Драконья няня

Глава 25 Прозрение

Две следующих ночи я провела в покоях Лотара. Дракон мирно спал, убаюканный моей магией. А внутри него покорно дремала тьма. Она не пыталась больше вырваться наружу, не скалилась злобно, не грозила. Только тихо ворчала, ворочаясь с боку на бок.

Я же по-прежнему пыталась найти ответ на самый важный вопрос: «Что произошло с Лотаром в детстве? Кто проклял его и почему?» Только ответа не было.

За прошедшие дни я так сильно устала от бесконечного изучения книг, что иногда приходила в отчаяние. Что толку от древних трактатов, если они не способны прояснить один единственный вопрос? Когда становилось совсем невмоготу, я закрывала глаза и раз за разом уносилась на остров, в крохотную комнату драконьей башни, где для нас с Лотаром был накрыт праздничный стол.

Я вновь поднимала глаза и изумлением смотрела на высокий свод, сотканный из двух магических потоков: огня и воды.

Живое пламя бурлило у меня над головой, стекало по стене и собиралось под ногами ослепительно-оранжевым озером. «Половинкой озера», — тут же поправляла я себя. Потому что огонь занимал лишь половину помещения.

Вторая половина была отдана воде. Голубые кристально-прозрачные струи рождались в самом центре потолка на границе с яростным пламенем и неслись вниз по стене волшебным водопадом. Вторая половила пола шла рябью и волнами.

Там остро пахло морем, солью и влажным песком. К этим запахам щедро примешивался аромат дыма и сосновой смолы, полыхающей в камине. Я слышала и шум прибоя, и крики чаек, и треск поленьев. Все это было, совсем как настоящее. Все это оставалось искусной иллюзией — подарком Жреца Небес.

Огонь с водой встречались у нас под ногами и мирно растворялись друг в друге без пара и искр. Без следа.

Жаль, что это воспоминание не могло длиться бесконечно. Мне приходилось вновь открывать глаза и возвращаться в знакомую комнату к древним страницам, надежно хранящим свою тайну.

Рано утром, через день после полнолуния Лотар уехал, не оставшись даже на завтрак. Я спустилась в одиночестве столовую и уселась за пустой столик. На душе было пакостно. До лунного затмения оставался всего лишь месяц. А я ни на шаг не приблизилась к разгадке проклятия.

В столовой царила тишина. Дети успели отправиться на занятия. Зато дядюшка Оскар сидел на своем месте и допивал чай с грибным пирогом. Я хотела было перебраться к нему, но появилась припозднившаяся леди Глория, поздоровалась, заняла место рядом со мной и с неожиданной жадностью принялась за еду.

Мое удивление было так сильно, что я не сразу заметила в матери Лео перемены. За ночь куда-то исчезла ее постоянная бледность, пропали черные тени, залегшие под глазами. Из взгляда бесследно испарилась обреченность. А на щеках вдруг проступил очаровательный румянец. Женщина больше не казалась обреченной.

Я не успела поделиться своим открытием, как она заговорила сама:

— Прошу прощения, леди Джулиана, что веду себя невежливо. Но мне почему-то безумно хочется есть. За последние годы я успела основательно позабыть это чувство. И вдруг такая странность. Вы не знаете, к чему бы это?

Мне не нужно было даже использовать магию, чтобы ответить.

— Знаю. Похоже, вашему супругу удалось убедить служанку простить вас.

Леди Глория изумленно раскрыла глаза и уставилась на меня с недоверием.

— Вы думаете?

Она запнулась, не договорив фразу до конца, жадно отхлебнула кофе. И задала новый вопрос:

— Вы уверены?

— Абсолютно. Вы почти здоровы. После завтрака я вас непременно осмотрю. Быть может придется подправить какую-то мелочь. Но это уже пустяки. Я не сомневаюсь, что проклятие исчезло.

Пальцы ее нервно смяли салфетку. Леди Глория поспешно вскочила, едва не расплескав мой чай.

— Пойдемте сейчас, леди Джулиана, — взмолилась она, — прошу вас! У меня нет сил ждать.

Каким бы сильным не казалось ее нетерпение, я не могла пойти у него на поводу. После трех бессонных ночей магия моя была почти исчерпана. И мне срочно требовалось восполнить силы. Поэтому пришлось ответить отказом:

— Нет! Вам нужно подкрепить силы. И мне тоже. У меня была очень тяжелая ночь. Сначала мы съедим завтрак, а только потом займемся вашим исцелением.

— Простите.

Женщина уселась на место и принялась механически жевать пирог. Взгляд ее стал совершенно отсутствующим. А я ощутила острую жалость и неожиданное чувство вины. Поэтому как смогла быстро доела свою часть пирога, добавила в чай меда и выпила все почти залпом.

— Идемте.

Я поднялась и направилась к выходу. Леди Глория словно очнулась и ринулась за мной.

Мы не сговариваясь направились к площадке над водопадом. По пути я пробудила дар, пропустила свою спутницу вперед и окинула ее уже магическим взглядом. Как и ожидалось, кляксы проклятия заметно поблекли, как будто выцвели. Да и стало их куда меньше. Эфирное тело матери Лео оживало, восстанавливало сияние, расправляло крылья.

Уже снаружи моя подопечная остановилась и глянула вопросительно:

— Ну что там, леди Джулиана? Что скажете?

— Скажу, что у вас все будет превосходно.

Она расплылась в совершенно счастливой улыбке. И я ответила ей тем же.

— А если вы чуть постоите на месте смирно, я уберу последние следы вашей болезни.

— Я буду жить?

На этот вопрос нельзя было не ответить.

— Конечно, будете. И летать тоже.

— Правда?

Леди Стоддер никак еще не могла поверить в свое спасение. Я поддалась неожиданному порыву и заключила эту милую женщину в объятия.

— Правда. Примите мои поздравления. Ваши страдания окончены.

— Леди Джулиана!

В измученных неизвестностью глазах блеснули слезы.

— Я вам так благодарна!

— Т-с-с-с!

Я прижала палец г губам и проговорила серьезно:

— А теперь помолчите и постойте смирно. Мне нужно завершить лечение.

Пока я стирала остатки клякс с ее крыльев, она все порывалась что-то сказать, но замолкала, наткнувшись на строгий взгляд. Но все равно не выдержала.

— Вы даже не представляете, леди Джулиана, каких только глупостей я не напридумывала себе за эти десять лет.

— Каких? — спросила я, смиряясь с тем, что ей не терпится выговориться.

Леди Глория тут же воодушевилась моим вниманием.

— Знаете, как в древности человеческие женщины избавлялись от соперниц и их детей?

— Как? — Мне почему-то стало страшно. Я испугалась того, что могу услышать.

— Было у них одно весьма действенное проклятие. Сейчас оно почти забыто, но мне доводилось слышать о том, что до сих пор сохранились ведуньи, хранящее это знание.

— Проклятие? — сердце в груди моментально заныло. — О чем вы?

Леди Глория нахмурилась и горько вздохнула.

— Люди весьма изобретательны искусстве проклятия, леди Джулиана. А женщины, одержимые любовью и подавно. Чтобы уничтожить соперницу и ее ребенка, они сначала заговаривали иглу, а потом вонзали ее в голову младенца. В родничок. И все. Никаких следов. Дальше лишь нужно набраться терпения и немного подождать, когда проклятие сработает. От него всегда погибали двое — и ребенок, и родившая его женщина. Быстро и просто. А потом можно было спокойно прибрать к рукам одинокого мужчину.

— Вы думали…

Я запнулась, глядя на Глорию полными ужаса глазами. Она кивнула.

— Мы слишком долго жили на границе с человеческим землями. И слуги у нас были из людей. Я боялась, что кто-то положил глаз на моего Лиама. Мне казалось, кто-то пытается извести нас с Лео. Удивляло только, что сын не болеет. Я думала, что колдовство сработало не совсем правильно, потому что мы не люди, а драконы…

— А почему вы не рассказали об этом магам?

Женщина виновато улыбнулась.

— Я не была уверена. Мне казалось, что это мои фантазии. И потом, Лиам убеждал меня, что такого не может быть. Что у него нет и не было других женщин. И он оказался прав! Не было никаких иголок. Никто не желал нам смерти специально. Представляете, как я была глупа и слепа!

Слепа? Ну уж нет. Вы даже не представляете, леди Глория, как вы правы. Неправильное проклятие! О, Бездна! Как можно было быть настолько наивной? Конечно! Колдовство, рассчитанное на людей, на драконах обязательно даст сбой! Мы слишком разные.

Я словно прозрела. Заговоренная игла! Вот в чем причина! Вот откуда взялась безжалостная тьма. Что там было написано засекреченных бумагах? Что помнил Лотар? Я столько раз перечитывала эти строки, что могла повторить их наизусть: «Королева попросила оставить ее с ребенком наедине, а после взяла мальчика на руки и погладила по голове».

Бездна меня раздери. Как можно быть такой наивной? Не гладила она его. За что ей, скажите на милость, любить чужого ребенка? За что ей любить соперницу, способную родить новых детей?

Не гладила! Нет! Она вогнала ему в голову заговоренную иглу, надеясь, что магия убьет и мать, и бастарда. Сотворила зло и сама же от него погибла.

Как же все просто. Как же страшно, бессмысленно и жестоко.

— Леди Джулиана, — слова Глории едва достучались до меня, — с вами все в порядке.

Я попыталась вернуться из прошлого в настоящее. Мать Лео была взволнована.

— Что случилось?

— Ничего, — мне едва удалось вымучить улыбку, — все хорошо.

— Вы уверены?

— Да-да, — внутри меня все клокотало от нетерпения. — Простите, мне надо бежать!

— Но, леди Джулиана, а как же мое лечение? Разве вы его закончили?

— Потом! — прокричала я уже на бегу. — Все потом.

Путь от обрыва до комнаты в мансарде странным образом не сохранился в моей памяти. Вот только что я была внизу и вела разговор, а потом как-то сразу оказалась у окна с книгой в руках. Пальцы лихорадочно перелистывали страницы, отыскивая нужное место.

Ну же, где это? Где? Я точно помню, что читала! Вот! Из груди моей вырвался шумный вздох. Я прикрыла на миг глаза, а потом опустилась на кровать и принялась читать, стараясь не упустить ни слова.

Новое знание родило во мне чувство беспомощности. Что делать? Что же делать? Мне срочно нужно было в императорский дворец. Но как?

Я для чего-то выскочила на балкон и с горечью вгляделась вдаль. Отсюда белоснежная громада была, как на ладони — величественные башни пронзали синее небо, золоченые шпили сияли на солнце. Творение древних зодчих стояло незыблемо, являя миру мощь и богатство Империи.

Дворец был совсем рядом и в то же время невообразимо далеко. А я впервые горько пожалела, что злая судьба лишила меня крыльев.

— Если бы я только могла полететь…

Слова сами сорвались с губ. Желание было несбыточным. Нужно искать другое решение. Но какое? Быть может мальчики? Что если попросить кого-нибудь из них отнести записку во дворец? Они мне точно не откажут.

Я вернулась в комнату, схватила лист бумаги и перо, чуть задумалась, подбирая слова, но так и не вывела ни единой строчки, осененная гениальной идей — дядюшка Оскар! У меня поблизости был еще один дракон!

Руки мои суматошно и бестолково заметались по столу, пытаясь отыскать книгу. На пол полетела бумага, от неловкого тычка опрокинулась чернильница. Синие капли сорвались вниз, упали на подол платья. Я же не видела ничего этого.

Напряжение последних дней отчего-то вылилось в слезы. Я рыдала от радости, от усталости, от того, что все самое плохое наконец-то завершилось. Мне осталось только найти лекарство от проклятия. И все! Можно ничего не бояться.

Последняя мысль обожгла сердце холодом. А что если нет лекарства? Что если никто не знает, как это лечить? Перед глазами тут же появилась рвущаяся на волю тьма. Тьма бессердечная и безжалостная. Я даже помотала головой, пытаясь отогнать наваждение.

— Нет, — вырвалось невольно вслух, — такого просто не может быть! Не верю! Лорд Эрайл мне непременно поможет.

Я запнулась и поправила сама себя:

— Нам поможет. Мне и Лотару.

Опаловое колечко на моем пальце ответило ласковым теплом.

— Нам, — повторила я уже без сомнения. — Хватит, Джулиана, нужно взять себя в руки! Ты столько сил отдала, чтобы разгадать эту загадку. Глупо сдаваться, когда до счастья осталось два шага.

Я рукавом утерла слезы. Пальцы сгребли со стола драгоценную книгу. Ноги рванулись к двери. Я понеслась вниз, не замечая, что оставляю за собой цепочку чернильных следов. Это было совершенно не важно. Сущий пустяк. Моя душа была буквально одержима желанием спасти Лотара, даже если ради этого пришлось бы отдать половину жизни. Нет! Всю жизнь! Я была согласна и на это.

А еще была готова испепелить каждого, кто попытается сказать, что это — не любовь!

Небеса в этот день сжалились надо мной и явили свою милость. Дядюшку Оскара я нашла удивительно быстро. Он по-прежнему попивал чаек в столовой, воркуя с Люсией обо всем на свете и ни о чем.

Я влетела к ним подобно урагану, вдребезги разнесла их идиллию и прокричала с порога:

— Помогите!

Старый дракон поперхнулся чаем, вскочил и нервно спросил:

— Джулиана, дочка, что-то стряслось?

Мне с трудом удалось перевести дыхание. Звуки выпрыгивали наружу, превращаясь в невнятное бульканье.

Люсия расстроенно всплеснула руками.

— Да что сегодня такое творится? Кто же так переполошил тебя, деточка?

Я схватила со стола первую попавшуюся чашку и шумно отхлебнула. Чай обжег горло, вызвав к жизни новый поток слез.

— Помогите! — Ладони с мольбой прижали к груди книгу. — Мне срочно нужно во дворец! Срочно! Мне надо к Императору!

— Нашла? — догадался старый дракон.

Я кивнула и отхлебнула еще. А после грохнула чашкой по столу. Люсия вздрогнула и попыталась нащупать под пышной грудью сердце.

— Что нашла? — спросила она беспомощно. — Это неопасно?

— Нет, — рассмеялся дракон, — это прекрасно!

Взгляд кухарки скользнул с одного лица на другое, но никто не стал ей ничего объяснять.

— Пойдем, детка, — сказал дракон, — пусть я не так молод, как Лотар, но довезти тебя до дворца сумею. Что там везти? — он усмехнулся. И усмешка вышла неожиданно теплой, отеческой. — Ты ж как пушинка!

Люсия вновь ахнула и глянула с обидой. Дядюшка Оскар подскочил к ней, легко подхватил на руки, оторвал от скамьи и закружил, словно пушинкой была не только я. А, когда вернул на место, смачно поцеловал в губы.

— Праздник у нас, Люсия! Такой праздник! Понимаешь?

Абсолютно ошалевшая кухарка послушно закивала, прижимая ладони к полыхающим щекам.

Оскар оглядел ее довольно, одарил вторым поцелуем и велел:

— К вечеру готовь пир!

Разомлевшая женщина лишь притворно проворчала:

— Что-то зачастили вы пировать! Я скоро руки сотру до мозолей, наваривая вам пиры…

Мы ее уже не слушали. Оскар быстрыми шагами устремился к выходу. Мне, чтобы случайно не отстать, пришлось за ним почти бежать.