Будни фельдъегеря 1. В эльфийской резервации

Глава 11. "Голубые ветви"

Этот простой вопрос сподвиг парня на восторженную речь, больше напоминающую театр одного актера. Он рассказал ей все: и сколько сантиметров в ростке вверх и вниз от уровня почвы, и где он его посадил, и чем прикрыл, и сколько слоев грунта выложил, в каком соотношении брал перегной, торф, песок и какие-то таинственные «пересыпки», из чего сделал мульчу, чем поливает, чем подкармливать собирается, чем обрабатывать от вредителей и укрывать на зиму, какие инструменты планирует заказать и какими способами маскировать, когда деревце достигнет высоты забора.

Глядя на Игоря, Аня поняла, что дубы для эльфа – это нечто сродни любимой тачки для обычного мужика: и масло ей надо менять по часам, и двигатель прогревать перед выездом с точностью до десятой доли секунды, и фильтры в салон ставить исключительно с освященными в церкви ионами серебра. Пока он нес всю эту аграрную чушь, они успели не только выехать из города, но и миновать Резервацию №2, которую Аня благодаря медленно, но верно формирующейся привычке смогла опознать по особому типу лиц, свойственному исключительно ее подопечным: специфической вытянутости черт и бледно-прозрачной коже. Сообразив, что по пути можно было бы завезти посылки, адресованные сюда, Аня расстроилась было, но потом подумала, что тогда пришлось бы задержаться во второй резервации, и решила, что налегке даже лучше. Да и вообще, вторая резервация под самой Косяковкой, до нее и пешком дойти можно при желании. А вот загадочные «Голубые ветви» - далеким далеко, и нужно непременно успеть туда съездить, пока погоды стоят хорошие. А то ночуй потом в мокром лесу на завязнувшей в грязи двуколке – брр!

Стоило ей задуматься о сложностях путешествия по лесам в осеннее-весенний период, как экипаж, все это время с трудом, но преодолевавший заваленный буреломом путь, подскочил на очередном холме, накренился, дрифтанул по палой хвое и намертво застрял меж двумя молодыми сосенками. Пассажирское сиденье накренилось под углом в сорок пять градусов, и Игорю пришлось вцепиться в борт, чтобы не задавить девушку. Исполнение арии «Нежный пушок на коре моего красавца-дуба» временно прекратилось по техническим причинам.

- Приехали, - чуть испуганно сказала Аня, оценив, насколько крепко двуколка засела меж стволами. – И почему на службе у почты лошади, а не вездеход? Может, взять в кредит, а?

- Фигня твои вездеходы, - фыркнул Игорь, спрыгивая на землю одновременно с Миколой. Двуколка засела так прочно, что даже не качнулась, лишившись двух седоков.

- Почему это? – обиделась за свою идею девушка. – Я как-то смотрела видео на ютюбе: они и по пескам, и по болотам передвигаться могут. Некоторые даже реки форсируют.

- Тогда уж покупай сразу вертолет, - посоветовал Игорь, помогая Миколе распрячь лошадей. – Чтобы проще было тебя из лесу доставать, когда ты на своем вездеходе вот так же врюхаешься.

- А сейчас нас кто доставать будет? – поджала губы Аня. – Или скажешь садиться верхом? Я, между прочим, верховой езде не обучалась.

- Идея неплохая, - оценил Игорь, беря освобожденных лошадей под уздцы и отводя в сторонку. – Тем более, что и посылка у нас небольшая. Я бы тебя перед собой посадил, и домчались бы с ветерком, да двуколку бросать не хочется.

- И что? Мы теперь будем вызывать эвакуатор? – не поняла Аня.

- Как будто он сюда доедет, - фыркнул парень.

- А как тогда? – укоризненно глянула на него девушка.

- Ну, как-нибудь, - пожал плечами Игорь. – В крайнем случае, срубим одну сосенку – делов-то.

- Держись, хозяюшка, - вместо ответа предупредил Микола, разбежался и вдарил плечом в переднюю часть экипажа, как будто собирался штурмовать ворота вражеской крепости.

Плечо оказалось ничем не хуже средневекового тарана, особенно с учетом приложенного ускорения и массы. Аня вскрикнула, кубарем скатилась со скамейки, пребольно ударилась плечом о козлы, шлепнулась на пол, на кучу припасов, выкатившихся из-под лавки, и только там щедро выругалась, сообщив миру, что она думает и об эльфах, и о «домовых».

- Живая? – взволнованно поинтересовался Игорь, вскакивая в экипаж и нависая сверху. – Кости целы?

- В следующий раз, пожалуйста, рубите сосну, - сдержанно, но с многозначительным взглядом сказала Аня и приподнялась на локтях. Она была цела, но слегка растеряла товарный вид: прическа сбилась, фуражка слетела, а зеленая ткань в области правого локтя и правой ягодицы была испачкана в годами копившейся на дне экипажа пыли. Микола искренне смутился и подпер падающий ствол: сосну он сломал и так, без топора, попросту не рассчитав силу.

- Обязательно, - пообещал вместо него Игорь и подал девушке руку.

После осмотра двуколки особых повреждений никто не обнаружил: разве только ободранную краску по бортам. Зато Аня узнала о своем транспорте сразу две вещи: что облучком некоторые люди именуют вовсе не сиденье кучера, а несущую часть конструкции по внешней стороне, и что эта самая часть в ее транспорте – кованая и выступает за пределы колесных осей. Так что на фельдъегерской двуколке можно было не только безнаказанно въезжать в сосны, но даже и влезать в небольшие автомобильные аварии: непристегнутый человек в них пострадает, конечно, а вот сама двуколка – не слишком. Еще Аня поняла, почему конный транспорт, при всех его неудобствах, в лесу лучше, чем вездеход: потому что Микола запросто вытянет его и из болота (при наличии крепкой веревки), и из древесной ловушки наподобие этой, и из песка, и из глины, в отличие от многотонного вездехода. А если разницы нет, зачем платить больше?

- М-да. Идеальная работа бывает только в головах идеалистов, - вспомнилась Ане любимая присказка преподавателя по экономике.

- Да ладно тебе, прикольно было, - Игоря действительно искренне развлекло это небольшое путешествие. Еще бы: у него-то за ухом не зрела шишка от встречи с небрежно брошенным на дно экипажа топором (хорошо хоть, с обухом, а не лезвием).

- Ты просто адреналинщик, - набычилась Аня. – А я люблю мирную и тихую жизнь.

- Не, - покачал головой Игорь. – Адреналин – это прыгать с десятиметровой высоты в озеро на месте бывшего карьера, где до тебя уже утонуло семь человек, или перепрыгнуть с гаража на гараж над головой чокнутой овчарки с Цыганского переулка. Еще – кататься на отбойнике тепловоза. На крышу старой колокольни взбираться тоже страхово: там черепица проламывается. Ну, и гонять на скейте по трассе: штрафануть могут.

- Слушай, я начинаю понимать твою мать, - сказала Аня. – И как она еще не поседела?

- Она ж блондинка, - беспечно напомнил Игорь. – Поседеет, так ты и не заметишь. А вообще, у нее шестнадцать седых волос: я считал. Мама говорит, по волосу за каждый год с тех пор, как она меня одного на улицу отпускать стала.

- Не дай бог родить мальчика, - Аня шутливо перекрестилась.

- С девочками не лучше, - хмыкнул Игорь. – А что, планируешь?

- Да чур меня! – не задумываясь, ответила девушка. Вот уж что в ее планы точно не входило, так это попробовать себя в роли матери-одиночки в условиях затяжного мирового кризиса. Она вообще пока не думала о размножении, полагая, что этот вопрос рано или поздно (с приходом в ее жизнь нормального мужика, разумеется) решится сам собой. Хотя, сорокалетние знакомые отчего-то в голос уговаривали рожать, «пока не поздно» - даже те, что в этом особенном возрасте рожали не первого, а третьего. В чем состоит суть «опоздания» в данной сфере, Аня понятия не имела, но на всякий случай пометочку в голове сделала, что рожать лучше до сорока. Впрочем, пометочка была сродни другой такой же, сделанной ею еще в школе после лекции о половом воспитании: что рожать нужно между 20 и 25. Но сейчас ей было тридцать, и плевать она хотела на ту пометочку с высокой колокольни. В конце концов, медицина нынче – ого-го! Правда ведь? Да? Ну, скажите, что правда, а то как-то посасывает под ложечкой.

- А то смотри, могу помочь с генетическим материалом, - Игорь многозначительно пошевелил бровями и подмигнул.

- Слушай, достал уже, - поморщилась Аня.

- Капля камень точит, - парень закинул руки за голову и откинулся на спинку сиденья. – А кто не рискует, тот не пьет шампанского.

- А тебе не приходило в голову, что со мной у тебя не тот случай? – возразила Аня. – Нашел бы лучше какую-нибудь симпатичную сверстницу, водил бы ее в кино и в ресторан. Как ты там его назвал? «Суши от Илюши»? Вот хотя бы ту Галочку из киоска у колонки.

- Так ты и есть моя сверстница, забыла? – ухмыльнулся Игорь. – А у Галки уже двое – детей в смысле. Нафига мне такое счастье?

- Да? – удивилась Аня, припомнив тщедушное тельце продавщицы неопределенного пола: интересно, кто позарился? – Жуть.

- Жуть – это у Махоркиной с проспекта Ленина: там уже шестеро, и все от разных мужиков, - сказал Игорь.

- Тебе-то почем знать, что от разных? – усомнилась Аня. – Или тоже принимал участие?

- Да весь город знает, что она ш… - начал было Игорь, но вовремя прикусил язык. – В общем, знаю. Да и дети все в отцов пошли – видно, от кого какой, даже генетический тест не нужен.

- Косяковка-а, - протянула Аня, качая головой. – Нет, знаешь, Игорь, давай с тобой на подобные темы говорить не будем. Сплетни – это такое болото… Разок наступишь – сразу увязнешь. А не увязнешь, так все равно отмываться долго будешь. Не люблю я совать нос в чужие дела. И тебе не советую.

- Ладно, - пожал плечами Игорь. – Только чем меньше город, тем трудней понять, где новости, а где сплетни. Когда годами ничего не меняется, соседский чих кажется событием века.

И это было правдой, в чем девушка убедилась очень скоро. Каким-то неведомым образом (были у Ани подозрения, что голубиной почтой) самая дальняя резервация уже успела прознать, что у них сменился фельдъегерь, и к вечеру троицу косяковцев встретили хлебом-солью – причем в прямом смысле слова! То есть к ним действительно вышла красивая ушастая девица в вышитом зеленом сарафане (обзавидуйся, Хозяйка Медной Горы) и подала каравай на рушнике. В центре хлеба была посажена глиняная плошка с крупнозернистой серой солью. Смущаясь и краснея, Аня отведала лесного хлеба (из натуральной муки с неизбежными при таком способе производства отрубями), выслушала приветственно-хвалебные речи старших мужей, а далее и вовсе оказалась в центре стремительно развертывающегося праздника.

К счастью, изображать из себя что-то вроде невесты, над которой издевается тамада – народный любимчик, не пришлось: изнывающие от глухой лесной тоски эльфы просто нашли повод, чтобы прервать сельскохозяйственные работы и как следует что-нибудь отпраздновать. Уже через час причина праздника была забыта, и Ане предоставилась великолепная возможность ознакомиться со старинными традициями местных жителей: русскими народными хороводами под незнакомые затейливые мелодии на птичьем языке, какими-то странными играми в кустах (аборигены, что с них взять), квашеными в земле продуктами десятилетней выдержки (один только запах которых отбивал аппетит напрочь) и кедровой настойкой (на коре, а не орехах, но очень даже ничего).

Игорь в лесу отыгрывал столичного сноба: смотрел на всех свысока, то и дело оправлял свою нефорскую одежду, нелепо смотревшуюся в общей композиции, и нарочно заводил разговоры о таких вещах, которых даже в Косяковке не было: об особенностях работы эскалаторов в метро, удобстве оплаты при помощи телефона, новых моделях игровых приставок и грядущей революции в производстве квантовых компьютеров. Молодежь слушала его, раскрыв рот, а он, похоже, упивался вниманием и восхищением. Особенно восхищением лиц женского пола.

Девицы, кстати, заслуживали отдельного внимания. Они все как на подбор были розовощекие, скромные, в меру пышные – по крайней мере, в отношении бюста – и влюбленные по уши во все мужское и молодое. Они хлопали ресничками, улыбались и хихикали. Аня даже немного позавидовала им: умеют же некоторые так запросто получать удовольствие от жизни. А еще она в очередной раз задумалась о том, пользу или вред принесла женщинам эмансипация: вон, как этим девчушкам хорошо живется. И кусочки им самые сладкие отдают, и места самые мягкие, и комплиментами осыпают – даже распоследнюю дурнушку. По сути, холят и лелеят только за то, что женщина. Хотя, трудно судить о справедливости, когда речь идет о другом народе. Кто знает, как с этими девицами дома обращаются. Или после свадьбы. Может, розгами лупят за непослушание? По тем самым пышным, откормленным попкам.

Впрочем, Ане не на что было жаловаться. Розгами ее лупить никто не собирался (как и замуж звать, к счастью), а вот мужского внимания досталось с лихвой: как словесного, так и просто разнообразных подмигиваний, восхищенных взглядов и попыток втянуть в хоровод. Поначалу эти приставания были ненавязчивыми, но по мере увеличения содержания спирта в крови гуляющих, ситуация менялась. Сначала молодые (и не очень) парни просто ошивались рядом, потом начали подходить и заводить беседы, потом шутить на всякие пикантные темы, трогать ее за руку (якобы, чтобы поглядеть на фитнес-браслет) и даже приобнимать за плечи. Впрочем, на последнем пункте Игорь, малость опьяненный девичьим вниманием, наконец, спохватился и всех разогнал. Причем сделал это с таким сердитым лицом, что девушке даже стало смешно.

В общем, культурная программа оказалась выше всяких похвал, а вот угощение оставляло желать лучшего. Наконец-то Аня поняла, почему дорогих гостей положено встречать хлебом-солью: потому что ничего вкуснее в домах лесных жителей попросту не было. Из всех блюд, что прошли хоть какую-то термическую обработку (а глистами Игорь запугал девушку не на шутку) можно было угоститься разве что вареными яйцами. К тому же, поиски съедобного сильно затрудняла особенность устройства праздничного стола: он тут был не один на всех. Каждая семья считала необходимым накрыть свой – точнее, просто разложить еду на траве перед землянками. Ходить от «полянки» к «полянке» было в порядке вещей, ведь все друг друга знали. А вот Ане было дискомфортно, ведь при смене места пришлось бы знакомиться с новыми хозяевами стола. Поэтому она всерьез вознамерилась немного поголодать за столом старейшины Тополя – а именно так представился ей отец девицы в зеленом сарафане. Зато, постепенно нарастающее чувство голода не дало ей забыть о цели визита: нужно было поскорее отдать письмо, собрать посылки и поехать обратно, чтобы преодолеть самую дремучую часть леса при свете дня. Тем более, что все самое интересное, как ей казалось, она уже увидела.

Но сделать это оказалось не так-то просто. Письма, как и в Третьей резервации, давно уже копились у старейшины в ожидании приезда фельдъегеря, и их принесли, как только Аня напомнила. Но вот утихомирить гуляющих и сообщить им, что двуколка вот-вот отправится в дальний путь и вряд ли вернется раньше следующего месяца, не представлялось возможным: подвыпившие эльфы расшумелись не на шутку, рассеялись по уральскому лесу, хихикая и аукая из-за каждого куста и с вершин деревьев, и вовсе не собирались заниматься сбором посылок. Сначала Аня всерьез хотела махнуть на них рукой – мол, сами виноваты – но потом передумала: будь она на их месте, то сильно бы расстроилась, обнаружив, что «поезд ушел» под прикрытием нежданного праздника. В конце концов, она даже представить не могла, каково это: сообщаться с миром посредством одного-единственного почтальона, приезжающего то раз в месяц, а то и раз в полгода. Причем без предупреждения.

- А куда нам торопиться-то? – поддержал ее сомнения Игорь, подле которого пригрелись сразу две девицы: обе на вид моложе его, белокурые и с такими нетронутыми разумом лицами, что просто прелесть. Реснички хлопали, будто крылышки мотыльков. В глазах – небесная синь и густой гормональный коктейль типичного подросткового возраста.

- Я хотела вернуться домой хотя бы до рассвета, - без особой уверенности ответила Аня, одновременно крепким шлепком отправляя в нокаут слепня, которого не смутил мощный запах инсектицида «Таежного».

- Ерунда, - Игорь потер отбитый лоб и стряхнул дохлого слепня с колен. – Дядя Володя всегда тут на ночь останавливался. Все привыкли уже. Тебе к утру как раз посылок натаскают, только успевай бланки подсовывать.

- А где ночевать? – все еще сомневалась Аня. – У меня с собой только одно одеяло. Да и есть хочется.

Последнюю фразу она сказала полушепотом, покосившись на щедрого хозяина стола. Старейшина Тополь и его семья старались как могли: на белой скатерти были разложены и квашеная капуста, и салат из свежих лесных трав, и копченое сало неизвестного происхождения, и пирожки с медвежатиной, и еще много чего, очень вкусного на вид, но весьма подозрительного в отношении микробиологических показателей.

- Да я тоже не понимаю, чего ты тут все еще сидишь, - невозмутимо ответил ей Игорь. – Пойдем уже к дедушке, он нас ждет давно.

- И ты молчал? – возмутилась Аня.

- А ты не спрашивала, - пожал плечами Игорь, поднимаясь.