Дворецкий для монстров

Глава 5

«Вот видишь, Геннадий Аркадьевич, — промелькнула в голове успокоительная мысль. — Привыкаешь. Рутина и дисциплина — лучшее лекарство от любой чертовщины».

Я сбросил одеяло и приступил к своему привычному двадцатиминутному комплексу упражнений. Мышцы приятно ныли, суставы щелкали, возвращая тело в знакомое, подконтрольное состояние. Раз-два, вдох-выдох. Никакой магии, только физика.

Затем последовал контрастный душ. Ледяные струи обжигали кожу, смывая остатки сна и притупляя едва уловимый зуд от вчерашних уколов. Я тщательно натер мазью, которую дала Маргарита Павловна, места, куда дотянулись колючки — лоб, шею и, самое неприятное, мочку уха. Зуд, надо отдать должное, действительно прошел, и чесаться на «древнескандинавском», чем бы он ни был, мне не хотелось.

Я уже собирался облачаться в униформу, как мой взгляд упал на дверцу шкафа. Массивная, дубовая, с бронзовой ручкой. Она была приоткрыта. Пусть на сантиметр, но приоткрыта. Я нахмурился. Точно помнил, что вчера закрыл ее наглухо. Возможно, просто не дожал. Или сквозняк. В этом доме со сквозняками творилось что-то неладное — они были какими-то избирательными, гуляя только там, где им вздумается.

Я потянул за ручку. Дверь со скрипом отворилась, и я замер.

В шкафу, среди моей аккуратно развешанной униформы, сидел… человек. Невысокий, щуплый, одетый в нелепый, немыслимо пестрый костюм: жилетка в ромбик, клетчатые брюки и шейный платок ядовито-оранжевого цвета. Его усыпанное веснушками лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности, а в руках он держал маленький витиеватый замок, который, судя по всему, пытался вскрыть при помощи двух скрепок.

Мозг, уже отчасти привыкший к аномалиям, на секунду отказался обрабатывать информацию. Я протер глаза. Картина не изменилась. В моем личном шкафу сидел незнакомец и что-то ковырял.

Первой реакцией, вбитой годами службы, была ярость от вторжения в личное пространство.

— Что, позвольте спросить, вы делаете в моем шкафу? — прозвучал мой голос, низкий и ровный, каким я когда-то отдавал приказы.

Незнакомец вздрогнул, уронил скрепки и, не оборачиваясь, махнул рукой.

— Да тише ты, — прошипел он. — Сейчас, почти готово…

Это было уже слишком. Наглость, с которой он расположился в моем гардеробе, переполнила чашу терпения.

— Я вынужден попросить вас немедленно покинуть мой шкаф, — сказал я, тоном, что заставлял молодых лейтенантов вытягиваться в струнку.

Он обернулся. Его глаза, ярко-зеленые, с насмешливой искоркой, оценивающе скользнули по моей пижаме.

— Ладно, ладно… — вздохнул он, и его взгляд вдруг устремился куда-то за мою спину. Лицо оживилось. — О, смотри, филин!

Инстинктивно я чуть было не повернул голову, но армейский опыт удержал на месте. Классический отвлекающий маневр. В учебниках по тактике такое проходили на первом курсе.

— Меня так просто не проведешь, — констатировал я.

Он улыбнулся, и на его лице появилось что-то лукавое, почти детское.

— За человека, — пожал он плечами, будто это было самое очевидное и при этом слегка скучное объяснение.

— Это уже хорошо, — согласился я, делая шаг вперед. — Однако вы вынуждаете меня применить силу.

Я не собирался его бить, но план схватить этого наглеца за шиворот и выдворить в коридор уже созрел. Видимо, что-то в моем взгляде выдало мои намерения, потому что он тут же сдался и замахал руками.

— Всё, всё, уговорил! Выхожу! Не кипятись, служивый.

Он ловко, выскользнул из шкафа, попутно поправив сбившийся платок. Теперь, стоя передо мной во весь свой невысокий рост, он выглядел еще более нелепо. Я смог разглядеть его получше: острые, подвижные черты лица, веснушки, и уши… Да, кончики ушей были слегка заострены. Не как в сказках, а едва заметно, словно природная аномалия.

«Особенность», — мысленно отмахнулся я, вспомнив желтые глаза Степана. Кажется, я окончательно потерял грань между сном и реальностью.

Я был ошарашен. Не столько его присутствием, сколько наглой, бытовой непринужденностью, с которой он вторгся в мое пространство. Не монстр из кошмара, не призрак, а вот такой, яркий и абсолютно материальный, пусть и странный, тип. Я снова провел рукой по лицу, будто стирая наваждение. Этот дом определенно не собирался давать мне передышки.

Взяв себя в руки, я, насколько это возможно в пижаме, принял строгий, официальный вид.

— Итак, мистер… — я сделал паузу, давая ему представиться.

— Майлз Финч, — он щелкнул каблуками и сделал небольшой, картинный поклон. — К вашим услугам. Хотя, учитывая обстоятельства, скорее уж вы к моим.

— Мистер Финч, — повторил я, игнорируя его выпад. — Объясните, что вы делали в моем шкафу и как, черт возьми, туда попали?

— А просто, — он развел руками, словно это было самым логичным объяснением в мире. — Зашел, открыл, сел. Уютно у тебя там, кстати. Просторный шкаф.

— Не слишком-то информативно, — отрезал я, чувствуя, что начинаю закипать. — Вы… друг семьи?

Майлз Финч приложил палец к губам и понизил голос до конспиративного шепота.

— Можно и так сказать. Только тише.

— Почему? — автоматически понизил голос и я, чувствуя себя полным идиотом.

— Сейчас сам всё увидишь, — многозначительно произнес он, а затем с сожалением покачал головой. — М-да, прошлый дворецкий был посмышленее. Сразу бы догадался принести чай с печеньем, а не устраивать допрос.

Эта фраза стала последней каплей. Рациональные доводы и попытки сохранить этикет испарились, уступив место простому желанию восстановить порядок. Без лишних слов я шагнул вперед, схватил мистера Финча за воротник его пестрой жилетки и, не обращая внимания на возмущенные писки, поволок к двери.

— Какая грубость! Невежа! Я требую соблюдения протокола! — верещал он, беспомощно болтая ногами в воздухе.

Я не отвечал. В пижаме и тапочках, с этим трепыхающимся грузом, я вышел в коридор на поиски Степана. Хозяев беспокоить из-за какого-то шкафного воришки не хотелось. Уж Степан-то точно должен был знать, что здесь к чему.

Мне не пришлось долго его искать. Степан как раз выходил из подсобки с ведром и тряпкой. Увидев нас, он остановился как вкопанный. Его взгляд переместился с меня на мистера Финча, которого я все еще держал за шкирку.

— Мистер Финч, — произнес Степан, и в его голосе прозвучало не столько удивление, сколько усталое раздражение. — Геннадий, отпусти его. Немедленно.

Я, не выпуская наглеца, уставился на Степана.

— Он сидел у меня в шкафу, — сквозь зубы произнес я. — Неужели так ведут себя почтенные люди? Это что, часть этикета, которую я упустил?

— Это его особенность, — глухо ответил Степан, осторожно забирая у меня мистера Финча и, будто ценную вазу, ставя того на пол. Тот тут же отряхнулся, с оскорбленным видом поправил жилетку и бросил на меня обиженный взгляд.

— Прятаться в шкафах у дворецких? — не унимался я.

— Нет, — вздохнул Степан, потирая переносицу, словно от начинающейся мигрени. — Он от Маруси прячется. Сюрприз готовит.

И словно в подтверждение его слов, из-за спины Степана бесшумно возникла Маруся. В своей белой ночной рубашке, с растрепанными волосами и сонными глазами, она выглядела как маленькое привидение.

— Маруся! Привет, солнышко! — тут же преобразился Майлз Финч. Его обида мгновенно испарилась, сменившись широкой, искренней улыбкой.

— Майлз! — прошептала девочка, и в ее глазах загорелись огоньки. — Вы написали новую сказку?

— Возможно, — ответил он, и его зеленые глаза хитро сощурились.

Маруся внимательно посмотрела на него, склонив голову набок.

— А вы все-таки очень похожи на эльфа. Из-за ушей.

Финч поморщился, словно ему поднесли прокисшее молоко.

— Маруся, солнышко, ну сколько раз повторять? Я терпеть не могу этих созданий и не желаю, чтобы меня с ними сравнивали!

Я молча наблюдал за этой сценой, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— А когда будет сказка? — нетерпеливо спросила Маруся.

— Сегодня за ужином, — пообещал он.

— Так долго ждать… — надула губки девочка.

— Кто умеет ждать, дождется большего, — с напускной серьезностью изрек Майлз Финч и ласково потрепал ее по волосам. — А теперь иди.

Она кивнула и так же бесшумно, как появилась, скользнула обратно в полумрак коридора.

В наступившей тишине до меня наконец дошла вся глубина моего провала. Я, Геннадий Аркадьевич, отставной офицер, человек, привыкший к порядку, повел себя как последний невежа. Схватил за шиворот гостя семьи и потащил его на разборки, как мародера. Дисциплина — это не только точность, но и умение владеть собой. Я эту проверку с треском провалил.

Я выпрямился, принял стойку «смирно» и, глядя прямо на мистера Финча, произнес четко и ясно:

— Мистер Финч, приношу свои искренние извинения за неподобающее поведение. Мне следовало сначала разобраться в ситуации.

Он смотрел на меня с внезапным интересом, его обида, казалось, окончательно растаяла.

— Принято, — кивнул он. — Я тоже хорош. Надо было постучаться. Но это убивает весь эффект неожиданности.

— Однако, — осторожно добавил я, — как вы все же попали в мою комнату? Дверь была заперта.

Уголки губ Майлза Финча поползли вверх.

— У меня есть ключ. И мое появление — всегда сюрприз. Такая уж у меня роль в этом… цирке.

«Цирк» — это было точное определение. Я кивнул, делая вид, что все понял.

— Ясно. Благодарю за объяснение.

Теперь нужно было исправить оплошность и проявить гостеприимство. Я сделал приглашающий жест рукой.

— Пройдемте на кухню. Чай, кофе?

Его лицо просияло.

— Яблочный сок, пожалуйста. И пару тостов с сыром.

— Будет сделано.

Я направился в свою комнату, чтобы наконец-то переодеться. Надевая форму, я чувствовал, как адреналин сменяется усталым принятием. Да, в этом доме в шкафах сидят чудаковатые гости с заостренными ушами. Да, они приходят без предупреждения. Да, это нарушает все мыслимые уставы. Но это — моя новая реальность. И мне придется с ней считаться.

Спустившись на кухню, я сразу переключился в рабочий режим. Пока закипал чайник для меня, я достал из холодильника свежевыжатый яблочный сок и налил его в высокий стакан. Ломтики хлеба отправились в тостер. Сыр был нарезан идеально ровными пластинами.

Когда тостер щелкнул, на тарелке уже лежали два подрумяненных ломтика с аккуратно уложенным на них сыром. На все ушло не больше пяти минут. Я на секунду замер, глядя на безупречно сервированный поднос. Даже если завтра из холодильника на меня зарычит голова Медузы Горгоны, завтрак для гостя должен быть подан вовремя. Пока я держался за эту простую истину, я был профессионалом, выполняющим свою работу.

Я как раз ставил поднос перед мистером Финчем, когда в дверном проеме кухни возникла высокая, знакомая фигура. Это был Владимир Сергеевич, и на его лице я впервые увидел выражение, далекое от привычной сдержанной вежливости. Оно было озарено широкой, почти мальчишеской улыбкой, от которой его бледные щеки даже слегка порозовели. Его глаза, обычно пронзительные и видящие насквозь, сейчас искрились неподдельной радостью. Стало ясно: он знал о прибытии гостя, и этот гость был ему настолько же дорог, насколько для меня — незваным.

— Коротышка! — громко сказал Владимир Сергеевич, и его голос заполнил всю кухню.

Майлз Финч, не оборачиваясь, лишь преувеличенно вздохнул, но было видно, что он тоже улыбается.

— Мышара! — ответил он, наконец поворачиваясь к хозяину.

Владимир Сергеевич быстро пересек комнату и, к моему удивлению, не стал пожимать руку, а крепко обнял маленького человечка. Это было по-дружески грубовато, но совершенно искренне.

— Рад тебя видеть, — сказал Владимир Сергеевич, отступая на шаг и держа его за плечи.

— А я-то как рад, — ответил Финч, по-настоящему тронутый, и поправил свой воротничок. — Думал, ты уже совсем заскучал в своем каменном мешке.

— Какими судьбами? — спросил хозяин, присаживаясь на стул рядом. Он посмотрел на поднос с завтраком и одобрительно кивнул в мою сторону.

— Да для Маруси сказок написал несколько, — Майлз махнул рукой. — Но это не самое главное. Я к тебе по делу. Серьезному.

Обстановка в кухне сразу переменилась. Владимир Сергеевич перестал улыбаться, его лицо стало очень серьезным.

— Слушаю внимательно, — сказал он, и его голос тоже стал строгим.

Майлз Финч отпил глоток сока, поставил стакан и обвел взглядом кухню. Его взгляд на секунду задержался на мне, и он, видимо, решил, что мне можно доверять.

— Помнишь ту банду волчар? — тихо спросил он.

Выражение лица Владимира Сергеевича стало жестким.

— Это которые еще пытались твой проект украсть? — уточнил он. Его пальцы начали отстукивать ритм по столу.

— Да, они, — кивнул Финч. — Те самые щенки. Но щенки подросли.

— Понял. И что в этот раз им нужно? — в голосе Владимира Сергеевича слышалось явное раздражение.

Майлз наклонился вперед.

— В общем, я услышал от надежных людей… — он сделал паузу, — …что они собираются на Вторую Красную Луну устроить нападение на остальных.

Владимир Сергеевич замер.

— На всех сразу? — наконец выдавил он.

— Вроде того. Они собирают всех. И особенно нацелены… — Майлз снова посмотрел прямо на него, — …на тебя и Марусю.

На кухне стало очень тихо. Я стоял у столешницы, стараясь не двигаться. Слова «Вторая Красная Луна» ничего мне не говорили, но по тону, каким они были произнесены, стало ясно — это что-то очень плохое.

— Ты думаешь, они замышляют то самое? — медленно спросил Владимир Сергеевич.

Майлз Финч кивнул, и его лицо стало очень мрачным.

— Именно.

Хозяин дома откинулся на спинку стула и провел ладонью по лицу. В этот момент он выглядел не могущественным существом, а просто уставшим и обеспокоенным человеком, который боится за свою семью.

— Понял. Спасибо. Что-то еще есть?

— Пока нет. Мои люди добывают информацию. Скоро будет больше подробностей.

— Мрачновато… — прошептал Владимир Сергеевич, глядя перед собой.

Потом его взгляд сфокусировался на мне. В его глазах не было паники, только спокойная решимость.

— Геннадий, не могли бы вы принести с чердака один саквояж? — спросил он. — Темно-коричневый, кожаный, с медными застежками. Он довольно тяжелый, не спутаете.

— Будет исполнено, — ответил я. Появилась задача. Четкая, понятная задача. Это было облегчением.

Я взял ключ с пометкой «чердак» и направился к узкой двери в конце коридора. Деревянная лестница круто уходила вверх, скрипя под ногами. Я щелкнул выключателем. Под низким потолком тускло загорелась одинокая лампочка.

Я ожидал увидеть обычный захламленный чердак, полный пыли и паутины. Но, как и в подвале, здесь царил идеальный порядок. Воздух был сухим, пахло старым деревом и кожей. Огромное пространство под крышей было заставлено стеллажами и сундуками, все аккуратно рассортировано и подписано. Вещи были из разных эпох: ящик с надписью «Царская почта. 1914», окованный железом сундук, стопки перевязанных газет и даже несколько современных чемоданов.

«Не склад, — как и в погребе, подумал я. — Хранилище. Снова хранилище». Эта семья не делала ничего просто так. Они собирали и берегли свидетельства своей долгой, очень долгой жизни.

Нужный саквояж я нашел быстро. Он стоял на отдельной полке — темно-коричневый, из толстой кожи, с массивными медными застежками. Он выглядел новым, хотя был явно старинным. Я взял его за ручку. Для своего размера он был на удивление тяжелым. В этом доме все было обманчивым: и люди, и вещи.

Спускаясь вниз, я чувствовал не только тяжесть саквояжа. Разговор, который я подслушал — «волчары», «Вторая Красная Луна», «нападение» — складывался в тревожную картину. Моя относительно спокойная, хоть и странная, жизнь дворецкого, похоже, заканчивалась, точнее набирало обороты…

Я вернулся на кухню и поставил саквояж на стол перед Владимиром Сергеевичем. Он кивнул, его пальцы с нежностью прошлись по коже, будто он здоровался со старым другом.

Затем он снова посмотрел на меня своим пронзительным взглядом.

— Итак, по нашему договору вы храните в тайне все, что здесь видите и слышите. Верно?

— Верно, — подтвердил я, стоя по стойке «смирно». Контракт для меня был не просто бумажкой. Это было слово офицера.

— То, что вы сейчас увидите, может вас шокировать, — предупредил Владимир Сергеевич. — Будьте готовы.

Я мысленно усмехнулся. После вещего сна, невидимого питомца, стреляющего кактуса и говорящего зеркала меня было сложно чем-то удивить.

Он щелкнул застежками. Медные пряжки отскочили с глухим щелчком. Затем он повернул маленький ключ в сложном замке, и крышка саквояжа откинулась.

И вот тогда началось.

Первым он вытащил человеческий череп…

Я не моргнул глазом. Череп так череп. Возможно, учебное пособие.

Потом пошли свечи. Много свечей разного цвета, черные, зеленые синие..

Затем появился осиновый кол. Аккуратно обтесанный, заостренный с одного конца. Его назначение не требовало объяснений, и по моей спине вновь пробежали мурашки. Это уже было слишком буквально.

«Прямо набор охотника за сверхъестественным», — съехидничал я про себя, пытаясь сохранить самообладание.

Но венцом всего стал арбалет. Не большой, арбалет для осады замков, а компактный, из темного, отполированного до зеркального блеска дерева и черненой стали. Он выглядел смертоносным, эффективным и современным, словно только что сошел с конвейера какого-то секретного оружейного завода. Ложе было украшено той же тонкой гравировкой, что и череп.

Мои глаза непроизвольно округлились. Саквояж, который я поднял без особого труда, казался бездонным. Оттуда нельзя было вытащить все это, не нарушив законов физики.

Владимир Сергеевич, не обращая на мое изумление внимания, с недовольным видом копался на дне саквояжа.

— Да где ж они… — бормотал он. — А, вот одна. Но этого мало…

Он достал стрелу. Длинную, идеально прямую, с оперением из черных перьев и наконечником из того же темного металла, что и арбалет. Но это был не простой стальной наконечник. Даже при тусклом свете кухонной лампы было видно, что он отлит из чистого, матово-белого серебра.

— Нужно добыть еще, — сказал хозяин, обращаясь к Майлзу Финчу. — Сможешь?

Тот скептически покрутил в пальцах серебряный наконечник.

— Понадобится пара дней. Но не уверен, что найду с такой же гравировкой. Это же работа мастера Вейна, а он, насколько мне известно, уже лет пятьдесят как не в себе. В прямом смысле. Превратился в садового гнома и молчит.

— Гравировку я и сам сделаю, — отмахнулся Владимир Сергеевич. — Главное, чтобы стрелы были из цельного серебра. Без примесей.

— Нет проблем, — кивнул Финч, забирая у него стрелу и пряча ее во внутренний карман своей жилетки. — Цельное серебро для волчар — как цианид для крыс. Добуду.

Тут взгляд хозяина снова упал на меня. Он был тяжелым, полным ответственности и доверия, которое я еще не был уверен, что заслужил.

— Итак, Геннадий, у нас чрезвычайная ситуация. Нужно готовиться к стычке с волчарами.

Я почувствовал, как внутри все сжимается. Старая, знакомая тяжесть в желудке перед возможным боем. Но на смену растерянности пришла ясность. Враг назван. Угроза определена. Теперь есть задача.

— Могу узнать о них подробнее? — спросил я, и мой голос прозвучал так, будто я докладывал командиру о разведданных.

Владимир Сергеевич покачал головой.

— Позже. Степан даст все инструкции. Он… лучше знаком с их тактикой. Сейчас главная задача — следить за Марусей. Очень пристально. Они не погнушаются ничем, чтобы добраться до нас через нее. Она — наше самое уязвимое место и наша величайшая сила одновременно. Вы поняли?

— Так точно, — ответил я. — За Марусей будет присмотр.