Бывает и хуже?

Глава 12

Почему это я сегодня должен обходить свои вызовы пешком? Это всё потому, что я толстый, да?

— Что случилось? — спросил я.

Костя тяжело вздохнул и достал очередную сигарету.

— Машина застряла, — прикуривая, буркнул он. На меня табачный дым пока что не летел, поэтому я не стал это комментировать. — Еду я, значится, по Саратовской. А дороги там никто не чистил. Попросил было Шарфикова пешком добежать, там минут пять ходьбы было. Но где там, он отказался. Я и заехал в сугроб. Полного привода нет, не выбраться.

— А эвакуатор не вызывал? — уточнил я.

— Вызвал, — фыркнул Костя, стряхивая пепел. Затем он зашёлся в кашле, прокашлялся и продолжил. — Они до вечера не приедут. У них вызовов вагон по всему городу, везде такая же картина. Так что тебе пешком придётся.

Я посмотрел список своих вызовов. Семь штук, да и мой пятый участок находился далековато от больницы. Пешком, по занесённым снегом тротуарам, с моим весом… Это не то что к вечеру — к завтрашнему утру не успею.

— А Шарфиков что? — уточнил я.

Эта ситуация произошла по большей части из-за его вины и нежелания пешком дойти до вызова, поэтому он мог помочь.

— Махнул рукой и пешком на вызов ушёл, — ответил водитель, туша окурок и выкидывая его в урну. — У него один как раз и остался. Сказал, что остальное его не колышет.

Великолепно. Шарфиков, ты просто герой дня.

— Понял, — кивнул я. — Тогда пошли.

— Куда пошли? — удивился Костя.

— Доставать машину, — улыбнулся я. — Саратовская не так далеко отсюда. Я буду толкать, а ты газовать. Авось откопаем.

— Я думал мужиков попросить с гаража, правда, вряд ли кто сейчас свободен, — растерянно проговорил водитель. — Но не ожидал, что ты помощь предложишь.

Водители с гаража сейчас явно не помогут. У них свои задачи, своя работа. Кто-то возил лекарства, кто-то был водителем в скорой. Им бы самим не застрять.

Поэтому, если машина была нужна мне, то и ситуацию надо было брать в свои руки.

— Надо помогать друг другу, — просто ответил я. — И время не тратить. Идём, дольше препираться будем.

Я первым развернулся и направился в сторону Саратовской улицы. Через пару мгновений Костя нагнал меня.

— Всё равно неожиданно, — он шёл чуть сзади, потому как вдвоём идти места не было. — Раньше ты бы максимум истерику поднял и вообще с вызовов свалил бы. А сейчас вдруг помогать кинулся.

— Если тебе так не нравится — могу поднять истерику, — пошутил я.

— Не-не, — поспешил ответить тот. — Я просто… Шарфиков, гад, сказал, что это не его дело. А ты помогаешь. Спасибо, короче.

Я ничего не ответил, только кивнул. Мы добрались до машины, и Костя достал из багажника лопату.

— Надо колёса откопать сначала, — объявил он.

По очереди мы принялись за дело. Один копал, другой отдыхал.

Снег был плотным, утрамбованным, так что копать было трудно. Гораздо труднее, чем убирать снег в собственном дворе. Мне каждый мах давался с трудом, лоб тут же взмок от пота, а дыхание сбилось. Пару раз пришлось снова останавливаться и делать вдохи через ингалятор.

Но вдвоём мы справились: уже через двадцать минут снег был расчищен.

— Давай пробовать, — скомандовал я.

Сам встал сзади, упёрся руками в багажник. Костя нажал на газ, машина дёрнулась вперёд. Толчок…

…и с рёвом выехала на дорогу. Получилось!

— Саня, мы справились! — объявил радостный водитель. — Надо тогда эвакуатор отменять! Спасибо тебе!

— Да не за что, — я переводил дыхание. — Но вызовы никто не отменял. Поехали.

Я уселся в машину на заднее сидение, и мы отправились в путь. Заметил, как Костя достаёт из пачки очередную сигарету.

— Раз уж я тебя выручил, то у меня есть просьба, — серьёзно заявил я. — Пока я в машине — не кури. На меня дым летит, а у меня астма.

Водитель замер с сигаретой в руке.

— А чего ты раньше не говорил-то? — удивлённо спросил он.

Наверное, потому что Сане было плевать на своё здоровье. Не знаю, у меня ответов нет.

— Сейчас говорю, — отозвался я. — При мне не кури.

— Да понял, конечно, — он убрал так и не зажжённую сигарету назад в пачку. — Без проблем.

Я откинулся на сиденье, чувствуя, как ноет всё тело. Мало утренней зарядки, так сейчас ещё и откапывание машины. Но ничего, мне это полезно.

Мы подъехали к первому адресу. Частный дом, на окраине Аткарска. Покосившийся забор, облупившаяся краска на воротах и калитке. Впрочем, это типичная картина для моего участка, я уже привык.

— Тебе сюда, — объявил Костя. — А я здесь подожду. Пока тебя нет, покурю хоть.

— Тебе бы бросить, — выбираясь из автомобиля, заметил я. — Судя по всему, у тебя уже по две пачки в день уходит. Знаешь, что это вредно?

— Да знаю я, — вздохнул тот. — Не получается.

Надо будет продумать, как ему помочь. Курение — очень вредная привычка. В моём мире эта проблема тоже существовала. Правда, там были трубки, а не сигареты. И лечить заядлых курильщиков было просто: воздействовали праной на их никотиновые ацетилхолиновые рецепторы, чтобы те работали нормально и не требовали постоянной дозы никотина.

Здесь же всё было сложнее. Да и вообще в привычках часто весомую роль играет психологическая зависимость. То есть организму уже и не требуется ничего, а человеку хочется.

Я сам по этому же принципу боролся с зависимостью от сладкого. И эта ломка была довольно мучительна. Сегодня за время приёма, сам того не замечая, несколько раз смотрел на ту самую шоколадку.

Так, сейчас работа. С курением Кости разберусь потом.

Открыл калитку и зашёл на участок. Начал идти к дому и сразу же услышал лай.

Из-за угла дома выскочила крупная собака. Грязная, с вздыбившейся шерстью. Судя по всему, овчарка.

Она глухо зарычала и начала медленно подходить ко мне. Привязи не было. Хозяина тоже не видно.

Я застыл на месте. Ни в коем случае нельзя было делать резких движений, показывать страх или убегать. Собаки это очень хорошо чувствуют.

В прошлой жизни я бы легко успокоил эту собаку. С помощью праны установил бы с ней контакт, успокоил бы, показал, что я не враг.

Но сейчас с моей искрой я максимум смог понять, что это девочка. Очень полезная информация…

— Тихо, — я говорил негромко, но твёрдо. — Девочка, тихо. Я не трону тебя.

Собака всё так же рычала, но замерла неподалёку от меня. Смотрела мне в глаза.

— Я тебя не трону, — повторил я. — Свои.

Рычание потихоньку стало утихать. Она не чувствовала от меня опасности, постепенно принимая за своего.

— Пальма, твою мать, ко мне! — раздался громкий голос.

Дверь дома открылась, и на крыльцо вышел мужчина. Лет сорока, в засаленной майке и спортивных штанах. Лицо у него было одутловатым, с красными прожилками на носу и щеках. Я уже привык к такому виду большей части моего участка.

— Пальма, быстро сюда, тварь эдакая! — повторил он.

Собака завиляла хвостом и побежала к нему.

— Здравствуйте, — поздоровался я с мужчиной. — Это вы вызывали врача?

— Ага, — буркнул он. — Проходи давай.

— Сначала либо заведите собаку в комнату, либо привяжите её, — сказал я. — По правилам, раз вы вызвали врача, то должны обеспечить контроль над своими животными.

Мужчина фыркнул.

— А что, доктор боится зверушку? — протянул он. — Может, ещё и мышей боишься? Ну как баба прям!

Интеллекта у самого как у мыши.

— Я не боюсь собаку, — спокойно сказал я. — Соблюдение правил безопасности называется здравым смыслом, а не трусостью. Если вам не нравится такой порядок, то я могу уйти, и останетесь без осмотра. Если же вам всё же нужен врач, соблюдайте субординацию и элементарные правила.

Он резко замолчал. Видимо, не ожидал такого отпора.

— Да ладно, не кипишуй, — неуверенно ответил он. — Пальма, идём, в сарае пока посидишь.

Он проводил собаку в постройку сбоку от дома и закрыл там дверь. После этого мы с ним прошли в дом.

Внутри было очень душно, стоял кислый запах. На столе валялись пустые бутылки из-под пива и остатки еды.

Я вздохнул, привычно очистил себе часть стола, расположил свои вещи.

— Что вас беспокоит? — спросил у мужчины.

— Живот болит, — тот уселся на старый диван. — Сверху тут. И тошнит. А ещё рвало несколько раз.

— Как давно болит? — уточнил я.

— Со вчерашнего вечера, — он почесал затылок. — Сначала думал, что съел чё-то не то. Но сегодня хуже стало. Решил на всякий врача вызвать. До поликлиники боялся не дойти.

Я измерил давление, пульс. Была тахикардия, девяносто пять ударов в минуту. Давление в пределах нормы.

— Разденьтесь по пояс и ложитесь на кровать, — приказал я.

Он снял свою майку и улёгся на спину. Я принялся за пальпацию живота. Мягкий во всех отделах, болезненный в верхней части. При надавливании мужчина поморщился.

Симптом Мейо-Робсона был положительным, имелась боль в левом рёберно-позвоночном углу. Симптом Керте тоже положительный, боль в проекции поджелудочной железы.

Панкреатит. Точнее, в данном случае — это обострение хронического панкреатита. При остром живот был бы доскообразным, и боли были бы сильнее.

— Что ели вчера? — спросил я.

— Ну, чё обычно, — он сел на диван и набросил майку. — Макарон сварганил, сосиски. Ну, хлеб ещё.

— Алкоголь? — прямо спросил я.

Он тут же отвернулся.

— Не, — буркнул он. — Не пил.

А в этом мире все пациенты лгут?

Одутловатое лицо, красные прожилки, лёгкий тремор рук. Запах алкоголя. Да даже пустые бутылки на столе!

И обострение хронического панкреатита наверняка произошло из-за употребления алкоголя.

— Не врите мне, — спокойно сказал я.

— Я за базар всегда отвечаю, — возмутился тот. — Не пил, чё докопались, доктор?

— Я пытаюсь поставить правильный диагноз, — ровным тоном ответил я. — Чтобы назначить правильное лечение. Панкреатит не развивается на ровном месте. Основная причина — злоупотребление алкоголем.

Указал рукой на пустые бутылки, которые стояли на столе.

— Это старые, — упёрся тот. — Давно стоят вообще. Вы тут решили дом на чистоту проверить?

— Тут капли конденсата внутри, — заметил я. — Выпили вчера или сегодня утром.

Он попытался спрятать от меня взгляд.

— Ну, может, и выпил слегка, — тихо заявил он.

Прогресс!

— Сколько? — вздохнул я.

— Пять-шесть пива, — он говорил максимально неохотно. — И водочки, грамм триста всего.

Классика. Наконец-то удалось клещами вытянуть из него правду.

— Значит так, — я принялся за назначения. — Вам нужна диета, отказ от алкоголя. Некоторые препараты. И покой. Посажу на больничный на несколько дней.

— Доктор, не надо больничный, — воспротивился он. — У меня смены на заводе. Чё я как баба, выпил и заболел?

Это его «как баба» являлось, видимо, главным аргументом по жизни.

— Вам нужно несколько дней покоя, — повторил я. — Чтобы обострение стихло. Так что это даже не обсуждается.

— Ну доктор… — попытался было он возразить.

Я строго взглянул на него, и он замолчал на полуслове.

— Так, по лечению, — начал расписывать я. — Диета. Как уже и сказал, исключить алкоголь полностью. Жирную пищу нельзя, острую нельзя. Питаться дробно, пять-шесть раз в день. И если будете продолжать пить — доведёте себя до панкреонекроза. А это осложнение уже посерьёзнее.

Начал расписывать рецепты. Омепразол для желудка, Но-шпа в качестве спазмолитика, Панкреатин для обеспечения помощи поджелудочной железы. Так, вроде всё.

— Больничный открою на три дня, в понедельник придёте на приём, — добавил я. — Продиктуйте свои данные.

Он нехотя принёс СНИЛС, продиктовал фамилию, имя и отчество, место работы.

— Всё, выздоравливайте, — подытожил я. — В понедельник жду на приёме.

— Лады, — он насупился, проводил меня до двери. — Спасибо, доктор.

Дуется, что я его дома оставил. Но сам виноват, нечего пить было.

Я покинул его двор и сел в машину. Пора было ехать на следующий вызов.

До следующего дома мы доехали довольно быстро. Это была пятиэтажка, мимо которой я проходил каждый день, когда шёл домой.

— Третий этаж будет, — проговорил Костя. — Двадцать третья квартира. Проскурина Тамара Ивановна.

Раньше он мне этажи не подсказывал. Видимо, своеобразный бонус за сегодняшнюю помощь.

Я кивнул, выбрался из машины и отправился покорять очередную лестницу. Ненавижу лестницы. Но они для меня очень даже полезны.

Каких-то десять минут, и я добрался до третьего этажа. Отдышался, чтобы не входить к пациентке совсем уж загнанным, и позвонил в дверь.

Мне открыли почти сразу. Милая женщина лет шестидесяти пяти, полная, в домашнем халате. Она держалась за дверной косяк, словно боялась упасть.

Сразу же обратил внимание, что с её мимикой что-то не то.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Вы вызывали врача?

— Да, — кивнула она. — Проходите.

Я вошёл в квартиру, она закрыла за мной дверь. Из комнаты сразу же выбежали два кота, серый и рыжий, и принялись тереться об мои ноги.

— Они ласковые, не поцарапают, — проговорила Тамара Ивановна. — Но если беспокоят — я их закрою.

У меня сегодня прям день животных, на каждом вызове встречаю домашних питомцев.

— Не беспокоят, — заверил я. — Пойдёмте в комнату.

Коты — это всё-таки не огромная собака.

Женщина прошагала в комнату и тяжело опустилась на стул.

— Что беспокоит? — начал я.

— Голова, — простонала она. — Болит с утра. И давление поднялось, сто восемьдесят на сто десять. Обычно у меня не такое высокое. Я уж хотела отлежаться, но племянница моя уговорила хотя бы врача вызвать.

Племянница… Догадка появилась в голове.

— Виолетта? — спросил я. — С регистратуры?

— Точно, — слабо кивнула та. — Она сказала, что хороший доктор приедет. Я и согласилась.

Вот и сложился пазл. Про хорошего доктора было приятно слышать. Виолетта была одной из немногих, кто хорошо относился к Сане в этой поликлинике.

— Что-то ещё? — спросил я. — Беспокоит?

— Рука левая словно онемела, — призналась она. — Плохо чувствую её.

Так, всё это — очень серьёзные симптомы. Я взялся за осмотр. Давление было уже сто девяносто на сто двадцать. Попросил поднять вверх обе руки — левую женщина не смогла поднять высоко.

Попросил улыбнуться — и лицо скривилось в кривой улыбке. А я сразу заметил, что с мимикой что-то не то.

Здесь не просто давление. Здесь подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения. Инсульт, проще говоря.

— Тамара Ивановна, — спокойно и твёрдо сказал я. — У вас очень серьёзное состояние. Вам нужно в больницу. Я сейчас вызову скорую.

— Да что ты! — помотала она головой. — Ну, просто давление поднялось. С кем не бывает.

— Нет, это не просто давление, — строго сказал я. — На фоне высокого давления произошло нарушение мозгового кровообращения. И если ничего не предпринять, последствия будут серьёзными. Вплоть до паралича или даже летального исхода.

Она протяжно охнула. Сейчас было пограничное состояние, и мы могли успеть вовремя, чтобы отдалённых последствий не было.

— А как же мои коты? — сокрушённо спросила Тамара Ивановна. — Кто ж их кормить-то будет?

Эх, вот проблема нашлась.

— Дети, внуки? — предложил я.

— Нет никого, — покачала она головой. — Только вот племянница есть.

— Значит, она покормит, — отрезал я. — Всё ей передам. Так, не будем терять больше времени, вызываю скорую.

В этот раз попалась диспетчер, с которой я госпитализировал Зинаиду Ивановну. Проблем не возникло, она сразу же пообещала прислать бригаду. И сказала, что направление тоже напишет скорая.

В самый первый раз мне ещё и с диспетчером явно не повезло. Нужно будет потом выяснить, что это за особа там сидела, из-за которой я десять кругов ада прошёл, прежде чем пациентку положил в терапию.

Пока было время, помог Тамаре Ивановне Проскуриной собрать необходимые вещи. Документы, сменную одежду, посуду.

Затем позвонил в регистратуру. Повезло, трубку сняла как раз Виолетта.

— Регистратура, слушаю, — бодро произнесла она.

— Это я, Александр Александрович, — ответил я. — Хотел предупредить, что кладу твою тётю в больницу. Подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения.

— Ой, тётя Тома! — ахнула она. — А говорила, просто давление… Александр Александрович, она будет в порядке⁈

— Конечно, — заверил я. — Но она беспокоится за своих котов. Их надо покормить.

— Я всё сделаю, ключи у меня есть, — торопливо ответила она. — Без проблем. Ох, спасибо вам большое! Я так боялась за тётю…

— Всё будет хорошо, — повторил я. — Всё, мне пора.

Как раз приехала скорая. Я передал Проскурину прямо в руки фельдшерам. Инсульт — это серьёзно. Но я рассчитывал, что успел вовремя. Если уложился в терапевтическое окно, то проведут тромболизис, и можно избежать последствий.

Но для начала нужно будет подтвердить инсульт. Сделать компьютерную томографию головного мозга, благо томограф в стационаре есть. Даже удивительно, учитывая, как здесь сложно с оборудованием.

Остальные вызовы прошли без проблем. Простуды, обострение хронического бронхита, давление.

У пожилых пациентов я всё равно тратил больше времени, тщательно изучая их хронические заболевания. Постепенно, очень медленно, узнавал свой участок.

Так что закончил к шести вечера и вернулся в поликлинику. Дежурство в стационаре начиналось в восемь, как раз пара часов есть на личные дела.

Костя высадил меня у входа.

— Слушай, — неловко произнёс он. — Это самое… Спасибо ещё раз тебе. Если бы не ты, так бы и стоял там, наверное.

— Не за что, — кивнул я. — До встречи.

Зашёл в поликлинику. Там уже почти не было людей — она закрывалась через пять минут. В этот раз дежурила не Виолетта, но я всё равно попросил оставить ключи себе. Выяснилось, что ключи у Лены: та снова задержалась на работе.

Трудоголик, совсем как я. Отправился к ней в кабинет, чтобы открыть больничный лист мужчине с панкреатитом.

— У нас уже традиция, вместе оставаться здесь после закрытия, — завидев меня, улыбнулась она. — Снова до восьми здесь просидите?

— Да, я сегодня в стационар иду, так что придётся, — кивнул я.

— Ну вот, значит сегодня я без провожатого, — она тут же покраснела, словно сказала что-то не то.

Стоило один раз проводить девушку — и её расположение к Сане Агапову явно поменялось.

— Сегодня никак, — улыбнулся я. — Это правда. Мне тут надо больничный открыть…

— Оставьте, я всё открою! — поспешила ответить она. — Всё равно же работаю ещё, с журналами этими… Кстати, совсем забыла вас спросить. Вы ключ-то заблокировали?

— Какой ключ? — для меня подобная фраза всё ещё звучала чудно. В моём мире такое услышал бы — подумал, что человек умом тронулся.

— Электронный, — объяснила она. — Вы же потеряли предыдущий.

— Нет, не блокировал, — честно сказал я.

Даже не знал, что это вообще нужно делать. Не ко всем тонкостям нового мира успел привыкнуть.

— Ох, надо обязательно заблокировать! — воскликнула Лена. — А то если кто-то найдёт — сможет им воспользоваться. От вашего имени! Открыть больничный лист, выписать рецепт. Это же огромная ответственность!

Учитывая, насколько сильно Саню Агапову недолюбливают в этой поликлинике — риск такой есть. И убить пытались, не то что подставить.

— Как его заблокировать? — спросил я.

— К айтишникам идти, — объяснила Лена. — Они в главном корпусе тоже сидят, у них там своя каморка. Да только не сегодня уже, ушли все домой наверняка. Завтра с утра идите.

Первым делом и схожу. Тем более, мне ещё надо аккуратно узнать у айтишников, как отменить подписку на порно-сайт. Так, чтобы они не догадались, что я для себя спрашиваю.

Скажу, что для друга.

— Спасибо большое, — улыбнулся я Лене. — Всё сделаю.

Она снова покраснела и уткнулась в журнал. Я оставил её и ушёл к себе в кабинет.

Следующие два часа прошли за плодотворной работой. Журналы, заявки, паспорт, осмотры… И не заметил, как время пролетело.

— Александр… — Лена робко постучала в дверь. — Пора уже уходить. Ну, ключи у меня, а вы сказали, вам в стационар…

— Точно, — я переоделся, забрал с собой халат и кое-какие вещи и вышел в коридор.

Лена ждала меня у двери. Мы закрыли поликлинику, я забрал ключи, чтобы повесить их в приёмном отделении.

— Не нравится мне, что ты так поздно пойдёшь одна домой, — нахмурился я. — Давай осторожнее.

— Всё будет хорошо, — заверила она. — Спасибо.

Резко развернулась и почти бегом побежала за территорию поликлиники.

А я направился в приёмное отделение. Сегодня снова дежурила «Козлова Е. П.», с который в прошлый раз было столько конфликтов.

— Здравствуйте, доктор, — протянула она. — Что-то вы зачастили задерживаться.

— Я сегодня дежурю, — отозвался я. — Не подскажите, где мне найти Савинова?

— Он ещё не пришёл, — фыркнула она. — Ни разу ещё на свои дежурства вовремя не заявился.

Великолепно. Ответственность, пациенты. Для него это всё шутки, что ли?

Внезапно на улице раздался звук сирены. Я выглянул в окно и увидел, что к зданию стационара подъехали несколько полицейских машин.

— Доктор, похоже, всё веселье сейчас достанется вам, — с ядом в голосе произнесла Козлова.