Дневник (не)ловкой попаданки

Глава 17 Приятно, дорогой дневник, поговорить с интеллигентным человеком

Родонец провёл меня дальше по коридору и распахнул дверь. Комнатка была небольшой, зато тёплой. На полу возле камина лежала шкура. Лишь войдя внутрь, я сообразила, что это спальня. Кровати как таковой не было. Но в углу лежало нечто, напоминающее матрас, и застеленное покрывалом. Возможно, у предложения отправиться к камину изначально был скрытый смысл, но незнание местных обычаев не позволило мне его уловить.

Сэтоши что-то гаркнул в коридор, вошёл в комнату следом за мной и закрыл дверь. И почувствовала некоторое облегчение от того, что выгляжу облезлой оборванкой.

Не то чтобы я всерьёз верила, что могу привлечь внимание такого красавчика. Но на безрыбье, как известно, и рак рыба, не говоря уже про более пошлые варианты пословицы.

— Присаживайтесь к огню, Полья, — щедро предложил мне родонец и подошёл к сундуку, из которого вынул бутылочку и две пиалы. — Вам стоит согреться.

Он поставил пиалы на невысокий столик, вроде тех, на которых подают завтрак в постель (я в кино видела, дорогой дневник), булькнул прозрачного как слеза напитка в обе чаши и поднёс это сооружение к шкуре, на краю которой я расположилась.

Если бы я не знала о своей патологической криворукости, которая стала причиной учиненного погрома, подумала бы, что это было частью хитрого плана. Сегодня господин Сэтоши определённо играл в доброго полицейского.

— У вас очень необычное имя — «Полья». — Родонец жестом предложил мне выбрать чашу, взял оставшуюся, качнул ею в мою сторону и сделал небольшой глоток.

Хозяин явно демонстрировал, что ничего опасного в напитке не содержится. Я, конечно, понимала, что есть такая штука, как антидот, поэтому всё равно была настороже. Однако явно демонстрировать недоверие не рискнула и, кивнув, чуть смочила губы напитком.

И закашлялась.

Градусов сорок там было. А скорее всего, больше. Такой нектар бы для стерилизации — цены бы ему не было!

— В полном варианте оно звучит как «Полина», — ответила я нейтрально, когда спиртовые пары перестали выжигать носоглотку, и я вытерла слёзы.

— Никогда раньше не слышал. Откуда ви?

— Из России, — ответила я честно, как пионерка. Потому что не видела лучшего способа дезориентировать противника лучше, чем рассказать всё, как есть.

Или почти как есть.

— Это большой город?

— Это страна. Да, очень большая.

— А как ви с вашим спутником попали к нам?

— Вы, наверное, мне сейчас не поверите, но я сама не понимаю. Мы были с Лео у меня в квартире… и вдруг оказались посреди леса.

— Просто взяли и оказялись? — Сэтоши прищурил глаза, будто пытался пронзить меня рентгеновским зрением.

Тут в дверь постучали. Хозяин что-то прогэгэекал на своём, и в комнату, хромая, вошёл знакомый мне громила с тарелками на подносе. Башмачок из коры держался на честном слове. Верёвки не могут заменить полноценные бинты.

— Многоуважаемый господин Сэтоши, если у вас найдутся полосы ткани, я бы заменила вашему слуге повязку на ноге.

Родонец резко обернулся:

— Зячем вы это делаете?

— Что?

— Зячем вы пытаетесь за ним ухаживать? — Глаза родонца вновь превратились в щёлочки.

— Потому что могу, — пожала я плечами. — Я могу ему помочь, и это ничего мне не стоит.

— Он сделал вам больно.

— Но ведь это вы ему велели?

Головорез, который в этот момент ставил поднос на столик, вздрогнул. Тоже понимает по-леденски? Любопытно, здесь все такие образованные, или громила совсем не прост?

Я склонялась ко второму.

— С чего ви это взяли?

— Я не знаю родонского языка, в отличие от моего спутника. Вы, многоуважаемый господин Сэтоши, должны были это понять по нашему разговору. Но это было очевидно. Почему я должна злиться на человека, который честно выполнял свою работу?

— А если я сейчас вас ударю, ви тоже не будете на меня зьлиться? — На лице родонца мелькнула острая, как бритва, насмешка.

— Но ведь прямо сейчас у вас нет в этом нужды? И вам никто не приказывает это делать, — напомнила я.

На лице распрямившегося громилы мелькнуло неуловимое выражение. Видимо, я была всё недостаточно почтительна со столь высокородной особой. Но если кому-то что-то не нравится, пусть скажет прямо. Для этого природа дала человеку рот и голосовые связки.

Сэтоши что-то приказал подчиненному, и тот стремительно скрылся за дверью.

— Зьнаете, Полина, он вас безюмно боится, — поделился родонец между делом, накладывая в чашу кашу, похожую на пшеницу.

Я испытала культурный шок. По фенотипу родонцу бы больше подошел рис. С другой стороны, какой рис вырастишь посреди тайги? Так что, чем богаты, тем и сыты.

— Угощайтесь. — Хозяин показал жестом на кашу и, судя по виду, кусочки рыбы в соусе.

Я положила немного еды. Пахла она восхитительно. Но я слишком не доверяла своему сотрапезнику, чтобы расслабиться и получать удовольствие от ужина.

В качестве столовых приборов родонец использовал палочки. Мне не очень хорошо удавалось с ними справляться в нашем мире, но общие принципы пользования я знала. Поэтому, немного помучившись с установкой нижней палочки, приспособилась.

— А почему ваш слуга, многоуважаемый господин Сэтоши, меня боится? — наконец задала я очевидный вопрос, который от меня ожидали.

Я надеюсь.

— Он считает вас нэдзё.

— А что такое «нэдзё»? — уточнила я и попробовала еду. Да, это оказалась рыба.

Возможно, мне следовало быть твёрдой. Не вести переговоры с террористами, требовать присутствия Лео и равных с ним прав. Но какой смысл? Пока Сэтоши мне ничем не угрожал. А еду для Лео мне возможно удастся выпросить. Если хозяин будет в хорошем настроении.

— Ви не зьнаете? — Собеседник изобразил удивление.

— Я понимаю, как выглядят мои слова. Но я действительно совершенно ничего здесь не знаю. У нас в государстве тоже есть горы. Есть похожие деревья. И даже есть люди, внешне похожие на вас. Но конкретно о Родонии я никогда раньше не слышала. И тем более о непонятных «нэдзё».

— Ви удивительно упорни в своём нелепом рассказе, — констатировал Сэтоши, но тоже так… вскользь.

— Подумайте сами: если бы вы планировали проникнуть на чужую территорию, не логичнее ли было бы подготовиться к походу немного серьёзнее, чем мы?

Я отвернула край рукава, показывая примитивный шов.

Родонец недовольно дёрнул бровью. Возможно, сама мысль сравнивать нас и его показалась Сэтоши оскорбительной.

— Тогда откуда ви знаете леденский язык? — попытался он подловить меня.

— Я говорю на русском. — Я развела руками. — Так кто такие «надзё»?

— Это ведьми.

— Ведьма — это маг-женщина? К счастью, я не владею магией.

Я улыбнулась. Будь у меня ещё и магия, это каких же масштабов катастрофы я бы устраивала?

— Ви говорите об этом так, будто это вас радует, — удивился Сэтоши.

Интересно, дорогой дневник, сейчас он пытается проверить, насколько я наслышана о судьбе местных одарённых? Или об их печальной судьбе Тору нам соврал?

— В России нет магов. И магии.

Родонец посмотрел на меня как на выдумщицу и помотал головой:

— И где же она находится, эта ваша Россия?

— Понимаете, многоуважаемый господин Сэтоши, если бы прибыла сюда каким-то объяснимым образом, я бы могла сказать, что, например, нужно плыть два месяца на запад, а потом ещё три недели на лошадях. Но мы с Лео… — Тут я была вынуждена сделать паузу, потому что не признаваться же незнакомому мужчине, что мы делали в момент перемещения? — …говорили, говорили, и вдруг — раз! — и вокруг ваши ёлки-палки. Деревья местные, в смысле.

— Зячем ви устроили пожар? — Тон вопроса был столь же спокоен, как Тихий океан во время плаванья Магеллана.

— Нечаянно. Мы не хотели. Просто так вышло. Случайно. Сами подумайте: зачем нам устраивать среди ночи пожар, а потом бежать непонятно куда, без сна и отдыха, рискуя стать его жертвами?

— Чтоби причинить вред врагу? — в качестве версии предложил Сэтоши.

— Вы вновь строите версии, исходя из того, что мы — разведывательно-диверсионная группа. Но, многоуважаемый господин Сэтоши, сами подумайте: вот вы бы взяли с собой для такой миссии столь неподготовленную особу, как я? Если честно?

Родонец поднял на меня взгляд и внимательно оглядел. К счастью, он меня не знал. Но, видимо, уже о чём-то догадывался.

— А откуда ваш спутник знает родонский язык?

— Не знаю, многоуважаемый господин Сэтоши. Мы с ним знакомы не так давно, и о том, что он владеет роднским, я узнала лишь тогда, когда он на нём заговорил.

— Надо же! А кажется, между вами очень долгие и близькие отношения.

— Поневоле проникаешься привязанностью к мужчине, который раз за разом спасает тебе жизнь. — Я беспомощно улыбнулась и развела руками.

Более того, спасает от тех проблем, которые ты сама же ему создаёшь, молча и без упрёков. Уже не говоря о прочих нереальных достоинствах Леонарду та Бертану.

— Куда вы направлялись со своим спутником? — сменил тактику родонец.

— Хотели подальше от вас. Но не вышло.

— А почему вы не обратились к нам за помощью?

Ну, дорогой мой Сэтошу, ну что за детские заходы?

— Мы хотели. Когда убегали от змея. Но что-то у нас с вами не сложилось.

Тут маг даже палочки свои отложил.

— Зачем вы натравили на меня шуникеру? — спросил он, безмятежно глядя мне в глаза.

— Я даже не знаю, что такое «шуникера», а вы, многоуважаемый господин Сэтоши, спрашиваете, зачем я её натравила.

— Шуникер — это зьмей-убийца. Как вам удалось его призьвать?

— Ночью, убегая от пожара, мы выбрались к скалам и там обнаружили заброшенный рудник. В нём мы заночевали и переждали дождь. А утром там всё затряслось. Мы рванули со всех ног и случайно выбежали к вам.

— Хорошо. Предположим. Хотя со сторони не выглядело, что ви со всех ног спасаетесь. Однако всем изьвестно, что никто не может вырваться изь ментального зяхвата шуникера. — Он повесил напряжённую паузу и пережевал кусок рыбы. — Кроме нэдзё.

А вот это, дорогой дневник, было очень важным откровением. Выходит, «шуникеры» подчинялись не родонцам, которые якобы их создали, а местным ведьмам!

— А откуда они вообще берутся? Эти шуникеры?

Откуда берутся нэдзё, меня тоже интересовало. Но не всё сразу.

— По легенде, они водятся в горах и нападают на тех, кто их беспокоит.

— А на самом деле? — заинтересовалась я. И даже подалась вперёд от любопытства.

— А на самом деле — не знаю. Я вообще не был уверен, что они существуют.

— То есть, то, что из ментального захвата шуникера невозможно вырваться — это тоже легенда? Как и то, что они слушаются нэдзё?

— Это я зядаю зьдесь вопросы! — внезапно вспылил Сэтоши и чуть не стукнул кулаком об столик. Но, видимо, вовремя сообразил, что то не выдержит удара.

— Извините, многоуважаемый господин Сэтоши. — Я сложила руки свечкой на азиатский манер и поклонилась, насколько позволяла поза. — Я не думала, что мои вопросы могут оказаться неудобными.

На скулах родонца вновь заходили желваки, и я решила, что жевать в моем случае лучше, чем говорить.

Не умеет мальчик проигрывать.

Совсем не умеет.

Хотя давно уже не мальчик.

Чтобы придать себе более подобострастный вид, я попыталась перетечь из положения «сидя боком на полупопии с поджатыми ногами» в положение «сидя на коленях». Стоит ли говорить, что в итоге я запуталась в конечностях и пнула себя носком в голень?

И испытала острые ощущения.

Острые — в смысле, что в ногу впилось металлическое жало.

Тэкс!

В сапоге определённо появилось то, чего не было.

Но чисто теоретически: если Лео может собрать котелок из атомов железа, почему бы не самозародиться кинжалу? Может, в сапог встроена какая-то хитрая магическая матрица для самосборки? Если воспринимать магию как физический процесс, почему нет? Просто в этом мире существует ещё один вид энергии — магия. И то, что я не понимаю, откуда она берётся, не отменяет факта, что она не только берётся, но ещё и трансформируется в другие виды энергии, а также в вещество — прямо по Эйнштейну.

Я старалась не слишком выдавать эмоции. Хотя это было сложно. Хорошо, что лицо в этот момент было обращено вниз в благоговейном поклоне.

— С какой целью ви направлялись к источнику? — голосом, не терпящим возражений, спросил родонец.

— Куда мы направлялись⁈

— Ви направлялись к источнику!

— Да? А к источнику чего?

— К источнику Сили!

Хо! Уж не о той ли Долине Проклятий, о которой рассказывал Тору и Алёна, идёт речь?

Меня подбивало расспросить поподробнее, но я помнила, как собеседник реагировал на вопросы, и решила пока воздержаться.

— Боюсь вас разочаровывать, многоуважаемый господин Сэтоши, но мы не только не знали, где он находится, но и о том, что он вообще существует. И если оказались рядом, то совершенно случайно!

А вот к Тору, учитывая антимагические браслеты, это могло не относиться. В поведении нашего «спасенца» проступало всё больше странностей, незаметных на первый взгляд. Например, его желание идти вместе с нами — под предлогом якобы долга за спасение жизни, который оказался столь быстротечным.

Его поведение в споре, куда идти после мосточка, теперь казалось подозрительным. Я припомнила его реплики. Он вроде и ни с чем не спорил, но тонко и ненавязчиво подкидывал доводу в пользу избранного в итоге маршрута.

Кстати, не его ли силами был отрезан путь назад по шаткому мостику над горной речкой?

И если мы действительно оказались неподалёку от некоего «источника» (а возможно, дорогой дневник, и «Источника»), то вполне логичным со стороны Тору было избавиться от неудобной компании в моём лице, чтобы добраться до места без лишних проблем. Да и компания Лео вряд ли его слишком привлекала. Мы же не знаем, с какой целью он навострил туда лыжи?

Тут дверь распахнулась, и ручной головорез Сэтоши вошёл в комнату, отрывая от размышлений. В руках он нёс полосы ткани. Лицо его выражало отчаянную решимость. БигБосс жестом указал на меня и что-то прогыгэкал, после чего громила отправился в мою сторону. По физиономии мага императорской крови читалось ехидство. Он явно забавлялся, отправляя слугу на экзекуцию.

С точки зрения слуги.

Тот протянул мне местные бинты, будто это были розги. Ткань представляла собой что-то вроде грубого льна. Длины было недостаточно для нормальной повязки. Я принялась их связывать, а потом скручивать в привычный рулончик.

— Скажите, многоуважаемый господин Сэтоши, почему никто из магов не пришёл на помощь вашему воину? Понятия не имею, можно ли было магически вправить подвывих. Но они совершенно точно могли обезболить процедуру. И ускорить заживление.

Головорез вздрогнул и побледнел. По лицу БигБосса пробежала изморозь.

— Сила мага, дар мага принадлежат Императору! Никто не вправе использовать их в личных целях! — отчеканил Сэтоши.

— Да? Ну мне просто подумалось, что здоровье воинов — это тоже в интересах Императора. Но по глупости! От незнания местных традиций! Давайте свою ногу, господин слуга.

Я протянула ладонь, и громадный родонец подал пострадавшую конечность. Распустила верёвки. Сняла кору. Размотала повязку из полы своего халата. Ощупала ногу. Припухлость осталась. С внутренней стороны голеностопа назливался смачный синяк. Но дело определённо шло на поправку. Теперь главное иммобилизовать стопу. Я сделала фиксирующую повязку, сверху примотала лубок. Получилось условное подобие гипса.

Всё это время пациент стоял закаменевший, как Ленин на площади.

— Можете идти. — Я легонько постучала пальцами по ноге. — Дней пять-десять желательно повязку не снимать.

Бугай посмотрел на хозяина.

— Свободен, — велел тот и указал на дверь. Разнообразия ради, на понятном мне языке.

Слуга облегчённо ухромал за дверь. Я скрутила ленты от своего халата. Не пропадать же добру! Да и неопрятненько — мы вообще-то тут едим. Рулончики сунула в сапог — за неимением карманов больше некуда.

Закончив с делами, я осмотрелась. После грязных портянок и посторонних ног душа требовала воды и мыла. Однако ничего, похожего на рукомойник, в комнате не наблюдалось. Я вынула из другого сапога чистый кусочек ткани и плеснула на него «нектара» из своей чаши. Заодно и продезинфицирую.

БигБосс пристально следил за тем, как я протираю пальцы спиртовой салфеткой.

— Извините, гигиена превыше всего! — пояснила я на всякий случай.

— «Гигээна»? — Слово родонцу было незнакомо.

— Чистота. Залог здоровья.

Сэтоши с умным видом кивнул. Дождавшись, когда я закончу, он снова плеснул мне огненной воды, булькнул себе, отсалютовал и выпил. Я последовала его примеру, символически коснувшись губами пиалы.

— Многоуважаемый господин Сэтоши, очень интересно, как вам удалось нас найти? Это было почти невозможно в таком огромном лесу, учитывая, что шли мы куда глаза глядят. Наверное, вы обладаете чудесным магическим предвидением?

Я кинула родонцу достаточно жирного леща или нужно добавки отвесить?

— Это было несложно, — с видом «все вы пыль у моих ног» поведал родонец. — Вы взяли вещи, принадлежавшие воинам Императора. Ёдзиро шёл зя вами по ним.

Угу. Выходит, у нас не было шансов с того самого момента, когда мы надели сапоги убитых воинов.

Интересно, Тору об этом знал?

— Ёдзиро — тот господин, который пал от меча моего спутника? — задала я очевидный вопрос, скромно потупив взгляд.

— Да, тот глупец.

Сэтоши просто констатировал факт. Будто это не было оскорблением и вообще не имело для него никакого значения. Впрочем, возможно свою роль сыграли трудности перевода. Например, в леденско-русском не нашлось подходящей замены необидному родонскому слову, означающему что-то вроде «непутёвый младший брат».

Кстати, я так и не поняла, что с ним сделали. Не видела, чтобы тело осталось на месте стоянки. Возможно, его разложили на атомы или сотворили ещё какую ворожбу. Но с собой для почётного захоронения не тащили.

— Вы очень мудро придумали с засадой, многоуважаемый господин Сэтоши. Мы не ожидали, — снова похвалила я.

— Ублюдок Ёдзиро тоже. — Удовлетворённо кивнул родонец и доброжелательно улыбнулся.

Чисто теоретически, «ублюдок» может означать «незаконно рожденный потомок». Но с учётом ранее прозвучавшего «глупца» — вряд ли.

— О, вы действовали независимо от господина Ёдзиро?

— Ёдзиро, выродок чумного тушканчика, решил, что может меня сместить, — с обострённым чувством собственного величия поделился собеседник.

— Очень неосмотрительно с его стороны.

С одной стороны радует, что БигБосс не будет злиться на Лео за гибель товарища по оружию. С другой — сама ситуация явно порождена нашим с Ша триумфальным появлением. Если бы не мы, у глупца Ёдзиро не было бы никаких шансов подсидеть великолепного Сэтоши.

— Особенно, учитывая ваше происхождение, — бросила я вдогонку пробный шар. Дозволено поднимать эту тему или нет?

Родонец лишь удовлетворённо покивал.

Дозволение получено.

— Наверное, вам, многоуважаемый господин Сэтоши, скучно здесь, в этой глуши? Вы привыкли к иной, более… роскошной жизни?

— Ничто не имеет зьначения рядом с волей Императора! — выдал родонец, как пионер — «Всегда готов!».

— Ничто не имеет значения рядом с волей Императора, — согласилась я на всякий случай, чтобы меня не записали в оппозицию. — Я же не знала, что вы здесь по его воле.

Сэтоши удостоил меня взгляда «что взять с юродивой?». Действительно. Это я не подумавши. Не добровольцем же он отправился на стройку века?

Любопытно, кстати, что здесь строят?

Поблизости от Источника.

— Господин Ёдзиро был крайне самонадеян, если думал, что справится там, где руководителя избрал сам Император! — продолжила я утешать оттоптанное самомнение БигБосса.

Родонец польщённо кивнул, качнул в мою сторону чашей пятидесятиградусным нектаром и сделал глоток. Я сделала встречный жест и тоже пригубила.

— Шуникера причинила много вреда? — по-светски полюбопытствовала я, подчёркивая, что не виноватые мы. Она сама пришла! Приползла, точнее. — Ничего серьёзного не разрушила? Там вообще можно будет работать?

— Нет ничего невозьможного, если такова воля Императора! — вновь отрапортовал Сэтоши. — Виновные в побеге зяключённых зявтра будут принесены в жертву, и я зяпечатаю для шуникера выход из рудника. Зято теперь доступен старый. Он богаче рудой.

Весь вид Сэтоши показывал: «Чтоб вы все подавились, исчадия шуникера!». Если бы не оброненная вскользь фраза о жертвах, дорогой дневник, можно было бы подумать, что передо мной нормальный карьерист.

Но к карьеризму у моего собеседника, похоже, была выраженная психопатия.

— Не зря же Император назначил вас на эту должность! — поддерживала я контакт с больным. Жаль, что на помощь не примчится психиатрическая неотложка. — В Родонии, наверное, очень сложно получать железо? Какой тяжёлый труд: доставлять руду по таким сложным дорогам!

— Зячем куда-то везьти руду, если можно отливать из неё пангу на месте? — самодовольно усмехнулся собеседник.

— Пангу?

— В вашем язике нет такого слова. Пока нет.

В тоне Сэтоши мне послышалось некое зловещее обещание. Он вновь качнул чашей в мою сторону. Уровень напитка в посудине заметно снизился. Пьяный психопат куда опасней, чем трезвый. Но я и от трезвого предпочла бы держаться подальше.

Объявившийся в сапоге кинжал дарил иллюзию защиты.

— Это новое оружие?

— Откуда ви зьнаете? — Глаза Сэтоши превратились в узкие щёлочки, а рука легла на рукоять меча.

— Вообще-то я только предположила. Исходя из ваших слов. Но теперь знаю.

Родонец в одно мгновение побелел, а сжатые губы приобрели синюшный оттенок. На его лбу проступила испарина. Зрачок поглотил радужку. Жизни пациента угрожала опастность!

— Да вы не переживайте так, многоуважаемый господин Сэтоши. Вы же не рассказали, что представляет собой это оружие, — попыталась я успокоить собеседника, потянулась к нему и коснулась пальцами тыльной стороны кисти.

— И-и-и-е! И-и-и-е! — завопил он и дёрнулся от меня, как от прокажённой, неловко выворачивая ноги из турецкого узла и отгораживаясь ладонями с растопыренными пальцами.

Глаза с побелевшими белками чуть не вылезли из орбит от ужаса.

Мой пульс зачастил, а пальцы заледенели. Рука схватилась за сердце. Чёрт подери, что я натворила⁈

Сейчас меня тут и казнят!

— Господин Сэтоши, я не знала, что вас нельзя касаться! У меня на родине так выражают участие и поддержку! Конечно, я должна была подумать, что моё положение слишком ничтожно, чтобы…

— Ви живи? — Родонец вернулся в изначальное положение.

Он взял себя в руки на удивление быстро. К его лицу стали возвращаться краски. В тоне сквозило потрясение, но уже контролируемое.

— Учитывая вашу реакцию, сама удивляюсь этому факту.

Я выдохнула «ху» и рефлекторно отёрла лоб, хотя, в отличие от сотрапезника, испарины у меня не было. Чисто на уровне привычки.

— Ви точно меня коснулись? — Глазки-щёлочки смотрели прямо в меня, тренируясь в прожигании насквозь.

— А какой ответ вы хотели бы услышать?..

— Дотроньтесь! — Сэтоши протянул мне ладонь, как вельможи для поцелуя.

Но поскольку конкретных указаний не последовало, я снова тронула его подушечками пальцев.

Маг наблюдал за приближающейся рукой, будто это была гадюка в прыжке. Взгляд на мои пальцы. На меня. Снова на пальцы. Снова на меня.

— Что-то должно было произойти? — спросила, укладывая руку на колени.

Сэтоши следил за ней как завороженный.

Потом поднял взгляд.

— Погладь меня!

Что-то пошло не так.

Ситуация стремительно выходила из-под контроля.