Бывает и хуже?

Глава 9

Он сказал это таким тоном, словно я с полуслова должен был понять, о какой тайне идёт речь. Однако я понятия не имел.

Вряд ли он говорит про мою тайну о перерождении в другом мире, владении магией или о чём-то подобном. Думаю, речь тут именно про тайну Сани Агапова.

Что ещё натворил мой предшественник?

Я внимательно посмотрел на Стаса Шарфикова. Он стоял, скрестив руки на груди и облокотившись на шкаф. На его лице красовалась самодовольная ухмылка. Прямо-таки наслаждается своим положением.

— Ты о чём? — поинтересовался я. — Что ещё за тайна?

Шарфиков фыркнул.

— Не прикидывайся дурачком, — он лениво потянулся. — Больничные листы, Саня. Которые ты открывал за деньги. Забыл уже?

Ох, твою ж мать… Я изучил смысл этих больничных листов в этом мире. По сути, они представляли собой официальное освобождение от работы, которое предоставлял врач. Это был официальный документ, согласно которому рабочие дни у человека оплачивались, хоть он и не был на работе.

Этим наверняка пользовались в корыстных целях. Если, например, человек устал, то взять больничный и отдохнуть в оплачиваемом отпуске — звучит шикарно.

Немудрено, что стала процветать коррупция — открытие больничных листов за взятки. Но это было уголовно наказуемо в этом мире. Служебный подлог, статья 292 Уголовного кодекса. Грозит штрафом, увольнением, возможным арестом.

Финансовое положение у Сани Агапова было незавидное, во многом из-за его многочисленных подписок и кредитов. Так что неудивительно, что он за это взялся…

Понимаю его, но не одобряю.

— Вспомнил? — довольно усмехнулся Стас. — Так что давай без фокусов. Оплатишь нам с Тохой поездку в Саратов. Сам можешь ехать, можешь нет — мне похрен.

Я поднял на него взгляд.

— Нет, — отрезал я.

Он опешил. Пару мгновений помолчал, осознавая моё «нет».

— Чего? — наконец переспросил он.

— Я сказал нет, — спокойно повторил я. — Чего непонятного? Не буду я вам ничего оплачивать, сбрендил совсем?

— Ты охренел? — прошипел он. — Не понимаешь, в каком ты положении? Я могу к Лавровой пойти, могу сразу к главврачу. Да тебя здесь терпеть не могут, ты вылетишь быстрее, чем пробка из бутылки!

— И ты вместе со мной, — добавил я.

Он резко остановил поток своей бурной речи и снова уставился на меня с непониманием.

— Я? — переспросил он. — С хрена ли?

— Я не умею открывать больничные, — картина в моей голове складывалась сама собой. — Не умею работать в этой программе. Это ты их открывал. Значит, ты повязан со мной.

Это предположение основывалось на логике. Но звучало правдоподобно. Саня ведь действительно не умел работать в ФСС. До недавнего времени, теперь-то меня Лена научила. А значит, во всей этой схеме должен был быть ещё один человек.

Человек, который в курсе всего этого и теперь решил меня этим шантажировать. А ведь я сразу понял, что никакой он Сане не друг.

Шарфиков тем временем расхохотался.

— Ну да, открывал их я, — признал он. — И чё? На всех осмотрах твоё имя, твои подписи и печати. Да я там никаким боком не засветился, дурья твоя башка! А вот тебя за такое уволят.

— Ты придурок, — констатировал я. — Ну да, пусть на осмотрах и моё имя. Но в этой поликлинике каждый знает, что Саня не умеет открывать больничные. И каждый знает, что ты Санин друг. Два плюс два сложить им легко будет. Если расследование начнётся — тебя всё равно зацепит эта история. И отмыться будет сложно.

Я блефовал. Прекрасно знал, что Шарфиков — великолепный манипулятор. Пудрит мозги Лавровой, из-за чего она многое спускает ему с рук.

Но если тебя шантажируют — ни в коем случае нельзя поддаваться на шантаж.

Вспомнился один из случаев в моей прошлой жизни. Мой хороший знакомый, граф Терентьев, человеком был хорошим, но слабохарактерным.

Охмурила его один раз молодая девица, да так, что тот неделю с ней провёл. А жене говорил, что в рабочей поездке.

Всё бы ничего, только вот девица потом начала его шантажировать. Так, мол, и так, плати мне сто золотых, или жёнушка всё узнает. Терентьев прибежал ко мне за советом.

Тогда я ему сказал, что, если заплатишь один раз — будешь платить всю жизнь. Она не остановится, пока не заберёт все деньги. А потом всё равно жене расскажет, из вредности.

Посоветовал самому пойти и признаться жене. Тот струсил.

В итоге всё было ровно так, как я и сказал. Заплатил той девице раз, другой, третий. Жена потом сама всё узнала и ушла от него. Остался граф без гроша за душой. Не потому, что всё любовнице отдал: жена отсудила.

— Ты меня шантажируешь? — из воспоминаний меня вывел шокированный голос Шарфикова.

— По-моему, это ты меня шантажируешь, — усмехнулся я. — А я хочу, чтобы ты отстал. Если ты оставишь в покое эту историю, то и я оставлю её в покое. И всем хорошо.

Стас раздражённо выдохнул.

— Бред это, — бросил он через плечо. — Ну и хрен с тобой!

Он вышел из кабинета и хлопнул дверью.

Думаю, пока что он точно не станет рассказывать про эту историю. Я успел немного изучить Шарфикова. Трусливый человек. Он боится за свою репутацию. Ведь если расскажет, ему как минимум могут задать вопрос: а почему ты молчал до этого? И что ему отвечать — непонятно.

Поэтому пока что эта проблема решена. А если Стас придумает новый прикол — решу его по мере поступления.

В дверь снова постучали, на этот раз пациент.

— Войдите, — я уселся за стол и сосредоточился на дальнейшей работе.

В кабинет зашла девушка лет двадцати пяти. Невысокая, худая. У неё были светлые волосы, собранные в хвост. Одета в старые потёртые джинсы и такой же свитер. Она была бы очень симпатичной, если бы не замученное лицо и тёмные круги под глазами.

— Здравствуйте, — она нерешительно замерла у входа. — Меня зовут Ковалёва Анна Сергеевна. Я по комиссии, с птицефабрики.

— Проходите, садитесь на кушетку, — улыбнулся я ей.

Она робко прошла в кабинет и уселась на самый краешек. Я тем временем нашёл её в МИСе и повернулся к ней.

Жидков дал мне сегодня папку с приказом, по которому и должны были назначаться анализы. Я открыл эту папку и нашёл список вопросов, которые нужно было задать работнику.

— Какая у вас должность? — начал я.

— Работница цеха, — она смешно наморщила нос. — Кур обрабатываю. Ну, забойщики у нас чаще мужики, но ощипывать и потрошить — женское дело.

Я кивал, делая пометки у неё в карте.

— Жалобы какие есть? — спросил я.

— Нет, доктор, — слишком поспешно ответила она. — Всё хорошо у меня. Нет жалоб.

Врёт. Ну вот сразу видно, что врёт, хотя совершенно не умеет этого делать.

— Хорошо, когда жалоб нет, — улыбнулся я. — Лекарствами постоянно пользуетесь какими-то?

— Ингалято… Ой, нет, ничем, — она густо покраснела и опустила голову.

Ну вот, сама же и прокололась. Я тяжело вздохнул.

— Ингалятором, — договорил я за неё. — Даже сейчас слышно свистящее дыхание, из-за нервов вот-вот начнётся приступ. Бронхиальная астма, верно?

Он ещё больше покраснела, но кивнула. Достала из старой сумочки Сальбутамол, я сам пользовался таким же, и торопливо сделала два вдоха.

— Она не сильная, я справляюсь, — торопливо добавила Анна.

Бронхиальная астма — это было противопоказание для работы на птицефабрике. Там пыль, перья, органическая грязь. Всё это является тяжелейшими аллергенами для астматика.

Приступы будут провоцироваться постоянно.

— Как часто сейчас приступы? — спросил я.

Она всё ещё не поднимала голову.

— Каждый день, — тихо призналась она.

Каждый день. Уже близко к неконтролируемой астме. Если девушка продолжит в том же духе — окажется в реанимации. Там, где я был совсем недавно. Так что знаю, о чём говорю.

— Анна Сергеевна, вам нельзя оставаться на этой работе, — прямо сказал я. — С вашей бронхиальной астмой работа с птицей просто смертельно опасна. У вас может случиться астматический статус, и ваша жизнь будет под угрозой.

Она резко побледнела и подняла на меня голубые глаза.

— Но я справляюсь, — голос её готов был сорваться. — Честное слово. Ингалятор помогает, и всё хорошо.

— Пока помогает, — поправил я её. — А со временем перестанет помогать. Вы этого хотите?

Анна мотнула головой.

— В городе нет другой работы, — чуть тише сказала она. — У меня дочка маленькая, надо её кормить, одевать. Муж нас бросил, вдвоём мы остались. А на птицефабрике иногда и куру можно взять, да и график удобный. И платят неплохо, хорошая это работа.

В маленьком городе трудно найти работу, я понимал, о чём она говорит. Особенно трудно, если есть маленький ребёнок.

— Мать старенькая, помогает, но у самой пенсия — копейки, — добавила Ковалёва. — Прошу вас, не пишите про мою астму.

Она не жаловалась, просто излагала свою ситуацию.

Начал листать приказ, который мне дал Жидков, в поисках выхода. И вскоре нашёл. По заключению медицинской комиссии, если у работника выявлены противопоказания для конкретной работы, может быть выдана справка о необходимости перевести его на другую работу. В этом случае сотрудника не имеют право увольнять и должны предоставить другое место.

Другими словами, если я оформлю эту справку, девушку должны перевести на другую должность на птицефабрике. Без кур и перьев.

— Анна Сергеевна, я не могу допустить вас до работы в цеху, — мягко сказал я. — Но могу оформить бумагу, согласно которой вас переведут на другую должность. В офис или на склад, там, где нет контакта с пылью и перьями.

— Правда? — с надеждой спросила она.

— Правда, — кивнул я. — Только мне нужно узнать, что нужно для оформления этого документа. Подождите здесь, я скоро подойду.

Работа врача-терапевта участкового, как оказалось, часто подразумевает беготню по другим кабинетам. С моим весом беготнёй это назвать пока что было трудно, скорее быстрым шагом с последующими вдохами ингалятора.

Я снова отправился в главное административное здание. Зачастил сюда сегодня.

В этот раз мне надо было найти заместителя главврача по медико-социальной экспертизе. Насколько я успел прочитать в приказе, именно этот заместитель занимается подобными вопросами.

Кабинет нашёл довольно быстро. На двери красовалась табличка «Савчук Е. М. Заместитель главврача по МСЭ».

Постучал, открыл дверь.

Почему-то ожидал увидеть мужчину, прочитав нейтральную фамилию «Савчук». Однако заместителем оказалась женщина лет сорока, с расщелиной между передними зубами, которая, как ни странно, ей шла. Темноволосая, в очках и строгом платье.

Она подняла на меня взгляд и нахмурилась.

— Агапов, — констатировала она. — Что вам нужно?

Не самоё тёплое начало разговора. Впрочем, я уже привык. Других у меня тут и не бывало, Саня Агапов не пользовался популярностью.

— Здравствуйте, — тем не менее, вежливо поздоровался я. — У меня вопрос по медицинской комиссии.

— Садитесь, — она кивнула головой на стул возле неё. Почему-то в кабинете создалась очень напряжённая атмосфера, пока я шёл к этому злополучному стулу.

Наконец я сел, и в кабинете на добрых секунд пять повисла тишина. После марш-броска до этого кабинета дышать было тяжеловато.

— Слушаю вас, — первой прервала молчание Савчук.

— Ко мне по комиссии на работу пришла пациентка, — начал я. — Ковалёва Анна Сергеевна. Она работает на птицефабрике, работник по цеху. Так вот, у неё бронхиальная астма, и её нужно перевести на другую должность.

— Стоп, — попросила Савчук.

Она приложила пальцы к вискам и интенсивно их потёрла. Затем почесала переносицу, поправила очки.

— И? — меланхолично поинтересовалась она.

— И мне нужно оформить ей справку, — завершил я. — Прочитал в приказе, что это возможно.

— В приказе? — переспросила Савчук. — Интересно.

Она снова уставилась на меня долгим взглядом. В этот раз пауза затянулась секунд на тридцать точно.

— Это всё, — я решил ещё раз подытожить. — Я пришёл к вам узнать, как оформляется эта справка.

— Интересно, что за полгода работы и за множество комиссий, что вы уже подписывали, этот вопрос встал у вас впервые, — протянула женщина. — Неужели до этого не было никаких противопоказаний для работы?

До этого Саня Агапов подписывал эти комиссии просто так. И то потому, что остальные терапевты вообще отказывались это делать. И я уверен, что Савчук это знает. Просто тешится этим моментом.

— До этого такой необходимости у меня не было, — что-то ответить было нужно. И в этот раз я даже не соврал: у меня, Александра Велесова, такой случай впервые. А что там было у Сани Агапова — это уж я не знаю.

— Как интересно, — с сарказмом повторила она. — За полгода работы ни одного случая, из-за которого нужно было отправлять человека на медико-социальную экспертизу. Что ж, я сделаю вид, что поверила вам. Хотя знайте, что это не так.

Она открыла ящик своего стола и достала лист бумаги. Протянула мне, это был бланк для оформления справки.

— Вы должны подтвердить у вашей Ковалёвой наличие бронхиальной астмы, — проговорила она. — Написать своё заключение, указать диагноз и рекомендации. Принести этот документ мне. Я подпишу как заместитель по МСЭ. И пусть Ковалёва несёт эту справку работодателю.

— И её переведут на другую должность? — уточнил я.

— Да, по идее, — пожала Савчук плечами.

Я внимательно изучил выданный мне бланк. Надо бы их размножить для подобных случаев.

— А если подходящей должности не будет? — решил уточнить я.

— Работодатель обязан предложить увольнение по соглашению сторон с выплатой компенсации, — спокойно ответила женщина. — Два оклада. Лучше, чем обычное увольнение.

— Я понял, — кивнул. — Спасибо.

Савчук снова уставилась на меня немигающим взглядом, и лицо расплылось в ехидной улыбке.

— Не так быстро, Агапов, — остановила она меня. — Вас же перевели на пятый участок?

Да, новости об этом уже распространились по всей поликлинике.

— Два дня как, — честно ответил я.

— Тогда вы должны знать, что у вас на участке восемь человек, которым показана инвалидность, — открыв какой-то журнал, заявила Савчук. — Вторичек, я имею в виду. Сколько там необследованных — я не знаю. Но вот люди с хронической болезнью почек, онкологией, отягощённые сахарным диабетом… У всех них не продлены группы. А значит, у них сейчас нет доступа к лекарственным препаратам по федеральной льготе.

Как только я начинаю думать, что хоть немного разобрался с рабочими вопросами, сразу же всплывает новая проблема. В этом мире на терапевтов вешают просто всевозможные задачи.

В моём мире раз ты целитель, то просто лечишь, и всё. Любая другая работа предназначалась для других людей, всё просто.

Здесь же… Неудивительно, что из-за такой нагрузки врачей мало остаётся.

— А вы можете дать мне список этих людей? — спросил я.

— Что-то в вас не так, — уже не первый раз мне это говорили. — Вы как-то изменились, Агапов. И это даже я замечаю, хотя вы не часто баловали меня своим присутствием.

— Возможно, — пожал я плечами. — Так что насчёт списка пациентов?

Она протянула мне лист бумаги, где было перечислено восемь человек. Фамилии, имена, отчества, адреса, диагнозы и даже номера телефонов. Удобно, не придётся искать эту информацию дополнительно.

— А как именно оформляется эта инвалидность? — мне нужно было узнать. — И что значит «вторичка»?

Савчук едва заметно усмехнулась. Вновь поправила очки и посмотрела мне в глаза.

— Вторичка — значит инвалидность надо оформить повторно, она уже была, — спокойно пояснила она. — Вы обследуете человека, согласно приказу 402н. Направляете на анализы и осмотры согласно этому приказу. Оформляете протокол в МИСе, распечатываете копию и приносите мне вместе с картой. А я всё проверяю. И отправляю документы в бюро, если всё в порядке.

Этот приказ я видел у себя в шкафу, в одной из папок. Что ж, вроде бы всё понятно.

— Я всё сделаю, — кивнул я.

— Посмотрим, — усмехнулась женщина.

Вышел из кабинета и вернулся в поликлинику. Анна Сергеевна всё так же ждала меня на кушетке.

— Хорошие новости, — говорить было трудно, обратный путь я прошёл быстрее, чем было в моих силах. Виду не подал, снял куртку, сел за компьютер. — У меня получится оформить вам нужную справку, и вас обязаны будут перевести на другую должность.

Она даже на кушетке подпрыгнула.

— Правда? — спросила с надеждой.

— Да, — улыбнулся я. — Надо пройти кое-какие обследования. Сейчас выдам вам направления. По идее, если завтра пройдёте, то через три дня уже выдам вам справку.

— Спасибо, спасибо! — воскликнула девушка.

Я принялся заполнять её осмотр. Тщательно прописал клиническую картину, расспросил у Ковалёвой и записал анамнез заболевания. Провёл осмотр.

— В пятницу тогда придёте, — записал её себе повторно. — Завтра анализы сдадите, кое-что будет уже готово. И оформим.

— Ещё раз спасибо, — она улыбнулась и покинула кабинет.

Остаток приёма прошёл довольно спокойно. Остальных людей по комиссии удалось принять быстро, отправил их на стандартные анализы.

Уже начинал привыкать к этой системе: кого отправлял на анализы, кого — к другим специалистам. В нашей поликлинике узких специалистов было очень мало, и часто людей приходилось отправлять в Саратов.

В Саратове находилась областная поликлиника, в которой были все узкие специалисты, которых так не хватало у нас. Пульмонолог, гематолог, гастроэнтеролог, онколог… На любой вкус и случай.

У нас, насколько я успел узнать, кроме терапевтов была кардиолог, незабываемая Лаврова. А также невролог, хирург, инфекционист, офтальмолог и отоларинголог. Гинекологи ещё. Собственно, всё.

В моём мире всё было иначе. Такого понятия, как «узкий специалист», вообще не существовало. Терапевты, хирурги… У нас были просто целители.

Целители, как и все маги, владели праной. Но только целители с её помощью могли лечить и диагностировать. Прана могла показать всё: больной желудок, больное сердце, состав крови.

Конечно, были разные уровни мастерства. Всего пять уровней владения праной, каждый подразделялся на подуровни. Ученик не мог лечить перелом, а такие заболевания, как рак, мог лечить только хранитель.

Но суть одна — прана и диагностировала, и лечила. Здесь же всё было сложно. Терапевт не может лечить сложные проблемы с сердцем и отправляет к кардиологу. Кардиолог не может лечить лёгкие и отправляет к пульмонологу.

Чем-то эта система хороша. Но возникают постоянные споры, ведь многие заболевания затрагивают несколько систем. И кто же их должен лечить в таком случае?

Обычно в этом мире все подобные случаи просто скидывают терапевтам. Терапевты — козлы отпущения, это я уже за сегодня хорошо усвоил.

Однако я отличался от остальных. У меня была прана, крошечная искра, которую я планировал развивать. Чтобы следовать главной цели — лечить людей. Вылеченному пациенту я радовался куда больше, чем новому особняку. Хотя в этом мире и своё положение поправить надо, на это у меня тоже большие планы.

Закончив с приёмом, я вновь погрузился в накопившуюся работу. Составил список дел на завтра, учитывая новую задачу — восемь инвалидностей. Честно говоря, и без них работы хватало. Но тут уж ничего не поделать.

Заполнил приёмы, домашние вызовы. Ещё позаполнял паспорт участка, поразбирался с заявками на препараты.

В полвосьмого вечера собрался домой. Снова засиделся в поликлинике позже закрытия, но сегодня снова дежурила Виолетта, и проблем с ключами не было. Однако я подозревал, что в день дежурства другой регистраторши могут начаться проблемы с такими вот поздними посиделками.

Добрался до дома и решил использовать образовавшееся свободное время для глобальных накопившихся проблем. Почистил снег, сделал небольшую уборку дома, постирал вещи. И сел за составление финансового плана.

Вопрос денег до сих пор стоял очень остро. Так, предположим, какие-то деньги за комиссии я начну получать. Этого мало. Саня оставил гору долгов и восемьсот рублей на карте, из которых уже осталось чуть больше пятиста. И всё.

Один из способов немного подправить финансовое положение — ночные дежурства в стационаре. Успел немного разузнать, что из-за нехватки персонала в самом стационаре дежурить на ночь в терапевтическое отделение часто берут терапевтов с поликлиники. И это хорошо оплачивается. Завтра же разузнаю, как это можно устроить.

Потом я решил заняться до сих пор нерешённым источником траты финансов. Точнее, с подпиской на порно-сайт. Всё-таки скоро они снимут очередные деньги прямо с моей карты, а мне бы этого не хотелось.

Кое-как нашёл на пестрящим откровенными заставками сайте значок «личный кабинет». Так, а вот и кнопка «отписаться».

Нажал… И мне высветилась надпись ошибкой. «Подписка не может быть отменена».

Это ещё что за новости? Нажал ещё раз, и ещё… Каждый раз одно и то же.

Великолепно, эта подписка теперь на всю жизнь, что ли? И главное, даже к айтишникам с этой проблемой не подойдёшь, позору не оберёшься.

После получаса попыток снова отложил эту затею. Придётся выделить несколько часов времени для этого.

Далее расписал себе график тренировок. Питание — это хорошо, но для того, чтобы сбросить вес, нужны ещё и физические нагрузки. Начну с максимально лёгких упражнений, чтобы не перегружать опорно-двигательный аппарат. Он и так наверняка в шоке от стокилограммового веса.

Сделал зарядку, расписал план, поужинал и лёг спать.

Среди ночи меня разбудил громкий стук в дверь. Посмотрел на часы — два часа ночи. Кого это принесло?

— Открывай давай, — послышался грубый мужской голос. — А то хуже будет!