корчилась, пыталась собраться в кучу, но пламя жрало её быстрее, чем она могла регенерировать.

Потом наступила оглушительная, звенящая тишина. Словно рядом разорвался снаряд.

Я стоял и тупо смотрел на белое пятно. Идеально ровный круг, где камень выбелился до цвета зубной эмали. Ни пепла, ни следа. Будто этой мерзости никогда и не было.

Афина отступила. Доспех погас. Она посмотрела на меня, и в жёлтых глазах тигрицы читалось облегчение, смешанное с ужасом.

Получено опыта: 220 000

Уровень питомца повышен (37)

Я опустился на колени рядом с Нойсом. Гладиатор лежал на спине, глаза закрыты. Кожа была нормального цвета, но покрылась трещинами и ссадинами от трансформации. Одежда — в клочьях.

Быстро осмотрел его. Зрелище было паршивое.

Будь он обычным человеком — вряд ли выдержал бы.

— Стёпка!

Парень не мешкал — выхватил из рюкзака склянку и бросил мне.

Я тут же влил зелье Нойсу в рот. Выживет.

Болевой шок останется с ним надолго.

— Тебе понадобится ведро зелья, Нойс. — констатировал я, щупая его пульс. — Твоё тело сейчас — один сплошной синяк.

Стёпа подошёл ближе. Щит — в бороздах от когтей, обломок копья весь покрылся чёрной кровью. На лице — ссадина и выражение человека, который только что подрался с дьяволов.

— Дышит? — спросил он, кивнув на Нойса.

— Выкарабкается.

Копейщик сплюнул на камень. Руки тряслись, и он сунул их под мышки, чтобы не было видно.

— Ну и тварь…

— Стёпа, дай-ка и мне флягу. Но ту, что со спиртом.

— Уверен?

— Нормально. Зелье восстановление слишком дорогое. Меня не сильно зацепило.

Парень подал склянку. Я зубами выдернул пробку и, не морщась, плеснул прямо на разодранное предплечье. Жидкость зашипела, смывая чёрную слизь, оставшуюся от когтей Вендиго.

Боль прострелила до плеча, но я приветствовал её — чёрт, кого я обманываю. Мне просто очень хотелось почувствовать себя живым, потому что то, что мы увидели — выходило за рамки нормы даже в этом грёбаном мире.

Красавчик сидел на камне в трёх шагах, вылизывая лапку. На белой шерсти остались чёрные пятна крови Вендиго. Горностай выглядел довольным.

Актриса хромала, но держалась. Через связь чувствовалась боль в лапе и усталость, но тут же — острое удовлетворение. Она дралась.

Замотав рану куском оторванного рукава, вернулся к Нойсу.

Воин как раз застонал. Глаза дрогнули. Южанин посмотрел на небо, потом на меня.

— Что… — голос хриплый, сорванный. — Что со мной было?

— Лежи. Не двигайся.

— Я чувствовал… — Нойс попытался сесть, но мышцы его не слушались. Лицо исказилось от боли. — Внутри. Он был внутри меня. Видел моими глазами. Двигал моими руками.

Южанин замолчал, потом добавил:

— Я смотрел на тебя и хотел разорвать тебе горло. Не тварь хотела, а я. Она не заставляла меня убивать. Она была мной! И мне это нравилось.

Последние слова он выдавил шёпотом, словно боялся произнести их вслух.

Рядом завозилась мантикора.

Действие нейротоксина начало спадать, но мышцы её ещё не слушались. Она не могла встать — задние лапы волочились, как чужие.

Хрипя и царапая когтями камень, мантикора подтянула тяжёлое тело к хозяину на одних передних лапах и, обессиленная, уронила тяжёлую голову ему на грудь.

— Урвия… — Нойс вцепился в гриву зверя трясущимися руками, и зверь ответил ему слабым, утробным рокотом.

— Что. — начал я, поднимаясь. — Мать его. — Рука пульсировала болью. Кровь капала с пальцев на камень. — ЭТО БЫЛО? Он надел парня на себя, как перчатку!

— Когда Сухие находят подходящего носителя-человека — они вживляются, — ответил Тигр. — Становятся частью тела. В Чаще мы видели такое с нашими. Здесь, в вашем мире, с людьми — впервые. Мы не знали…

— Вы вселяетесь в зверей, а они — в людей⁈ — прошипел я. — И когда собирались сказать?

— Мы не знали, потому что этого не было раньше, — голос Тигра стал жёстче. — В Чаще нет людей. Сухие адаптировались. Нашли новый ресурс — ваш разум. Ваши страхи питательнее, чем инстинкты зверей. Они эволюционировали, Макс. И это плохая новость.

— Он назвал себя «вендиго», — сказал Стёпа. — У этой дряни есть имя?

— Имя — то, что даёт ему форму, — ответил Тигр. — Сухой сам по себе бесформен. Но когда входит в тело, он ищет… Образ. Что-то, что подходит под его суть. И принимает эту форму.

— Да какого чёрта, — я всплеснул руками. — Вы понимаете, что тогда может произойти, если Сухие вселяются в людей?

— Сухие увидят какие кошмары живут в голове носителя. И станут ими.

Наступила тишина. Мы со Стёпкой потрясенно молчали.

— Откуда он взялся? — наконец спросил я. — Здесь, на Южных островах. До Прилива ещё есть время. Как Сухой прошёл через Раскол? И через какой Раскол прошёл⁈

Тигр повернул голову на юг. Далёкое багровое зарево мерцало на горизонте.

— Не знаю. — В голосе сквозила растерянность. — Сайрак что-то делает. Готовит тропу, расшатывает замок. Может, этот Сухой — проба. Разведка. Может — случайность, трещина в трещине.

Режиссёр передал мыслеобраз — мне и Тигру одновременно. Ощущение: песок, сыплющийся через пальцы. Время уходит.

— Нам нужно успеть к Приливу, ты был прав, Максим. — сказал Тигр. — Каждый день на счету.

Друзья. Я понимаю, что вы цените своё сердечко (лайк). Но коли уж вы здесь, на этой главе — поставьте мне лайк. Это просьба, не воспринимайте в штыки. Это очень важно для меня, как для автора. Стараюсь и работаю для вас. Большое спасибо))