А было ли убийство? 331 год

Глава 22

Обедать троица пошла через столовую к Дайрине. Делая заказ, женщина обняла Рейста за талию, прямо при всех, в общественном месте… Притянула к себе и на ухо прошептала:

— Выплюнь лайм и сделай лицо попроще. Как разберешься с казино, так и начнешь нормально хозяйством заниматься. Вечерами. Понял?

— Да, госпожа…

Мужчине все равно было немного стыдно, но если уж рассуждать здраво, то госпожа была права. Или надо днем сидеть дома, готовить, или вечерами… Так что надо скорее завязывать с ночной работой, а то неприлично просто — гостя пригласили, а еду в столовой заказывают. И это при наличии мужчины в доме. Хорошо, что госпожа все понимает…

Искоса посмотрев на Дайрину, Рейст тихо с надрывом выдохнул застывший в горле комок — вот ведь надо же… как повезло!

— Тебе что заказывать? — капитан обернулась к поглядывающему на них искоса Ульэйжену, старательно делающему вид, что он тут просто так стоит. Почти сам по себе.

Но, услышав вопрос, быстро сориентировался. А когда они уже шли к дому, быстро пропихнул Рейсту в руку несколько галларов:

— Потом госпоже отдашь, попозже.

И с независимым видом чуть ли не отпрыгнул в сторону.

Накрывать на стол Ульэйжен помогать не стал, уселся у окна и изображал из себя зашедшую на чай госпожу. Конечно, Рейст и сам прекрасно со всем справился, но сам бы никогда такого себе в гостях не позволил. Помощь всегда пригодится — салат порезать, суп по мискам разлить, хлеб маслом намазать… всегда дело найдется, если спросить.

Но вопросы задавать Ульэйжен начал только во время обеда, когда Дайрина, утолив первый голод, стала пересказывать свой разговор с госпожой Кайврайдос.

— Не так давно ей в личную почту, которую еще и не все знают, пришло письмо: «Ваш сын жив и здоров. Остальные подробности — за галлары!». Она предпочла пойти законным путем и подала заявление, потребовав расследовать смерть ее сына.

— А проследить, откуда пришло письмо?.. — сразу заинтересовался Ульэйжен.

— Да, конечно, девочки из технического уже вычисляют путь. Но, подозреваю, что это — тупик. Однако времени прошло не так уж много — может, и найдем зацепку. По крайней мере, теперь понятно, почему госпожа Айнджэйриона засуетилась. И ее желание забрать к себе внука тоже уже не вызывает подозрений. — Дайрина посмотрела на нахмурившегося Рейста и понимающе усмехнулась: — Порядочная женщина хочет позаботиться о сыне своего сына. Пока единственное ее преступление в том, что она разорила собственную фирму.

— И пыталась шантажировать конкурентов! — пробурчал недовольно Рейст. — А еще, вместо того чтобы заплатить…

Тут мужчина покраснел, смутился и заткнулся.

— Да, вместо того чтобы заплатить вымогателям, она прибегла к законному способу получить информацию. Разве это характеризует ее с отрицательной стороны? — Дайрина искренне развлекалась, глядя как Рейст, уставившись в пол, что-то беззвучно шепчет и вообще изливает в стратосферу потоки возмущенного непонимания. — А ведь могла бы просто проигнорировать. В конце концов, сын давно уже не под ее опекой. Но не стала, продемонстрировав свою заинтересованность его судьбой. — Рейст лишь поджал губы и нахохлился.

Потом вздохнул:

— Не привык я к такому… Мои бы горы свернули, если бы узнали. Но в Джордане я всякое повидал, так что да, может, вы и правы, госпожа. Все же хоть гвардейцам поручила разобраться, а не просто удалила письмо и забыла.

— Только, раз за обучение Ойли платила не она, — продолжил мужчина после небольшой паузы, во время которой все тщательно жевали, глотали и стучали ложками по тарелкам, — значит, у нее равные права с родственниками госпожи Эойлиз.

— Не думаю… — Дайрина отодвинулась от стола и подождала, пока Рейст быстро соберет грязную посуду и выставит на стол чашки с чаем. — Я никак не могу понять, зачем надо было прикидываться нищей, если у тебя есть куча денег. Мало того, зачем надо было отдавать куда-то даже зарплату мужа… Опять же, зачем выплачивать огромную сумму свекрови? Приданое за мужа — понимаю, хотя там не ясно, кто платил. Эойлиз или кто-то другой. Оплата обучения сына — понимаю… А вот последняя сумма — загадка.

— Согласен, офицер. Очень странно. Почему нельзя было жить на Венге, тратя заработанное на Диспонте? — с умным лицом влез в разговор Ульэйжен.

Рейст про себя матюгнулся, но смолчал. Госпожа позволила парню участвовать, так что имеет право умничать. А вот ему надо бы об ужине позаботиться. С обедом по всем статьям опозорился…

— Пюре на ужин будете, госпожа? Картоперца свежая, с хутора…

— Буду. Давай чисти, ставь вариться, и поедем еще раз навестим родственников Эойлиз. На хутор…

Пока летели в аэрошке, Дайрина рассуждала вслух, а оба мужчины внимательно слушали. По мнению капитана, скрывать свое финансовое благополучие будет только тот, кто боится, что его этого благополучия постараются лишить. То есть шантаж и вымогательство. В этой семейке такое, похоже, в порядке вещей.

Но, несмотря на ярко бросающееся в глаза желание Рейста обвинить во всем госпожу Кайврайдос, Дайрина хотела получить какие-то более веские аргументы, кроме: «Пацану она очень не нравилась!».

И, для начала, исключить остальных подозреваемых. Дальняя родня или нет, но, возможно, у них были какие-то рычаги давления на Эойлиз. Знали что-то… мало ли. Опять же, кто-то написал госпоже Айнджэйрионе про ее сына…

Пока летели, на планшет пришло сообщение с данными по всем семи мужчинам, умершим на Венге и воскресшим у турникетов на входе в Космопорт. Один из них жил как раз на соседнем хуторе.

— Вот и его родню навестим, — кивнула сама себе Дайрина.

Каждый уважающий себя мужчина, естественно, из тех, кто хозяйством занимается, а не в гареме кальян курит, хоть пару раз, но бывал на хуторе. Нет, можно закупаться тем, что хуторяне привозят на продажу — мясо, молоко, сметана и творог, зелень… или доставку на дом заказывать, но это накладно получается. А можно самому мотаться, главное только, точно знать, куда — где лучший мед, где самое жирное молоко, а где сегодня свинью забивать будут…

Мотаться Рейст не очень любил, но по праздникам, особенно к Первоснейжену, на ярмарках было просто столпотворение. Да и заранее купленная и замороженная кундейка — это уже не та радость.

Парная теплая говядинка, едва тронутая жаром в гриле, сочная… с кровью… и еще маслица сверху, чтобы стекало… потом тоненько-тоненько, слой за слоем отрезать… Вот он где, Первоснейжен!

И поросеночек молочный, который с утра еще хрюкал, а вечером в гриле крутится, а с ним еще и картоперца запекается, за компанию.

Соленья и варенья Рейст сам делал, так как госпожа любила. И соусы тоже сам. И приправы сушил…

Главное, если все правильно организовать, то времени не так уж много и уходит. Хватало его и чтобы по госпожам бегать, и чтобы книжки читать, и на лавочке вечером посидеть… просто так, на звезды полюбоваться.

Но если весь день с госпожой мотаться, то со временем проблема будет. Только мотаться тоже интересно! И наблюдать, как его капитан с людьми разговаривает… Правда, это — не работа. Развлечение. Работа — когда есть обязанности, ты их выполняешь и тебе за это платят.

Вот у Ульэйжена — работа, хорошо оплачиваемая, раз галлары по чужим карманам распихивает. Хотя ему никто об этом не намекал даже.

Но парень прав — нельзя позволять посторонней госпоже за себя платить, неприлично, если своя есть. В долг занять — одно, а угощать могут только близкие. И, слава Матери, капитан Дайрина Эльмейдос близкой госпожой для Ульэйжена не является.

Рейста даже передернуло, как только он вдруг задумался… Госпожа-то молодая еще. Вот возьмет и гарем завести захочет… Особенно когда дети появятся. Рейст-то весь в детях будет…

Нет, тля, рано что-то он проблемы себе опять придумывать начал. Его еще и не использовали толком, а он уже о детях…

Капитан ходила из дома в дом, общаясь с женщинами. А двум своим напарникам поручила попытаться разговорить мужчин. Нашла, кому поручить…

Рейст всю эту болтологию терпеть не мог!.. И был уверен, что Ульэйжен задание тоже завалит, выпендриваться начнет, и их пошлют к праотцам. Но он ошибся…

Парня словно подменили на время — пусть и остался серьезным, но при этом принялся излучать дружелюбие и даже улыбку несколько раз продемонстрировал.

Рейсту оставалось только рядом стоять и наблюдать, кто что сказал, а кто хотел сказать, но промолчал.

Вот за одним таким молчуном Рейст и вышел следом, подперли оба забор, в небо уставились. Мужику было явно под сорок, а то и больше — морщины на лбу и в уголках глаз выдавали возраст, да седина на висках.

— Хорошая она была, но не от мира сего, — пробурчал он наконец. — А уж когда к нам на лето госпожа с какой-то другой планеты приехала отдохнуть, совсем из реальности выпала. Я-то сначала надеялся, что меня ей в мужья отдадут — мы вместе выросли, по соседству. Но когда постарше стал, передумал. Красота — достоинство мальчишек в гаремах, а не женщины на хуторе. А потом она совсем умом тронулась, когда у нее мать заболела — рисовала целыми днями, как проклятая. Только картины те потом исчезали, — мужчина внимательно посмотрел на Рейста. — Та инопланетница тоже много рисовала, а еще вокруг картин Эойлиз крутилась и все уговаривала ее улететь с нею, учиться. Уж не знаю, до чего они договорились, а только через год как раз мать у Лийз и слегла.

— И она стала еще больше рисовать? — спокойно-безразлично уточнил Рейст.

Главное сейчас, не спугнуть рассказчика.

— Точно. С утра до ночи… Но денег у кого-то заняла. Много денег. Женщины наши потом хотели помочь ей долг вернуть, так она такую сумму назвала, что всем хутором за год не собрать. Дорогая операция.

— Сделали? — снова спокойно поинтересовался Рейст.

— Не знаю. Только как-то вечером она вернулась из больницы, молча собрала свои вещи и улетела с хутора. Никому ничего не объяснила. Только и так понятно все. Я ее потом в городе видел, когда на базар приезжал. Она ко мне подходить не стала, кивнула и ушла быстро.

— И больше ты ее не видел?

Мужчина надолго задумался, потом вздохнул, словно принял какое-то важное решение:

— Видел. Полгода назад примерно столкнулись. Я тут через хутор как раз к другу залетел, поболтать. Его туда в мужья отдали, вот у меня свободный вечерок выдался, и у него тоже. Решили посидеть, молодость повспоминать. И тут Эойлиз мимо проходит. Я в тени сидел, она меня не узнала. А с другом поздоровалась, словно часто встречаются.