Дневник (не)ловкой попаданки

Глава 6 Оступиться, дорогой дневник, может каждый

— Конечно! Сила — это про мужчин! — не удержалась я от едкости.

Нет, если объективно, дорогой дневник, то мужчины — это сила. Да, это Лео сделал нам еловые тапки, перину и обеспечил едой. Он тащил меня в гору. Он лечил мне ноги.

Но, во-первых, он маг.

А я нет. Что сразу ставит нас в неравное положение.

А во-вторых, кто, кто вдохновил его на подвиги, дорогой дневник⁈

— Полина, судя по тону, ты обиделась, — таки заметил Леонарду.

Я, молча и безразлично, тырила орехи из его ладони.

— Но я не понял, на что? Женщины уязвимей мужчин. Они доверчивы. Добры. Привязчивы.

— Ты будто о породе собак рассказываешь!

— Полина, ты утрируешь.

— Ты вроде хорошие слова. Сами по себе. А звучат они так, что каждая как обвинение.

— Ты не поняла. Я хотел сказать…

— … что женщины глупы. Бесхребетны. Навязчивы. Но постеснялся так сразу в лицо. Всё же мы не так давно знакомы. — Я поднялась в эмоциональном порыве.

— Ты куда?

На выход. Я — на выход. Покажите, где он, и я выйду на ближайшей остановке.

Снаружи стало светлее. Дождь закончился. Лучи пока вынуждены были пробиваться через вату облаков, но местами она казалась тоньше. Ещё чуть-чуть, и синь неба выглянет сквозь прорехи. Пойти, что ли, прогуляться? Мозги проветрить.

Успокоиться.

Но там было мокро и неуютно.

— В туалет! — провозгласила я и натянула побитые жизнью лапти. — Нельзя?

— Можно, — легко согласился Лео. — Будь там аккуратнее.

— Не бойся, не разбрызгаю! — поджав губы, пообещала я и отправилась вглубь рукотворной пещеры.

— Огонёк дать?

— Я уж как-нибудь и так не промахнусь!

Меня тянуло на путешествия и приключения, а направление было одно — во тьму. Глаза понемногу адаптировались к отсутствию света. Я шла, а вокруг ничего не менялось. Всё те же брёвна частоколом по бокам. Усыпанный каменной крошкой пол. Мрачная, сгущающаяся, почти физически ощущаемая темнота.

Осторожно нащупывая дорогу ногами и вытянув руки, чтобы не влететь лбом в стену, я двинулась вбок. Мы, конечно, не планировали оставаться здесь надолго. Но всё равно прямо на красной линии присаживаться было как-то не очень прилично.

Я развернулась, стала присаживаться и что-то нечаянно толкнула.

Дорогой дневник, очень хотелось бы верить, что не потому, что способна ломать горы… кхе… кормовой частью.

Ну зачем всякие булыжники разбрасывать! Куда попало. А люди потом чуть не до инфаркта пугаются!

Бум! Бах! Ба-ба-бах! Бом! Булыжник — или что там — падал и падал. Грохот становился глуше, но не стихал. Пальцы захолодели. А если бы в шахту полетела я, а не камень?

— Полина!! — испуганно заорал Лео.

— Да всё нормально. Успокойся, — уверила я, натягивая штаны.

Пол подо мной шатнулся. С той стороны, куда свалился камень, послышалось леденящее «ш-ш-ш-ша-а-а».

Теперь у меня захолодело всё.

Ноги неожиданно приклеились к замле, а коленки ослабели, и я чуть было не присела снова, но вдруг вспомнила, что могу нечаянно опрокинуться, и всё! Следом за булыжником — бам-бух-ба-бабах и прямо к «ш-ш-ш-ша-а-а» в пасть.

Я завизжала.

Позади что-то упало и раскатисто загрохотало. Большое. И твёрдое. Потом ещё. И ещё. Ближе. Громче. Злее. «Ш-ш-ша-а-а!» — напомнило о себе нечто, омывая меня волной адреналина сверху донизу.

Я завопила и драпанула со всех ног навстречу Верховному магу Ледении.

Лео нёсся ко мне с огоньком. Везде, где только можно: огонёк-фонарик освещал путь, а пылающие глаза выдавали, насколько у него подгорало ниже поясницы.

— Ты как? — Он быстро осмотрел меня, ощупывая руками на предмет целостности, будто осмотра было недостаточно.

— Т… — там… Т-т-там… — Мне никак не удавалось закончить.

«Ш-ш-ш-ш-а-а-а» — сделал это за меня неизвестный гораздо ближе, чем раньше.

Волосы на затылке зашевелились.

— Бежим! — скомандовал Леонарду, и мы рванули, дорогой дневник, как таракан от тапки.

«Ш-ш-ш-ша-а-а-а!» недобро летело за нами в облаке пыли под аккомпанемент ударных. Всё обо всё ударялось, сыпалось, рушилось… Когда мы выбежали к выходу, барабанная перепонка держалась на честном слове.

Лео походя очистил наше убежище от всего полезного, перепрятав его в невидимый чулан.

Да, за время, пока меня не было, солнышко сумело пробиться в паре окон, и теперь кинематографично испускало лучики на траурную после пожара землю.

Под ногами в очередной раз содрогнулось.

Перед входом в рудник была выбита небольшая площадка, от которой на запад уходила дорожка, больше напоминающая широкую тропинку. Она была усыпана камнем, щедро осыпающимся по склону. Особенно сейчас.

Лео схватил меня за руку, и мы помчались, прикрывая головы от камнепада.

— Что это было? — Я пригнулась на бегу, и скальник размером с полкирпича бухнулся позади, разлетаясь на осколки.

— Поля, когда речь заходит о тебе, никогда нельзя быть уверенным в том, что «это было».

Вновь тряхнуло. Лео дёрнул меня к горе, присел на корточки и прижал мою голову к себе на грудь, накрыв руками. Рокот камнепада усилился. По дорожке застучали обломки скалы, и нас засыпало каменной крошкой.

Переждав сход, Леонарду подсочил с места и, даже не дав отряхнуться, рванул вперёд.

И меня за руку рванул, дорогой дневник.

— А что это было, Полина? — не преминул уесть меня маг под градом из камешков. — Что у тебя там произошло?

— Я уронила камень.

— Откуда?

Это вопрос поставил меня в тупик. Ответ «с пола» показался запредельным даже для моих нескромных способностей рушить представления о возможном.

— Не откуда, а куда, — поправила его я.

— И куда?

— Вниз.

— Логично, — согласился Лео. Сверху послышался шум надвигающейся осыпи, и маг снова прижал меня к откосу. — Так какой именно камень и куда именно вниз ты уронила? — Мы побежали снова.

— Большой камень. Очень далеко вниз. Он долго летел. А потом снизу раздалось это «ш-ш-ш-ша-а-а-а». Что оно, кстати, означает?

— Оно означает, что кто-то недоволен.

— Логично, — вернула я магу его же монету. — Правильно ли я понимаю: «оно» означает, что ты не знаешь, кто оно такое?

— Даже не догадываюсь. И скажу честно: знакомиться не хочу. А на камне, который ты уронила, было что-то написано или нарисовано? Он был большим?..или очень большим?

Лео развернулся, нажал мне на затылок, заставив пригнуться, и прижался сверху, защищая от очередной волны камней.

— Я не видела. Там было темн-но-о! — Это Леонарду дёрнул меня за руку, дорогой дневник. И предчувствуя следующую реплику в духе «А какого хрена ты не взяла с собой огонёк, как я предлагал⁈», продолжила: — Я так больше не буду.

С мамой, дорогой дневник, это срабатывало.

— Что именно не будешь? — уточнил этот формалист.

— Всё, — на всякий случай пообещала я. — Я всё больше не буду.

— Ш-ш-ш-ш-а-а-а! — разлетелось по окрестностям.

Я оглянулась.

Пока из рудника недовольное «оно» не выбралось. Но судя по степени недовольства, ждать знакомства осталось недолго.

Дорожка сделала резкий поворот, огибая выступ, и перед нами открылась новая локация, как сказали бы любители компьютерных игр.

Очевидно, рудник закрыли не потому, что в нём закончилась руда, а потому что нём начался «ш-ш-ша-а-а».

Или началась. Я ему под хвост не заглядывала.

Если у него есть хвост.

Рудокопы, дорогой дневник, просто переехали и обосновались по соседству. Вот именно их — рудокопов — мы сейчас и наблюдали. Последние находились под охраной. Точнее — конвоем.

Конвоиры легко выделялись на фоне измождённых людей, одетых в рваньё. Отличие было не только в одежде и степени ухоженности. На лицо (и на лице) было различие в расах. Рабочие были европеоидами, конвоиры — желтокожие, с характерными монголоидными чертами.

Рудокопы возмущались. Я бы даже сказала, бунтовали. Но на стороне монголоидов было оружие. И кандалы, которые сковывали трудяг.

К счастью, всю эту картину мы видели издалека и пока оставались незамеченными. Участники сцены были слишком заняты выяснением отношений.

Лео дёрнул меня назад, за скалу.

Но там нас тоже ждал неприятный сюрприз.

Он был огромным и страшно уродливым. «Ш-ш-ша» оказался гигантским чёрным змеем. По крайней мере, та его часть, которая показалась из рудника. Чудовище было похоже на изображения китайских драконов. С крупной усатой мордой, покрытой выростами-пластинами. Морда медленно повернулась в нашу сторону и сузила пылающие алым глаза.

Я даже заорать не могла.

Меня просто пришило к месту. Я закаменела, будто под взглядом василиска. Не буквально. Физически я осталась собой. Но не могла двинуться.

— Полина! — окликнул Леонарду, вынуждая разорвать зрительный контакт со змеем.

Я повернула голову к спутнику и поняла, что могу двигаться.

И побежала. Хрен с ними, с рудокопами и вооруженными родонцами! Они, может, не убьют. По крайней мере, сразу.

Нам даже удалось какое-то время избегать внимания обитателей рудника. Но тут «ш-ш-ша-а-а» раздалось совсем недалеко.

Споры внизу в один момент утихли.

Головы как одна повернулись в нашу сторону.

Рты открылись в едином вопле ужаса.

Да, мы умеем появиться красиво!