Закон Океанов

Глава 4: Terra Incognita

Корабли сблизились на расстояние броска камня.

Вблизи «Санта-Мария» выглядела ещё более... древней. Рахар видел каждую трещину в досках, каждый потёк смолы, каждую заплатку на парусах. Толстые, грубые канаты, пропитанные чем-то маслянистым, скрипели под ветром. Деревянный корпус покачивался на волнах, издавая стоны, словно живое существо.

Как они вообще доплыли?, — думал он. — На этом?

Люди столпились у борта. Десятки лиц, бледных, загорелых, бородатых и безбородых — смотрели на яхту с выражением, которое Рахар не мог прочитать. Страх? Любопытство? Враждебность? Без феромонального канала, без кинетических маркеров — невозможно понять.

— UNDE NAVIGATIS? — крикнул Колумб с кормы. — QUAE EST TERRA VESTRA?

Сайра перевела:

— Спрашивает, откуда мы плывём. Какая наша земля.

— Скажи правду, — Рахар пожал плечами. — Nel-Tong. Острова.

— Он не знает, что такое Nel-Tong.

— Опиши.

Сайра набрала воздуха.

— NAVIGAVINUSS EX INSULIS! — Мы плыли с островов. — INSULAE IN NARI NAGNO!

Острова в большом море.

Колумб кивнул. Крикнул что-то своим людям — слишком быстро, чтобы разобрать. Потом снова повернулся к ним:

— NOS SUMUS EX HISPANIA! NAVIGAMUS AD INDIAM!

Сайра моргнула.

— Что? — спросил Рахар.

— Он говорит... они из «Хиспании». И плывут в «Индиам».

Пауза.

— А что это? — спросил Торек.

— Понятия не имею.

— Ты же знаешь их язык!

— Я знаю СЛОВА, Торек! Не их географию! — Сайра раздражённо дёрнула хвостом. — «Хиспания» — это, наверное, страна. Или город. Откуда мне знать?

— А «Индиам»?

— Тоже... место? Куда они плывут?

Рахар потёр переносицу. Разговор через воду был утомительным — приходилось кричать, ждать, пока Сайра переведёт, потом снова кричать. И половину слов уносил ветер.

— UHI EST INDIAM? — крикнула Сайра. — KUAM LONGE?

Где Индия? Как далеко?

Ответ Колумба был длинным и сложным. Что-то про восток, запад, океан, плавание вокруг... Сайра нахмурилась, пытаясь разобрать.

— Он говорит... Индия на востоке. За океаном. Они плывут туда... через запад?

— Через запад на восток? — Торек моргнул. — Это как?

— Вокруг, наверное? Может, они думают, что мир круглый?

— Мир И ЕСТЬ круглый.

— Ну да, но... — Сайра замолчала, прислушиваясь к очередной фразе Колумба. — Он что-то спрашивает про... не разобрала. Ветер.

Рахар вздохнул.

— Хватит, — сказал он. — Так мы будем орать до вечера. Я иду к ним.

Все трое уставились на него.

— Что? — переспросила Сайра.

— Иду на их корабль. Поговорим нормально, без крика.

— Рахар, — Торек побледнел под шерстью, — это безумие. Мы не знаем, как они...

— Они не напали, пока мы кричали через воду. Не нападут, когда будем говорить на палубе.

— Ты не можешь знать...

— Не могу. — Рахар посмотрел на него спокойно. — Но и так продолжать не могу. Сайра охрипнет через час.

Сайра, которая уже открыла рот для очередного крика, закрыла его и потёрла горло.

— Он прав, — признала она хрипло. — Я уже...

— Тогда я тоже иду, — сказала Корат.

— Нет. — Рахар покачал головой. — Ты и Торек остаётесь на яхте. Если что-то пойдёт не так — уходите.

— Рахар...

— Нет! — Он добавил рык в голос и резко поднял хвост, обозначая лидерство. — Сайра идёт со мной — она переводчик. Вы двое — страховка.

Корат смотрела на него долгим взглядом. Потом медленно кивнула.

— Не дай им себя убить, — сказала она. — Мне будет сложно объяснить это твоей матери.

Рахар фыркнул.

— Постараюсь.

Он повернулся к Сайре.

— Предупреди их. Скажи, что мы... перейдём на их корабль. Для разговора.

Сайра кивнула. Набрала воздуха — и поморщилась, трогая горло.

— KRISTOFORE! — крикнула она, и её голос дал петуха. — NOS... NOS VENINUSS AD NAVEN VESTRAN! AD... AD LOKUI!

Мы придём на ваш корабль. Для разговора.

На «Санта-Марии» поднялся шум. Люди загомонили, кто-то схватился за копьё. Священник замахал крестом, выкрикивая что-то на своём языке — не латынь, понял Рахар, что-то другое.

Но Колумб поднял руку — и шум стих.

— VENITE! — крикнул он. — VENITE IN PACE!

Приходите. Приходите с миром.

Катапульта щёлкнула, и Рахар взлетел.

Он сгруппировался в воздухе — инстинктивно, как привык — и приземлился на палубу «Санта-Марии» мягко, на все четыре лапы. Доски под ним застонали от веса.

Вокруг закричали.

Люди шарахнулись в стороны. Кто-то упал, кто-то выставил копьё, кто-то просто застыл с открытым ртом. Рахар медленно выпрямился во весь рост — два метра с лишним и осмотрелся.

Палуба была... грязной. Мокрые доски, верёвки, какие-то бочки и ящики. Запах — солёная вода, дерево, пот, что-то гнилое. И люди — маленькие, испуганные, сбившиеся в кучки, как стадо перед хищником.

Мы и есть хищники, напомнил себе Рахар. Для них.

Он медленно поднял руки — открытые ладони, когти втянуты. Жест мира. Надеялся, что они поймут.

Щелчок за спиной — и Сайра приземлилась рядом. Менее элегантно, чем он, и чуть не врезалась в мачту, но все таки осталась на ногах.

— Ух! — выдохнула она. — Это было...

— Сайра.

— Да-да, молчу.

Она выпрямилась, оправила шерсть и огляделась. Её огромные, зеленовато-золотые глаза метались от одного предмета к другому. Рахар видел, как она каталогизирует всё вокруг: верёвки, паруса, бочки, странные инструменты, оружие...

— Сайра, — повторил он. — Сосредоточься.

— Да, да. — Она с трудом оторвала взгляд от какой-то металлической штуки на мачте. — Просто... тут столько всего...

Колумб спустился с кормы. Вблизи он оказался... обычным. Среднего роста — для человека, — с морщинистым лицом, седеющими волосами и глазами, в которых страх боролся с любопытством. Любопытство побеждало.

Он остановился в трёх шагах от них. Сказал что-то своим людям — голос спокойный, властный. Люди не расслабились, но копья опустились.

Потом Колумб повернулся к пардам и произнёс:

— Salve.

Просто «salve». Обычное приветствие.

Рахар кивнул — надеясь, что этот жест понятен — и посмотрел на Сайру.

— Salve, — ответила она. Её голос всё ещё хрипел, но уже лучше. — Ego sun Saira. Hik est... — она замялась, вспоминая слово, — ...kognatuss neuss. Rahar.

Это мой родственник. Рахар.

Колумб повторил имя:

— Rahar. — Странно звучало в его устах, с этим мягким «р» и придыханием. — Rahar et Saira.

Он приложил руку к груди.

— Ego sum Christophorus Columbus. — Жест в сторону человека в чёрном, который держался позади. — Hic est Padre Diego. Sacerdos.

— «Сакердос»? — Сайра нахмурилась. — Это... жрец?

— Переведи, — сказал Рахар.

— Он представляет себя и... жреца. Padre Diego. Видимо, важная персона.

Рахар посмотрел на человека в чёрном. Тот смотрел на них с выражением, которое даже без понимания мимики читалось как ужас. Его губы шевелились, хотя ни звука с них не слетало.

— Скажи им, что мы хотим поговорить. Узнать, кто они, откуда, зачем плывут.

Сайра кивнула и начала переводить. Медленно, подбирая слова, спотыкаясь на сложных конструкциях.

Пока она говорила, Рахар осматривал корабль. Деревянный корпус — доски, скреплённые металлическими скобами. Мачты — простые стволы деревьев, очищенные от коры. Паруса — грубая ткань, явно сшитая вручную. Всё примитивное, грубое, но... функциональное. Они пересекли океан на этом.

Впечатляет, признал он про себя. По-своему.

Разговор длился долго.

Колумб рассказывал — медленно, давая Сайре время перевести. О своей земле, «Хиспании», которая была частью чего-то большего под названием «Эуропа». О королях, которые дали ему корабли. О цели путешествия — найти путь в «Индию» через западный океан.

— Он говорит, что думал — за океаном Индия, — переводила Сайра. — Богатая земля. Золото, специи, шёлк. Он хотел найти короткий путь туда.

— Вместо этого нашёл нас, — хмыкнул Рахар.

— Да. И он... — Сайра прислушалась к очередной фразе Колумба, — ...он потрясён. Говорит, что это величайшее открытие. Больше, чем Индия. Новые земли, новые... народы.

Она споткнулась на последнем слове. Колумб сказал «gentes» — народы, — но в его тоне было что-то ещё. Что-то, что Сайра не могла уловить.

Тем временем она пыталась смотреть на всё одновременно. Вот эта штука на мачте — какой-то механизм с верёвками, для подъёма парусов? А вон та бочка — с водой? С едой? А инструменты у матросов — металлические, кованые, совсем не похожие на современные...

— Сайра, — голос Рахара вернул её к реальности.

— А? Да?

— Он что-то спрашивает.

Сайра встряхнулась. Колумб смотрел на неё выжидательно, и рядом с ним — Padre Diego, который всё это время молчал, но теперь явно хотел что-то сказать.

— Простите, — она мотнула головой. — Что вы сказали?

Колумб повторил вопрос. Медленно, чётко.

— HABETISNE DEUM?

Сайра нахмурилась.

— «Деум»? — Она порылась в памяти. Слово было знакомым — встречалось в текстах, но без ясного определения. — Это... имя? Название чего-то?

Padre Diego шагнул вперёд. Его глаза горели.

— DEUS! — воскликнул он, воздевая крест. — DOMINUS NOSTER! CREATOR OMNIUM! HABETISNE FIDEM?

— Что он говорит? — спросил Рахар.

— Он... — Сайра замялась. — Спрашивает, есть ли у нас «Деус». И «фидем» — это... вера? Верность? Не уверена. «Деус» — я не знаю это слово. В книгах встречалось, но без объяснения.

Она повернулась к людям.

— Kui est «deuss»?

Кто такой «деус»?

Padre Diego издал странный звук — что-то среднее между вздохом и стоном. Колумб положил ему руку на плечо, успокаивая, и заговорил сам:

— DEUS EST CREATOR. — Он широко развёл руками, указывая на небо, море, корабль. — CREATOR MUNDI. CAELI ET TERRAE. OMNIUM RERUM.

Сайра переводила:

— Он говорит... «Деус» создал всё. Мир. Небо и землю. Все вещи.

— Создал? — Рахар поднял бровь. — В смысле... построил? Кто-то один?

— Похоже на то.

— Это... странно.

Сайра пожала плечами и повернулась к Колумбу.

— Kuonodo deuss kreavit nundun? Kuare?

Как Деус создал мир? Зачем?

На этот раз заговорил Padre Diego — быстро, возбуждённо, сыпя словами, которые Сайра не успевала разбирать. Что-то про «вербум», «принципиум», «люкс»...

— Я... не понимаю, — призналась она. — Он говорит слишком быстро. И слова странные. «Вербум» — это «слово»? «В начале было слово»? Какое слово?

Колумб мягко остановил священника и попробовал объяснить проще:

— Deus est spiritus. Non corpus. Spiritus aeternus.

— «Дух», — перевела Сайра. — Не тело. Вечный дух. — Она повернулась к Рахару с совершенно потерянным видом. — Рахар, я не понимаю, о чём они говорят. Какой-то дух создал весь мир? Это... что вообще?

— Понятия не имею, — Рахар смотрел на людей задумчиво. — Какая-то их традиция? История происхождения?

— Но они говорят так, будто это... правда? Факт?

— Для них, видимо, так и есть.

Padre Diego шагнул вперёд. Его глаза горели, и он больше не мог молчать.

— ESTISNE CREATURAE DEI? — требовательно спросил он.

Сайра нахмурилась.

— «Креатурае»... это «созданные»? И «Деи» — родительный падеж от «Деус»?

— И что это значит? — спросил Рахар.

— Он спрашивает... — Сайра помедлила, пытаясь сложить слова в осмысленную фразу, — ...были ли мы произведены это штукой под названием «Деус».

Рахар моргнул.

— Что?

— Произведены. Сделаны. Этим «Деусом».

— Я так и не понял, кто это.

— Я тоже! — Сайра развела руками. — Это имя? Название? Они постоянно его повторяют!

Она повернулась к священнику.

— Deuss... Kui est? Khono? Sharren? Aninal?

Деус... кто это? Человек? Шаррен? Животное?

Padre Diego открыл рот — и закрыл. Посмотрел на Колумба с выражением полной растерянности. Потом снова на пардов.

— DEUS NON EST... NON EST CREATURA! — воскликнул он, почти в отчаянии. — DEUS EST... DEUS!

— Он говорит, «Деус» — это не... «креатура»? Существо? — Сайра потёрла лоб. — «Деус» — это «Деус». Это всё, что он может объяснить.

Рахар посмотрел на Колумба.

— Скажи им, что мы не понимаем, — сказал он. — Это слово — «Деус» — у нас нет такого. Нет похожего. Мы не знаем, о чём они говорят.

Сайра кивнула.

— Non intelleginuss, — сказала она медленно. — «deuss»... Hok verhum... Non eksistit in linqua nostra. Non hahenuss... — она замялась, пытаясь найти слова, — ...Non hahenuss ren siniilen.

Не понимаем. «Деус»... это слово... не существует в нашем языке. У нас нет... похожей вещи.

Padre Diego побледнел.

— Non... habetis... Deum?

Сайра посмотрела на Рахара.

— Он спрашивает, есть ли у нас «Деус».

— А что мы должны ответить? Мы даже не понимаем, что это.

— Именно это и скажу.

Она повернулась к священнику.

— Neskinus kuid «deuss» est. Kuonodo tossunuss havere ren kuod non intelleginuss?

Не знаем, что такое «Деус». Как мы можем иметь то, чего не понимаем?

Священник смотрел на неё. Его губы шевелились беззвучно. Потом он повернулся к Колумбу и заговорил на своём языке — быстро, отрывисто, почти в панике.

— Они спорят, — заметил Рахар.

— Священник повторяет какие-то слова... «анима», «беастиа», «инноцентиа»... — Сайра прислушалась. — Колумб ему возражает. Что-то про «рационалес» и «локвела».

— Что это значит?

— «Беастиа» — зверь. «Рационалес» — разумные? «Локвела» — речь. — Сайра нахмурилась. — Кажется, они спорят, звери мы или нет. Священник говорит, что без «Деуса» мы должны быть зверями. Колумб говорит, что звери не разговаривают.

— Логично.

— Для них — видимо, нет.

Padre Diego снова повернулся к пардам. В его руках появился крест — тяжёлый, металлический. Он поднял его перед собой и заговорил торжественным, почти певучим голосом:

— IN NOMINE PATRIS ET FILII ET SPIRITUS SANCTI!

Он чертил крестом в воздухе какие-то знаки, направляя его на Рахара, потом на Сайру.

Парды смотрели на него.

— Что он делает? — спросил Рахар.

— Понятия не имею. Какой-то ритуал с этой штукой?

Священник закончил свои слова и уставился на них, тяжело дыша. Пот блестел на его лбу. Он явно ожидал какой-то реакции.

Парды продолжали смотреть.

Пауза затягивалась.

— Это... всё? — спросила Сайра наконец.

— Похоже.

— И что должно было произойти?

— Не знаю.

Сайра повернулась к Колумбу.

— Kuid fekit? Kuid dehuit akkidere?

Что он сделал? Что должно было случиться?

Колумб выглядел растерянным. Padre Diego рядом — ошеломлённым. Они переглянулись.

— Benedictio, — сказал Колумб наконец. — Он... благословил вас. Просил... — он замялся, явно не зная, как объяснить, — ...Deum... защитить вас.

— Какой то ритуал? — Рахар кивнул. — Мило с его стороны.

— Видимо, он ожидал другой реакции, — заметила Сайра. — Посмотри на его лицо.

Padre Diego действительно выглядел так, словно земля ушла у него из-под ног. Он что-то бормотал себе под нос, снова и снова крестясь.

— Скажи ему спасибо, — решил Рахар. — За... намерение. Что бы он ни пытался сделать.

Сайра передала. Padre Diego моргнул, явно не ожидая благодарности.

— Gratias... — пробормотал он. — Gratias...

Потом отступил назад, всё ещё сжимая крест, и продолжил бормотать молитвы.

Колумб, казалось, принял какое-то решение. Он отвернулся от священника и снова обратился к пардам:

— Quae est terra vestra? Quomodo vocatur?

Какая ваша земля? Как называется?

Сайра с облегчением ухватилась за понятный вопрос.

Но прежде чем ответить, она не удержалась — её взгляд снова метнулся к странному механизму на мачте. Деревянный барабан, обмотанный верёвкой, с какими-то рычагами...

— Сайра, — голос Рахара вернул её к реальности.

— Да-да, землю, название, понимаю! — Она встряхнулась. — Просто... ты видел эту штуку? Как думаешь, она для подъёма парусов? Или для якоря? Интересный принцип, если...

— Сайра.

— Всё, всё, перевожу!

Сайра перевела вопрос, потом ответила:

— Terra nostra vokatur «Sharrenos». Sunt duo... — она показала два пальца, — ...Duo kontinentes nagni. Et insulae.

Наша земля называется «Шарренос». Есть два больших континента. И острова.

Колумб переспросил:

— Duo continentes?

— Ita.

Она видела, как его лицо изменилось. Что-то в его глазах — не страх, не радость, что-то другое. Потрясение?

Он повернулся к Padre Diego и сказал несколько слов. Священник покачал головой, но Колумб настаивал.

Потом он снова посмотрел на пардов и произнёс медленно, словно пробуя каждое слово:

— Possumusne videre terram vestram?

Можем ли мы увидеть вашу землю?

— Он хочет увидеть нашу землю, — перевела Сайра.

Рахар не ответил сразу. Он смотрел на Колумба — на его глаза, в которых горело что-то, что Рахар узнавал. Жажда. Не золота, не власти — знания. Понимания.

Исследователь, подумал он. Как наши. Как те, кто плыл на восток две тысячи лет назад.

— Kuot estis? — спросила Сайра, не дожидаясь указаний. — Kuantun kihi... Cihuss et akua?

Сколько вас? Сколько еды и воды?

Колумб ответил:

— Nonaginta homines. Cibus ad duas septimanas. Aqua... — Он поморщился, — ...minus.

— У них девяносто человек, — перевела Сайра. — Еды на две недели. Воды меньше.

— До ближайшего берега четыре дня, — сказал Рахар. — На нашей яхте. На их кораблях — неделя, может больше.

— Они справятся?

— Если повезёт с погодой.

Он помолчал, обдумывая. Потом посмотрел на Колумба.

— Спроси его. Если он увидит нашу землю — что потом? Вернётся домой? Расскажет своим королям?

Сайра перевела. Колумб слушал внимательно, потом кивнул.

— Ita. Narrabo regibus. — Он приложил руку к сердцу. — Sed... In pace. Non ad bellum.

Да. Расскажу королям. Но... для мира. Не для войны.

— Он обещает мир, — сказала Сайра.

— Он не может обещать за своих королей.

— Нет. Но он обещает за себя.

Рахар смотрел на человека. Маленького, хрупкого по сравнению с ним. Без когтей, без клыков, без силы. Но с кораблями. С людьми. С целым миром за спиной, о котором парды почти ничего не знали.

Два мира, подумал он. Встретились посреди океана. Что теперь?

Корат была права. Эти люди расскажут другим. Рано или поздно. Вопрос только — что именно они расскажут.

— Ладно, — сказал он наконец. — Скажи ему — мы покажем путь. До ближайшего порта. Там он увидит нашу землю, наш народ, наши... — он помедлил, — ...чудеса.

Сайра подняла уши — жест удивления.

— Ты уверен?

— Нет. Но другого выбора не вижу.

Она кивнула. Повернулась к Колумбу.

— Kristofore. Nos... Nos dukkenuss vos. Ad terran nostran. Ad urthen nostran.

Мы отведём вас. К нашей земле. К нашему городу.

Колумб слушал. Его глаза — тёмные, глубокие — не отрывались от Сайры.

Потом он улыбнулся.

— Gratias, — сказал он. — Gratias vobis, Saira. Gratias, Rahar.

Он протянул руку.

Рахар посмотрел на неё. Маленькая, бледная, с пятью пальцами без когтей. Человеческая рука.

Он не знал, что означает этот жест. Но догадывался.

Медленно, осторожно, он протянул свою лапу — огромную рядом с человеческой, с втянутыми когтями — и коснулся её.

Колумб не вздрогнул. Его пальцы сомкнулись вокруг лапы Рахара — слабо, но уверенно.

— Pax, — сказал он тихо. — Amicitia.

Мир. Дружба.

Рахар кивнул.

— Kesh-tral, — ответил он на своём языке.

Колумб не понял слов. Но понял тон.

За их спинами, на яхте, Торек что-то записывал в блокнот. Корат стояла неподвижно, её золотые глаза следили за каждым движением.

А Сайра — Сайра уже отвлеклась на какой-то механизм у мачты и пыталась понять, как он работает, пока отец Диего смотрел на неё с выражением, которое она не могла расшифровать.

Два мира встретились.

Теперь им предстояло узнать друг друга.