Будни фельдъегеря 1. В эльфийской резервации

Глава 3. Микола и Андросий Кузьмич

Разбудил ее солнечный зайчик. Он больно слепил правый глаз, просачиваясь прямо сквозь веко. Аня чуть отвернула голову, но подлый зайчик передвинулся и снова принялся сверлить ей глаз. Тогда она чуть отползла. Но зайчик и тут последовал за ней. Пришлось все-таки сесть и посмотреть, что же это так отсвечивает с утра пораньше.

«Отсвечивал» один малолетний наглец с зеркальцем, все так же сидящий на крыше противоположного дома. Обнаружив, что жертва проснулась, очень обозлена и желает превратиться в хищника, он тут же прекратил свою преступную деятельность и, хихикая, шмыгнул в чердачное окошко. Полшестого, чего ему не спится? Жаворонок в джинсах, блин. Солнце, правда, давно уже встало, умылось чистейшей бирюзой небес и теперь вытиралось пушистыми перистыми облаками, обещая теплый денек, так что выходка соседского мальчишки почти не испортила Ане настроения.

Она потянулась, с удовольствием похрустев косточками, сладко зевнула, да так и замерла с открытым ртом: в сенях кто-то явственно кашлянул. По-мужски так кашлянул, мигом обрисовав в ее воображении широкоплечий корпус высотой этак под метр восемьдесят – метр девяноста.

- Да что за проходной двор? – возмутилась девушка и принялась одеваться. – Ни днем, ни ночью покоя нет.

Она двинулась было в сторону сеней, чтобы откинуть крючок, открыть дверь и высказать посетителю все, что она думает о ночных визитах всяких там забулдыг, но спохватилась, что чуть было не вышла из дома без маски. Вернулась в зал, открыла новую упаковку, надела одну штуку и только тогда пошла защищать частную собственность от посягательств.

В сенях ее пыл резко поутих. «Посягательство» было ростом даже не метр девяносто, а все два с гаком! Ширину плеч имело такую, что за ними могло спрятаться три Ани, размер ноги – достойный галош в ограде, а размер черепной коробки – сравнимый с крупным арбузом. Оно мирно дремало, свернувшись калачиком на расстеленных тут же древних зипунах, и занимало практически все пространство сеней. Подле его живота пригрелся на удивление живой и бодрый щенок. Содранная с головы шкура за ночь чудом приросла на свое место, и о вчерашней трагедии напоминал только длинный жуткий шрам. Из шрама что-то торчало через равные промежутки. Присмотревшись, девушка с удивлением опознала швы. Щенок уже проснулся и при виде старой знакомой радостно завилял хвостом и чуть ли не всем телом. Стало понятно, что и с нервами у него все в порядке. С каких это пор всем желающим бесплатно предоставляется ветеринар с выездом на дом? Чудеса, да и только!

В первое мгновение растерявшись, Аня все-таки быстро взяла себя в руки. Если этот человек позаботился о собаке, то, наверное, не так уж он страшен, как выглядит.

- Эй, мужчина, - она потыкала его носком туфли в спину. – Мужчина!

Гора мышц шевельнулась, разворачиваясь на звук. Аня едва успела отскочить.

- Хм? – нахмурился гигант, сонно оглядываясь в попытке сообразить, что происходит. Лицо у него было под стать фигуре: крупное, малоподвижное, с маленькими, не слишком умными глазами.

- Что вы тут делаете? – храбро спросила девушка, одновременно чувствуя, как у нее вдруг задрожали коленки.

- Сплю, - просто ответил человек и потер глаз кулаком размером с Анину голову. Кулак был немного мохнатый и с подозрительными синеватыми пятнами на пальцах – то ли следами от въевшегося когда-то в кожу пороха, то ли старой татуировкой, какие в советское время делали в тюрьмах.

- Это я вижу, - не сдавалась девушка. – Но как вы сюда попали?

- Зашел, - ответил он.

- Зачем?

- Спать.

Они уставились друг на друга. Разговор явно зашел в тупик. Аня с ожесточением потерла лицо, надеясь, что все это ей только снится. К сожалению, после сеанса улучшения кровоснабжения в глазных яблоках видение не исчезло: гигант все так же лежал в сенях, приподнявшись на локте, и выжидательно глядел на хозяйку дома.

- Так, давайте еще раз, - сказала она, встряхнувшись. – Вы кто?

- Микола, - таким же спокойным и слегка безразличным голосом ответил гигант.

- Приятно познакомиться, - без всякой радости сказала девушка. – А я – Аня. Но не суть важно. Почему вы спите здесь?

- Тут тепло, - пожал плечами Микола.

- Но где ваш дом? – не сдавалась девушка.

- Тута, - гигант обвел ладонью сени.

Аня потерла виски, в которых от напряжения запульсировало. Что вообще происходит? Она еще могла бы понять, если б заявились какие-нибудь внебрачные отпрыски дяди Володи и стали требовать долю в наследстве. Но вот так запросто разлечься в чужом доме и назвать его своим – это перебор.

Пока она раздумывала, что делать дальше, гигант зевнул, поднялся и двинулся на выход. Щенок двинулся следом, добродушно виляя хвостом.

- Э! Вы куда? – помчалась за ними девушка, поняв, что движется гигант вовсе не на улицу, а в глубину ограды.

- Управляться, - все так же немногословно ответил Микола, надевая калоши.

- Чё? – не поняла девушка, но до нее тут же дошло. Управляться с животными! Так вот, кто выпустил корову! Вот, кто наварил мешанку и насушил травы для кроликов! Но неужели он правда тут живет? И что теперь делать? Как выгонять? И выгонять ли?

- Простите, а дядя Володя вам кем приходился? – уточнила девушка, семеня за ним следом и кое-как успевая за огромными шагами.

- Хозяином, - просто ответил Микола, отворяя ворота к овцам. Те повернули к нему морды и обрадовано заблеяли, узнав родного человека.

- Вашим? – уточнила Аня.

- Хозяином дома, - поправил ее гигант, принимаясь раздавать животным еду. Действовал он ловко и быстро, явно по привычке.

- А вы ему кем приходились? – не сдавалась девушка.

- Домовым, - просто ответил Микола.

Аня оторопела. «Домовой» же тем временем взял с пола бак, который вчера случайно помяла корова, критически его осмотрел и, громко хрустнув металлом, пальцами выправил вмятину. Девушка с неприятной слабостью в животе наблюдала, как он берет двухсотлитровую бочку с водой и, как из чайника, наливает из нее воду в свежевыправленный бак. К баку тут же подошла корова и принялась жадно пить. Гигант потрепал ее по загривку, будто котенка, и занялся сеном. Щенок, крутя хвостом, как пропеллером, радостно крутился у него в ногах. Система явно была прекрасно отлажена и работала сама по себе, без Аниного участия.

- Эм-м, - пискнула девушка, впечатлившись этим представлением. – Ну, вы работайте, работайте. Я пойду тогда тоже каким-нибудь делом займусь.

- Угу, - безразлично ответил ей гигант.

Разумеется, никакого особенного дела у Ани не было. Разве что посетить будочку в конце коридора, ибо приспичило вдвойне – по расписанию и от страха. Посидев там некоторое время, большую часть которого она с опаской разглядывала горку «поп-тряпок» - деревенской разновидности туалетной бумаги, боясь случайно ее задеть, девушка вернулась в дом и заперлась в нем, хотя смысла в этом не было никакого: гигант Микола мог сорвать толстенную дубовую дверь с петель одним пинком, а то и тычком. Если б захотел, конечно. Оставалось только надеяться, что спальное место в сенях – это самая дальняя часть дома, в которую Микола заходит, и что единственная комната, в которой ночевала Аня, все-таки является ее личным местом обитания.

Пока она пыталась успокоить дрожь в пальцах и сообразить, что делать с очередным спорным наследством, от окна донесся шорох и скрип деревянной скамейки под чужими кроссовками.

- С добрым утром! – бодро сказал огромный и бесформенный букет ромашек, усыпанный каплями росы. Из-за букета показалась знакомая бейсболка и сверкающие озорной чертинкой глаза.

- Это вместо извинений? – Аня прищурилась и сложила руки на груди, не торопясь принимать дар. После Миколы проблема наличия в соседях излишне любопытного подростка – свидетеля ее первых мелких оплошностей – как-то потеряла свою остроту. Напротив: вернуться к обычной человеческой болтовне, простой и непринужденной, было даже приятно.

- Ну, типа того, - пожал плечами парень и широко улыбнулся. – Пока будешь ставить их в вазу, нечем будет меня из окна выталкивать. А то тут высоковато вообще-то, я вчера даже оцарапался. И сейчас, между прочим, на бревне стою и держусь за подоконник локтями. Могу соскользнуть и ободрать подбородок.

- Потому что это окно, а не дверь, - ворчливо сказала Аня, но букет все-таки приняла: мелочь, да и от сопляка, но все равно приятно. – И вообще, где маска? Где безопасная дистанция?

- Я тебе что, городской, что ли? – фыркнул парень, подтягиваясь на тощих руках и уже совершенно внаглую садясь задницей на подоконник. – Ты мне вчера компресс делала, так никакую дистанцию не соблюдала. И маску не требовала.

- Вчера была чрезвычайная ситуация, - возмутилась Аня.

- Ну и что? – возразил Игорь. – Если я тебя уже заразил, то зачем мне сегодня-то маску надевать?

- А если не заразил, но вот прямо сейчас заражаешь? – парировала девушка. – И вообще, даже если совершенно здоров, все равно полагается носить маску.

- Маску надо на больных надевать, - стоял на своем парень. – А у нас в Косяковке ни одного случая пока не зарегистрировано. И, поверь мне, не будет. Потому что к нам не ездит никто. А кто ездит, те, как ты – в масках.

- Это пока не зарегистрировано, - припугнула его девушка. – А когда появится первый больной, он без маски всех позаражает.

- Вот и я о том же, - не сдавался парень. – Маска нужна на больных. Здоровым она не поможет.

- Здоровые должны подавать пример, - настойчиво сказала Аня. – Каждый должен носить маску, чтобы соседи тоже носили маски. Тогда любой человек без маски будет чувствовать себя неуютно и тоже наденет маску. А когда все будут в масках, да при этом на достаточном расстоянии, тогда и будет качественный карантин.

- Пчхи! – оглушительно чихнул Игорь и утер нос рукавом водолазки, надетой зачем-то под футболку слоновьего размера. Аня уперла руки в боки и сурово на него посмотрела, надеясь, что ее укоризненный взгляд – достаточно жирный намек, который быстро дойдет до наглеца. Не дошел: Игорь, утерев нос, беспечно привалился к откосу окна, явно намереваясь посидеть тут в свое удовольствие.

- А ну пошел вон, зараза малолетняя! – возмутилась Аня и запустила в парня диванной подушкой, но Игорь подло поймал «снаряд» и сунул для удобства себе за поясницу.

- Микола-то тебя не напугал? – спросил он как ни в чем не бывало, закидывая руки за голову. – Поздно вчера вернулся: могилу править ходил.

- Блин, ты знал! – Аня обвинительно ткнула в него пальцем. – Знал, что этот мужик придет среди ночи!

- Ну, про среди ночи – не знал, - пожал плечами паренек. – Думал, вечером вернется: корову ж надо запускать. Но, видно, задержался где-то.

- Все равно мог бы предупредить, - надулась Аня. – Выхожу утром, а тут такое… Кто он вообще?

- Просто Микола, - с хитрой искринкой в глазах снова пожал плечами Игорь, поправив свою кепку на бессменной бандане с костями и черепом.

- Он тут всегда жил? – уточнила девушка.

- Сколько себя помню, - подтвердил парень. – Ты ему, надеюсь, не нагрубила?

- Нагрубишь ему, как же, - поежилась девушка. – Такая орясина. Щелкнет пальцем, и поминай, как звали.

- Это точно, - согласно покивал Игорь. – Хотя он, вообще-то, добрый. Но, может, потому и добрый, что все его обижать боятся. В любом случае ты его не трогай. Работает, и ладно.

- А что мне с ним делать? – задала мучивший ее вопрос девушка.

- Да ничего, - пожал плечами Игорь. – Чем он тебе мешает? Есть не просит, денег не требует. Еду себе сам готовит, одежду тоже сам стирает. Что попросишь – сделает. Если, конечно, только по хозяйству просить: боюсь, стоять с опахалом в руке или исполнять стриптиз он не согласится.

- Он назвался домовым, - пожаловалась девушка.

- Ну, в каком-то смысле Микола домовой, - согласился Игорь. – Из дома его хрен выгонишь. Быстрее ты отсюда уедешь. Считай его частью хозяйства.

- Может, ему зарплату надо платить? – Аня прикусила губу, обдумывая ситуацию.

- Ой, не выдумывай, - отмахнулся Игорь. – Дядь Володя ничего не платил. Одежду только покупал иногда, да в сильный мороз в дом запускал.

- Но это же рабство какое-то получается, - ужаснулась девушка.

- Рабство – это когда против воли, - возразил парень, стаскивая у нее со стола сухарик. – Или когда притесняют сильно. А ему тут хорошо: работа есть, место для сна и еда – тоже. Просто не парься. Или сама хочешь хозяйством заниматься?

- Нет уж!! – тут же отказалась девушка. – Я и так уже вчера весь маникюр испортила и туфли изгадила. А животные мне вообще не нужны. И огород тоже. И пчелы.

- Ну, вот видишь, чудесно же все, - покивал Игорь, утаскивая еще один сухарик. – Ты, главное, не трогай его. Хвали иногда, одежду покупай, если на нем что износится. Или просто ткани отрез привези – он сам сошьет, что ему надо. Ну, калоши, там, новые купи в честь знакомства, он будет рад.

- Все равно как-то неловко, - поморщилась девушка. – И непонятно тогда, чьи животные-то?

- Твои, конечно, - пояснил парень. – И огород твой.

- Но ведь кормит-то их он! – возразила Аня.

- А деньги на зерно будет брать у тебя, - просветил ее паренек. – И урожай тоже в твой подпол спустит. И мед. Брать, правда, потом будет, разрешения не спрашивая. Но тут уж он в своем праве, как мне кажется. Ты ведь не против?

- Нисколько, - покрутила головой девушка. – Я вообще планировала только в магазинах закупаться.

- Зачем? – удивился парень. – Все ж на огороде растет. Соль-сахар-спички купила, и хватит. Ну, и дрова, понятное дело.

- А шоколад? Мороженое? Фрукты? – не сдавалась Аня.

- А ты только на фруктах и шоколаде существуешь, что ли? – хмыкнул Игорь. – То-то, я гляжу, попка такая откормленная.

Он покосился на Анин зад, и правда чуть более круглый, чем следовало бы.

- А ну брысь отсюда, нахал! – спохватилась девушка, снова набрасываясь на него – на этот раз с полотенцем.

- Гы-ы, - осклабился парень, но с подоконника вниз спрыгнул, опасаясь, как бы ему и правда не прилетело.

- И чтоб больше не приходил! – пригрозила Аня, выставившись в окно.

- Не приду, - пообещал Игорь, но тут же поставил встречное условие: - Если ты ко мне придешь. В кино. Сегодня в восемь.

- А-ха, - аж задохнулась от возмущения и восхищения подобной наглостью Аня. – Да я тебе в матери гожусь, сопляк!

- Ну так, я тебе сестренкой быть и не предлагаю, - беспечно пожал он плечами и, смеясь, высунул язык. Язык был с пирсингом.

- Пошел вон! – окончательно офигевая, повторила девушка и задернула шторки.

- Сегодня в восемь! – еще раз крикнул напоследок парень. – Я буду ждать у кинотеатра.

- Ну-ну, жди, - ответила Аня таким тоном, что сразу стало понятно, что она думает и о наглых подростках, и о наглых подкатах, и о работе кинотеатров в условиях карантина. Хотя, что-то в этом всем было. Что-то достойное восхищения. Немного подумав, Аня сообразила, что ее впервые так смело позвали на свидание. Причем безо всякой надежды на успех. Как-то повывелись в столицах такие вот искренние парни. А тех, что остались, можно было разделить на две одинаково жалких кучки: вялые тюфячки, которых нужно пинать и пинать к требуемому результату, и самовлюбленные пикаперы, для которых отношения – это спорт. Причем вовсе не интеллектуальный.

Пока она стояла и цыкала языком на всю комнату, пораженная наглостью юного ухажера, в сенях опять послышался шорох и тяжелые шаги, от которых пошли вибрации по всему дому. Дверь, жалобно хрустнув крючком, открылась. Сквозь нее, низко пригнувшись, протиснулся Микола. Молча поставил посреди кухни ведро с молоком и полез на верхнюю полку, где стоял аппарат непонятного назначения. Все также молча, не спрашивая разрешения и даже не пытаясь помыть руки после дойки, принялся его собирать. Включил в сеть, залил молоко. Нажал на кнопку. Дом наполнил неприятный гул, как от пылесоса или миксера. Микола подставил прибору две банки. Спустя некоторое время в них потекло: с одной стороны полупрозрачная, слегка белесая водичка, с другой – жидкие сливки.

Аня с ногами забралась на диван. Никаких дверей, разделяющих кухню и зал, не было, только дощатая перегородка и прямоугольная арка в ней, так что сразу встала проблема личного пространства: с учетом нового жильца его тут попросту не было! Микола не обращал на сжавшуюся в комок девушку никакого внимания, и оттого было особенно неуютно. Он ходил туда-сюда, топая тяжелыми ножищами, доставал какие-то плошки-ложки, открывал и закрывал люк в полу, спускался в голбец. Прибор закончил свою работу. Микола разобрал его и также молча принялся мыть в корыте, причем воду в него он принес вовсе не с улицы, а набрал каким-то шлангом. Аня треснула себя по лбу: скважина же! У всех нормальных людей с достойным заработком обязательно есть своя скважина или хоть колодец: даже если вода из нее бежит не питьевая, то хоть стирать ею можно. А это значит, маяться с баней и тазиком не обязательно. Можно просто прикупить стиральную машину и какой-нибудь водонагревательный-водонакопительный прибор.

- Баня готова, - вдруг ни с того ни с сего сказал Микола, принюхавшись к запаху со двора. – Вьюшку закрыл. Воды принес. Можно мыться.

- С-спасибо, - с легким заиканием сказала Аня. – Мне пока не надо.

- Вечером тоже теплая будет, - выдал Микола еще более длинную фразу. – Выходи, печь топить буду.

- Но… - растерялась девушка. – З…зачем выходить?

- Жарко будет, - пояснил Микола. – Вспотеешь. Девушки не любят потеть.

- А-а, - протянула Аня. – Так зачем тогда топишь? Лето же на дворе.

- Надо, - коротко сказал Микола. – Иногда надо. А то пол перекосит.

- А-а. Ага, - все так же растерянно покивала девушка, хотя ничего не поняла. Но Миколе было виднее.

- Сходи на почту-то, - посоветовал гигант, принимаясь закладывать в зев печи ароматные полешки, в его руках казавшиеся пенопластовым реквизитом. Говорил он медленно, с растяжкой, будто сонный слон, и после каждого слова делал паузу.

- Зачем? – не поняла Аня.

- Заявление подай, - пояснил он. – О приеме. Инструкции получи. Форму.

- К-к-какую форму? – опять принялась заикаться девушка.

- Зеленую, - еще более непонятно пояснил Микола. – Фельдъегерскую.

- Но… - замялась девушка. Вчера в интернете она посмотрела, кто такие фельдъегеря. И у нее сложилось четкое ощущение, что на эту должность требуется, во-первых, мужик, во-вторых, военный. А еще было небольшое подозрение, что эта служба чуть ли не секретная. И цвет ее формы был вовсе не зеленый, а темно-синий или вроде того.

Но на почту сходить все-таки требовалось: хотя бы затем, чтобы разобраться с желтым пакетом. А еще нужно было как-то адаптироваться к жизни с «домовым», раз уж полицию вызывать поздно и нелогично. Так что пока Микола возился у печи, Аня взяла себя в руки, подкрасилась, причесалась и только-только двинулась было к выходу, как проход ей загородил все тот же гигант Микола.

- Завтрак не забудь, - сказал он, протягивая ей узел, завязанный из большого головного платка, какие обычно носят очень древние бабушки.

- Да я, вроде, не голодная, - попыталась было отказаться девушка, хотя в желудке у нее было пусто. – Потом в магазин зайду, куплю что-нибудь.

- Сметанка свежая, хлеб позавчерашний, квас и пол луковицы, - не слушая ее отговорок, продолжал протягивать узел Микола. – Сегодня свежий хлеб испеку. Купи соды.

- Э-э… хорошо, - кивнула девушка, принимая у него узел: иначе он бы попросту ее не выпустил.

- С Игорем не гуляй, - вдруг предостерег Микола, поворачиваясь, чтобы открыть ей проход. – Он еще маленький.

- Кхым, - кашлянула в кулачок Аня, скрывая нервный смех. – Не буду.

- У входа туесок стоит, - продолжал напутствовать ее Микола. – Ночной гость оставил, из Озерных. В Мокроусское. Далеко. Завтра коней возьму, отвезем.

- Фу, Микола! – искренне возмутилась девушка, окончательно отметая в сторону свою робость перед этим гигантом. – Зачем ты у этих проходимцев что-то берешь вообще?

- А не надо было? – удивился Микола. – Раньше всегда брали. Государственная служба.

- Какая нафиг служба? – возмутилась девушка. – Ворье какое-то шастает, через нас товар сбывает. Как еще у ворот полиция не дежурит?

- Ворье я не пускаю, - обиделся гигант. – Что я, ворье не отличу, что ли?

- Ох, - Аня только отмахнулась. – Короче, не бери у них ничего без моего ведома. Сама разберусь.

- Хорошо, - кивнул гигант. Из-за его ноги высунулся любопытный щенок. Обнюхал воздух, повилял хвостом, тявкнул и пристроился к ногам девушки.

- Что, погулять хочешь? – спросила его девушка, надевая лофферы – уже отчищенные Миколой от присохшего навоза.

- Гр-раф! – согласно отозвался щенок.

- Граф, - фыркнула девушка. – Какой ты Граф? Шавка деревенская. Будешь Тобиком.

Тобик еще сильнее завилял хвостом, одобряя имя, так что даже зад заходил ходуном. Аня выпустила его на улицу, и он тут же умчался ловить бабочку. Солнце уже приятно прогрело воздух, по улицам шли по своим делам односельчане, то и дело останавливаясь, чтобы поговорить друг с другом. Аня, памятуя о правилах деревенского этикета, здоровалась со всеми, кого встречала, и отзывалась на простые вопросы такими же простыми и ничего не значащими ответами.

«Погода-то сегодня – у-ух! В такую косить – не перекосить. Верно я говорю?» - «Точно! Хороша погодка!»

«Какая милая девушка! Надолго к нам?» - «А, сама не знаю!»

«Эй, соседушка! Ты моего мужика не видала?» - «Да бродил какой-то ночью. Не знаю: ваш – не ваш».

И тому подобные глупости. Некоторые косяковцы проявляли к ней особый интерес (например, бабушки, с утречка уже занявшие стратегически выгодные позиции на лавочках). Спрашивали, чья она, замужем ли, где работает да куда идет. Аня послушно отвечала, мол, Зеленолист она, с Прокопьевского переулка, Володькина племянница. Что замуж пока не собирается, потому что жених в армии. Что работа у нее в Москве, а тут она прячется от вируса, и что направляется сейчас на почту. Несколько бабушек, выслушав этот отчет, подсунули ей какие-то свертки – занести по пути в тот или иной дом. Аня послушно занесла. А что бы не помочь старушкам? Меньше гадостей про нее болтать будут. За это ее даже угостили семечками и шаньгой – куда как вкуснее позавчерашнего хлеба. Так что узелок от Миколы не понадобился.

Почта располагалась на холме, подле деревенского клуба. Она была обшита досками и многократно покрашена голубой краской, судя по чешуйкам и неровностям. Зайдя внутрь, Аня обнаружила там одну-единственную работницу необъятных размеров, дремлющую за стойкой. Вопреки законам логики, в этом захолустье был установлен супер-современный аппарат для выдачи талончиков, а над стойкой висело большое табло. Электронный голос нежно зачитал номер, стоило только нажать на кнопку. Дежурная встрепенулась, протяжно зевнула и вытянула пухлую ладонь. Девушка вложила в нее талончик, как купюру. Дежурная деловито наколола бумажку на железный штырек и только тогда спросила:

- Ну?

- Баранки гну, - вдруг обиделась Аня. – Щас как жалобную книгу попрошу. Мало того, что спите на рабочем месте, так еще и грубите посетителям.

Женщина цыкнула и закатила глаза, но послушно исправилась:

- Слушаю вас.

- У меня тут пакет, - Аня вытянула из сумки уже немного помятый конверт. – Вчера доставили. Ни адреса, ни фамилии. Курьер сказал, это мне, но там внутри документы какие-то. Из «Государственной курьерской службы». Явно не мои. Наверное, перепутал кто-то.

- Дай посмотрю, - неохотно, пересиливая лень, сказала женщина и вытянула пухлую ручку с облезлым маникюром. Аня вложила в нее конверт. Дежурная вытащила документы и бегло просмотрела.

- Ну, все правильно, - сказала она. – Вот форма заявления. Вот трудовой договор. Вот карта местности, список обслуживаемых семей. Даже инструкцию вложили. Че еще-то надо?

- Но это же не мне! – растерялась Аня.

- А кому тогда? – хмыкнула женщина. – Ну, не хочешь – не подписывай. Делов-то. Только зря разбудила.

Она широко раскрыла в зевке рот, продемонстрировав черные металлические пломбы и коронку «под золото». Жирная муха-навозница покрутилась возле этой разверстой пасти, поняла, что немного попутала цель, и с возмущением пожужжала прочь.

- Ну так, будешь подписывать или нет? – спросила тетка, прозевавшись и поняв, что посетительница «зависла». – Ручка вот.

Она ткнула пальцем в дешевую ручку, накрепко обмотанную бечевкой, чтобы никто не утащил.

- То есть… я на работу? – неловко спросила Аня. – Вот так просто? Даже без собеседования?

- Ну, иди пособеседуйся, - снова цыкнув, предложила женщина. – По коридору налево. Только в ту табличку, где «Начальник почты» написано, не ходи – у нас там склад. Иди туда, где дверь кожаная.

- Эм. Спасибо, - Аня забрала свои бумаги и послушно утопала в указанном направлении.

В конце коридора действительно обнаружилась дверь, обитая дерматином. На ней никаких табличек не было, но, постучавшись, Аня услышала многообещающее «Да! Войдите».

Она вошла, робко поздоровалась с лысеющим мужичком в форме, чем-то напоминающей военную, с двумя рядами блестящих выпуклых пуговиц. Подле его правой руки, на стопке картонных папок с завязками лежала выгоревшая фуражка. Значки на форме разглядеть не удалось, так как начальник сидел против света, но похожа она была на старинную почтовую. Вот ведь музей древностей, а не город!

- Ну, проходите, садитесь, - предложил мужчина, указывая на стул с высокой спинкой и обитым красным бархатом сиденьем – первоклассный реквизит для съемок фильма про Сталина. Остальная обстановка была ничем не хуже: могучий дубовый стол, шкафы, заполненные какими-то кубками, грамотами и вымпелами, красный ковер, бюст Ленина и фотография Путина над ним. С левой стороны было укреплено красное знамя с серпом и молотом, с правой – Российский Флаг. Аня непроизвольно выпрямилась, будто собираясь давать присягу.

- Слушаю вас, - сказал мужичок и подпер подбородок кулаком, уставившись на гостью.

- А… у меня тут вот… - Аня протянула ему бумаги. Мужчина взял их, мельком просмотрел.

- Угу, угу, - забормотал он себе под нос. – А почему не подписали? Отказываетесь?

- Д… да мне никто и не предлагал, - растерялась Аня, которая и впрямь не прочь была найти работу, только не обманным путем. – Просто принесли пакет, и все. Я думала, по ошибке.

- Никакой ошибки, - начальник вытащил из стола какой-то документ. – Зеленолист Агнесса Марьямовна. Репутация у вас прекрасная. Рекомендации отличные. Родословная чистая, в прошлом ни в каких темных делах вы не замечены. Трудовая у вас нормальная, надеюсь, есть? А то компьютеры у нас не очень работают.

- Ыхых, - нервно выдохнула Аня. Прекрасная репутация? Чистая родословная? Это как у собак, что ли? Или тут все еще делят людей на «белых» и «красных» и расстреливают политически неблагонадежных?

- Так что, подписывать будете? – уточнил у нее мужчина, сразу переходя к делу.

- А что за работа-то? – уточнила все-таки девушка.

- Ну как, - развел руками начальник. – Обычная работа. Берем груз в одном месте, отвозим в другое. Или просто принимаем у населения и ждем, пока за ним явится другой представитель населения. Бывают, конечно, и грузы особого назначения. О том у вас тут отдельный листик имеется с подпиской о неразглашении. Ну да там ничего страшного. Чай не столица, государственный золотой запас на броневиках не перевозим. О прошлом годе, помнится, какие-то драгоценности доставляли. Это, да. Это ответственно. В таких случаях наряд милиции полагается. Полиции, то есть. А так обычно ничего трудного. Ну, грибы какие-нибудь. Саженцы их эти белоствольные. Но чаще глупости передают: тряпки, письма, выпечку. Чем еще эти иммигранты могут обмениваться? Они ж дикие.

- А что за иммигранты? – уточнила девушка.

- Да кто их знает, - пожал плечами мужчина. – Они тут испокон веков живут. Еще мой дед для них посылки туда-сюда развозил, пока начальником почты не сделался. Прячутся по лесам, с простыми людьми только через нас и контактируют. Вроде староверов. Слыхала когда-нибудь про староверов?

- Это которые в лесу от цивилизации скрываются? Почему тогда иммигранты? – не поняла Аня. – Иммигранты – это ведь приезжие. Разве нет?

- Ну так они приезжие и есть, - развел руками мужчина. – Только приехали давно. Лет четыреста назад – как раз, когда Алапаевск только-только основали. Раньше-то правительство боялось, что они выйдут и начнут по городам расселяться. Но не больно-то они города любят. Им лес подавай. А лесов у нас в России…

Он присвистнул, одновременно махнув рукой на карту, висящую на стене. Аня тоже туда посмотрела. Начальник взял указку.

- Вот тут, тут и тут их самые крупные поселения, - он потыкал в гущу леса. – Но туда на машине не проехать никак: бурелом. Разве только во Вторую резервацию. Если сильно надо будет, Микола тебя на лошадях довезет: он как-то умеет все эти кочки да коряги объезжать. А ежели и застрянет телега, он ее и без лошадей вытянет, хоть и вместе с тобой на облучке. Прививка от клещевого энцефалита есть?

- Есть, вроде, – Аня сразу как-то вся зачесалась, будто по ней уже ползали бесчисленные клещи.

- Вот и отлично, - кивнул, а потом улыбнулся, заметив, как она гладит покрывшуюся мурашками кожу. – Да ты не бойся, в лес – это редко. Разве только по их национальным праздникам раз в два-три года. Тебе все больше по городу разносить придется да в соседние деревни. Домик у тебя на отшибе, бегать никуда не нужно. Выйдет какой абориген из лесу, сунет тебе сверток с адресом. Ты по адресу доставишь. Расписку только бери и бланки заставляй заполнять. Бланки я выдам. У них доставка-то бесплатная: из бюджета оплачивается. А вот зарплату тебе платить будут, только если отчетность вся на месте будет. Куда, откуда посылка, сколько, какого веса. И обязательно – что внутри. Не знаю, кто все это учитывает и зачем, но ты все равно пиши. Так надо: не на «папочку» какого работаешь, на государство. Образец я тебе тоже дам. И раз в месяц все твои бумаги в Город отвозить буду – мне все равно туда по почтовым делам мотаться.

Мужчина полез в шкаф и вынул из него пачку бланков.

- Вот, держи на первое время, - сказал он, пододвинув к ней листы. – Сейчас еще сумку тебе выдам. И форму. Правда, поискать придется: не помню, куда сунул. Я о прошлом годе три женских размера со старого склада выписал: списать хотели, представляешь? Как в воду глядел, что следующим фельдъегерем девка будет. Нынче время такое – женщины повсюду верх берут. А ребята мне еще не верили. Теперь ящик водки должны. Шинель выдать?

- Нет, спасибо, - тут же отказалась Аня.

- Зря, - покачал головой мужчина. – В ней зимой тепло. Только тяжелая очень.

- У меня шуба есть. Норковая, - пояснила девушка.

- Норковая? – переспросил мужчина. – М-да. Фельдъегерь в норковой шубе – это что-то новенькое. Ну, да тебе виднее. Главное, чтобы тепло было. Но фуражку носи, это по уставу. У тебя какой размер?

- Не знаю, - замялась Аня.

- Ладно, на глазок подберу, - сказал начальник, поднимаясь. – Если что, поменяешь. Ты подписывай, подписывай, я пока на склад схожу.

- А, хорошо, - Аня потянулась к договору и тут сообразила, что ее только что профессионально обработали, не оставив и шанса на отказ. Не то, чтобы она не могла бы еще возмутиться. Могла, конечно. Но подал опытный дядечка все так, что отказываться было попросту незачем. Работа у нее есть? Нет работы. Отчего бы не завести. Работа сложная? Нет. Просто посылки по городу разносить. Ну, раз в году в лес съездить на дальние поселения. И даже если начальник чуть приукрасил, и в лес придется смотаться не разок, а раз десять, то что тут страшного? Тем более, Микола, как оказалось, должен и проводником работать. Короче, ничего сложного, мечта, а не работа. А раз государственная, меньше минималки платить не будут, что для Косяковки просто верх мечтаний. К тому же, никаких проблем с больничными, отпуском и декретными (если таковые, разумеется, понадобятся).

- Ну что, подписала? – спросил начальник, вернувшись с плотненькой стопочкой вещей зеленого цвета. – Вот держи: юбка, рубашка, китель, фуражка. Туфли подходящие сама купишь: у меня на складе только кирзовые сапоги. Хотя, могу выдать. Надо?

- Нет, спасибо, - отказалась девушка, принимая форму. В швах одежда была украшена золотистым жгутом, кое-где выглядывали металлические значки ласточек: такие же ласточки и циферблат были изображены и на печати «Государственной курьерской службы». В принципе, форма была очень даже ничего. Только явно перележала на складе: запылилась и попахивала бабушкиным сундуком.

- Пуговки на кителе полировать не забывай, - посоветовал начальник, пожимая ей руку. – Чтоб на солнце блестели красиво. Фельдъегеря, может, и не военные, но своя честь тоже есть. Так что ты ее береги. Во всех смыслах.

- А как вас звать-то? – спохватилась девушка.

- Адросий я, - представился мужчина. – Андросий Кузьмич. Можно просто Кузьмич – меня так все зовут.

- Приятно познакомиться, - сказала девушка. – А меня зовите Аня.

- Какая ты Аня? – с укором поглядел на нее начальник. – Агнесса Марьямовна и никак иначе. Чтобы строго. Чтобы все уважали. Запомнила?

- Угу, - кивнула девушка, чуть порозовев.

- Да, и вот еще, - спохватился мужчина. – В лесных поселениях веди себя… как бы это сказать… Ну, с достоинством. Можно даже чуток высокомерно. Помни, что там ты не просто почтальон, а представитель Российского государства. Чиновник с соответствующими привилегиями. Мигалки в лесной чаще тебе, конечно, не нужны. А вот бояться и уважать они тебя обязаны. Так что держи марку.

- Поняла, Андросий Кузьмич, - кивнула девушка.

- Вот и славно, - добродушно улыбнулся начальник, подкрутил ус и правда стал похож на довольного Сталина. – Ступай, принимай участок. Реквизиты зарплатной карты на неделе занеси, не забудь. И трудовую. Инструкции придерживайся, но правила, режим работы можешь свои установить. Местные привыкли вечерами приходить, когда стемнеет. Но если тебе на рассвете удобнее, пусть на рассвете приходят.

- Ой, нет, я сова, мне вечерами удобно, - замахала рукой Аня.

- Ну и прекрасно, - начальник по-отечески похлопал ее по плечу, одновременно и хваля, и выпроваживая. Они распрощались, и Аня осталась наедине со своим новым реквизитом: формой и огромной угловатой сумкой на ремне со скромной надписью «Государственная курьерская служба».

- Ну что, согласилась? – поинтересовалась дежурная, с любопытством косясь на ее скарб.

- Откажешься тут, - вздохнула девушка, но тут же вспомнила слова начальника о чести и высокомерии, спохватилась, гордо вздернула нос и покинула обсиженное мухами помещение почты. Она ж теперь ну почти чиновник. Большой босс трех мелких деревень, хе-хе.