Через тернии к звездам…

Глава 6

6

Следующий день со своими заботами отвлек меня от дурных мыслей, и я на какое-то время, выбросил все это из головы, погружаясь в рутины каждодневных проблем. Ровно до того, момента, как завершив все дневные дела вернулся обратно к себе домой. Тут же вспомнился вчерашний разговор, и нахлынувшие мысли не позволили успокоиться ни на минуту. Проболтавшись из угла в угол по комнате, решил позвонить еще раз, правда на этот раз дяде Ване, в Ташкент. Хоть его жена не слишком воспринимала меня в юности, но это было тогда, сейчас могло все измениться, да и дядя всегда относился ко мне хорошо. Просидев, как на иголках, почти до полуночи, из-за одиннадцатичасовой разницы во времени, наконец снял трубку телефона, и набрав код города, стал ожидать отзыва.

Здесь в отличии от вчерашнего звонка, весь разговор, прошел в самых теплых тонах, я рассказал дяде, что удалось приобрести дом, который хоть и старый, но вполне крепкий, к тому же сложен из кирпича, а не из бумаги и утеплителя, на каркасной основе, как это делается здесь чаще всего, разве что стоит на самой окраине города, в месте, которое считается не очень удобным для жизни, потому как до центра ехать больше сорока минут, и рядом находится железнодорожный мост, по которому с шумом ходят груженые составы. Добавил, что для того чтобы расплатиться за дом, пришлось продать грузовик, но открыл свое дело и потому, довольно быстро пприобрел пикап, и сейчас развивая свой бизнес, продаю кофе и пончики, в собственном походном кафе. Это конечно не то, о чем я мечтал в юности, но призодится заниматься тем, что так или иначе приносит доход.

— Походном это как? — тут же спросил дядя.

— Специализированный прицеп, что-то вроде киоска на колесах. То есть можно встать скажем или где-то в городе, или переехать в другое место, если на прежнем торговля не идет. И обжаривать на газовой плите,которая входит в комплект оборудования, полуфабрикаты, готовить кофе и тут же продавать все это. Полуфабрикаты относительно дешевы, а в готовом виде разбираются хорошо. Так или иначе, но на жизнь хватает, и даже, что-то остается.

— Их поди еще достань! — несколько скептически произнес дядя.

— Как раз наоборот. Все магазины завалены ими. Здесь даже домашние хозяйки покупают полуфабрикаты, а после их дома доводят до ума и ужин готов. А если ты покупаешь скажем не одно куриное крылышко, а сразу килограммов двадцать, то цена на них существенно ниже..Это уже считается оптовой покупкой и цены совсем другие. Вот на разнице цен и строится вся моя торговля. А здесь можно купить что угодно, мясо, крылышки, окорочка, готовые булочки и пончики, которые достаточно положить в духовку минут на двадцать, и пожалуйста готовая булочка. Продают даже маринованые яйца. То есть куринные яйца сваренные вкрутую, очищенные, и замаринованые в банки по дюжине штук, довольно вкусно кстати.

— Единстенное что постоянно напрягает, так это система мер и весов. Я пока так и не привык ко всм этим фунтам, дюймам милям и градусам. Даже утром просыпаюсь бросаю взгляд на уличный термометр, и с ужасом вижу цифру сто на нем, представляя катастрофу. На самом деле сотня градусов по Фаренгейту, всего навсег двадцать один по Цельсию. А в магазине, пытаюсь представить сколько мне нужно купить фунтов, чтобы получить килограмм. Даже расход топлива и тот здесь считается иначе.

— Это как?

— В СССР, это был количество литров на сто километров, а здес галлон на милю. То есть сколько миль, я проеду на одном галлоне топлива. Пока сообразишь, голова квадратная становится.

Я решил не загружать его теми проблемами, что происходят на самом деле. Да и по сути сейчас вроде бы все наладилось, зачем портить человеку нервы. В общем поговорили хорошо. Под конец разговора, все-таки не удержался и рассказал о вчерашнем звонке в Иркутск, что вызвало у дяди Вани, несказанное удивление. Он заставил меня повторить все, что я услышал, и пообещал разобраться с этим. В остальном все было нормально. Узбекистан, правда, как и ожидалось отделился от СССР, и все шло к тому, что скоро и оставшиеся республики отправятся, кто куда. Лучше от этого отделения не стало, цены резко возросли, но на дядиной семье, практически не отразилось. Все-таки он врач, и всегда найдет себе подработку, если вдруг будет тяжело. Но все равно жить стало гораздо тяжелее. Выручает, хотя бы большой сад при дома, да и Наргиза, заставила установить мужа парники, и выращивает там обощи считай круглый год. С работой для нее тяжело, вот и снабжает семью овощами.

Продиктовав ему свой адрес и оставив номер телефона, предупредил о том, что бизнес требует постоянного присутствия, поэтому дома, я появляюсь только к вечеру. Вдобавок ко всему, у нас разница в одиннадцать часов. То есть у меня сейчас только четверть двенадцатого, а на календаре шестое марта, в то время, как у дяди почти полдень седьмого числа. Все это вызвало здоровую улыбку и даже шутку с дядиной стороны.

— Вот так вот, ехал в будущее, а оказался в прошлом. Как говорится: «За что боролся, так тебе и надо!»

На этом разговор и завершился.

Восьмое марта в США не является официальным праздником. То есть, женщин поздравляют чисто номинально и по желанию, никаких подарков в этот день не предусмотрено, да и день считается рабочим. Хотя этот год и отметился воскресным днем, но практически ничего не изменилось. Правда местный женский католический университет девы Марии, что-то там собирался отмечать, но чисто для своих студентов, и не выходя за рамки университета. Я к вечеру субботы, преподнес каждой из двух моих работниц, по небольшой премии в пятьдесят долларов каждой. И похоже очень угодил с этим, потому что после пришлось долго умываться и разглядывать себя в зеркало чтобы удалить следы от помады. Восьмого был выходной день, и я провел его сидя на берегу возле своего дома с удочкой. Несколько часов ужения, принесли мне полведра местных окуньков, которые хоть и несколько отличались своим видом, от тех, что я ловил на Родине, но обжаренные на сковороде оказались ничуть не хуже по вкусу. В общем день прошел можно сказать, что и не зря.

Спустя неделю, после этого дня, раздался телефонный звонок. На этот раз на проводе оказался дядя Степа. Похоже, с ним созвонился брат, и в итоге выяснилось примерно следующее. В местный отдел госбезопасности, прислали молодого лейтенанта, только что, закончившего школу КГБ, ну и, как водится, посадили изучать нормативные документы, и недавние дела. И тот наткнулся на документы, связанные со мной и решил выслужиться. Одним словом, узнал адрес, где я раньше обитал, и решил наладить отношения с моей двоюродной сестренкой, чтобы через нее попытаться добраться до меня. Видимо рассчитывая вытащить меня поближе к границе или же уговорить встретиться на советской территории. Хотя, после того, как узнал, что я нахожусь уже за океаном, его надежды на то, что удастся меня задержать, резко пошли на убыль, но тут проявила «сознательность» Татьяна, сказав, что может решить этот вопрос, если лейтенант, добьется выделения для нее отдельной жилплощади. Разумеется, обещание было получено, хотя выполнять его никто не собирался. Да и откуда у простого лейтенанта, такие возможности. Но Татьяна видимо так желала отдельную квартиру, что готова была пойти на все, только бы это выгорело.

По словам дяди, Татьяна «совсем отбилась от рук» в Институте, где она училась оказалась в дурной компании мажоров, и родители прилагали неимоверные усилия, чтобы удержать ее от лишних соблазнов. И хотя вроде бы все это держалось под контролем, но с каждым днем становилось только хуже, а тут еще это лейтенант. В общем Степан Степанович наведался в местное отделение Госбезопасности и поставил этого лейтенанта на место. Популярно объяснив тому, что прежде чем браться за дело, было бы неплохо изучить нормативные документы, и разобраться есть ли у него достаточные полномочия, чтобы разрабатывать кого-то из семьи генерала. И тем более обещать то, чего не сможет исполнить.

Может быть все обстояло и несколько иначе, но мне было это подано именно в этом ключе. Одним словом дядя приносит мне извинения, Татьяна злая как мегера, не высовывает носа из своей комнаты, и не желает ни с кем общаться, с некоторых пор она находится под плотным надзором матери, которая буквально сопровождает ее до института и обратно, чтобы лишить общения в дурной компании. А то ишь, что выдумала, ей уже отчий дом не по душе, отдельную квартиру подавай. Остальные передают приветы и самые наилучшие пожелания. Вдобавок ко всему, меня поздравили с рождением племянника, которого назвали Сергеем, Анна рада и счастлива и сейчас пока сидит дома, но передает привет.

На этом разговор и завершился. Не знаю, как будет дальше, но извинения были принесены и приняты, а то, что Танюха осталась на меня зла, ну что же, всем не угодишь. Хотя, честно говоря, желание звонить в Иркутск резко пошло на убыль. Я может быть поговорил бы с дядей Степаном, или с Аней, но нарваться на Танюху, чтобы испортить себе настроение очень не хочется. Хотя, после того, как в конце месяца пришел дополнительный счет на почти пять сотен долларов за оба звонка, стало понятно, что следующий разговор произойдет очень нескоро. Похоже пора переходить на эпистолярный жанр общения. Все же это гораздо дешевле.

Подумав об этом, уже на следующий день попросил своего арендатора, который увлекался фотографией сделать пару фотографий со мной возле пикапа на фоне моего дома. Тот с удовольствием согласился, и вскоре вручил мне парочку снимков, которые я вложил в конверты, и приписав несколько строк, отправил почтой в Иркутск и Ташкент. Заодно приписав, куда именно отправил эти письма. Что-то были некоторые сомнения. Попади письмо в руки Татьяне, и та в своей злобе просто выбросит его. На разумеется никаких намеков на это не дал. Отправка обошлась мне всего в пять долларов, включая и пару баксов за сделанные фотографии, увы здесь приходится платить буквально за каждый вздох.

Жизнь между тем продолжалась, я с утра до вечера, занимался делами своего бизнеса, который требовал постоянного внимания, и если позволял себе немного отвлечься от этого, то достаточно редко. Если раз в месяц и удавалось выйти на берег Миссури с удочкой, я считал этот день самым лучшим. С охотой было гораздо хуже. Теоретически, можно было приобрести лицензию, и добравшись до озера Сакакавиа расположенного в сотне милях на север поохотиться на водоплавающих. Но сотня миль — это около трех часов езды на местных дорогах редко где можно встретить разрешенную скорость выше тридцати пяти миль в час, а за нарушение скорости квитанции приходят по почте, и только попробуй не оплати. Три часа туда, пока найдешь подходящее место еще пройдет какое-то количеств времени, потом столько же на возвращение. Удовольствия конечно получишь с избытком, но и времени на это уйдет многовато. В общем все упирается в деньги и время. Если в Союзе я мог, не оглядываясь на это сорваться с места в любой момент, то здесь приходится думать и считать, во что все это выльется. И как правило приходится в свой единственный выходной брать удочку, и спустившись к реке, проводить время на берегу.

Фотографии в союз отправил уже довольно давно, но ни привета не ответа, так и не получил, Честно говоря, с каждым днем, все больше сомневаюсь в том, что письма дошли до адресата. В Союзе с ними могли сделать все что угодно. Там любят запрещать. Хотя скорее всего, все ограничилось почтой. Кто-то из работников, нащупал в конверте, что-то плотное, и решил что там может быть, что-то ценное. Но когда обнарцжил просто фотографию, выбросил в крзину, и на этом все завершилось. Подуав, решил следующий раз отправить фотографии в виде открытки. Ну а что, подобные отправления не редкость, на обратной стороне фотографии достаточно места и для адреса, и для марок, и для письма. Да и соблазнов будет гораздо меньше. Вряд ли кто-то решит, что это именно фотография а не простая открытка. Для звонка же не было не повода, ни лишних денег. Приходилось довольствоваться тем что есть и надеяться на лучшее. Между тем наступил май. Немного странно было наблюдать за обычной жизнью города, без каких-либо украшений, подготовки к демонстрации. О какой-т там солидарности трудящихся, здесь никто даже не задумывался. И все эти речи с высоких советских трибун, когда на всю страну безапелляционно утверждалось что: «Рабочие всех стран в едином порыве выходят на демонстрацию в знак солидарности…», воспринималось, как пустая болтовня.

Здесь в США отмечают только день Матери, который приходится на второе воскресенье мая и день поминовения в последний понедельник месяца. В день матери принято прикреплять на лацкан пиджака или любой верхней одежды бедую гвоздику, в знак памяти, если матери к этому времени уже нет в живых, или красную, если она до сих пор жива и здорова. Разумеется, матерям дарят подарки, и оказывают всяческое уважение. В конце месяца день Поминовения — Memorial Day — в память о всех погибших гражданах Америки в вооружённых конфликтах. Но опять же это скорее семейный праздник, понедельник рабочий день, хотя в некоторых штатах для государственных служащих объявляется выходным днем. Но только именно для чиновников.

Через несколько дней после Дня Матери, девочка из моего киоска сказала, что мною интересовались какие-то люди, и она дала им мой номер телефона. Ничего особенного в этом в общем-то не было. Здесь довольно часто находятся люди, желающие предложить какую-то идею, другой раз товар для реализации через мое кафе, или какие-то полуфабрикаты, по сходной цене. Это в общем-то иногда бывает довольно выгодно. Например, кто-то находит возможность добывать какие-то изделия по заниженным ценам, но не знает, как их реализовать. Вот и обращаются к владельцам подобных заведений. Мне же по большому счету, все равно где закупать подобную продукцию. Например, где-то с начала весны, я покупаю табачные изделия на треть ниже стоимости рынка. Прекрасно знаю, что они ворованные, но я покупаю их у индивидуального предпринимателя, с оформлением всех сопутствующих документов, а где достает их он, только его проблемы. Но любая проверка, покажет, что у меня все законно. Одним словом, общаться с такими людьми достаточно выгодно для ведения дел.

Здесь пока еще в ходу телефонные справочники, которые ежегодно обновляются. И в которые заносятся все имена, адреса и телефоны абонентов. Соответственно открыв любой из них, зная имя или номер телефона, можно легко узнать адрес интересующего тебя человека. Похожих имен может быть много, а вот номер телефона, как правило один. Как-то ради интереса, сам заглянул в такой справочник, оказалось, что в Бисмарке проживает семнадцать человек носящих такое же имя как у меня. Больше чем уверен, многие из них, даже не подозревают об этом.

Вечером, как обычно вернулся домой. Принял душ, переоделся и собрался было посидеть у телевизора, как вдруг раздался звонок в дверь, говорящий о прибытии какого-то гостя. Стоило открыть дверь и услышать голос этого человека, как все сразу встало на свои места. Я разговаривал с ним всего однажды, но очень хорошо запомнил этот голос, мечтая больше никогда его не слышать. Увы мои мечты не сбылись…

…- Но ведь вы же сами предложили эти деньги, в качестве компенсации за неудобство. Да и чемодан мною был возвращен по первому требованию.

— Согласен, и в общем-то претензий, как бы у меня нет. Но времена меняются. Увы затраты, связанные с поиском того, что было описано в блокноте Смита, оказались слишком большими. К тому же выяснилось, что координаты, указанные в его записях неверны, а спросить с него уже не получается.

— А причем здесь я? Я ведь вернул все что требовали от меня. И, даже постарался забыть об этом как о страшном сне.

— Ничего не имею против. Мой эксперт подтвердил, что записанные в блокноте координаты были сделаны рукой погибшего Ричарда Смита. Но повторюсь. Затраты на поиск челнока оказались чрезмерно велики. Поэтому тебе придется вернуть те шестьдесят тысяч, которые лежали в кейсе. Если бы с координатами было все в порядке, то о тебе никто бы не вспомнил. А так, ты тоже причастен к этому делу, и поэтому я требую возврата тех средств. И лучше если ты вернешь их как можно быстрее. Потому что в противном случае, мне придется прибегнуть к крайним мерам.

Мужчина прибыл в сопровождении двух подручных, на огромном черном кадиллаке. И сейчас, мне не оставалось ничего иного, чем предложить чек, на эту сумму, сказав, что это все что у меня есть на данный момент.

— Нет, парень, чек не катит. Ты получил шестьдесят тысяч наличными, будь добр вернуть их в том же качестве.

— И где я вам их сейчас найду, когда все банки города уже закрыты?

— Ничего страшного, надеюсь ты не выгонишь нас, из дома, на ночь глядя? Места у тебя здесь достаточно, мы спокойно переночуем, а завтра с утра доедем до твоего банка, ты снимешь наличные и мы распрощаемся.

Конечно же я сразу «поверил» его словам. Стоит отдать им деньги однажды, как тут же найдется очередная причина, чтобы тянуть их из меня постоянно. Может быть не сразу, но наверняка наступит тот день, когда ко мне явятся снова, и все повториться. А самое главное выхода я просто не видел. Даже если сейчас я как-то извернусь и вызову в дом полицию, эти мужчины, просто назовут себя моими старыми приятелями, заехавшими в гости. Или деловыми партнерами, ведь я пустил их в дом совершенно добровольно. Вряд ли мне кто-то поверит попытайся я гнуть свою линию. Да и самое многое что я в этом случае добьюсь, так это то, что мужчин заставят покинуть мой дом. Но никто не станет гарантировать того, что уже завтра по дороге город, меня не встретят где-нибудь в темном переулке, или же добравшись до места, я не увижу свой догорающий прицеп. Профсоюз разумеется попытается как-то выяснить причину пожара. Но вря ли это компенсирует мои убытки.

Одним словом, нужно было что-то решать, и решать кардинально. Более того, даже решив этот вопрос сейчас, оставаться надолго в этом городе, тоже не желательно. Вряд ли эти мужчины единственные в той банде, и если там знают где я обитаю сейчас, то найдут и потом.

— Может хозяин, хотя бы предложит свои гостям кофе, раз уж мы решили остаться здесь на ночь.

Эти слова отвлекли меня от роящихся в голове мыслей, и я невольно вздрогнул.

— Ну что-ты вздрагиваешь, мы просто переночуем, завтра спокойно доедем до твоего банка, получим причитающиеся мне деньги, и надолго с тобой распрощаемся. Ведь не звери же мы в конце концов. Все будет хорошо, если разумеется ты не сделаешь какую-нибудь ошибку.

Ключевое слов здесь — надолго. То есть мои подозрения о том, что этим дело не закончится достаточно основательны. Крутнув эту мысль в голове, я поднялся и произнес.

— Увы, кроме кофе, и разве что пары бутербродов предложить ничего не смогу. Хотя можете воспользоваться моим баром. Выбор правда невелик, но я не рассчитывал на ваш приезд.

С этими словами я развернулся и отправился на кухню. Один из мужчин дернулся было вслед за мной, но босс остановил его словами.

— Не суетись Джорж, куда он денется из дома. Я думаю он прекрасно понимает возможные последствия.