Через тернии к звездам…

Глава 11

11

Ван Линь проводил мужчину во внутренние покои, желая скорее угодить внучке, нежели испытывая уважение к чужаку. Тот хоть и спас девочку от простуды, и любезно доставил до дома, но по большому счету, ничего особенного в этом поступке мужчина просто не видел. Разумеется, просто так выпроваживать гостя, никто бы не стал, а поведение прислуги, уже было поставлено им на вид, и те еще горько пожалеют о своей выходке. Если ты служишь в доме богатого господина, это вовсе не означает, что ты находишься с ним на одном уровне. А они повели себя так, будто именно они являются тут хозяевами и могут выражать свое недовольство гостям дома. И то, что мужчина не Китаец не повод для того, чтобы выражать свое презрение. Пожалуй, стоит на время отлучить их от дома, а то возомнили из себя, непонятно кого. Ничего, пара дней на судоремонтном пойдут им только на пользу.

— Как же ты с ним общалась, Сяо Лю, — дедушка всегда называл ее маленькой, и в детстве и даже сейчас, когда она уже почувствовала себя взрослой, и познала мужчину.

— Алекс, прекрасно говорит на моем родном языке. Я вначале, пыталась объяснить ему что-то по-французски, но он сказал, что не знает этого языка, а английский и немецкий, не понимала я. Прости меня, дедушка, но в тот момент, я очень замерзла, насквозь промокла, и поэтому у меня с языка сорвалось бранное слово, сказанное по-китайски. Но зато Алекс, сразу же перешел на китайский язык, и с того момента, мы прекрасно понимали друг друга.

— Он говорил на общем?

— Да, дедушка, но он знает и Тибетский. Он сказал, что долго жил в Лхасе, а после работал и жил в монастыре Таши Шаолинь в Непале.

— Даже так? Ты встретила необычного мужчину Сяо Лю. Он ведь немец?

— Да у него немецкое имя Карл Алекс Беккер, но он говорит, что он русский, я правда не совсем поняла его объяснений. Он говорил о том, что я считаю себя китаянкой, хотя у нас в стране нет такой национальности.

— Он прав, внучка, такой национальности у нас нет. если смотреть по нашему роду, то ты из Ханьцев, со стороны мамы, ты скорее относишься к выходцам из Внутренней Монголии, к тому же у тебя есть капелька русской крови. Наверное, поэтому ты такая красивая. Но все привыкли называть нас по имени страны. Поэтому для всех, мы — Китайцы, хотя каждая семья знает о своем истинном происхождении.

— Вот и он указывал на это, говоря, что у него на родине, очень много национальностей. Даже если его имя звучит как у потомка выходцев из Германии, все равно он считает себя русским.

— Это вполне возможно, просто видимо среди его предков, был кто-то из Германии, поэтому он и носит его фамилию, ты ведь тоже на четверть русская, а подобное всегда тянется друг к другу, как два магнита. А где же твой друг.

Ван Линь оглянулся вокруг, и вдруг увидел своего гостя, возлагающего, что-то на пьедестал, у подножия изваяния Будды.

— Он поклоняется Шакьямуни? — Удивленно произнес дедушка, обернувшись к внучке.

— Не знаю, он никогда не говорил об этом. Хотя упоминал о жизни в Буддийском монастыре.

Вдруг некий шум, царящий в доме, в этот момент, прекратился. Даже говорившие неподалеку люди вдруг моментально смолкли, удивленно вглядываясь друг в друга и окружающее пространство, не в силах понять, что происходит, и лишившись возможности произнести хоть какое-то слово. Ван Линь, изумленно посмотрев вокруг вдруг увидел, застывших людей, невольно опустившихся на пол, и некий ореол, севшего в позу Сэйдза, гостя, благословляющего окружающих поворотом своей головы, как это обычно происходило в Тибетских храмах со стороны наставников. Мгновением позже он услышал, от друга своей внучки, напевно звучащую, одну из древних Сутр-благословлений, причем на таком чистом Тибетском наречии, что впору было оказывать ему дань уважения, исполняя простирание. Но то, что произошло дальше, вообще, переворачивало все на свете, с ног на голову.

Когда-то в далекой юности, Ван Линь, увидел то, о чем можно было вспоминать всю свою последующую жизнь. Что в общем-то и происходило довольно часто. Тогда, будучи простым мальчишкой-монахом, он присутствовал на молении, посвященному рождению Будды Шакьямуни, в дни майского солнцестояния, причем возглавлял моления сам Далай-Лама XIII. В какой-то момент, над его просветленной головой возник ореол из пляшущих серебристых звездочек, и в тоже мгновение, стих шум, в притворе дворца, и на прилегающих к нему улицах. В голове, мальчишки, вдруг возникли какие-то слова, из-за волнения, тут же вылетевшие прочь. Но то, что происходило дальше, запомнилось на всю жизнь. Казалось откуда-то сверху снизошло само божество, вдруг стало настолько хорошо, что забылись все проблемы, и невзгоды. Даже холодное майское солнышко Тибета, вдруг стало ощутимо теплее, и юный Ван Линь, наслаждался под его лучами, стараясь урвать от этого как можно больше, и наконец согреться.

Позже, ему объяснили, что это значит. Оказывается, в тот момент, Далай-Лама, разговаривал с самим Буддой. Такое случается иногда. Обычно это предзнаменование грядущих событий, или же какие-то личные пожелания или поздравления, тому с кем говорит Сиддхартхи Гаутама — основатель Буддизма. Такие события тут же заносятся в скрижали истории, а уж беседы с богом, удостаиваются далеко не все живущие. Разве что Посвященные Тулку, идущие по пути самосовершенствования, и достигшие определенного уровня в этом непростом деле.

Сейчас, в его собственном доме, происходило тоже самое, и это было событием, сродни появления воплощения самого божества, да собственно им и являлось. Тем более произошедшее не в каком-то знаменитом храме, или дворце Далай-Ламы, а в его собственном доме, в алькове, в котором он, или его домочадцы, произносили положенные молитвы, или исполняли обряды, посвященные Шакьямуни.

Ван Линь, очнулся в собственной постели, куда по словам родных его перенесли, после того как в разговоре с гостем, ему вдруг стало плохо, и он потерял сознание.

— Вы, наверное, просто переволновались, отец, увидев возвращение внучки. В вашем возрасте лишние тревоги противопоказаны.

— Ты, хочешь сказать, что ничего этого не было?

— Вы, о чем?

— Как о чем? О том, что гость вошел в альков, возложил к подножию статуи Будды цветы, а дальше состоялся разговор с богом?

— Что вы отец! Кто же допустит чужака в святая-святых, нашего дома. Он даже не заглядывал в альков, сразу же сев за стол, он отвечал на ваши вопросы, рассказывая о том, как увидел Люшань, стоящую на дороге под дождем. И о том, что происходило дальше.

— Странно. А что же было дальше?

— После того, как вам стало плохо, отец, вас перенесли в покои, и вызвали врача. Что же касается гостя, то ему выделили комнату в гостевых покоях, и он проявляя тактичность и видя, что сейчас немного не до него, отправился туда.

— Странно. Я помню совсем иное. Мне казалось, что я видел, как он возложил цветы к подножию Будды, а после тот снизошел для беседы с ним, как это однажды произошло в моей юности. Правда тогда Будда беседовал с Далай-Ламой.

— Отец, ну подумайте сами. Далай-Лама, который является главой нашей святой веры, и какой-то чужак, без рода и племени. Мелкий торговец из захолустного штата Северная Дакота. Даже здесь, недавно эмигрировав в страну, и вместо того, чтобы развивать свое дело, он продал его за первую названную цену, и отправился куда-то на север, охотиться на белых медведей. Не знаю. Мне кажется в качестве суженого Люшань, можно было бы подобрать кого-то более надежного чем этот разгильдяй.

— Может быть ты и прав. Но так или иначе, не в наших правилах указывать на дверь человеку. оказавшего услугу одному из членов семьи, нашего клана. Поэтому пусть пока поживет в гостевых покоях, отдохнет с дороги, а там глядишь и отправится дальше по своим делам. Надо, как-то ограничить его контакты с Сяо Лю, может быть под предлогом какого-то испытания. Ты умный мужчина, и найдешь выход из этого положения.

— Тут нарисовалась еще одна проблема отец.

— Какая-же?

— Этот парень похоже замешан в деле, касающимся нефритовой коллекции злых духов. Помните скандал произошедший с исчезновением коллекции из сокровищницы одного из храмов центральной части Китая. Позже одна из фигурок посвященная духу Фэй была продана иностранцем, одному из коллекционеров запада нашей страны.

— Что-то подобное припоминается.

— Несколько позже нашлась еще она нефритовая статуэтка приналежащая духу Хуапигуй, которая была предложена еще одному коллекционеру. Судя по всему, покупателя не устроила цена, и сделка сорвалась. Но зато службе государственной безопасности Китая, отследить, что продавец, каким-то образом связан с Карлом Беккером, во всяком случае, посещал его совсем недавно в Бисмарке. А после встречи,случайно погиб при столкновении с товарным поездом. И сейчас парень, который занимает одну из гостевых комнат, направляется именно на север, якобы для охоты на белого медведя. Хотя все настоящие охотники прекрасно знают, что самый лучший мех у этого зверя, бывает только зимой. Но дело в том, что пгибшие люди незадолго до этого, что-то искали на Северо-Западных территориях Канады, правда судя по всему, ничего не нашли. А вот на ш гость, похоже точно знает место, где находится оставшаяся часть коллекции, и направляется именно туда. Поэтому, ваша внучка отец, и была внедрена в ближнее окружание Карла Беккера, под видом путешественницы автостопом, по приказу кураторов Службы Безопасности из Пекина. Как выяснилось вполне удачно.

— Я всегда знал, что никто из моей семьи, на посрамит фамилии Ван. Я понял, что от меня требуется и окажу всю необходимую помощь, сын.

Мне казалось поверили, но вопросов от этого не стало меньше, как и больше, предложений помощи. Больше всего главу клана интересовало мое путешествие. Судя по его выражению лица, он просто не понимал, что можно найти на крайнем севере, кроме проблем на свое седалище.

— Охота? Тебе захотелось пристрелить белого медведя? А ты знаешь насколько этот хищник агрессивен? У тебя вообще, есть хоть какой-то опыт охотника? Может лучше организовать достаточно большую экспедицию, чтобы чувствовать себя более уверенным в тех местах? Мы можем помочь тебе в этом.

Вопросы несколько стихли после того, как я сказал, что мечтал об этом путешествии всю жизнь, и откладывать его в очередной раз нет никакого желания. А опыт охоты у меня довольно большой. Я начал заниматься этим еще с четырнадцати лет, под руководством деда. Тем не менее, несмотря на все собранные обо мне сведения, семейный совет решил оставить девочку дома, не отпуская со мной. Честно говоря, я в какой-то степени, был даже рад этому. Не из-за расставания, а скорее из-за того, что Люшань остается в безопасном месте, и не будет рисковать своей жизнью. Чтобы там не говорил Будда, о том, что от той банды не осталось никого, но кроме бандитов, есть еще и дикие звери. Тот же полярный медведь, чья морда изображена на моем пикапе, весьма агрессивное существо. Даже вооруженному человеку, встречаться с ним, крайне опасно.

Да и кроме него, в этом походе, может произойти все что угодно, все-таки я отправляюсь на Крайний Север, где за сотни километров в обе стороны трудно найти помощь, если вдруг, что-то произойдет. Разумеется, я к этому времени, оборудовал свой пикап и GPS-навигатором, и поставил довольно мощную радиостанцию, с помощью которой смог бы вызвать подмогу, если это понадобится. И даже по совету одного из инженеров клана, мне прорубили дверь, ведущую в жилой модуль прямо из водительской кабины. Дверь конечно больше была похожа на большой люк. Вдобавок ко всему, из-за этого пришлось убирать диван, и вместо него устанавливать два отдельных кресла, для водителя и пассажира справа. Но зато теперь, в любой момент, можно было перейти из кабины, в салон модуля, не выходя из машины, не обходя вокруг нее. И это было огромным плюсом, как в отношении личной безопасности, так и в сохранении тепла, что на севере, было очень важно.

Расставались мы тяжело. Люшань ни за что не хотела отходить от меня, и потому ее с трудом с помощью женщин дома оторвали от меня и завели в дом. Пожав руки провожающим меня мужчинам, попрощался и скрепя сердце сел за руль и выехал со двора. Сейчас, когда дорога к аварийный космическому кораблю была фактически открыта, мне очень не хотелось бросать это дело на полпути. Тем более в тот момент, когда у меня появились кое-какие знакомства, в довольно богатом клане Ван. Если раньше, я еще задумывался над тем, ехать мне туда или плюнуть на это дело, то сейчас я был твердо уверен в том, что поездку надо завершить, причем, желательно без лишних свидетелей.

Как бы то ни было, но я должен был остаться первым. И продажа находок, а в то, что они произойдут, я почти не сомневался, должна будет исходить именно от меня. То есть именно я должен предложить их на реализацию через клан, или как-то иначе, а не выступать в качестве бедного родственника, претендующего на свою долю. Если бы я согласился на помощь клана, так бы оно и было.

Добравшись до грузовой пристани, где под загрузкой находилось судно, готовое принять мой грузовик, и меня самого, я связался со сменным мастером, проследил подъем грузовика на палубу, лично проконтролировал, чтобы мой пикап получил все необходимые крепления, и только после этого забрав из него свой чемодан с вещами, закрыл и опломбировал все дверцы, чтобы оставаться уверенным в том, что в него не влезет никто посторонний, подхватил свои вещи и отправился в выделенную мне каюту.

Честно говоря, хотя я и рвался завершить это дело, но моя душа оставалась здесь в Квебеке, вместе Люшань, к которой я очень привязался за это время. Бросив чемодан возле кровати, я подошел к окну, выходящему в сторону города, и прислонившись лбом к холодному стеклу смотрел сквозь него, раздумывая о том, правильно ли я поступаю. А может стоит плюнуть на все, сунуть местному крановщику червонец, и заставив его снять мой пикап с судна, отправиться обратно. Что мне собственно терять? Если верить словам Будды, то никого из бандитов, знающих обо мне не осталось в живых. Дом у меня есть, первоначальный капитал, для открытия своего дела тоже. Имеется даже классный повар, готовящий божественные блюда. И зачем мне эта тарелка НЛО?

В какой-то момент, я был готов развернуться и бежать договариваться об отмени путешествия, как вдруг услышал какой-то шорох, и только оторвал лоб от холодного стекла, как на мои глаза, тут же легли знакомые нежные пальчики и прозвучал вопрос.

— Угадай, кто это?

— Тучка? — попробовал я вступить в игру.

— Нет.

— Тогда ласковый дождик, текущий из нее!

Воскликнул я, разворачиваясь и обнимая свою девочку.

— Тебя отпустили?

— Это все дедушка. — Воскликнула подруга. — Он сказал, что настоящая подруга, должна сопровождать своего суженного везде, и в радости, и в печали. И пусть весь мир будет против тебя, но я хочу, находиться в этот момент, рядом с тобой!

Наше судно, не торопясь двигалось вдоль берегов Канады, кланяясь, как говорят в России, каждому столбу, то есть останавливаясь на рейде, практически у каждого поселка, расположенного на берегах моря. К судну подходили местные катера и суденышки, принимали на свой борт вахтовиков, грузы, и возвращались обратно. В редких случаях, всего один или два раза за весь рейс, судно приставало к имеющемуся возле городка пирсу. Здесь оно задерживалось уже надолго. Однажды мы простояли возле него около трех суток, пока из трюма выгружали, какие-то металлические конструкции, вроде бы предназначенные для постройки моста. В стальных случаях, чаще всего это было продовольствие, или какие-то товары местных бизнесменов.

Разгрузившись и приняв на борт новых пассажиров, судно выходило в море и двигалось дальше. Нам предстояло пройти с ним три тысячи шестьсот пятьдесят миль. Если разделить это на среднюю скорость судна, выходило, что наше плаванье должно будет длиться, чуть дольше десяти суток. Из-за постоянных остановок, это время, увеличилось почти вдвое. Впрочем, мы, на это не обращали никакого внимания. Родственники Люшань, предоставили в наше распоряжение просторную первоклассную каюту, и большую часть времени, мы проводили именно в ней, хотя и посещали кают-компанию, заходили в местный ресторанчик, или же оставались там до вечера, когда владелец заведения, включал музыку и организовывал танцы.

Плавание проходило спокойно и хорошо. Лишь однажды, Люшань поинтересовалась, куда мы собственно направляемся.

— На охоту, моя девочка. Поверь она будет незабываема для тебя! Сейчас здесь слишком много ушей, поэтому я бы не хотел говорить об этом, но как только мы окажемся одни, ты все узнаешь.

Наши отношения развивались в самую лучшую сторону, и меня это радовало. Лишь однажды, мне пришла в голову мысль о том, что хотя первоначально предполагалось, что Люшань останется в Квебеке, в мое распоряжение выделили такую большую каюту, хотя на судне имелись и более скромные. С другой стороны, возможно каюта заказывалась первоначально на двоих, то после родственники решили оставить девочку в городе, а благодаря главе клана, все это переиграли. Впрочем, это не было чем-то сверхъестественным, и потому вылетело у меня из головы.

К началу августа, мы наконец прибыли в Полатук. Плавучий кран, снял с палубы судна несколько контейнеров, а затем и мой грузовик, после чего попрощавшись с экипажем мы сошли на берег. Здесь первым делом пришлось вести беседу с местной полицией, хотя это была чистая формальность, потому что похоже о нашем приезде были все предупреждены. И единственное, что потребовалось, так это предъявить лицензии на имеющееся оружие, и разрешение на охоту, в том числе и на полярного медведя. Хотя в отношении последнего были выражены некоторые сомнения, касающиеся того, что в данный момент происходит линька, и смысла охотиться на зверя нет никакого. Ничего хорошего взять с него не получится.

Но, как говорится, хозяин барин. Есть у человека деньги, он заплатил довольно высокую стоимость за убитого зверя, и есть желание пощекотать себе нервы. Поэтому, счастливого пути, только после чтобы не было претензий в том, что результат не оправдал ожиданий. Нам были выданы коды для связи, пояснения о том, как при нужде вызвать помощь, некоторые другие правила, и наконец в одно прекрасное утро, заправив наш грузовик по самые пробки, и взяв с собою еще около полусотни литров топлива в запас, заправив пропаном оба баллона, и закупив в дорогу целую кучу продуктов питания, мы выехали из поселка, отправившись на запад.