Дневник (не)ловкой попаданки

Глава 9 Дорогой дневник, сегодня у нас никто не погиб!

Я проснулась и долго не могла сообразить, где нахожусь.

И почему.

Это стало недоброй традицией: просыпаться непонятно где. Впрочем, дорогой дневник, не обижайся, но будь у меня всё понятно, зачем бы ты был мне нужен?

Я обнаружила себя на Леонарду. На нём лежала нога, рука, грудь и голова. Не скажу, что эта моя половина была лучшей, но большей — однозначно. Мы спали на знакомой перине хвойного происхождения. Сквозь черное кружево ветвей на нас падали солнечные лучи. Судя по высоте солнца, мы опять проспали до обеда. Но мне нравится спать, дорогой дневник. Сон — это время, когда со мной ничего не случается.

Мозг потихоньку возвращался в рабочее состояние. Я вспомнила наш вчерашний эпический спуск при свете звёзд. Ближе к рассвету в небе проявилась тощая стареющая луна. Но тогда мы уже спустились со скал на более пологий склон, поросший стлаником. Под ними вполне можно устроить убежище на ночь. Но днём не встанешь. Сразу окажешься на виду.

А Леонарду повсюду виделись враги.

Поэтому мы топали, как та посуда из детской сказки: вперёд и вперёд, по горам, по болотам… Пересекли дорогу, достаточно широкую, чтобы по ней можно было проехать на повозке, и побрели дальше, где виднелась полоса леса.

Пока ещё целого.

И по лесу Лео протащил нас достаточно далеко, чтобы дорога и сама гора скрылись за кронами.

И вот мы здесь.

Нас окутывала привычная радужная сфера. За её пределами слышались приглушённые голоса птиц. Родония, не Родония, пернатым было плевать. Было бы где построить гнездо и чем заморить червячка.

Я заворочалась, сползая с мага, и тот сонно приоткрыл глаза.

— Я ненадолго, — пообещала я.

— Постарайся в этот раз не выпустить на свободу каких-нибудь чудовищ.

— Очень смешно!

— Не очень, — пробурчал он со смешком, поворачиваясь набок.

Лес вокруг отличался от того, в котором мы оказались изначально. Да, вокруг также смыкались ветвями знакомые мне хвойные (ура, у нас будут орешки!), но под ногами росло множество трав. Не сплошным ковром: одинокими былинками или небольшими группками. Но растения явно были разнообразными. У некоторых были заметны массивные подземные части. Возможно, их даже можно есть, дорогой дневник.

Но это не точно.

Нам определённо не повредил бы справочник съедобных растений южной части Родонии. Или где мы там находимся?

Где бы ни находились, относило нас явно не туда, куда нам нужно.

Когда я вернулась, Лео уже сидел у небольшого бездымного костерка и грел на нём котелок с водой. Рядом, на земле, россыпью лежали шишки.

— Ручей там. — Маг показал в сторону, противоположную той, где я гуляла.

— Спасибо, ты очень любезен.

Вид у Леонарду напротив был весьма недовольным. Не знаю, какая его муха укусила в моё отсутствие. Я даже ничего не поломала.

И никого не выпустила на волю из заточения.

Тьфу-тьфу-тьфу!

Я шмыгнула в сторону источника, чтобы не попасть под горячую руку.

Хотя чего там бояться? Я под нею всю ночь спала, и ничего ужасного не случилось.

Когда я снова подошла к костру, в нашем снаряжении появилось кое-что новое — стаканы из коры.

В котелке плавали листики. Я видела такие на кусте у ручья и ещё подумала, что похоже на нашу смородину.

Лео разлил немного отвара по ёмкостям и закинул в котелок шишки.

— Ну, делись своими плохими новостями, — предложила я, присаживаясь рядом с ним на лежак и смыкая ладони вокруг теплых стенок стакана.

— С чего ты взяла, что они плохие? — Маг косо глянул на меня.

— С твоего вида. Сегодня Алёна появилась?

Леонарду кивнул:

— Да. Мы поговорили.

— Не тяни уже! — Я сделала крохотный обжигающий глоточек. На вкус тоже было немного похоже на смородину. — Это точно не отрава?

— Точно. У нас тоже такое растёт.

Я кивнула и приготовилась слушать. Лео сделал короткий жест пальцами, и пар над кружкой исчез. Я попробовала губой. Напиток стал вполне приемлемой температуры. Отхлебнула больше.

— Александра в Родонии.

До меня не сразу дошло, кто такая Александра. Судорожно крутящиеся шестерёнки в мозгу наконец выдали результат, и я поперхнулась от неожиданности. Прокашлявшись, я смогла ответить:

— Это та блондинка, которая моя вторая сестра?

Леонарду кивнул.

— А где именно в Родонии?

— У Джеро.

— Кто такой «Джеро» и насколько это плохая новость?

Лео пожал плечами.

— Из всей императорской семейки он самый вменяемый. Алёна иногда заглядывала к нему по ночам. Во сне, в смысле, не подумай плохого.

— И что он теперь делает с нашей Сашей?

— Спит. — Лео развёл руками в жесте «ни за что не догадаешься». — Спал, по крайней мере.

— А она?

— И она спит. Они оба спали, когда Алёна их видела. А потом проснулись.

— А дальше что?

— А дальше проснулась Алёна. И что там у них теперь происходит, она не знает. У неё почему-то не получается больше одного визита в чужой сон делать за ночь.

— Правильно. Беременные нуждаются в здоровом, крепком сне, — одобрила я.

— Твоё предложение поискать информацию о Родонии в старинных источниках она поддержала. Во всяком случае, пообещала, что передаст Элю.

Я кивнула.

— А какие у нас планы теперь? — уточнила я.

— Учитывая, какая горячая встреча нас ожидает со всех сторон, лучше было бы сразу закопаться под землю, чтобы сэкономить силы родонцев.

— Но…

— Но не дождутся. С чего это нам о них заботиться?

— И правда, — согласилась я. — И что мы сделаем взамен?

— То, чего от нас меньше всего ожидают.

— Угу. А чего от нас не ожидают?

— Что мы пойдём в столицу!

— Да. Такого от нас не ожидает никто. — Я закивала. — Даже мы! А где находится столица?

Леонарду беспечно пожал плечами.

Не ожидала от него такого легкомыслия!

— А как ты собираешься туда добираться?

— Как-нибудь, — улыбнулся он.

— Не хочешь говорить?

Лео помотал головой:

— Не знаю.

— Я думала, ты всегда знаешь, что делать.

Маг коротким жестом отрегулировал огонь под котелком с шишками и вынул из своих закромов немного шишковой трухи с прошлой порцией.

Я стянула сапоги. Чтобы сбегать до кустиков, я натягивала их на босу ногу и теперь с радостью дала стопам отдохнуть.

— В принципе, я знаю, что нужно делать. Но когда ты несколько раз проживаешь один и тот же день, то очень чётко понимаешь: иногда важнее знать, что не делать. В данном случае однозначно не нужно сопротивляться тому, куда нас несёт. Понятия не имею, зачем. Но пока всё, что не делается, не делается к лучшему.

В шишковых ошмётках можно было выковырять отдельные орехи, но хотелось мяса. И картошки. В общем, нормальной еды, а не вот этого вот.

Но лучше орешки, чем ничего. Это сто процентов.

Поэтому мы ковырялись, наперегонки из выбирая среди мусора.

Удивительно, насколько хорошо выглядел в походе Лео. Просто оскорбительно, неприлично хорошо. Будто он не скалам карабкался, а по дворцовому парку прогуливался. Никаких следов усталости, отёков, тёмных мешков под глазами. Опавших плеч. Опущенных уголков губ. Глаза горели азартом, хотя, думаю, он мне поддавался. Если бы не я рядом, он бы давно их все сгрыз.

Возможно, ещё вчера.

В общем, Леонарду та Бертану красив, надёжен и имел потрясающе устойчивую нервную систему. Впрочем, дорогой дневник, я и раньше говорила, что он идеален.

Целые сутки мои комплексы сидели в дальнем углу, боясь нос показать, чтобы камнями не прибило. Но, почувствовав безопасность, толкаясь и топоча, они рванулись на сцену: что я делаю рядом с таким мужчиной?

Конечно, в качестве оружия в тылу врага я не заменима. Ядерную бомбу, думаю, здесь не изобрели. А со всем остальным я вполне могу поспорить.

Однако хотелось верить, что Лео возится со мной не только в диверсионных целях.

А просто как с женщиной.

В конце концов, если мне не везёт во всём остальном, может же мне повести в любви?

Хотя бы на время?

— Лео, а ты можешь сделать мне гребешок? — Я показала жестом над головой, для чего он мне нужен. — А то рядом с тобой я чувствую себя чернухой-ползухой.

— Поля, уверяю тебя, вы выглядишь вполне резвой козочкой! — успокоил меня он и соорудил расчёску из какого-то сучка, поднятого с земли. — Хочешь, я тебя заплету?

Конечно, хочу. Я чуть было не ляпнула: «Делай со мной, что хочешь», но всё же решила не торопить события.

Пусть хотя бы попросит сначала.

Я переползла к Лео поближе и уселась у него между коленей. Она бережно распустил то, что осталось от моей косы, и стал расчёсывать.

— Где научился так управляться с волосами? — ляпнула я быстрее, чем подумала.

Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы он рассказывал о своих раундах с леденскими аристократками.

— У меня есть две младших сестры, — спокойно ответил он. — Правда, нас довольно рано разлучили из-за моих придворных обязанностей, но я успел с ними понянчиться.

— А теперь?

— Что «теперь»? — напрягся Лео.

— Теперь с ними часто видишься?

— Нет. Наша семья — всего лишь обедневшая боковая ветвь. Я имею достаточно денег, чтобы обеспечить им достойное приданое, но недостаточно влияния, чтобы их достойно приняли при дворе.

Не могу сказать, что в словах Леонарду сквозил обида. Вовсе нет. Он просто констатировал факт.

А вот я на его месте обиделась.

С другой стороны, стыдно признаться, дорогой дневник, но этого его признания на душе моей стало легче.

От понимания, что не так безоблачна была жизнь Лео при дворе короля Эльиньо.

И, возможно, я всё ж нужна ему сама по себе.

Его пальцы уверенно, но аккуратно разбирали волосы на пряди. Я вновь расслабилась и поплыла в блаженной неге.

— Всё, — сообщил он, подвернув косички вверх и закрепив гладкой палочкой наподобие азиатских причёсок.

Я рухнула спиной ему на грудь.

— Полина. — Он осторожно взял меня за плечи и отодвинул. — Не провоцируй.

Конечно, дорогой дневник, он был прав. И дойди дело до самого главного, я бы в конечном итоге и запротестовала.

Но как же хотелось.

Спровоцировать.

— В какой стороне мы будем искать столицу для начала? — полюбопытствовала я, развернув к нему лицо, и столкнулась с Леонарду нос к носу.

Мы оба рассмеялись.

— Пойдём пока вдоль дороги, по лесу, — предложил маг, встал и протянул мне руку помощи. — Если мы пойдем не туда, думаю, нам укажут.

— Ты умеешь говорить на родонском языке?

— Умею. Но сейчас я не о местных жителях, а об… обстоятельствах, скажем так.

Обстоятельный маг убирал за нами, освобождая полянку от следов нашего пребывания. Даже примятую лежаком травку поднял.

— Я готов, — сообщил он мне, когда я уже с трудом могла определить, где проходили границы нашей полянки, и протянул руку. — Идём?

— Идём. — Я сжала его ладонь. — А ты знаешь какие-нибудь растения вокруг? Кроме той смородины, что нам в чай заварил?

Леонарду неопределённо посмотрел на меня, и я принялась объяснять, что такое смородина и чай, и как хорошо они друг друга дополняют.

Лео опознал пару растений, но это не помогло, потому что никакими полезные свойствами они не обладали.

Вскоре за деревьями стало светлеть. Мы подошли к лесной опушке. Минутку замешкавшись, решая, в какую сторону нам двигаться, Лео двинулся направо. Ну правда, дорогой дневник, какая разница, куда идти? Окажется, что мы пошли не туда, — всё сожжём, разрушим и вернёмся!

Лео немного изменил окраску наших костюмов до темно-зеленого с коричневыми, полосами, как стволы. Благодаря этому у нас не было нужды прятаться в глубине чащи, и дорога прекрасно просматривалась.

Именно поэтому я увидела его.

Это был мужчина.

И он был распят.

Не на таком кресте, который нам знаком по христианству, дорогой дневник, а на диагональном, собранном из двух, привязанных к огромному столбу, досок.

Или брусков. Отсюда не понять.

Он застонал.

Даже птицы замолчали, будто специально для того, чтобы мы непременно его услышали.

Лео дёрнул меня за руку. Я поняла, что стою на месте и пялюсь на жертву.

— Идём, Поля, мы ничем не можем ему помочь.

— В крайнем случае, мы поможем ему умереть, — щедро предложила я.

— Прямо-таки «мы»? — насмешливо уточнил Лео.

Я задумалась. Да, в роли исполнителя эвтаназии мне ощущалось не вполне. Наверное, с моей стороны было не очень честно решать, насколько к этому готов Леонарду.

— Я уже не говорю о том, что наша задача — максимально скрытное передвижение. Если мы сейчас полезем добивать бедолагу, это будет равносильно плакату: «Здесь были Лео и Поля».

— Никто не знает наших имён, — буркнула я.

Конечно, Лео был прав! Но соглашаться ним не хотелось.

— Боюсь, наших преследователей они и не волнуют. Им важнее, что мы устроили поджог в месте дислокации войска и диверсию на руднике. По собственному опыту скажу: даже одной подобной выходки достаточно, чтобы привести меня в бешенство, окажись я на месте родонцев. А уж сами-то они тем более в терпимости и кротости не замечены. Идём. Вполне возможно, что он заслужил свою участь.

Я бросила взгляд по сторонам. Дорога была пуста и тиха. Я сделала несколько шагов по направлению к кресту.

Мужчина выглядел ужасно.

Его голова безвольно повисла. Глаз видно не было, но, скорее всего, он был без сознания — к счастью для него. Иссохшие руки крепились к поперечинам металлическими браслетами. В отличие от знакомого мне по религиозным догматам распятия, вес тела осуждённого удерживался не только на руках, но и на разведённых, словно на рисунке Да Винчи, ногах. Лодыжки тоже крепились к перекладинам браслетами.

Мужчина был одет в кимоно и широкие штаны. Наверняка она смердела похуже, чем у бывалого бомжа, однако даже на расстоянии было очевидно, что ткань добротная, а пошив качественный. Не чета моим скоростным стежкам.

Халат был распахнут. На груди и животе распятого чернело пятно, будто в этом месте тело было обуглено. Однако ожидаемой в таком случае красной полосы воспаления не было.

Тело жертвы было истощено до крайности, прямо как у узника концлагеря на фотографиях страшного прошлого.

И всё же он был жив — каким-то жестоким чудом.

— Какой смысл наказывать преступника там, где его никто не видит? — Эта мысль не давала мне покоя.

Когда мы спускались по эту сторону склона, не заметили ни единого огонька. Не может же существовать поселение без огней? Нет, определённо здесь пустынно, а дорога, скорее всего, ведёт на рудник. Какие-то караваны здесь проходят время от времени, но единично.

— Смысл казни — в наказании, — донёс до меня Лео, Капитан Очевидность.

— А смысл наказания? В норме — предупредить потенциальных преступников, чем закончится для них нарушение закона. А здесь — никакой воспитательной работы, можно сказать, на сто вёрст вокруг. Убийство ради убийства?

— Мучительного убийства, — поправил маг, и крыть было нечем. — Возможно, его казнили там, где поймали?

— И совершенно случайно захватили сюда эти браслеты? Они не выглядят вещью, которую всегда носишь с собой.

— Это родонцы. Может, у них так принято? — Лео, не глядя в мою сторону, сделал ещё несколько шагов к дороге, фактически оказавшись на её кромке. — Ладно, — он повернулся ко мне. — Согласен. Скорее всего, всё это сделано осознанно: выбор места и способа казни. Возможно, здесь что-то личное. Преступник должен мучиться в одиночестве. Судя по расползающемуся проклятию, насолил он кому-то из императорского рода. Поля, даже если бы мы могли ему помочь, в чём лично я сильно сомневаюсь, почему ты думаешь, что он не какой-нибудь убийца или насильник?

— Враг нашего врага наш друг?

— А если это ловушка? — Лео продолжал взывать к здравому смыслу.

— То есть наши противники заранее знали, что мы попадём в эту треклятую Родонию именно здесь, выберемся именно сюда, и за несколько дней припёрли этот крест, беднягу и сели в кустах ждать, когда мы на него наткнёмся?

— Может, такие бедолаги тут на каждом шагу натыканы, как грибы после дождя,?

— Ты сам в это веришь?

Лео помотал головой.

— По большому счёту, неважно, ловушка это или нет. Я против. Не понимаю: ради чего мы должны подвергать себя опасности? Зачем тебе это нужно?

Я сама не очень понимала.

— Я давала клятву Гиппократа.

— Не знаю, что, кому и зачем ты давала, всё это осталось в другом мире. — Лео настороженно косился по сторонам.

Но было тихо. Пели птицы. Порхали бабочки. Стаи комаров вились вокруг наших защитных сфер и старательно игнорировали беззащитного мужика на кресте.

— Это символическая клятва врача, лекаря, — перевела я на понятный для Леонарду язык. — Обещание оказать помощь больному, действовать исключительно в его интересах и приложить все усилия, чтобы сохранить ему жизнь, вне зависимости от того, кто перед тобой. Жизнь каждого человека — высочайшая ценность. Всё остальное — вторично.

По лицу Верховного мага Ледении читалось, что он был со мной не согласен.

— Почему же вчера ты не бросилась оказывать помощь тем, кто остался внизу? — В голосе Лео сквозил неприкрытый скепсис.

— Потому что это было нереально. Я бы просто до них не добежала. Не говоря о том, чтобы им помочь. А сейчас реально. — Леонарду мне не верил, и, вполне возможно, я неправа, но меня просто несло: — Не зря же мы оказались именно здесь? Именно сейчас?

Верховный маг поднял руки и опустил голову, всем своим видом показывая, что просто не видит возможности спорить с оппонентом за отсутствием мозга у последнего.

— Хорошо. Подходим. Ты убеждаешься, что мы ничего не можем сделать, и дальше мы идём, не возвращаясь к этой теме. Договорились?

Я кивнула.

Меня такой вариант более чем устраивал.

Леонарду сделал короткий жест в сторону распятого. Визуально ничего не изменилось, разве что одежда стала светлее. Амбре бомжатинки мне было знакомо, но удовольствия я от него не испытывала, поэтому поблагодарила спутника за заботу.

Я подошла ближе.

С этого ракурса было видно, что мужчина родонских генов не имеет. Цвет давно немытых волос было определить сложно, но совершенно точно они были не чёрными. Обычные европеоидные скулы и веки. Не родонец.

Значит, потенциально — наш союзник.

Закончив с осмотром лица, я спустилась взглядом ниже, на грудь.

Если она и была когда-то волосатой, чёрная глянцевая корка, неровная, как келоидный рубец после обширной раны, сокрыла все следы волос.

Его происхождение оставалось непонятным.

Я протянула к нему руку, и вдруг глаза жертвы открылись.

Мужчина попытался поднять голову, но не смог.

А его лице отразился ужас и отчаяние.

Он что-то прошептал на каркающем родонском наречии.

— Что он сказал? — обратилась я к Лео.

— Чтобы мы не трогали его и шли своей дорогой, иначе получим его проклятие.

Тем более непонятно, почему с такой защитой его не разместили на центральной трассе? Убийство совершается в тайне? Очень может быть.

Я снова потянулась к нему рукой, мужчина что-то прохрипел, а Лео прокаркал ему в ответ.

— Я объяснил, что всё тебе перевёл. Он очень за тебя переживает. Говорит, что ты чистая душа и не заслуживаешь таких мучений. Наверняка мошенник, — добавил он от себя.

— Но я могу справиться с проклятьем!

— А с зачарованными кандалами? — Лео указал подбородком на браслеты.

— А ты?

Он помотал головой.

Бедолага тревожно переводил взгляд с меня на Лео и обратно, очевидно, ничего не понимая. Радужки у него оказались с зеленцой, как моего спутника.

Почему-то теперь мне стало особенно важно его спасти.

— Ладно. У меня, конечно, не получится, но я попытаюсь, — пообещала я скорее себе, чем свидетелям.

Осмотрев браслет на ноге, я обнаружила в нём небольшое отверстие. Значит, всё же ключ. Отмычек я не имела, поэтому вынула из сапога реквизированный кинжал. Сунула кончик в отверстие и изо всех сил попыталась провернуть по часовой стрелке.

«Чжринь!» — крякнул кончик кинжала и откололся.

Да что у этих родонцев такие кинжалы картонные!

Однако следом за «чжринь» прозвучало «цвяк» браслета на землю.

Я потрясённо посмотрела на Лео.

Лео так же смотрел на меня.

Жертва подняла голову и закрыла глаза, на лице изобразив мольбу.

Видимо молится.

Я бы тоже на его месте помолилась. Но не знакома с местными божествами.

С некоторым сомнением я посмотрела на кривоватый кончик кинжала и сунула его в отверстие второго ножного браслета.

«Цвяк!».

Вот теперь мне стало страшно. Что, если я могу снять несчастного с креста, но не справлюсь с его проклятием?

Я потянулась рукой к чёрной корке.

Мужик что-то забормотал и весь словно вжался в столб.

— Полина! — попытался остановить меня Лео.

Но я была быстрей.

Ладонь коснулась арктически-ледовой чёрной поверхности.

Корка, казалось, треснула от прикосновения и… поплыла от тепла.

Моя рука нагревалась, а чёрная субстанция, шипя, капала на землю, прямо между болтающихся в воздухе ног — мужик всё ещё был подвешен за руки.

Сантиметр за сантиметром, в потрясённой тишине, я очищала тело жертвы от черноты проклятия. Когда последняя капля стекла, силы меня внезапно оставили.

— Сможешь дальше сам? — Я протянула магу случайно созданную отмычку и села к ближайшему стволу, опираясь спиной.

Если дальше что-то пойдёт не так, это будет уже не моя вина.

Незаметно для себя, я прикорнула и открыла глаза на требовательное «Полина!».

Не знаю, чего это стоило Леонарду, но мужик стоял. Сам. На своих ногах.

— Нужно уходить. Наше везение не бесконечно, — констатировал маг и протянул мне руку, помогая вставать. — Сама сможешь идти?

Если может этот скелет, почему не смогу я?

— Отлично.

Лео повернулся к спасённому и прокаркал ему несколько слов.

Тот помотал головой.

— Что ты ему сказал?

— Что теперь он может идти, куда хочет. Мы сделали, что от нас зависело.

Тут мужик прокаркал что-то в ответ.

— А он говорит, что отныне его долг — заботиться о нас. О, Дева! За что мне всё это? — Невероятно, но долготерпение Лео дало сбой.

— Давай пока пойдём вместе. Нам же нужно знать, где мы находимся, в каком направлении столица и что здесь можно есть?

Лео подумал и обречённо кивнул.

Золотой мужик кому-то достанется!