Дело – в швах! И между строчек

Глава 23

Завершив заказы в рекордные сроки, уже через три дня Дирк ехал на дневном поезде Бриар-Ансьенвилль. На этот раз повезло: в купе он был один, и ничто не мешало ещё раз обдумать принятые решения.

Заслужил ли он те подарки судьбы, что вдруг посыпались из трёх полученных писем, своим усердием и принципиальностью? Или всё же он самозванец, выскочка, которому по ошибке выпала чужая удача, а он, наглец, намерен ею воспользоваться?

Отец в своей манере писал кратко. Пусть говорят, что у торгашей гордости и вовсе нет, но Дирк в скупых строках видел, как тяжело папеньке было признать поражение и переменить своё мнение относительно сына-бунтаря.

Ни «здравствуй», ни тем более какое-нибудь глупое «скучаю, возвращайся» или даже «извини». О нет, папенька даже возвращение заблудшей овцы в стадо обставил как выгодную сделку. Отец предлагал здание в хорошем столичном квартале и приличную сумму на открытие нового дела под названием «Модный дом Андера». И себя в качестве поставщика. Всего-то за семьдесят процентов от прибыли.

Дирк с предвкушением улыбнулся, уже мысленно прорабатывая аргументы: он твёрдо был намерен сторговаться до двадцати пяти. Возможно, это даже займёт пару месяцев. С воплями, битьём посуды, заламыванием рук, проклятиями, шантажом, хлопаньем дверьми, прежде чем довольные стороны наконец ударят по рукам… Всё, как вы сами, папенька, учили!

Объяснять своё решение папенька не стал, просто приложил к письму ворох газетных вырезок. Несколько заметок о стремительно меняющейся моде, провозвестником которой стал некий модистер из Бриара. Пара статей из модных дамских журналов и даже из «Химмагии и жизни» — о принципиально новом подходе к тканям, опять же с упоминанием моделей Дирка. Целая полоса из «Бриарского вестника», и та же новость, но перепечатанная с сокращениями в «Утренней столице»: о раскрытии сети контрабандистов, где Коршун лично упомянул о содействии некого Андера.

И ещё одна: о громком скандале уже в столице. Сразу несколько прежде никому не известных модисток, портных и закройщиц обвинили модный дом Кавендиш в плагиате и краже идей. А когда выяснилось, что владелица дома ещё и закупала незаконно поставляемые ткани…

Подробности были уже в письме из Бюро национальной безопасности. Дирку Андеру предлагалось свидетельствовать по этому делу: и как потерпевший, и как бывший сотрудник.

Кроме того, там было благодарственное письмо от главы БНБ лично и приглашение на торжественный вечер, посвящённый юбилейному выпуску сыскной академии. Кузница тайных кадров выпускала из своих стен уже десятый курс.

И в том же пухлом конверте притаилась, пожалуй, самая удивительная новость. БНБ просило разрешения мэтра использовать его имя, чтобы запатентовать так называемый «Метод Дирка Андера», о чём Патентное Бюро столицы должно прислать соответствующий запрос… Он и был в третьем письме.

Суть метода заключалась в распознавании и поимке преступников, а также анализе улик с использованием исключительных знаний, доступных лишь узкому кругу профессионалов. А именно: умение безошибочно определить, кем и где была произведена ткань, фурнитура или аксессуары, отличительные особенности кроя, род занятий владельца одежды, вплоть до его социального статуса и возраста…

В общем, всё то, что сам Дирк полагал невинной забавой, постоянно упражняясь в наблюдательности, но что в своё время так впечатлило одну прожжённую девицу. Более того: мистера Андера просили провести несколько платных консультаций для агентов БНБ. Но Бюро выражало надежду, что мэтр, возможно, даже согласится на полноценный спецкурс…

Неужели это она… Да ещё этот скандал с домом Кавендиш… Раздуть его до уголовного дела могло лишь лицо, обладающее достаточной властью… А ещё глубоко заинтересованное в этом лично.

Может, это вообще её первое дело в качестве сотрудника БНБ, подумал Дирк, попеременно прижимая стакан с остывшим чаем к щекам — отчего-то в жар бросило. В таком случае непременно надо помочь: выступить свидетелем или что там ещё от него требуется… Он совсем даже не против дать показания агенту, ведущему дело. Где-нибудь в уютной кофейне… Или можно прогуляться по Королевскому парку… Исключительно ради правосудия!

А что он везёт с собой кремовое муслиновое платье с провокационной длиной до колена — ну так надо же будет его кому-то примерить! Мало ли, вдруг на весь Ансьенвилль он годами не сумеет сыскать подходящей газели… Так что услуга за услугу.

Дирк тут же сделал себе пометку: как доберётся до отчего дома, у платья надо будет что-нибудь отпороть. А уже на живой модели, «заметив» недоделку, неспешно исправить. Например, подшить бретельку на трепетном плечике… Да.

Семейство было в своём репертуаре. Сёстры причитали, попутно пересчитывая ему рёбра, маменька охала про «кожу да кости». Дирк мстительно подсунул им мисс Петру, неосторожно уснувшую в его нагрудном кармане — пусть забавляются с новой жертвой. Даже интересно, как быстро она утратит способность летать навсегда, эта «бедная тощая крошка». И тут Дирк был даже готов поступиться джентльменским воспитанием, признавшись самому себе, что за месяц феечка его просто-напросто достала.

С папенькой же они скрестили остро заточенные взгляды и оба хищно прищурились: первый раунд переговоров объявлялся открытым.

А уже следующим вечером, потратив почти три часа на одевание, Дирк прибыл в белоснежный четырёхэтажный особняк, утопающий в зелени. Тот самый, на аллее Правосудия. Право слово, ну нельзя же размещать наводящую ужас на всё королевство контору в таком месте! Хоть бы в чёрный цвет перекрасили для антуража. А то не БНБ, а какой-то пансион благородных девиц! Да, о чёрном… Может, стоило надеть не фрак, а классический удлинённый пиджак? И успеет ли он съездить обратно и переодеться? Но под него придётся подбирать галстук…

Пока Дирк мучился на пороге, из химмобиля вывалилась целая толпа радостно улюлюкающих выпускников — судя по их свеженьким, буквально вчера отстроченным, шевронам с символом Бюро — и дружной волной внесла его внутрь, в приёмный зал.

Пока руководство БНБ во главе с Коршуном (о, от его цепкого взгляда Дирк и не рассчитывал скрыться!) обсуждало самые страшные государственные тайны, молодёжь предпочла танцы. Грэм Тамбольдт лишь подмигнул, пряча улыбку — она не по чину ему сейчас, и указал взглядом куда-то в сторону.

Изящную фигурку Дирк уже и сам заметил. Коварная вертихвостка смеялась в окружении аж пяти кавалеров, и ведь каждый не сводил с неё глаз! Вот как вообще можно выставлять напоказ эту тонкую шейку, на которой так и тянет пересчитать хрупкие позвонки губами! И эта короткая стрижка! Но главное даже не это… А то, в чём эта обольстительница была!!..

В его же «Туманном бризе»! Не том же самом, а сшитом заново — и именно в том вечернем варианте, как когда-то задумывал, но не успел сделать Дирк! С вырезом на спине!

Разметав сопливых щенков убийственным взглядом, Дирк подошёл сзади.

— Просто поразительно, как даже самую блестящую идею может похоронить такое бездарное исполнение! — ядовито прошипел он. — Это ж надо было так криво вшить рукав, мисс Тамбольдт… У вас же сзади вся пройма пузырями, аж вырез перекосило! Какой криворучке вы доверили столь деликатную работу⁈..

— Ну знаете, — возмутилась Куница, не обернувшись. — Я себе все пальцы исколола, пока возилась с этим платьем. И вообще-то, если вы не заметили, фасон вызывает у присутствующих самый неподдельный интерес.

— У меня ваш вид вызывает только одно желание — содрать с вас это платье. И немедленно выпороть. За надругательство над искусством.

— Э-э… Рукав выпороть? — уточнила она. — Ну, из проймы…

— И рукав тоже, — нехорошо усмехнулся Дирк, разворачивая мисс Тамбольдт к себе лицом. — Но прежде — кого, а не что.

— Конечно, конечно, мэтр Андер, — прошептала она, не сводя глаз с его сурово поджатых губ. — Хоть рукав, хоть меня…

А когда приподнялась на цыпочки и смягчила их робким поцелуем, Дирк о несуразном крое уже и думать забыл.

А какая, и впрямь, разница, если отныне и примерно навсегда только личный модистер будет одевать свою любимую газель?