Будни фельдъегеря 1. В эльфийской резервации

Глава 8. Будни фельдъегеря

Дмитрий Сергеевич жениться не собирался. Более того, он уже был глубоко и безнадежно женат.

- Что б тебе … … …, … ты недо…! – визгливо донеслось до них из ограды. В ворота что-то с грохотом влетело, а в следующее мгновение они открылись, и по улице помчались двое: лысый мужик в одних штанах и бабища в халате и тапках со сковородкой наперевес.

- Адресат уходит, - спокойно прокомментировал Игорь, глядя, как они мчатся вдаль, поднимая пыль и заставляя всех соседей с любопытством приникать к окнам. – Догонять будем?

- Будем, - уверенно сказала Аня. – Они все равно в нужную нам сторону бегут.

Догнать парочку доморощенных спринтеров для Игоря не составило труда, пусть даже и с грузом, тем более, что Аня уже приноровилась к особенностям езды на велосипеде вдвоем. Они нагнали горе-спортсменов и покатились рядом с пыхтящим от натуги красным мужиком.

- Дмитрий Сергеевич Уваров? – спросила Аня, пытаясь перекричать визгливый мат женщины со сковородкой.

- … он и …! – задыхаясь, но упорно продолжая преследование, заявила женщина. – Опять всю зарплату на свои … спиннинги спустил! Тоже мне, рыбак …!

Эта краткая, но содержательная речь здорово подорвала силы начинающей легкоатлетки (или, пожалуй, тяжелоатлетки, если учесть лишний вес), и женщина сразу начала отставать. Мужчина, как будто изначально на это рассчитывал, напротив, добавил ходу и вырвался вперед, так что Игорю тоже пришлось поднажать. Велосипед жалобно скрипел, но терпел издевательства.

- Я – Уваров, - коротко выдохнул-выплюнул мужик, переходя на техничное дыхание спортсмена-марафонщика. – Чего хотели?

- Вам тут доставка, - Аня протянула ему сначала бланк. – Распишитесь, пожалуйста.

- Что, еще один спиннинг?! – взревела женщина, расслышав слова девушки. – Ах ты …

Далее последовала мощная звуковая атака, давшая мужчине фору еще метра в три. Стало ясно, что жена его уже не догонит, но женщина упорно продолжала преследование, то ли пытаясь взять противника измором, то ли просто продолжая забег во имя великого постулата «Главное не победа, главное – участие».

Мужик послушно взял планшетку и ручку, самую малость сбавил скорость и очень быстро и технично выполнил пит-стоп (сразу видно опытного марафонщика). Затем вернул девушке планшетку и снова поднажал, так как за эти пару секунд жена успела сократить разделяющее их расстояние вдвое и уже злорадно размахивала сковородой.

- Ваша посылка, - сказала Аня, выуживая из сумки на багажнике что-то длинное и узкое, с запахом рыбы, ради чего пришлось крепко обхватить Игоря за талию. Парень многозначительно поиграл бровями и хотел было изобразить довольное мурлыканье, оказавшись в объятиях своего предмета воздыхания, но велозабег здорово перегрузил его дыхательную систему, и вышел только хрип.

- Спасибо! – крикнул мужик, нашел у предмета точку равновесия и продолжил путь уже с эстафетной палочкой. Игорь же, напротив, сразу перестал крутить педали. «Бегун» вырвался вперед, а следом за ним велогонщиков обогнала и «тяжелоатлетка».

- Удачно финишировать! – не сдержалась Аня. Мужик выставил вверх свободный кулак в знак того, что уверен в победе.

- Я вот только одного не могу понять, - тяжело дыша, сказал Игорь, когда они остановились. Стянул с головы кепку, начал обмахиваться.

- Чего? – спросила Аня, спрыгивая с рамы и помогая развернуть велосипед в обратную сторону: следующий пункт доставки они уже явно проехали.

- Какой смысл ему убегать? Разве они не встретятся вечером? – высказал Игорь свои сомнения. – В одном доме ведь живут.

- О-о! – рассмеялась Аня. – Даже не пытайся понять. Есть на свете такой тип людей, которые живут только текущим моментом. Для них главное – что происходит прямо сейчас. А потом… Авось, потом все само наладится. У них всю жизнь так. Разбил малыш мамину кружку – припрятал осколки под ковер: авось, мама подумает на другого. Не сделал школьник домашку – никому не признался: авось, учительница заболеет или забудет спросить. Устроил молодой специалист недостачу – затихарился: авось, в бухгалтерии тоже не заметят. Забыла девица таблеточку выпить – мужа не предупредила, махнула рукой: авось, пятый ребенок семью не испортит. Вот и мужик этот, наверное, думает, что жена набегается, уйдет к подругам, выговорится и остынет. И знаешь, в чем самая большая проблема такого мировоззрения?

- В чем же? – заинтересовался Игорь.

- В том, что иногда это все-таки срабатывает, - мрачно пояснила Аня. – И они несут свои тупые идеи в массы. А и дуб с ними. Больше идиотов – легче пробиться умным людям. Надо любить идиотов, они полезные. Примерно как трудяги-черви, что жрут навоз и превращают его в отличную почву для культурных растений. Так, что-то я отвлеклась. Какой у нас следующий адрес? Надеюсь, со спортом и культурной программой мы на сегодня завязали? Хочу уже обыденной курьерской жизни.

- Хах! – высмеял ее Игорь, одновременно послушно вынимая лист. – Ты хоть раз курьером работала раньше?

- Нет, - честно призналась девушка.

- А я работал, - со смесью гордости и гадливости сказал Игорь. – И это самая неблагодарная профессия на свете. Ну, после врачей и учителей, конечно. Сама посуди: на плохие погодные условия наценки нет, на трудности передвижения – тем более. Получатели вечно грубят, ведут себя неадекватно, иногда отказываются платить, если задержался даже на пять минут. А про чаевые курьерам в нашей стране как будто вообще не слышали!

- Ну, положим, чаевые мне и так не полагаются, - пожала плечами девушка. – А задержаться с доставкой можно и на неделю: я так поняла, тут к этому все привыкли. К тому же, я – единственный в этой местности фельдъегерь, и если кто-то будет вести себя неадекватно, могу копить его посылки и привозить только раз в году, в сопровождении Миколы.

- Хм, - Игорь одобрительно покивал головой. – Пожалуй, в твоих словах что-то есть. Но все равно работа курьером – «не фонтан».

И он оказался прав. По следующим трем адресам им никто не ответил: похоже, жильцы в это время суток попросту были на работе, и самые тяжелые посылки, ради которых, собственно, они и взяли велосипед, так и остались одиноко лежать в сумках. Как на зло, эти трое адресатов обитали в районе с пятиэтажками – без лифтов, разумеется (а зачем сельским бабушкам лифты? Они и пешочком могут забраться). Пришлось еще раз позаниматься спортом: по закону подлости, полные сумки надлежало дважды поднять на четвертые этажи и один раз на пятый. И все три раза зря. Из этого приключения Аня сделала полезный вывод, что осуществлять доставку лучше в выходные, а на неделе – только в утренние или вечерние часы. А еще лучше – спрашивать у заказчиков телефонные номера адресатов и составлять телефонную книгу участка, чтобы перед каждым «заездом» обзванивать счастливых обладателей самых тяжелых грузов. Может, они даже сами будут за ними приходить?

- Садовая, четыре, - прочитал Игорь новый адрес, когда девушка прекратила ругаться по причине сбившегося дыхания и попадающих в рот капель пота. – Эй, это же роддом!

- Фигня, - отмахнулась Аня. – Не может быть: какой идиот оформит доставку из леса в роддом?

- Да точно тебе говорю! – заверил ее Игорь, седлая своего железного коня. – Я туда «Суши от Илюши» доставлял. И не один раз, между прочим.

- Ну, давай проверим, - пожала плечами девушка. – Долго ли? Все равно нам туда ехать.

- Поспорим? – предложил Игорь, давя на педали.

- Кто спорит, тот … ну, сам знаешь, чего не стоит, - отозвалась Аня, и они поехали проверять.

Игорь опять оказался прав: по адресу «Садовая, 4» стоял единственный на весь район роддом – большое кирпичное здание, пережившее и советские времена, и развал Союза, и перестройку медицины на современный лад, и оставшееся при этом совершенным в своей абсолютной неизменности. Все так же внизу плясали молодые отцы, все так же висели на стеклах номера палат, все также нянечки отгоняли новоиспеченных мамаш от окон со словами «Закрой форточку, дитёв простудишь». Впрочем, нынче на дворе стояло жаркое уральское лето. Никто не знал, сколько дней оно продержится в этом году, и все торопились надышаться теплым воздухом, так что окна были открыты настежь. В окнах торчали женские лица разной степени округлости. Одна сторона роддома охала и постанывала, другая щебетала по мобильникам и оглашала округу пронзительными детскими криками.

- То есть, это не номер квартиры, а номер палаты, - сказала Аня, вспомнив, как ломала голову над сокращение «п. 2». Подъезд? Пристройка? Половина? – И как мы туда попадем?

- Фельдъегерским произволом? – предложил Игорь.

- Дурак, что ли? – беззлобно ответила Аня. – Карантин в стране, а ты предлагаешь нести заразу самым беззащитным членам общества.

- Можем через форточку забросить, - пожал плечами Игорь, катя велосипед вдоль торца здания и оглядывая окна в поисках нужного номера. – Блин, второй этаж. Могу и не попасть с первого раза.

- А вдруг в посылке что-то хрупкое? – отвергла этот вариант девушка. – Или еще хуже: вдруг ты попадешь не только в палату, но и в какого-нибудь ребенка? К тому же, мне нужна подпись в бланке.

- Разок-то можно без нее обойтись, - сказал Игорь.

- Где разок, там и десять, а там и до дыр в отчетах рукой подать, - мужественно отрезала себе путь к легкой жизни девушка.

- Заклеишь свои дыры скотчем, - не оценил ее принципиальности парень.

Но, прежде чем Аня придумала достаточно остроумный ответ на эту двусмысленную фразу, их сомнения развеяли сами женщины.

- Ой, полицейские! – охнула одна, до половины выставившись в окошко при виде фуражки. – Неужто кого-то убили?

- Ограбили, – тут же снизила градус кровожадности другая.

- Ребенка подменили, – вмешалась третья. – Ирка Загуменных шестую девку рожает – где такое видано? Говорю тебе: главврачиха детей подменивает!

- Девчата, чего околесицу понесли? – подала, наконец, голос хоть одна адекватная женщина. – Фельдъегерь это наш.

- Кто? – хором переспросили ее не знакомые с термином соседки.

- Ну, почтальон районный, - пояснила она и высунулась в окно. – Эй, девушка! Вы к кому?

- Э-э… - Аня торопливо вгляделась в бумажку, подсунутую ей Игорем. – Надежду Подкорытову можно?

- Это я и есть, - красивая круглолицая женщина с толстой русой косой улыбнулась ей в ответ. – Вы, поди, посылочку от моего балбеса ушастого привезли? Давайте я вам веревку сброшу: привяжете. А то у нас тут карантин, никого не пускают.

«И это называется карантин?» - подумала Аня, насчитав восемь человек в одном помещении: причем только тех, что с любопытством выглянули из окошка, придерживая животы разной степени беременности. Похоже, в палате №2 лежали дамы «на сохранении».

Спустя пару минут сверху на головы курьеров свалилась даже не веревка, а целый канат, сплетенный из разорванных на полосы старых фланелевых пеленок с печатями больницы. На конце веревки болталась трогательная клеенчатая бирочка с надписью «Палата №2» и была привязана бутылочка со спреем-антисептиком. Аня ответственно обработала руки и даже обертку посылки, хотя ясно было, что под оберткой царит полная антисанитария, тем более, что кулек ощутимо попахивал вяленым мясом, а в графе «содержимое» заказчик доставки указал одно только слово «гостинцы». Бланк и ручку девушка вложила под перекрестье бечевки. Кулек поехал наверх, затягиваемый через заклиненные в проеме окна костыли, как через строительный блок.

- Вас как звать-то? – спросила девушка, получив посылку и ставя подпись в нужном окошечке бланка.

- Агнесса Марьямовна, - на автомате представилась девушка и спохватилась. – А вам зачем?

- Да вот, имя для дочки подбираю, - девушка прицепила бланк под колпачок ручки и по-простому сбросила их вниз, будто бумажный самолетик. – Агнесса – интересно звучит.

- Аней назовите! – торопливо предложила ей девушка, подбирая бланк. – Или Мариной. Катей можно, Олей, Наташей.

- Да ну, - девушка махнула рукой и мечтательно прижала «передачку» к груди. – Хочется, чтобы не как у всех. Она ведь у меня особенная. Ну, вы же понимаете, о чем я?

Аня не стала с ней спорить. Конечно, можно было бы рассказать всю историю ее жизни, начиная с «Агнесса – сраная принцесса» и «Ты чё, не русская?» и заканчивая «Девушка, ну откуда мне было знать, что ваше имя с двумя «с» пишется? Да поменяем мы ваш паспорт, не кричите так». Но зачем? Если нашпигованная гормонами молодая мать решила, что ее дочери суждена особая судьба, она ни перед чем не остановится, чтобы ее этой судьбой обеспечить – вопреки здравому смыслу и мнению самого ребенка.

Аня и Игорь пожелали будущей матери здоровья, откланялись, пообещали передать отцу ребенка, что «уши ей поправлю еще в роддоме, пусть даже не надеется забрать ее в свою дыру!» и уехали по следующему адресу. К счастью, полоса невезения в виде многоэтажек с отсутствующими получателями кончилась, и оставшиеся доставки прошли, как по маслу: старенькой бабушке с подозрительно молодыми глазами досталась подушка из перьев лесных птиц, измученному жизнью тощему мужичку – горшочек с чьим-то жиром. Письма же разносить оказалось и вовсе сплошным удовольствием: катайся себе по городу с постепенно легчающей сумкой и засовывай их в почтовые ящики.

Как они и планировали, марш-бросок по городской местности закончился подле единственного в городе торгового центра. У входа сидели на деревянных ящиках бабки и продавали семечки, домашние закатки и прочие мелочи. За долгие годы исследования рынка они здорово поднаторели в маркетинге, и теперь активно конкурировали с торговым центром, продавая зелень и цветы с огородов по меньшим ценам, нежели в торговой сети, так что почти каждый покупатель, прихвативший в магазине огурцы-помидорчики, непременно останавливался возле этих несанкционированных торговых рядов, чтобы дополнить свои покупки еще и лучком-укропчиком, а то и салатом-редисочкой. Более того, порой покупатели торгового центра за один поход обращались к бабушкам дважды: не только за зеленью в конце, но и за медицинской маской и перчатками в начале. Была у бабушек и услуга «пшикнуть санитайзером» стоимостью всего-то пять рублей. Бабушки были крепкие, загорелые, веселые и все, как одна – без масок. Гнать почтенных гражданок домой, согласно рекомендациям минздрава для тех, кому за 65, полицейские стеснялись, как и штрафовать бабулек за торговлю без лицензии.

У Ани маска была своя, а Игорь в магазин не собирался, так что мимо бабушек девушка прошествовала одна и не останавливаясь.

- Разметку нашу не стопчи, милая, - предупредила ее одна из бабушек.

Аня удивленно глянула под ноги: действительно, на асфальте цветными детскими мелками были нарисованы квадраты полтора на полтора метра – «карантинная дистанция». Аня стала шагать осторожнее, чтобы не попортить этот оплот безопасности.

- Маски, перчатки, санитайзер, - негромко, с растяжечкой, будто песню, затянула крайняя бабушка. – Девушка, маску-то поправь: узелочки надо на резинках завязывать.

- От сглаза? – недоуменно переспросила Аня.

- Типун тебе на язык! – обиделась бабушка. – От размеру лишнего: большая тебе маска-то, вон как сидит свободно. Ты узелки завяжи, она и уменьшится. И по носу надо загибать. Ага-ага, вот так, чтоб сквозь ткань дышать.

- А вы почему без масок? – поинтересовалась Аня, осваивая лайф-хак от бабулек.

- А чего нам? – пожала плечами бабушка. – Нас солнышко отдезинфицирует. Ультрафиялетом. А ежели и заразимся, ну так что с того? Глядишь, повезет перед смертью на ентом их медицинском вертолете полетать. Кажный день над нами жужжит и жужжит.

- На вертолете? – удивилась девушка. – В Город, что ли? До Алапаевска же рукой подать. На машине не намного дольше будет.

- Ой, насмешила, - разулыбалась бабушка. – Ты когда последний раз к врачам-то ходила?

- Ну, - Аня задумалась и не смогла решить, признаваться ей или нет, что недавно пневмонией болела. Еще подумают, что заразная. А бабушки – они такие: на всю Косяковку могут ославить.

- Вот то-то же, - многозначительно кивнула ей бабулька, по-своему истолковав ее молчание. – У нас тут система какая? Заболел – к фельдшеру. Ежели что серьезное, он тебя на машине в город отправит: больницы-то у нас больше нету.

- Как так нету? – удивилась Аня. – Целых две же было: детская и взрослая.

- А вот так и нету, - бабушка оживилась еще больше, явно обрадовавшись, что можно чему-то поучить молодежь. – Сказали, нерентабельно это, невыгодно. Все теперь в Город ездим: и на лечение, и на прививки, и на медосмотры. Ну, а с серьезным чем – тем более. Вот приезжаешь в Алапаевск, а там тебе говорят, мол, мы такое не лечим, поезжайте в Ирбит.

- В Ирбит? – еще больше удивилась девушка. – Это ж вообще не по пути. И он ничем не лучше Алапаевска. Почему не в область, в смысле, не в Екатеринбург?

- Централизация потому что, - важно выставила палец бабушка. – Второй уровень больниц – в Ирбите. Ежели и там не вылечат, то тогда только в Екатеринбург, во как. Но тех, у кого срочно и страшно: палец, там, пришить, али пересадить чего, - тех могут и на вертолете покатать, в обход цепочки. Так что мы к врачам не обращаемся. Что нам мотаться туда-сюда? Суждено помереть, так помрем. Глядишь, кому и на вертолете повезет полетать перед смертью.

Будто по сигналу, высоко в небе тут же затарахтело. Бабушки подняли головы и заулыбались, словно завидев ангелов-хранителей. Но вертолет пролетел мимо и с собой их не позвал.

- Перчатки брать будешь? – тут же вернулась к делу бабуля, нисколько не расстроившись.

- Нет, спасибо, у меня свои есть, - отказалась девушка. – Всего доброго. И здоровья вам крепкого.

- Спасибо, детонька, спасибо, - покивала бабушка.

- Иконки с Богородицей, святая вода в бутылках, заговоры от сглаза на вирусы, - призывно затянула третья бабушка, стоило только Ане сделать шаг и вступить в ее «зону обслуживания». – Милая, купи иконку.

- Я не крещеная, спасибо, - отказалась Аня.

- Тогда мешочек от сглазу возьми, - тут же сменила направление бабушка.

- И в чертовщину тоже не верю, - восхищаясь маркетинговым талантом собеседницы, сказала Аня и бочком-бочком миновала и эту бабушку. Но бабушка вдруг прекратила строить из себя назойливого консультанта, прищурилась и ахнула:

- Никак Анька Зеленолист? Девоньки, глядите, как вымахала!

«Девоньки» поглядели и принялись наперебой хвалить, навеливать внучков-женихов, вспоминать прошлое и прочее-прочее, что по старушечьему делу водится.

- Никак Володьку поминать приехала? – понимающе сказала крайняя бабушка, явно знавшая девушку и ее семью.

- Да вот, в доме его теперь живу, - смущенно призналась Аня, ломая голову над тем, где она вообще могла встретить хоть одну из этих бабулек и откуда они ее знают. – Наследство он мне оставил.

- Точно-точно, он же говорил, - согласно закивали бабушки.

- Так вона ты, какая, выходит, наследница Володькина, - улыбнулась первая бабка. – Ай, хороша! Кисель-то уже сварила? Ты гляди, мы ведь придем сегодня.

- Придем, а то как же? – закивала вторая. – Сорок дней, помянуть надо.

- Сорок дней? – эхом повторила Аня, чувствуя, как ей снова становится стыдно и неловко. А ведь и правда: это она всего пару недель, как узнала о смерти дядюшки, но умер-то он давно.

- Да ты, никак, и не знала? – ахнула третья, проследив за выражением ее лица.

Аня густо покраснела и покосилась на Игоря: отчего-то именно перед ним было больше всего неловко, что она, вся такая крутая столичная штучка, умудрилась забыть помянуть дядюшку.

Завидев ее смущение, бабушки вдруг подобрели и перешли на советческий тон:

- Ты, девка, спиртное возьми крепкое, а стопочки – мелкие, - посоветовала одна. – Помянуть-то непременно надо, да напиваться не обязательно.

Девушка благодарно закивала, запоминая.

- Закуски, смотри, помягче сделай, - вмешалась другая. – Мы ужо почти все беззубые, нам всякие там сырокопчености не прожевать. Кисель, опять же, свари. Всегда на поминки кисель делают. Да и вообще, попроще все, попроще. Поминки, чай, не праздник.

Аня чуть нахмурилась, размышляя, из чего бы ей сделать кисель. Не магазинный же покупать. Может, в голбце где варенье завалялось? А из меда кисель делается? А из молока?

- Вещи поминальные не забудь, - наставительно сказала третья. – Ежели деньги есть, полотенец купи. А ежели нету, платочки можно али носки теплые. Главное, чтобы вещь служила подольше: люди на нее смотреть будут и Володьку поминать. От нас ведь, стариков, что остается? Внуки да память – боле ничего. А Володька и внуков не оставил. Пусть хоть помнят его подольше.

- Блинов, блинов напеки! – перебила ее вторая.

Брови у Ани, и так уже в растерянности приподнятые, подлетели на свою максимальную высоту. Блины? В русской печи? Да вы издеваетесь!

- Ой, да что мы, сами не напечем? – перебила первая, заметив выражение лица девушки. – Чего все на одну девку сваливаете? Она и так потратится. Не слушай, Анечка. Блинов я вечером сама принесу.

Аня чуть выдохнула и благодарно улыбнулась: вот еще только возни с блинами ей и не хватало. Она и так до сих пор толком не выдохнула с момента приезда.

- Стул лишний поставь, - сурово сведя брови, добавила третья. – Чтоб было, где душе-то усопшей притулиться. А то ведь обидится, что за стол не пригласили. Чего доброго, тут с нами и останется, к Господу не вернется.

- Хорошо, - послушно закивала девушка, сдерживая желание записать советы, пока не забыла.

- И родню обзвонить не забудь, - напоследок сказала первая бабка. – Молодежь нынче совсем традиций не соблюдает: поди, как и ты, чуть не забыли про сорок дней. Хотя, Маринка-то не забудет. Она тебе не звонила, что ли?

- Э-э… - замялась Аня, впервые со времен поездки в лес вспомнив, что у нее есть мобильник. Полезла в сумку, кое-как откопала его. Точно: разрядился.

- Тьфу эти ваши смартфоны, - с победным видом покосилась на бесполезный теперь прибор бабка с иконками. – То ли дело наши старые «звонилки»: в понедельник зарядил – до воскресенья продержится.

Ане с трудом верилось, что при активном пользовании «звонилка» может продержаться так долго. Скорее всего, бабушки просто слишком редко ими пользовались, предпочитая естественное общение. Но доказывать что-то пожилым людям, как известно – дело пустое. Так что Аня лишь поблагодарила их, пообещала к вечеру сделать все как надо и поспешила в магазин. Там она набрала фруктов, сыра, колбасы, хлеба, водки и полотенец – побольше и подешевле, чтобы гости не засиживались. Кое-как вытащила из магазина два полных пакета, мысленно извиняясь перед забытыми в Москве подругами за покупку негниющего пластика, и плюхнула их на багажник многострадального велосипеда.

- А я надеялся обратно налегке прокатиться, - вздохнул Игорь, едва не выпустив из рук скрипнувший транспорт.

- Можешь налегке пройтись, - предложила Аня. – Или вообще пойти домой. А я уж как-нибудь дотолкаю все это до дома. Велик верну вечером. Или завтра.

- Да ладно, - как истинный джентльмен, отказался Игорь и махнул девушке, приглашая снова занять место на раме. – Довезу уж как-нибудь, не надорвусь.

- В гости не позову, даже не надейся, - предупредила Аня, бочком забираясь на прогретый солнцем металл, уже порядком отбивший ей попу.

- Что, даже бутерброд не предложишь? – Игорь принюхался к хлебно-колбасному запаху. Может, колбаска была и дешевая, но после целого дня спортивных упражнений и холодная курица аппетитным стейком покажется.

- Бутерброд выдам, - смягчилась девушка. – За работу. Из окна. А в дом – ни ногой. У меня сегодня гости.

- Я тоже хочу быть гостем! – потребовал Игорь, налегая на педали.

- Ты – самопровозглашенный внештатный консультант, - ехидно напомнила ему Аня. – Так что работай и не рыпайся. До гостей еще не дослужился.

Игорь вздохнул, но почти сразу взбодрился и с новыми силами покатил по улице. Сдаваться он явно не собирался.