Даяна I. Ярость небес. Том 10. Часть 2

Глава 3

Флерал. Земли Тёмной Фракции. Город Бозарот. Равнина перед клан-холлом «ДетейАда».

Как только то, что совершило метаморфозу внутри кокона, выползло наружу, я ещё не понимал, с чем нам с Ариэлом придётся столкнуться. Не понимал я этого и тогда, когда деревянная сфера вдруг разлетелась на мельчайшие чешуйки.

Вот только вместо того, чтобы осыпаться на землю, они зависли в воздухе, напоминая какую-то объёмную голо-галактическую карту звёздного неба.

Когда звёзды, формируясь в созвездия, начали вращение вокруг существа, которое медленно поднималось с земли, будто привыкая к новому телу, я примерно уже догадывался, что сейчас произойдёт.

Остатки деревянной сферы — есть броня. Да ещё какая броня! Вон даже меч Ариэла не смог ничего с ней сделать. Глупо бы было просто так выбрасывать остатки такого великолепного материала, не использовав его в своих целях.

Круговерть вокруг фигуры Лаэронэля, а я уже понимал, что это был он собственной персоной, продолжала нарастать. Чешуйки теперь образовывали довольно крупные завихрения, которые, словно мазками незримого художника, наносили на обнажённую фигуру элементы брони.

Клянусь всеми головами ипостаси Тиамат, это был самый высокий, самый накачанный и самый откормленный светлый эльф, которого мне доводилось видеть в обеих мирах: виртуальном и реальном.

'Интересно, это он на веганской диете так отожрался, или всё же в его рационе присутствовало мясо? — возникла в голове совершенно неуместная мысль.

Волевым усилием задвинув следующую картинку с половинкой поросёнка во фритюре, я продолжил наблюдать за преобразованием стриптизёра в рыцаря.

Первым воплотился нагрудник. Заняв своё положенное место, он вспыхнул, став на вид, словно полированное дерево. Затем пришёл черёд поножей, юбки, наплечников и наручей.

В последний раз обдав запахом свежего леса, ураган втянулся в макушку деревянного рыцаря, сформировав шлем.

— Признаться, я удивлён, — мелодичным, хорошо поставленным голосом произнесло божество эльфов. — Не думал, что именно мне выпадет честь сразиться с тем самым Богом Кровавого Хаоса, именем которых пугали своих детей ещё мои пра-прадеды.

— Я тоже удивлён, — помимо воли произнесли мои губы. — Никогда не думал, что мне придётся увидеть, как те самые лопоухие существа, которых я всегда считал отсталыми и ни на что не годными, кроме, как жрать кору с деревьев да гадить удобрениями, смогут научиться разговаривать. Ты решил бросить вызов мне? А ты хорошо подумал?

— Дерзко, — рассмеялся Лаэронель, материализовав в руках два слегка изогнутых клинка. — И глупо. Особенно для замшелого божка, который даже не успел войти в силу. Но я обещаю быть с тобой честным, Ариэл. Я не уважаю тебя, как одного из Первородных. Ты — предатель! Отступник, забывший Великий Лес, откуда ты вышел на стезю, которая привела тебя к величию. К величию, оказавшееся для тебя настолько тяжким бременем, что ты позволил какому-то паршивому Ордену Иерархов тебя одолеть. Больше позора трудно представить. Но я бы соврал, если бы стал утверждать, что ты плохой боец. Если хоть на сотую долю слава о тебе правдива, я получу несказанное удовольствие от нашей схватки. А когда лишишься головы, я вырежу твоё сердце и преподнесу в дар Великому Древу. Ты знаешь, что оно до сих пор клокочет от гнева из-за поступка, который ты совершил? Знаешь? Я, Лаэронэль — Высшая Ветвь Великого Древа вызываю тебя на бой!

Даже несмотря на то, что я находился в божественной ипостаси, почувствовал потоки зримой, но чуждой божественной силы, которая ураганом прошла сквозь меня, моментально выхолодив нутро.

Дерьмовые ощущения, если честно. Будто ледяной водой окатили, а потом направили в твою сторону промышленный вентилятор.

— Бой по правилам, которые ты так чтишь, Ариэл! И я знаю, что от этого вызова ты отказаться не сможешь! — рассмеялся Лаэронэль. — Твоя кровь сгнила, воин! Пора уходить!

— А вот сейчас вообще не весело, — пробормотал я, видя, как из-за спины эльфийского божества показались ещё две воздушных руки, только на этот раз сжимающие клинки уже призрачные. — Это что ещё за Шива доморощенный, мать вашу?

Шлем, имеющий вырез в нижней части, не смог скрыть торжествующей улыбки Лаэронэля, который начал делать то, что у нормальных разумных может вызвать лишь сомнение в умственных способностях божества.

Два еле уловимых росчерка клинками, и по божественным рукам Лаэронэля заструилась кровь.

«Зачем этот придурок вскрыл себе вены?».

«— Ты знаешь, что он только что сделал? Он не просто вскрыл себе вены, — в моей голове раздался непривычно тихий голос Ариэла. — Конечно, откуда тебе знать, Первожрец? — это было произнесено без обычного высокомерия, что меня ещё больше удивило. — В те времена, когда воины ещё знали, что такое доблесть, что такое выходить на поле боя, встречая своего врага с гордо поднятой головой… Именно тогда зародилась эта традиция — пускать себе кровь. Я стоял там, у истоков…».

— Идиотизм какой-то, — проворчал я. — И какой в этом смысл? Устроить соревнование, кто умрёт первым от потери крови? Или увеличить шансы на то, что в самый неподходящим момент клинок выскользнет из руки, и ты останешься безоружным? Может проще было вешаться? Ну там, кто меньше будет дрыгать ногами, тот и победил, нет? Всё равно же обоим песец, а так хоть не пачкать всё вокруг.

«— Вот из-за таких, как ты, эта традиция и канула в лету, — тут же окрысился Ариэл. — Настоящий воин никогда не выпустит рукоять своего меча, пока будет способен держаться на ногах! Иначе, кто ему сказал, что он воин?».

— Твоя кровь сгнила, воин! — требовательно повторил Лаэронэль.

— Иди и проверь! — ответил Ариэл моими губами. — Или ты только болтать способен?

'— Это не твоя битва. Просто не мешай, — приказало божество уже мне.

— А если ты проиграешь? — засомневался я. Нет, я не горел желанием брать эту сомнительную обязанность на себя, но червячок сомнения всё же подтачивал. — Что будет тогда?

— Лучше тебе этого не знать, — мрачно произнёс Бог Кровавого Хаоса. — Не вздумай вмешиваться, что бы ни случилось! Даже, если тебе покажется, что это конец! Иначе погубишь обоих'.

— Что-то не нравится мне такое напутствие, — насторожился я, попытавшись пошевелить пальцем. Вот только моё тело больше мне не принадлежало. — Мы уже всё? Погнали?

Меч Ариэла вспыхнул тусклыми искрами вытравленных на его лезвии рун, повиснув в воздухе. Прижав запястья к режущим кромкам обоюдоострого лезвия, Бог резко подал кулаки вниз.

Ощущение было таким, словно разрезы были сделаны раскалённым железом. Если бы Ариэл не контролировал моё виртуальное тело, я бы, наверное, заорал от боли.

Вместе с вытекающей кровью чувствовалось, как нас покидала «мана», которую мы отобрали у Фатимы. По капле, но это всё равно ощущалось.

Словно песчинки сквозь узкое горлышко песочных часов. И когда последняя песчинка устремится вниз, схватка будет завершена.

Мои-Ариэла губы растянулись в кривой ухмылке. Протянув руку, я взял меч за рукоять. Небрежный взмах, и вот уже широкое лезвие покоится на моём плече.

Меч был двуручным, но, кажется, нас это не совсем беспокоило, поскольку орудовал им Ариэл настолько легко, будто у него в руках покоилось не два-три пуда стали, а одна из редчайших финок НКВД, реклама которых когда-то заполонила всё информационное пространство, вылезая из каждого утюга.

Когда Лаэронель сделал шаг в нашу сторону, я почувствовал как под его поступью сминается пространство. Вздыбившаяся земля будто не выносила веса двух сошедшихся в смертельной схватке божеств, разродившись глубокими трещинами.

Мышцы Ариэла были расслаблены, меч спокойно покоился на плече, а сам он будто не замечал, что Лаэронель медленно переходит на бег. Когда до неминуемой сшибки оставалось несколько метров, я ощутил, как носок отставленной назад правой ноги сильнее упёрся в землю.

Росчерк призрачного клинка Бог Кровавого Хаоса пропустил в нескольких миллиметрах от своего лица, а сдвоенный удар вполне реальных — принял на пылающее лезвие меча.

В момент столкновения три клинка вспыхнули нестерпимо ярким светом, и их будто отбросило друг от друга.

Ариэл, видимо, не зря носил своё жуткое прозвище, поскольку тут же использовав энергию, крутнулся в обратную сторону, уводя лезвие двуручника по совершенно немыслимой траектории: сверху-вниз, практически до самой земли, а потом по восходящей в сторону шлема Лаэронэла.

Я только успел увидеть, как брезгливая улыбка эльфийского божества трансформируется сначала в оскал, а потом в беспомощно открытый рот…

Дрожь, отдавшаяся в ладонях, свидетельствовала о том, что клинок вкусил божественной плоти врага, но всех деталей движения я уловить не смог.

Как и деталей последующих.

Ариэл двигался настолько же быстро и легко, ровно как серебристой рыбкой порхал его меч, в моменты удара вспыхивая огнём рун.

А вот теперь Лаэронель уже не улыбался. Ди не прибавляет улыбок потеря сразу двух конечностей.

Одна призрачная, а вторая вполне материальная, живая, если можно считать полированное дерево условно живым.

— Мне кажется, ты кое-что обронил, — Ариэл насмешливо фыркнул. — Для того, чтобы вырезать мне сердце, тебе же достанет двух оставшихся рук?

Спустя секунду, на нас обрушилась вся ярость разгневанного Лаэронэля, который снова отрастив призрачную конечность с оружием, ринулся в атаку.

Двуручник продолжал порхать в воздухе, и создавалось впечатление, что Ариэлу это ничего не стоит, и махать этой оглоблей он может до морковкиного заговения. Вот только я чувствовал, как время постепенно уходит, а мы слабели с каждой каплей крови, покидающей наш общий организм.

«— Ты уверен, что нам удастся его одолеть?», — мысленно забеспокоился я, но ответа не получил.

Походя полоснув начавшего было срастаться дендроида, валявшегося на нашем пути, Ариэл «откатил» его на начальный этап «сборки».

Второму охраннику Лаэронэля «правки» не требовались. Его части лежали довольно далеко друг от друга и собираться в единое целое пока не спешили.

Взревев, божество светлых эльфов лишь нарастило темп, а я окончательно утратил начавшееся, было, зарождаться понимание рисунка боя в целом. Вот только оно здесь и не требовалось, поскольку я уже не успевал отслеживать движения ни наши ни Лаэронэля.

Всё закончилось внезапно.

Только мы, получив проникающее ранение в район печени, сумели разорвать дистанцию, как эльфийское божество вдруг замерло, неверяще взглянув на нас.

— Как? — только и успел произнести он, прежде чем беспомощно взмахнув руками, попытался восстановить равновесие. И не мудрено, поскольку его левой ноги ниже колена, больше не было. Вернее, она была, вот только отдельно от основного комплекта.

Лаэронэлю пришлось опереться на клинок, чтобы не упасть.

— А вот теперь я согласен на переговоры, — пророкотал Ариэл. — Допрыгаешь ко мне, или подойти? — усмехнулись мы, возвращая меч на своё место: на плечо.

— Стой. Где. Стоишь! — ядовитое шипение было сродни змеиному. — Не подходи ко мне!

Я снова почувствовал, что улыбаюсь. Вот только улыбка быстро померкла, когда я увидел, как фрагменты лакированной брони рассыпаются обнажая израненное тело эльфийского божества.

Это когда мы успели его так исполосовать?

.— А то что? — лениво процедил Ариэл, делая осторожный шаг в сторону Лаэронэля.

— Ещё ничего не окончено! Всё только начинается!

— Знаешь, в чём твоя ошибка? — вкрадчиво заметили мы, обходя Лаэронэля по кругу. — Не в твоей глупой самоуверенности, что ты сможешь потягаться на равных со мной! И даже не в том, что ты считаешь, будто я предал светлых эльфов!

Лаэронэль мог лишь бессильно скрипеть зубами.

— Твоя ошибка в том, что пройдя путь от мага до божества, ты не потрудился изучить истинную историю своего народа…

— Да что ты зна…

Внезапный рывок, росчерк пылающего меча и тихий, на самой периферии крик, переходящий в яростный вой.

Всё.

До земли долетело лишь несколько искр, на которые распался Первожрец Лаэронэля. Божество же ушло на личный план, оставив нас с Ариэлом в одиночестве.

— Я вас не предал, глупцы, — тихо вздохнул Бог Кровавого Хаоса, развеивая клинок. — Я вас создал!