Бывает и хуже?

Глава 14

Не теряя времени, я поспешил в приёмное отделение. Зайдя внутрь, увидел очень странную картину.

Мужчина лет сорока, в рабочей одежде, вжался в угол кушетки и истошно орал. Лицо его покраснело, а глаза были выпучены от ужаса. Рядом с ним стоял Никифоров в хирургических перчатках. Вид у хирурга был весьма растерянным.

Антон обернулся, увидел меня и облегчённо выдохнул.

— Саня, так ты дежуришь сегодня, — радостно проговорил он. — Вот, пациент поступил, с жалобами на острые боли в животе. Поэтому даже терапевтов не трогали, сразу меня вызвали. Клиника острого живота налицо, напряжение передней брюшной стенки, положительный симптом Щёткина-Блюмберга. Мне нужно исключить желудочно-кишечное кровотечение, провести пальцевое ректальное исследование. Но он… вот.

— Извращенец, даже не подходи ко мне! — в свою очередь высказал своё мнение пациент. — Палец мне в жопу запихать хочет, ага. Да я полицию сейчас вызову!

А в этом мире в сфере медицины гораздо веселее работать, чем в моём. Столько разнообразных историй, а всего лишь моё первое дежурство.

Я поднял руки в примирительном жесте.

— Как вас зовут? — спросил я у мужчины.

— Виктор Степанович Корякин, — с подозрительностью в голосе ответил он.

— Я врач-терапевт Агапов Александр Александрович, — представился в ответ. — Итак, что вас беспокоит?

По крайней мере, он хотя бы истошно кричать на весь Аткарск перестал.

— Живот, — настороженно глядя на Никифорова, пробурчал он. — С утра вообще болел, но я терпел всё. А сейчас совсем невмоготу стало, и вот, скорая сюда привезла.

— Где именно болит? — мягко поинтересовался я.

Корякин указал рукой на верхнюю часть живота, чуть правее пупка.

— И тошнит ещё, — добавил он. — Дважды рвало.

— Рвало чем? — сразу же уточнил я.

Если рвота была цвета кофейной гущи — желудочное кровотечение можно было ставить и так.

— Да тем, что ел, — отмахнулся Виктор Степанович. — Не было никакой крови, доктор.

Я задал ещё несколько вопросов. Затем попросил разрешения осмотреть пациента.

Живот был напряжён, как барабан. Резко болезненный в эпигастральной области. Проверил симптом Щёткина-Блюмберга, медленно надавил на правую подвздошную область, а затем резко отпустил. Корякин дёрнулся и зашипел сквозь зубы.

Никифоров был прав. Я выпрямился.

— Виктор Степанович, у вас картина острого живота, — начал объяснять я. — В вашей брюшной полости происходит что-то серьёзное. И мы не можем исключить кровотечение из язвы желудка или двенадцатиперстной кишки. Поэтому хирургу и требуется провести пальцевое исследование.

Корякин поморщился.

— Вставить мне палец в жопу? — уточнил он.

Ну, грубо говоря, в этом и заключается вся процедура. Ох. Чем я тут вообще занимаюсь?

— Да, — ответил я. — Это стандартная диагностическая процедура. Если есть кровотечение в верхних отделах желудочно-кишечного тракта, в желудке или двенадцатиперстной кишке, кровь проходит через весь кишечник, окисляется и становится чёрной. Это называется мелена. На перчатке после исследования будет чёрный дёгтеобразный кал. Это покажет, есть ли кровотечение или нет. И от этого зависит тактика лечения.

— И без этого никак не обойтись? — вздохнул Корякин.

— Можно, — честно ответил я. — Но тогда мы рискуем пропустить кровотечение. А если оно есть, а мы его не заметим, последствия будут куда хуже. Процедура быстрая и безопасная, и мы точно будем знать, что делать дальше.

Он снова нахмурился, обдумывая мои слова.

— Это будет делать этот? — он махнул рукой на Никифорова, который так и стоял рядом в своих перчатках.

— Хирург, — кивнул я. — Компетентный специалист.

С этим бы я поспорил, конечно, но в данном случае надо было говорить именно эти слова.

— Ладно, — вздохнул Виктор Степанович. — Но если узнает кто — вам вообще не жить!

— Повернитесь на левый бок и подтяните колени к животу, — скомандовал Никифоров.

Я вышел из кабинета, чтобы не смущать пациента. Подождал в коридоре, вернулся минут через пять.

— Кровотечения нет, — сообщил мне Никифоров, стоя возле раковины. — Кладу в хирургию, там дальше буду разбираться.

— Я вам и без пальца в жопе мог то же самое сказать, — всё-таки пробурчал Корякин. — Ну да ладно, врачам виднее.

Никифоров оформил бумаги и забрал Виктора Степановича в своё отделение. Из комнаты, где лежал под капельницей тот пьяный человек, выглянула Козлова.

— В каждой бочке вы затычка, доктор, — сквозь зубы произнесла она.

Даже комментировать это не стал. Подошёл к столу, нашёл номер неврологии и позвонил туда.

— Неврология, слушаю, — женский уставший голос. Скорее всего, медсестра.

— Это терапевт Агапов Александр Александрович, — ответил я. — Сегодня направил вам пациентку с подозрением на нарушение мозгового кровообращения. Федотова Тамара Ивановна. Хотел узнать, как она.

— Минуту, — послышался шорох бумаг. — Так, транзиторная ишемическая атака в бассейне левой средней мозговой артерии. Проявления регрессировали в течение трёх часов. Асимметрия лица и парез левой руки полностью купировались. Состояние стабильное. Назначена антиагрегантная терапия, статины, гипотензивные препараты.

Я выдохнул с облегчением.

— Спасибо, — отозвался я. — Рад, что всё обошлось.

— Если бы затянули — был бы полноценный инсульт, — отозвалась медсестра. — Но риск повторного эпизода есть, поэтому пока что побудет в неврологии.

Хорошая медсестра. Видно, что разбирается в своём деле, приветливая, отзывчивая. Таких людей мало в этой больнице.

— Ещё раз спасибо, — проговорил я.

— Всего доброго, — она повесила трубку.

Сразу же достал мобильный телефон, написал короткое смс-сообщение Виолетте, что тётя в порядке. Ответ тут же пришёл: «Спасибо! Гора с плеч».

Вернулся в ординаторскую. Савинов уже раскинулся на диване, прикрывшись пледом, и мирно похрапывал.

Но по крайней мере разговорами пока что донимать не будет. Правда, оставшиеся дела в терапии мне пришлось сделать лично. Проведал Морозову Нину Леонидовну, сделал назначения. Обошёл пациентов, которые нуждались в осмотре. Сделал дневники.

Спать не хотелось, поэтому после всех дел я открыл телефон и погрузился в дальнейшее изучении медицины этого мира. Мне даже удалось скачать некоторые учебники, по которым местные врачи учатся в ВУЗах.

Через пару часов скорая помощь привезла пациентку с повышенным давлением. Та от госпитализации отказалась сама, поэтому я просто осмотрел её, подкорректировал терапию и дал гипотензивные препараты. Савинов даже не проснулся.

В пять утра всё-таки тоже задремал, прямо за столом. Пациентов до самого утра больше не было, а усталость уже накопилась.

Мне показалось, что как только я закрыл глаза, кто-то сразу же затряс меня за плечо.

— Санёк, половина восьмого, подъём, — бодро проговорил Савинов. — Скоро ТТ-шка придёт, надо смену сдавать!

Ох, спать хотелось ужасно. В итоге два часа сна после всех подвигов прошедшего дня оказалось мало. Но куда деваться.

В ординаторской была раковина, в которой я умылся холодной водой, прогоняя остатки сна. Савинов суетился, причёсываясь возле небольшого зеркала.

— Ты меня прям норм прикрыл, спасибо, — заявил он. — Замолвлю за тебя словечко.

Ещё бы он не замолвил после всего, что произошло на дежурстве. Я сдержанно ему кивнул.

Через десять минут в ординаторскую пришла Агишева. Скинула пуховик, поправила волосы и уставилась на нас с интересом.

— Ярец-молодец, как прошло дежурство? — поинтересовалась она. — Никого мне тут не убили?

— Не, морг без пополнения, — отрапортовал Савинов. — Освидетельствования, одно поступление в терапию. Ничего особенного.

— Что за поступление? — поинтересовалась Агишева.

Я коротко рассказал про пациентку. С утра не успел её навестить, но думаю, она была стабильна. Иначе бы мне уже сообщили медсёстры.

— Поняла, — кивнула Татьяна Тимофеевна. — Говорят, что и одного мужчину прокапать оставили после освидетельствования?

— Да, там так получилось… — начал было Савинов.

— Даже не начинай, я прекрасно поняла, что за тебя всю работу Агапов выполнял, — перебила она его. — Но зато теперь точно знаю, что его можно оставлять на ночные дежурства.

Ярослав потупил взгляд, больше ничего не отвечая. Кажется, Агишева и сама прекрасно знает, что представляет из себя Савинов.

На его фоне и Агапов ещё не самый плохой врач. Прежний Агапов, если точнее.

— Ладно, Агапов, с воскресенья на понедельник ставлю вас на первое дежурство, — объявила Татьяна Тимофеевна. — Перед началом рабочей недели мало кто любит дежурить, так что это место свободно.

— Отлично, спасибо, — кивнул я.

Итак, экзамен пройден, до дежурств допуск получен. По дате меня тоже всё устраивало, за выходные сделаю дела и приду дежурить.

Мы вышли из больницы вместе с Савиновым, но сразу же разошлись. Он поспешил на приём в поликлинику, а я отправился в главный корпус, к айтишникам. Приём у меня сегодня был с часу, а на вызовы всё равно ехать позже. Так что успею решить ещё пару дел.

Кабинет айтишников нашёлся в углу административного здания. Да уж, далеко их посадили.

Постучал, получил разрешение, вошёл внутрь.

Комната была тесной, небольшой по размерам. В ней стояли три стола с компьютерами, а помимо этого — целый шкаф с мониторами, проводами, частями компьютеров.

За столами друг напротив друга сидели двое айтишников, которые приходили тогда ко мне. Как их тут называют… Лёлек и Болек, точно.

Одного из них точно звали Геннадий, но кого именно — я так и не узнал. Оба айтишника уже усиленно что-то печатали, сосредоточенно глядя в мониторы.

Один из них оторвал взгляд от экрана и повернулся ко мне.

— Чем помочь? — буркнул он.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Мне нужно заблокировать электронную подпись.

— Это ещё зачем? — нахмурился он.

— Потому что я её потерял, мне выдали новую, — объяснил я. — А потом меня предупредили, что старую могут найти и использовать без моего ведома. И я не хочу этого допускать.

Он почесал голову и кивнул.

— Сейчас, — повернулся назад к компьютеру. — Фамилия, имя, отчество?

Я продиктовал свои данные, и он принялся за дело. Как же быстро он печатает на клавиатуре, у меня на это действие по-прежнему уходит куда больше времени! Видимо, тут нужна сноровка.

— Готово, Агапов, — провозгласил минут через пять он.

— Спасибо, — у меня оставался последний вопрос. Деликатный. — Ещё вопрос. Один мой знакомый оказался в неловкой ситуации. Случайно подписался на сайт, который ему не нужен. Теперь хочет отписаться, но не получается.

Конечно, легенда очень слабая. Но ничего лучше я не придумал. А скоро уже произойдёт новое списание с карты, и мой баланс вообще уйдёт в минус.

— А что за сайт? — тут и второй айтишник повернулся ко мне.

— Да там… — я неопределённо махнул рукой. — Ничего особенного.

Они переглянулись, явно уже давно поняв, о чём я говорю.

— Бывает, — протянул один из них. — Ну, тут всё просто. Если не работает кнопка «отменить подписку», то нужно написать в техническую поддержку сайта. Или сходить в банк, попросить заблокировать операции с карты, чтобы не было платежей по тем реквизитам.

— Спасибо, — кивнул я.

— И пусть знакомый будет впредь внимательнее, — добавил второй айтишник.

О, это всенепременно. Я кивнул и покинул их кабинет. Что ж, сегодня вечером продолжу попытки избавиться от этой подписки.

Добрался до своего кабинета. До вызовов ещё полтора часа, самое время заняться инвалидностями. Открыл приказ, о котором говорила Савчук, достал список пациентов.

Так, работы предстоит много. Мало того, что для получения инвалидности необходимы были результаты довольно обширного перечня обследований, так ещё и сроки имелись у этих самых обследований.

Проще всего пригласить всех восьмерых ко мне на приём. Желательно сегодня же. Поэтому я принялся методично их обзванивать.

Трое не взяли трубку, один оказался неходячим, но остальные согласились прийти сегодня на приём. Так, нужно выяснить у Савчук, как оформляется инвалидность на дому, если пациент не может сам добраться до поликлиники. Как я понял, это была женщина с заболеванием суставов. И она даже по дому передвигалась с трудом.

Так, разберёмся. Хотел уже идти к Савчук, но тут у меня самого зазвонил телефон. Лаврова.

— Зайдите ко мне, — коротко бросила она в трубку и сразу же сбросила звонок.

Ни здравствуйте, ни до свидания. Интересно, что ей надо?

Отправился на второй этаж, в знакомый двадцать третий кабинет. Приём у Тамары Петровны ещё не начался, и она пила кофе, вальяжно развалившись в своём кресле.

— Доброе утро, — обратился я к ней. — Вы меня вызывали?

— Да, — она лениво повернулась ко мне. — Итак, Агапов…

Растягивая время, она отпила ещё один глоток кофе. Ох и вредная же женщина.

— Вам поступила благодарность, — ровным тоном продолжила она.

Благодарность? Неожиданно. Я работаю в поликлинике фактически только первую неделю, хоть это никто и не знает. Не думал, что успел уже произвести на кого-то такое сильное впечатление.

— От кого? — поинтересовался я.

— От дочери Смирновой Зинаиды Ивановны, — безэмоционально ответила та. — Якобы вы помогли её матери, сдержали своё слово и вообще хороший врач.

Та рыжая дочь, что устроила мне скандал на вызове. Не думал, что она одумается. Но видимо, наш с ней разговор не прошёл даром.

— Что скажете? — Лаврова перевела взгляд на меня.

Я пожал плечами.

— А что тут надо говорить? — уточнил я.

— Что вы задумали? — Лаврова скрестила руки возле груди. Даже чашку с кофе отставила. — Что за дешёвый трюк?

— Вы о чём? — перестал понимать эту женщину.

Тамара Петровна подъехала на своём кресле поближе ко мне. В который раз подумал, что, возможно, она с него вообще уже встать не может. Застряла навечно.

— Полгода безответственной работы, — голос её стал жёстче. — Случай с Верой Кравцовой. Куча жалоб на вас… А теперь вдруг благодарность? И думаете, что я куплюсь на такой дешёвый трюк?

Вообще мне было очень приятно, что дочь пациентки написала благодарность. И совершенно непонятно, чего от меня хочет заведующая терапией.

— Какой трюк? — я уселся на кушетку, потому что стоять после ночного дежурства было уже трудно. Не ожидал, что этот разговор так затянется.

— Вы подговорили пациентку написать благодарность, да? — прямо спросила Лаврова. — Подговорили за деньги. Заплатили ей.

А, вот она что подумала. Я ещё при первой встрече понял, что заведующая терпеть Агапова не может. И теперь она просто не могла перенести, что на меня кто-то написал реальную благодарность.

— Ничего такого не было, — отрезал я. — Понятия не имел, что она захочет поблагодарить меня. Что ж, мне приятно. На этом всё.

Тамара Петровна прищурилась и несколько мгновений внимательно смотрела на меня.

— Если это игра — то вы хорошо держитесь, — наконец заявила она. — У меня чёткое распоряжение: три месяца не выдавать вам никаких премий. Так что устно я вам про благодарность передала, и на этом всё. Свободны.

Она так и не поверила, что благодарность настоящая. Что я никого не подговаривал.

Но мне всё равно, если честно.

— Всего доброго, — я повернулся к выходу.

— Не забывайте про дела на участке, ЕФАРМ уже на следующей неделе откроется, — буркнула мне в спину Тамара Петровна.

Я кивнул и вышел из кабинета. Следующим пунктом моего утреннего плана был визит к заместителю врача по медико-социальной экспертизе. Так что зашёл в кабинет за курткой и направился к Савчук.

Она была у себя в кабинете и тоже пила утренний кофе. Сегодня волосы её были распущены и лежали на плечах, что шло ей определённо больше, чем тот строгий пучок.

— Агапов, — протянула она. — Доброе утро.

— Доброе утро, — кивнул я. — У меня вопрос.

— Кто бы сомневался, — она пару секунд помолчала, глядя на меня. Такая вот у неё была странная привычка, на второе своё посещение уже понемногу привыкал. — Проходите, говорите.

Я сел к ней за стол, достал блокнот с записями.

— Одна из пациенток, которой необходимо повторно сделать группу инвалидности, плохо ходит, — начал я. — Она сказала по телефону, что вряд ли доберётся до поликлиники. Есть ли способ оформить группу на дому?

Она поправила очки и сделала ещё глоток кофе. В этой больнице что, все начальники в одно и то же время кофе пьют?

— Если пациент не может прийти сам, то оформляется выездная комиссия, — наконец ответила она. — Ну, по факту чаще всего просто даётся группа без присутствия пациента. Только вам нужно организовать все обследования на дому.

— И как это сделать? — удивился я.

Снова пауза, Савчук внимательно смотрела мне в глаза несколько секунд. Странная привычка на самом деле.

— Кровь пусть медсестра на дому возьмёт, — ответила она. — Хирург и невролог на дому посмотрят. А вот на рентген придётся ей приехать, такси брать социальное. По-другому никак.

Я внимательно всё записал.

— А кто берёт кровь на дому? — уточнил я.

— Участковая медсестра, — усмехнулась та. — У вас нет медсестры?

Меня это тоже удивляло с первого дня. С медсестрой можно было бы успевать гораздо больше, делегировать ей многие задачи. Но мне приходилось разбираться с участком самому.

— Нет, — покачал я головой.

— Но за участок кто-то отвечать должен, спросите у вашей главной медсестры, — ответила Савчук. — Вообще у нас с медсёстрами недобор, да. Как и с врачами. Никто не хочет работать в славном городе Аткарске.

Она внезапно лукаво улыбнулась, и я не нашёлся с ответом. С ней было довольно трудно разговаривать, возможно, из-за её особой манеры.

Собрался уходить, но увидел кулер с водой. Бутыль, что стояла в нём, была пустой, а рядом — полная.

— Вам помочь? — предложил я.

— Вы о чём? — в этот раз мне удалось выбить Савчук из колеи.

— Поменять бутыль в кулере, — я указал рукой. — Она же тяжёлая.

Савчук посмотрела на меня удивлённо, в этот раз молчание было весьма обоснованным.

— Я просила мужчин, но все постоянно заняты были, — признала она. — Если вам нетрудно — я буду рада.

Бутыль с водой весила килограмм десять. Для тела Сани Агапова это было ну очень тяжело, но виду я не подал. Отсоединил пустую бутыль, водрузил целую.

— Готово, — провозгласил я.

— Спасибо, — она всё ещё с удивлением смотрела на меня. — Не ожидала от вас.

Для меня в этих поступках не было ничего удивительного, но женщины в этом мире ужасно удивлялись элементарной вежливости. Видимо, нравы в моём и этом мире тоже отличались.

Я попрощался и вышел из её кабинета. Итак, теперь осталось сходить к главной медсестре, узнать насчёт медсестры своего участка.

Кажется, её звали Татьяна Александровна. Та курносая медсестра что-то про неё упоминала.

Кабинет её нашёлся на втором этаже поликлиники, недалеко от кабинета Лавровой. Постучался и одновременно почувствовал, как же я устал от этой утренней беготни. С утра уже половину больницы оббежал.

— Войдите! — раздалось из кабинета.

Татьяна Александровна оказалась женщиной лет сорока. Плотной, очень высокой, с короткой тёмной стрижкой. Как я понял, несмотря на свою должность, у неё самой был участок. Только я не знал, с кем именно из врачей она работала. Сейчас в её кабинете было пусто.

— Доброе утро, доктор, — вежливо, но холодно поздоровалась она. — Что вы хотели? Все документы я вам через Кристину передала.

По крайней мере, узнал, что ту курносую медсестру зовут Кристина.

— Здравствуйте, — кивнул я. — Хотел узнать, какая медсестра временно отвечает за пятый участок? Мне нужно кровь на дому взять у одной пациентки.

Татьяна Александровна бросила на меня недовольный взгляд.

— Напишите направления и принесите мне, я возьму, — буркнула она. — Нет у меня медсестры для вас.

— Хорошо, — последние слова меня смутили. — А почему именно мой участок без медсестры?

Она торопливо отвернулась, зачем-то переложила несколько бумаг на столе.

— Без медсестры именно вы, а не ваш участок, — заявила она. — Потому что я так распорядилась.

Очень интересно! Нет, я понимал, что кадров не хватает, работать некому. Но оказывается, окончательное решение было за Татьяной Александровной и упиралось конкретно в мою кандидатуру.

— А почему вы так распорядились? — настойчиво уточнил я.

— А вы не понимаете, доктор? — она резко развернулась ко мне. — Скажите спасибо, что на вас заявление в полицию не подали!

Саня, да что ты опять натворил⁈