Дело – в швах! И между строчек

Глава 9

— Эй, э-эй! Осторожнее там ручищами своими!! — заверещала волшебная крошка. — Не котёнка тискаешь!

— Вы что, собираетесь нести ЭТО в дом? Из мусорки? — ужаснулся модистер, когда Ами двумя пальцами аккуратно подцепила феечку под мышки.

— А, по-моему, она миленькая, — улыбнулась Ами, посадив крошку на ладонь. — К тому же она ранена и явно голодна. Ну же, мэтр Андер, вы ведь благородный человек! Разве настоящий джентльмен сможет оставить даму в беде?

Ами уже знала, на что давить, и модистер, конечно, тут же вскинулся. Не приведите боги, его упрекнут в недостаточном благородстве! И кто!

— Хорошо. Отнесите это… Нет, не на кухню! В мастерскую.

— Сам ты «это», — немедленно огрызнулась фея. — Вымахала же хреновина.

Ами покопалась в боковом прорезном кармане (практичный модистер даже это предусмотрел) и выудила сахарное печеньице — стянула с барной стойки, пока мэтр купался в лучах славы. Фея немедленно вгрызлась в него острыми зубками, держа обеими ручками, и, слава богам, ненадолго замолчала.

Зато Андер чуть не ахнул, одарив Ами оскорблённым взглядом. В нём читалось всё: боль от предательства, возмущение, гнев. Можно подумать, Ами ему пощёчину отвесила в ответ на искренний и дельный совет. Но спустя пару секунд в нём что-то сломалось. Вспомнил, ага. Ами даже не успела многозначительно приподнять бровь: мол, «а сами-то?», как у Андера дёрнулась щека, и он стремительно отвернулся.

— В мастерскую, да, — поджав губы, проскрипел он.

Ами ещё с утра подивилась образцовому порядку в его святая святых — и это после бессонной ночи-то! Но нет, как будто её волшебное платье соткали сами феи в своей неведомой стране и прислали курьерской почтой, а не модистер полночи кроил, шил, пришивал… ну, или что там портные обычно делают. Ни ниточки на полу, ни обрезка ткани, ни забытой бисеринки!

Андер, похоже, действительно был маньяком. Увы, не охочим до чужих прелестей, как уже успела пофантазировать ночью Ами, а педантом до мозга костей.

И вот что забавно: вся эта голубая кровь, все эти благородные бездельники из высших кругов знати (а Ами к своим двадцати двум и таких уже успела повидать), наоборот, не боялись позволить себе лёгкую небрежность. Чтобы вроде как быть ближе к народу, при этом подчёркивать происхождение, демонстрируя своё несовершенство.

Например, носили не строгий узел галстука, а чуть расслабленный, или появлялись в обществе с отросшими висками, как бы показывая: «Я всё равно здесь хозяин положения. Моё право незыблемо, оно подтверждено многими поколениями, и никто не смеет его оспорить». Истинный аристократ мог носить очень дорогие, но слегка поцарапанные запонки с фамильным гербом. Или потёртый кожаный портплед. Или гордиться наследственной лопоухостью. Для них это была не халатность, не уродство, а связь с древним родом. Наверняка у этих царапин, как и у портпледа, была своя история, уходящая в глубь веков. А то и не одна.

Баронет Дирк Андер же был безупречен во всём. Как и его блестящие запонки.

И такими же блестящими, тщательно заученными, были его манеры. Прямо ходячая цитата из Кодекса Благочестия.

Так что Ами нажала на спусковой крючок, и тот не дал осечки: как только прозвучали слова «джентльмен» и «дама», действия Андера уже были предопределены.

Во-первых, злобная малявка автоматически перешла в разряд «мисс». Во-вторых, Андер любезно предложил ей перебраться на его ладонь. Ами только порадовалась: размером феечка была с новорождённого котёнка. Увесистого такого котёнка. И в её ладошке помещалась с трудом. А в третьих, Ами выдалась возможность посмотреть на мастера в деле — и эта маленькая манипуляция того стоила.

— Вам удобно, мисс? — Модистер бережно сгрузил ношу на рабочий стол. — Дирк Андер, к вашим услугам.

Андер был сама любезность. Вежливо-отстранённый, хотя по слегка дёргающейся щеке Ами видела, что больше всего на свете ему сейчас хочется помыть руки.

— Петра, — кокетливо стрельнула феечка глазками, устраиваясь на подушечке для булавок. — Ух, какие у тебя руки горячие…

— Так как тебя угораздило забраться в мусорку? — встряла Ами.

— Глаза разуй, да? — тут же вскинулась феечка. — Я вообще-то летать не могу, если не заметила. У меня крылышко сломано! Где мне ещё кормиться? На цветочной пыльце-то долго не протянешь, а в кормушку ещё умудрись залезть! Вы ж их чуть не под самым небом строите!

— Что-то сдаётся мне, не в крылышке дело… — пробурчала под нос Ами.

Феечку наконец удалось рассмотреть. Кругленькая, пухлощёкая, чумазая, тонкие взъерошенные волосики цвета пыльной розы. Крылья её были похожи на стрекозиные — тоже прозрачные, радужные, но с золотистыми прожилками и более широкие. Одно мелко трепетало, второе, неестественно выгнутое, лежало рваной и мятой тряпочкой. В тряпочки же феечка была одета — какие-то наспех сшитые лоскуты, перепачканные в пыли и креме. Пахло от неё тем местом, откуда её и достали. Ну, то есть не розами.

В аэродинамике Ами была не сильна, но и человеку непосвящённому было ясно, что никакие крылышки такую упитанную даму в воздух не поднимут. По крайней мере, надолго. Андер же, превозмогая брезгливость, спросил разрешения осмотреть крыло.

— Вывих и перелом. Многочисленные разрывы. Нужно вправить и зафиксировать. Не уверен, что можно заштопать, так что если позволите, мисс Петра, я бы взял на себя смелость предложить вам небольшую операцию по замене части крыла… — У Андера в голосе вдруг прорезался живой интерес. — Мисс Тэм, принесите немного органди и шёлковую нить. И зубочистку. Нет, китовый ус! Нет, тут скорее нужен кошачий… Тогда леску… Ох, нет, нет, ничего не трогайте, вы же всё тут переворошите, я сам! Просто сидите!

А что Ами: сказано сидеть — сидит. Тем более было на что посмотреть.

Андер в один момент как-то неузнаваемо изменился. Взгляд стал острым, расчётливым, цепким, а джентльмен уступил место профессионалу. Как вчера, когда он бесцеремонно крутил Ами, снимая мерки, так и сейчас злобную мелочь — мягко, но настойчиво — он сначала уложил на лопатки и обрисовал на кальке форму здорового крыла.

Ами всегда завораживали люди, знающие своё дело — будь то взломщики сейфов или та же Гренадина, когда она хозяйничала на кухне. Чёткие, быстрые, выверенные движения рук — ни одного лишнего. Без задумчивых пауз или неуверенных метаний, ведь картинка уже в голове, и сомнениям нет места.

Вот и сейчас они обе — бесполезная в данном случае помощница и пациентка — зачарованно следили за мэтром. А Андер уже выкроил из матово поблёскивающего органди нужный лепесток, крохотными стежками прошил его золотой нитью, повторяя прожилки второго крыла. Лёгкие, порхающие взмахи пальцев гипнотизировали.

Ами — уже своим профессиональным взглядом! — подметила, что Андер левша. Широкое серебряное кольцо, что ещё с утра очень заинтересовало Ами своей формой, а главное, местом ношения, он снял. И тут же отпал один вопрос. Не обручальное, уложила она на полочку новый факт. Поймав себя на мысли, что факт отчего-то порадовал. Носил он его на безымянном пальце левой руки, но немного странно — на средней фаланге, а не на нижней. Ами сначала подумала, что оно ему просто мало, но у украшения оказалась другая функция.

Спрятанная прежде под кольцом кожа была болезненно вспухшая, загрубевшая и вся изрезана поперечными штрихами. Порезы были белёсые — те, что неглубокие, и бордовые — там, где даже сквозь застарелую мозоль плоть рассекло до кости. А что это было, Ами уже сообразила: за ночь по этому месту сотни, если не тысячи раз прошлась тонкая леска, прежде чем стать сверкающей бисерной сетью на её наряде.

Ами невольно прониклась уважением: столько часов, столько кропотливой работы… Которые никто не увидит за блеском великолепного наряда. А модистер и не покажет.

Андер тем временем перевернул феечку на живот и уже на весу пришивал прозрачную ткань шёлковой нитью к каркасу из лески.

— «Эфирное плетение», — не отрываясь от деликатного священнодействия, вдруг негромко заговорил он. — Чтобы обработать органди, газ или шифон, нужен не шов, а заговор. Нужно поместить леску на самый край чуть опалённой ткани, после скрутить её в тончайший жгут и спрятать стежки внутри. Видите: захватывая буквально по одному волоконцу… Тогда с лицевой просто не будет края — только чистая линия, растворённая в пространстве. Но не обрезанная, не осыпающаяся, а естественная, парящая… А с изнанки — лишь аккуратный плотный валик с закрытым срезом…

На взгляд Ами, работа была хирургической. Её тонкие пальчики тоже на многое были способны, но до Андера ей оказалось далеко.

— Всё, мисс Петра, — мягко сказал он. — Попробуйте пошевелить новым крылом.

Феечка неуклюже поднялась, снова сверкнув толстенькой попкой из-под лохмотьев. Недоверчиво взмахнула крыльями — и те взметнулись синхронно. Чуть подпрыгнула и ненадолго зависла в воздухе над поверхностью стола. Затем грузно опустилась обратно. Как и предполагала Ами, дело было не только в крылышках.

— Пчёлкины задницы, какой мужчина… — страстно выдохнула она, не сводя с Андера горящего влюблённого взгляда. — А какие нежные и сильные руки…

Андер же, вновь переодевшись в самого себя — холодного манерного сноба, лишь страдальчески закатил глаза.

— Мисс Тэм, — процедил он, тщательно вытирая руки платком и придирчиво осматривая их. — Поскольку именно вы настояли на том, чтобы принести мисс Петру в дом, дальнейшая ответственность за её пребывание здесь ложится на вас. Я сделал всё, что было в моих силах, и сделаю даже больше: позволю ей здесь остаться, пока мисс окончательно не восстановится. Так что кормить и поить гостью — теперь ваша забота. Проследите, чтобы она не погрыз… не попортила ткани. И не шуршала в кухне по ночам, раз теперь нет необходимости побираться и перетряхивать паркет в поисках крошек — уж от одного дополнительного рта за столом я не обеднею. Рад, что проблема с «мышиной» вознёй наконец разрешилась, пусть и не вы приложили к этому усилия. Тогда разберитесь хотя бы с этим.

— Да это не я, дорогой!.. — возмущённо начала Петра, но Ами ловко прикрыла ей рот пальцем.

— Конечно, конечно, мэтр Андер, — лучезарно улыбнулась Ами в спину модистера. — Непременно разберусь.

Разбираться Ами умела и любила. Тем более что вопросы к гостье были.

— Так что, хренеечка, — хищно и обманчиво мягко опустилась на место модистера Куница Тэм. — За «мышиную» возню в «подполе» перетрём? Я знаю, что это не ты. Куда тебе с твоей зад… с твоим крылышком по несуществующим подполам лазать. Но, видишь ли, мышей я тут тоже не заметила…

✂

Ужин прошёл в гробовом молчании. Дирк, кляня себя за мягкотелость, сурово обрывал взглядом все попытки подопечных заговорить за столом. Подопечные, проникшись, новых не предпринимали. Боги, он тут всего три дня, а уже ответственен за трёх женщин сразу! Болтливую помощницу, пугающую кухарку и вымышленное существо. А что дальше⁈..

Нет, Дирк любил женщин! Искренне обожал! Но только когда они блистали в его нарядах. На расстоянии. Где-нибудь на территории королевского дворца. Или на первых полосах газет. А все эти промежуточные этапы — примерки и подгонки — он вежливо терпел как неизбежное зло, разделяющее его гениальные задумки и их финальное воплощение.

Особо придирчиво он отнёсся к вечернему меню, с ужасом ожидая незапланированные изменения, которые низвели бы на нет его озвученные ранее требования. Дирк, как истинный джентльмен, был человеком слова, и раз уж он сказал однажды, что сладкому в его доме не место, то сделать даже крохотное отступление от правил означало отказаться от самого себя.

Дирк не знал, чем точно питаются феи, но мисс Петра с одинаковым удовольствием уплетала и куриное суфле, и запечённые овощи. При этом громко чавкала, болтала ногами и ковырялась в еде пальцами. Дирк страдал молча: этикет не позволял делать замечания гостье. К чаю госпожа Гренадина — ну хоть что-то мисс Тэм уяснила! — подала пикантный козий сыр с фруктами.

Дождавшись, когда в комнате мисс Тэм погаснет полоска света под дверью, а после выждав ещё двадцать минут, Дирк тихо спустился в мастерскую. Петра спала на стопке жёсткого молескина и не проснулась, когда Дирк зажёг фламболи.

Глубоко вздохнув, Дирк соорудил небольшой гамачок из мягкого бархата, натянув его между опорами стеллажей. Аккуратно переложил феечку на импровизированную постель и прикрыл лоскутом фланели. Только затем, чтобы не видеть эти жалкие отрепья, убеждал он себя.

А после, вздохнув ещё сильнее, снял с полки отрез розового шилькета и принялся кроить крохотное платье на глаз.

Вот почему он, гениальный модистер, уже вторую ночь подряд шьёт в собственном доме тайком, как какая-то камеристка, что вместо работы профлиртовала весь день с соседским мальчишкой-курьером, а не наслаждается заслуженным отдыхом после триумфа?

Невысказанный вопрос висел в тишине мастерской, нарушаемой лишь тихим поскрипыванием ножниц и мерным похрапыванием Петры. Боги, она ещё и храпит!..

Это ничего не значит, убеждал он себя, вручную присборивая крохотную юбочку. Он просто хочет посмотреть, как поведёт себя шилькет в такой мелкой складке. Или заутюжить его в плиссе?..

И нет, это не какая-то там благотворительность — вот ещё! — а профессиональный интерес. Не может же он допустить, чтобы под его крышей ходила (раз летает она пока с трудом) дама в лохмотьях. Пусть даже эта дама — насекомое с дурным характером. В конце концов, это вопрос его личной репутации.

И вообще, это просто одна из его идей, воплощённая в миниатюре. Надо же понять, как бы смотрелось на королевском пионе платье-кокон. Не отшивать же его в полном размере — у него просто-напросто шилькета не хватит на сложную драпировку, призванную уравновесить внушительную нижнюю часть дамы. Да, кстати, что там у Петры с объёмом бёдер?.. Боги, худший кошмар, это же просто шарик на ножках! Хоть вдоль, хоть поперёк замеряй! Тогда акцент сделаем на руках, хотя их выше локтя лучше тоже не показывать… А до чего ей всё-таки розовый шилькет к лицу, как он удачно оттеняет цвет её волос! А вот этот батист — не будет ли он слишком грубым для панталончиков?..

Закончив, Дирк скрутил из проволоки плечики и подвесил миниатюрное платьице рядом с гамаком, а потом погасил фламболи и тихо вышел. И, ложась, внезапно поймал себя на мысли, что ему необычайно хорошо. Чёрт подери, видимо, он сошёл с ума…

Ну и пусть. Завелись тут все эти странные дамы — и ладно. С ними в доме было чересчур суматошно, зато весело и уютно. И Дирку это, кажется, даже нравилось.

Впрочем, наутро эти глупости выветрились из головы, когда Дирк чуть не порезался бритвой, заслышав оглушительный тонкий визг.

— О, мой расчудесный мужчина! Ангел! Эклер души моей! Суфлешечка моего сердца! Где ты, любовь моя, дай же мне скорее расцеловать твои руки! Нет-нет, ты видела, громадина, какие шовчики? А бантик!.. О, спускайся же скорее, мой гений, дай мне облобызать тебя!..

Поборов в себе постыдное желание сбежать через окно, Дирк спустился на завтрак с идеально выбритыми, но слегка покрасневшими щеками. Если маленькая самоубийца назвала «громадиной» Гренадину, то велики шансы, что к этому моменту надоедливое насекомое уже прихлопнули мухобойкой.

Увы. Внизу на него налетел розовый цветок, и Дирк незамедлительно получил липкий поцелуй куда-то в ухо.

— А это — сожги! — прижав руку к сердцу, патетически воскликнула мисс Петра.

И широким жестом бросила ему под ноги комочек лохмотьев. «Вот уж действительно признание моего таланта, — кисло подумал Дирк. — Прямо таки оглушительный успех». Комочек он брезгливо отодвинул носком туфли, но украдкой осмотрел своих дам в столовой. Мисс Петра была прелестна: в новом платье она была похожа на полураспустившийся бутон — вот уж действительно «королевский пион»! Ещё бы она не лежала на салфетке, болтая в воздухе ногами и подперев круглые щёчки пухлыми ручками. И не смотрела таким влюблённым взглядом. В конце концов, он не сделал ничего особенного! А ночью заботился исключительно о себе, чтобы не испортить аппетит за завтраком созерцанием лохмотьев.

А мисс Тэм смотрела… тепло. Дирку вдруг стало одновременно неуютно и приятно. И пока он мысленно метался, раздумывая, нужно ли оправдываться перед помощницей за этот ночной порыв, та уже сама сменила тему.

— Мэтр Андер, вам записка из магистрата. Мэр города, достопочтенный сэр Блом, приглашает вас на послеобеденный чай.

— Что же вы молчали раньше! — вспылил Дирк, хотя до этого момента мисс Тэм не сказала ни слова, а новость смогла бы принести разве что непосредственно в ванную.

— Также с раннего утра было несколько посетителей, но я сказала, что мэтр принимает только по предварительной записи и в определённые часы. Я составила график посещений на ближайшие три дня с полудня по пяти, с перерывом на обед. Небольшое ожидание сохранит интригу, вы ведь не какой-то там безвестный портной. Но если вы не готовы, могу отменить.

— Наверняка это были самые знатные дамы города, — приосанился Дирк. — Вы поступили верно, мисс Тэм. График — это прекрасно. Я ценю порядок во всём, а моё время очень дорого.

— Вообще-то это был галантерейщик, горничная от мисс Лебран, владелицы судоверфи и несколько соседок с пирогами. Пироги пусть вас не обманывают — они живо интересовались стоимостью ваших услуг.

— «Услуг»?.. — прошипел Дирк. — Я им что…

— Я им так и сказала, мэтр. Что ваш талант исключительно бесценен. Это отсечёт неплатёжеспособных клиен… гостей. Так что прикажете ответить мэру?

Дирк подумал, что за пятнадцать арданов в неделю он вполне может использовать мисс Тэм и как личного секретаря. Да, так будет даже убедительнее. И престижнее. Надеясь, что у помощницы сносный почерк, он продиктовал ей стандартное благодарственное письмо-согласие.

— «Глубокоуважаемому господину мэру Бриара, сэру Блому… Примите мою искреннюю признательность за оказанную честь и любезное приглашение… С крайним удовольствием принимаю… Безоговорочно ожидаю указанного часа… С глубочайшим к Вам уважением и преданностью, баронет Дирк Андер». Покажите.

Почерк у мисс Тэм был так себе — округлый и неровный, но чего можно ждать от цветочницы? По крайней мере, писала она без ошибок, за что Дирк снова мысленно возблагодарил графиню Вилларю, с которой уже почти сроднился. Ах да, мир её праху.

Так, что тут у нас… Верно, и тут, и здесь тоже. А!..

— Вы невнимательны, мисс Тэм. Вы написали: «С нетерпением ожидаю указанного часа…», тогда как я продиктовал: «Безоговорочно».

Мисс Тэм замерла, глядя на свою запись. На её удивлённой мордашке отразилось искреннее недоумение, она даже слегка нахмурилась, словно пытаясь разгадать загадку.

— Ох, простите, мэтр Андер… — Она виновато подняла на него глаза. — Действительно, описалась… Но, если позволите… Мне всегда казалось, что безоговорочно, то есть без оговорок, без условий, можно соглашаться или принимать что-то, но никак не ожидать — ведь это пассивное действие, не требующее дополнительных усилий и решительности. Это же просто ожидание, а не договор, соглашение или бой. Или ещё безоговорочно можно капитулировать.

Она снова потупилась, смущённо мусоля чернильную ручку. А Дирк застыл. Он даже никогда не задумывался, правильно ли употребляет это слово. Привык зубрить вежливые обороты, а не вникать в их смысл. А сейчас эта простодушная цветочница ткнула пальцем в самую суть, и слово в голове наконец-то раскрылось и улеглось куда нужно.

Боги, а сколько же раз до этого он вставлял модное, но бессмысленное в этом контексте словечко в десятки, если не сотни писем!.. И если бы мэр заметил эту нелепицу…

— Так мне объясняла мадам Вилларю, — спешно добавила мисс Тэм, ловя его застывший взгляд. — Простите, видимо, это я сбила вас с толку, всё болтая бе́з толку! Говорила мне мадам, что дотолкуюсь, вот и дотолклась — толкучка во рту, и только!

— Ваше словоблудие и профессора изящной словесности поблу… заблу… погубит, — процедил Дирк.

— Так оно его и!.. — радостно продолжила, но тут же осеклась под суровым взглядом мисс Тэм. — Прошу прощения. Переписать, мэтр Андер?

— Несите уже как есть, — великодушно махнул рукой Дирк, поджав губы. — Конечно же, «с нетерпением», а не «безоговорочно» — именно так я и хотел сказать, если бы вы меня не заболтали. С вами не мудрено оговориться!

Вроде как дал ей понять, что ошибся исключительно по её вине. А у самого гора с плеч упала — подумать только, как бы он мог опозориться перед мэром с таким неграмотным ответом!

А Дирк твёрдо вознамерился покорить высшее общество Бриара.

✂

Модель «Спящий кокон», с вариациями. Рекомендовано для пошива в размерах «величественная львица», «королевский пион».