Чужестранка

Глава 5. Что водится на чердаках?..

Агата

Я сбежала от лорда, стоило только ветру ударить в окно и надуть шторы. Шанс! Когда Тео скрылся за дверью, не разумывая, забралась на водосточную трубу и спустилась вниз. Шумная центральная улица позволила легко смешаться с толпой - никакой опытный следопыт не разберётся, куда делась беглянка. Перед глазами замелькали ярмарочные палатки, зелёные сады, лазурное небо в оконных витражах. Всё мимо! Удивлённые взгляды прохожих, недовольные возгласы конников - мир превратился в мешанину из красок и запахов. Наверное, впервые я позволила интуиции и своему носу вывести меня к дому - и через пару кварталов уже сидела на скамейке перед общежитием архивариусов.

Зачем?!

Я нервно рассмеялась. Сейчас, в прохладной тени клёна, мой побег отдавал крайним идиотизмом. Тео вытащил меня из камеры, защитил от Поля - я вполне могла довериться ему. Пальцы потянулись к обручу на голове... которого, конечно, не было. Скорее всего, я потеряла его в камере, или ушлый страж прихватил в качестве компенсации.

Мой обруч. Моя память о родине и отце.

Это ложь, Агата. Ты никому и никогда больше не сможешь доверять.

Жалеть о побеге было уже поздно. Значит, настало время сжигать мосты. Я утешала себя тем, что ничего страшного не произошло, что через год-два я обязательно вернусь в Силвейн. Не думаю, что наглая эр-хатонка надолго задержится в голове лорда. В провинции мне будет даже легче! Цены ниже, миграционные службы - только в столицах доменов, а работа всегда найдётся. Нужно разве что шумовых зелий купить, и какое-нибудь оружие. Всё-таки одинокая девушка - тот ещё магнит для неприятностей.

План побега был расписан до мелочей - я разрабатывала его не один год. На чердаке, под матрасом, лежали деньги - ровно на билет до соседнего домена и моё месячное содержание. На всякий случай, по столичным меркам - цен в провинции я не знала. В ящике стола хранилось расписание поездов, актуальное на этот год. Ближайший нужный экспресс уходил за час до полуночи.

Едва ли лорд знал, где я живу, но поторопиться всё равно стоило.

Каморка смотрительницы, суровой мадам Белинды, в обеденный час пустовала. Я проскользнула мимо стеклянных окон, не веря своей удаче. Мелочь, а приятно. Мадам Белинда любила докапываться до мелочей. Почему не на работе?.. Зачем домой идёшь?.. Куда пошла так поздно?.. Мне, как молодой иностранке, ее внимания хватало с лихвой. Порой я не выдерживала и "ломалась" в понимании хонорайнского языка. В такие моменты старушка с бурчанием, но отставала - мол, что с ущербной возьмёшь?..

Ох, вот бы взять и повернуть время вспять! С удовольствием бы выслушала и недовольство мадам Белинды, и словесные помои от мадам Луи, лишь бы не уходить.

Но выбора нет.

Устраивать долгие сборы не было смысла. Я наскоро расчесала волосы и смыла кровь с разодранной щеки. Достала коробочку с зельями от Касси - подруга исправно снабжала меня новыми образцами. Экспериментальными, естественно. Последний по эффекту превзошёл все ожидания - кожа разгладилась и заблестела, сделав след от удара почти незаметным. Я переоделась в плотное чёрное платье, из молодой девушки разом превратившись в послушницу Хранителя. Свою гриву собрала в аккуратный пучок, убрала под сеточку и сверху надела капор из тонкой льняной ткани. Несколько раз обернула его вокруг шеи - этакая странствующая паломница с приграничных земель (ну не хонорайнский у меня разрез глаз).

В дорожную сумку я сложила сменное бельё, деньги и зелья утренней гигиены. На первые дни достаточно.

Всё! Можно бежать.

Сказать легко - только до нужного экспресса времени видимо-невидимо. И билет заранее лучше не покупать, и на вокзале не торчать. Стражи на железной дороге тщательно следили за порядком, и мне не хотелось мазолить им глаза.

Закусив губу, я покосилась на могучий клён с бледно-зелёной от постоянной жары шапкой. Вдруг светлячком взлетела мысль, что мы с клёном видимся в последний раз. Нет, будут ещё яркие осенние листья и ночные дожди, но с этим клёном мы точно прощаемся.

Кажется, я проваливаюсь в меланхолию.

Так или иначе, клён подсказал мне, где можно переждать бурю.* * *

В скромной обители рядом с библиотекой приятно пахло хвоей и мёдом. Хонорайнцы почитали Великого Хранителя, его сына - Великого Охотника и четырёх дочерей-ведьм. Считалось, что именно боги раздали свои дары будущей аристократии королевства. По аналогии с небесными покровителями, хранители владели чарами щитов и защитных сфер, а охотники с лёгкостью управлялись с призраками и животными. Это были самые высшие, самые уважаемые касты магов. Охотники рождались и в роду Леруа - королевской династии Хонорайна.

Ведьмы же... отношение к ведьмам и ведьмакам не всегда было однозначным. В большей степени из-за того, что дар часто подстраивался под владельца или владелицу, создавая уникальную комбинацию. И молва про страшную ведьму-убивицу авансом переходила на её совершенно безобидных коллег. Поэтому и знания про ведьм были такие разнородные и противоречивые.

Безопасными традиционно считались дневные и утренние ведьмы. Только среди дневных, мастериц магический зелий, находилось немало скандально известных отравительниц, а утренние вообще могли приложить очистительным огнём. С куда более серьёзным подозрением следили за вечерними и ночными ведьмами, повелительницами разума, гипноза и - десять ужасов из десяти - смертельных проклятий! Но опять же отец рассказывал, что сумеречные или вечерние ведьмы занимались трудными детьми и людьми в отчаянии, ментальными проблемами граждан, и работали вместе с торговцами, а ночных притеснили настолько, что они уже и позабыли о своём могуществе.

Словом, с ведьмами простому обывателю было нелегко разобраться.

С удовольствием вдыхая тяжёлый аромат свеч, я выждала небольшую очередь и направилась к жрецу, принимающему за ширмой.

- Прошу, дитя, - усталым и немного сиплым голосом пригласил жрец. За ширмой я увидела длинную, почти во всю стену, скамейку с подушками и резной деревянной спинкой. На спинке был изображён Амит - мифический священный змей, посланник Великого Хранителя. Считалось, что Амит ярый ненавистник лжи, и врать рядом с его ликом опасно.

За три года в Хонорайне я привыкла к местной вере, даже в нюансах разбиралась. Мне нравились храмы Хранителя с их неспешностью, запахом медово-хвойных свеч и высокими сводами, такими, что кружилась голова. И как истинная хонорайнка, за советом я пришла в храм. Можно, конечно, к ведьмам - но те за "спасибо" не работали.

Жрец, ожидавший на скамейке, имел возмутительно юный вид и подозрительно красный нос. Но уйти я не решилась. Необъяснимо сильный поток ветра хлестнул по спине, словно подталкивая меня к исповеди. Вином от жреца, кстати, не пахло - только мятными пастилками от кашля.

- Садись, дитя, - явно подражая старшим, прогнусавил сановник, - рассказывай, что привело тебя в храм. Не беспокойся, все тайны остаются за этой ширмой! - Он наученно махнул рукой, создавая вокруг нас полупрозрачную серебристую сферу. В храмах служили исключительно хранители, в полной мере раскрывшие свой дар.

В традиционных одеждах жрец показался мне хилым и невзрачным. Плотная, под горло, коричневая накидка была ему велика, у пояса складками собралась ткань, а длина платья доходила до пола. Единственное, что выделялось на бледном лице - ярко-синие, будто подсвеченные тёплым огнём глаза. Я даже оглянулась в поисках лампады, что отражалась во взоре жреца, но отвлеклась.

- Смелее! Не зли бога своим молчание, коли пришла - говори!

Надо же, какой прыткий!

- Я... попала в затруднительное положение, - начала отдалённо. Ох, и как рассказать-то?

- Ну хвастайся-хвастайся, - пробурчал сановник вполголоса, - развлекаются они, а мне сиди и слушай...

Я ослышалась, или он вправду это сказал?..

- Что?..

- Благословляю, говорю! Замуж выходи и рожай, богоугодное дело!

Я растерянно захлопала ресницами. Какой-то бракованный мне попался жрец!

- Нет же, я не беременна! - Не сдержавшись, воскликнула, и задрала рукав. - Вот, посмотрите!

Оценив символы на моей руке, жрец аж присвистнул.

- Ох, мать! - с интересом разглядывая рисунки, потянул он. - Сколько живу, ничего подобного не видел! Это же не хонорайнский!

- Да, - ответила просто, - это древний эр-хатонский. Я понимаю часть символов, но не понимаю сути. Мне сказали, что вязь магическая...

- Ну естественно! А ты разве не чувствуешь?!

Что я должна чувствовать, жрец не объяснил. Он без всяких церемоний сцапал мою руку и едва ли не носом уткнулся в символы. Провёл ладонью поверх и что-то зашептал. Тёмные линии резко вспыхнули и заискрили, но не исчезли.

- Даже слов нет, - наконец выдал жрец, поднимая глаза: - Заклятие тонкое, замысловатое. Похоже на свадебный ритуал, но более сложный, многогранный. Полное разделение!

- Разделение... чего? - у меня аж пальцы задрожали. Получается, я всё-таки решилась на ритуал в храме?! Неужели с Тео?!

- Не знаю, - хмуро припечатал храмовник, - я бы и предположил разделение судеб, и сомневаюсь. "Настроение" магии мне не нравится, особенно центральный символ. Как, говоришь, он переводится?..

Проклятие. Это слово почти не изменилось в своём написании.

Проклятье!

- Да-да, оно. Такая мрачная магия. Но про то, что проклятие разделить можно, первый раз слышу! Ещё и подобным ритуалом!

Я только лицо ладонями прикрыла. Девушки от мужчин болезнями срамными заражаются, беременностью, а я оригиналкой оказалась!

К слову, первые два пункта никто не отменял. Боже, Хранитель, почему я не расспросила Тео о прошедшей ночи?.. А вдруг мы банальным образом уснули вместе, и я зря себя накрутила?..

Мало ли. Мы же были пьяны до безобразия!

- И что мне делать? - робко спросила я: - Как вернуть проклятие обратно?

Жрец наконец отпустил мою руку и посмотрел серьёзно.

- В теории, шестая аксиома магии гласит, что любое проклятие обратимо, но... Ты лучше не спеши! Быстрым возвратом и убить можно. Давай я у папы вызнаю детали брачного ритуала, а ты символами займись. У нас в библиотеке огромный отдел эр-хатонского есть, для перевода достаточно будет! - распорядился храмовник, и спохватился: - Слушай, а эту красоту ты как получила?..

Ох, если бы я знала!

- Я получила неприятную весть и выпила излишне, - изображать приличную горожанку, когда подцепила проклятие, уже не имело смысла. Я ощущала себя разбитой падшей женщиной! Впрочем, после побега из Эр-Хатона моя репутация никакому воскрешению не поддавалась.

Синие глаза жреца будто вспыхнули ещё ярче.

- Да ну?! - сейчас он напомнил мне любопытного студента-отличника: - Вам же религия запрещает пить до замужества?..

Я, признаться, удивилась его осведомлённости. Но то касается нормальных девушек, а не бывшую фаворитку императора.

- Мы сейчас не в Эр-Хатоне, - грустно улыбнувшись, развела руками, - а что за проклятие я получила? Как с ним бороться? Ведь это должно быть нечто весомое?

Жрец поднялся с лавки и принял важный, богообразный вид. Время аудиенции закончено - догадалась я.

- Уж не ведаю, дитя! Только тот, кто наградил тебя бременем, ответ знает. К нему и обратись. И про библиотеку не забудь! - грозно нахмурил он брови. Зазвенело стекло - рассыпалась сфера молчания над нами.

Опустошённая, я направилась к выходу из храма.* * *

Лавку Бекки в переулке аптекаря Росси я искала, наверное, четверть часа. Время как назло было самое рабочее - ни одного прохожего по пути! Я злилась, плутала и мыслями постоянно возвращалась к приговору жреца. Проклятие... Боже, папа, что за дочь у тебя на голову скорбная!

Солнце разошлось не на шутку, сознание плавало, и я уже ничего не ждала от подозрительного тупика на границе кварталов. Но внезапно моему взору открылось невысокое деревянное здание, двухэтажное и явно требующее ремонта. Окна были распахнуты настежь, а над дверью красовалась косая вывеска: "Лавка Зелий Мастера Бекки". Надпись "Мастера Бекки" пестрила ярко-алой лентой, поблёскивая на солнце - видно, девчонка без ложной скромности вообразила себя полноправной ведьмой.

Это уже было ошибкой - кодекс магов имел свои ранги уровней. Ни одна обученная ведьма не назовётся мастером. Только самозванка, решившая занять чужое место. Наглая и уверенная в себе самозванка.

Оставалось лишь позавидовать такой смелости.

Ни одна нормальная эр-хатонская аими не решится на побег в другую страну. И ради чего?! Только чтобы никогда больше не слушать обжигающую сердце ложь.

Надо же, столько лет прошло, а не отпустило.

- Бекки! - нырнула я в тёмный спасительный сумрак: - Ты тут? Это Агата!

- А, привет! - девчонка выскочила буквально из ниоткуда - такая же бойкая и цветущая. Странно, что никто не позарился на миловидную сиротку и лавку. С другой стороны, хорошеньких девушек полно, а аптекарская находилась в крайне плачевном состоянии.

К моему удивлению, внутри лавки оказалось не так мрачно. Потолок явно укрепили досками, а стены заново выкрасили в приятный лавандовый цвет. Гирлянды трав под балками дарили неповторимый летний аромат. Мой нос будто очнулся от долгого сна, и теперь выцеплял знакомые травы. Ромашка, мята, смородина, тонкий лимонный оттенок мелиссы, ещё что-то терпкое, чайное. И сразу вспоминалось детство, пикники в родном поместье и счастье, что отец наконец-то вернулся домой. Изнуряющая, страшная война и холодное противостояние закончилось. Можно выдохнуть.

Вдоль стен были расставлены полки с флакончиками и надписями. Заметки делала уже Бекки - стиль подходил под вывеску. Подход к рекламе у девицы тоже отличался природной наглостью. Зелья истинной любви, зелье вечной красоты... и тому подобная ересь.

Хотя в восемнадцать все мы верим и в истинную, и в вечную.

Я покосилась на Бекки. Увы, чего-чего, а красного ромба на лбу - иссы, амулета ведьм - у неё не было. Приготовить полезный отвар из трав Бекки могла, а зелье - вряд ли.

- Неужели покупают? - я провела рукой вдоль витрин. - Ведь для торговли нужны бумаги, лицензии, а ты не ведьма...

Девица только носик сморщила:

- И что? У тётушки была лицензия, ещё два года действует! Мы же никому не говорили, что она умерла. Постоянные клиенты присылают мальчишек с денежкой, а мы и рады стараться.

- Мы?..

- Я и Ронка. Она из дома сироток сбежала, а тётка её в ученицы взяла. Ведьма она, Ронка! Я зелья готовлю по книге, а она ворожит! Здорово придумано?..

Я уже взвилась... и промолчала. Они сами понимали, на каком тонком льду жили. Не было смысла тыкать в уязвимые точки.

- А где Ронка сейчас?

Бекки разом погрустнела, затеребив подол нежного-розового платья в мелких заплатках.

- Убежала в лес до вечера. Вчера призрак совсем разгулялся. Шумел, кричал, грохотал, спорил с кем-то! Испугались мы - жуть! На пустыре в одеялах ночевали. Ты же сможешь его изгнать? Ну совсем сил нет терпеть! А мы зельями отдадим, ещё тёткиными, настоящими!

По мере перечисления террора от призрака мои глаза округлялись всё сильнее и сильнее. Судя по описанию, на огонёк к девушкам заглянула покойная Верховная Ведьма Адель Луанская, легендарная ночная. Разве ж могли две сироты насолить кому-то настолько могущественному?!

- А с чего вы решили, что это призрак? - со смешком раздалось над ухом. Я застыла. Какого?!

- Сам он назвался, - почесала лоб Бекки, - выглянул такой светящийся и заявил, что призрак я ваш, буду здесь жить, на чердаке, покуда покой не обрету... А-А-А!!!

- Не ори, дурёха, - цыкнул Фил, - мужика незнакомого на постой пустила, а при виде призрака - разоралась! Не ори, спугнёшь!

Это прозвучало столь грозно, что девица разом прикрыла рот.

- Мужика? - на тон ниже осведомилась я. Признаться, у меня мелькнула похожая мысль. - А вы уверены?

- Лань моя, быстроногая, ну сама посуди. Какой призрак к двум сиротам заявится, и ещё права станет качать?.. Мол, чердак мой. Я, если захочу, весь дом мой будет, и днём, и ночью!

Резонно.

- Фил, а... как вы здесь оказались?

- Люблю, знаешь ли, на досуге за девицами подглядывать! - невозмутимо отозвался призрак: - Кстати, ты в моём вкусе - хорошенькая, непугливая...

Оценив мёртвого ведьмака, я честно ответила:

- Вы тоже мне нравитесь. По крайней мере, в отличие от живых мужчин, вы будете только смотреть.

Бекки, убежавшая за стойку, вредно захихикала, а призрак почему-то скривился.

- Ну, удачи Тео с такой язвой. Ударила ведь по больному!.. - почти всплакнул он. Мы с Бекки, не сговариваясь, покивали с сочувствием: - Вот ведь, девки пошли! Никакого уважения к старому ветерану!

- К ветерану, ага! - фыркнула осмелевшая Бекки. Я тоже собиралась внести свою лепту, но вспомнила, какую характеристику призрак дал моему отцу. Фил явно сталкивался с генералом Каэдэ, и вполне возможно, он действительно участвовал в той ужасной войне.

Странный разряд пробежал по коже - неосознанное, интуитивное чувство опасности. Я растерянно покрутилась и выскочила на улицу. Но тупик, который заканчивался лавкой Бекки, по-прежнему оставался безлюдным. Машинально вскинула голову... и буквально приросла к земле. В тёмном окошке, на втором этаже аптекарской, промелькнул серовато-ржавый силуэт!

Тень замерла на миг у окна и двинулась дальше, пока я хватала ртом воздух.

- Фил! - едва не вцепилась в призрака, но вовремя спохватилась. - Вы уверены, что в лавке живой человек?

- Манеры у него не призрачные, лань ты моя нервозная. Чего орать-то? Доведешь ведь до инфаркта!

А у призраков бывает?..

Звон осколков на втором этаже мы все расслышали чётко.

Я кошкой вскочила на лестницу, намереваясь выяснить правду. Сложно сказать, что гнало меня вперёд! Впервые - какой-то охотничий азарт, совершенно дикое предвкушение. Мышцы подобрались, словно перед рывком, а запахи становились острее, острее, острее! Травы, цветочная вода Бекки, нагретые доски и недавно пролитый на пол эр-хатонский чай...

А ещё - удушающая гниль мёртвого тела.

Дверь с зубодробительным скрипом ударилась о стену - почтенная старушка по возрасту, она явно не привыкла к такому обращению. Но до претензий двери мне не было никакого дела.

Прижав ладони ко рту, я завизжала как последняя экзальтированная фанатичка.

- Дура! - заорал Фил не своим голосом: - Куда лезешь?! Вообразила себя великой охотницей?!

Я упустила момент, когда Фил рванул следом, ругаясь через каждое слово. Он попытался оттеснить меня от двери, но я не двигалась. Глаза отказывались смотреть куда-либо, кроме чудовищной картины на чердаке. Комнатка на втором этаже мало отличалась от моей: кровать, чайный столик, комод и узкое окно под крышей. Даже цветочки в вазе имелись - красиво засушенные розы. Но сегодня сухие алые цветы заставили сердце дрогнуть. Это был завершающий штрих.

За столом сидело обезглавленное тело с чашкой в пальцах. Вторую чашку смахнул его же призрак, замерший напротив.

- Что у вам там? - испуганно закричала снизу Бекки, и Фил ответил ей резким и грубым рыком:

- Вон из лавки!!!

Для покойника это прозвучало как сигнал. Мёртвое тело, к счастью, не дёрнулось, зато призрак, наглухо закутанный в мантию, развернулся в нашу сторону.

"Ночи были прохладные" - подумала отстранёно. Я тоже на своём чердаке куталась в плед, чтобы согреться.

Зловеще скрипнул стул. Но... но получется, что...

- Прежде, чем бросаться в объятия к призраку, надо бы книжки почитать, лань моя безмозглая! - горячо зашептал на ухо Фил, вынуждая меня разом подобраться.

- Но как?! Вы же сказали, что на чердаке не призрак! И что сильному призраку совершенно не нужны две сиротки?! А этот...

Этот экземпляр скидывал чашки и двигал стулья! Хуже всего, что без (прости господи!) головы я не могла понять его намерений и мыслей, а от обилия мерзких запахов пришлось зажать нос.

- Милая моя лань, я не отказываюсь от своих слов. К девочкам пришёл живой человек. Вероятно, с целью напугать и обезопасить себя, он назвался призраком. Другой вопрос, когда он стал призраком по-настоящему...

Невольно вспомнилась присказка из Эр-Хатона: "Не моли у бога особой судьбы, может и исполниться".

Скрип половиц заставил нас замолчать. Призрак вёл себя странно - шарил руками в воздухе и как будто пытался накрутить что-то на шею. Хотя почему "что-то"?.. Возможно, он хотел прикрутить назад свою голову?..

- Не шевелись, - просипел Фил, когда призрак внезапно остановился. - Вообще не дёргайся!

- А разве он опасен? - усомнилась я: - Ведь известный факт, что призраки охотятся только на своих убийц. Или я путаю?..

Словно в насмешку, безголовый дух вытянул руки и, пошатываясь, направился к нам. Медленно, слегка прихрамывая, но упрямо.

- Не путаешь. Не знаешь всей правды. Разум у призрака может и не проснуться, а в нашем случае у него даже с головой беда... Тьма!

- Что он делает? - недоумённо спросила я, отступая от мёртвеца, который продолжал ощупывать в воздухе невидимые шары.

- Голову ищет.

- Свою?

- Боюсь, что уже твою... Беги!

Хлоп! Дверь чердака отомстила, хорошенько ударив меня по носу. По инерции я сделала несколько шагов назад, а когда обернулась... перед глазами встала серая мантия в бурых разводах крови.

Мою голову обхватили длинные пальцы и с силой дёрнули вверх.

Минуты потянулись бесконечной тугой верёвкой. Я кричала, я чувствовала, как ломаются и трещат кости, как рвутся мышцы, и где-то в центре лба бьётся злое, раздражённое: "Отдай, отдай!"

Отдай моё! Отдай!

Отдай... ты всё равно тупая девчонка, годная лишь для развлечения. Тебе не нужна голова. Отдай. Отдай! Ты навсегда останешься игрушкой в руках императора. Ты навсегда останешься той, которой поиграются и выкинут... Отдай!

Я задыхалась. Моя жизнь, моё прошлое и предательство, затмившее собой бесконечно лазурное небо - это горело больнее, чем физическая боль. Император тоже угрожал лишить меня головы, но Светлоликая успела первой.

Папа... как же я хочу домой, папа! Я знаю, что могу вернуться. Ведь у меня же сохранилась твоя иголка...

Пальцы нашарили защитный футляр в кармане - и боль утихла, спряталась. Намекнула, что я сделала верный выбор.

"Не смей" - прошелестело в голове, - "Твой дом не только в Эр-Хатоне. Твой дом и в Хонорайне, просто ты пока не приняла его".

Я не видела её лица, но голос и запах даже в иллюзии казались знакомыми. И иголка, лишившись футляра, вдруг ударила впрёд, в ту самую серую мантию.