Я, сорняк и особняк

Глава пятая.

Глава пятая. Беда, Песец и Бал

— Какие пригласительные, Макс? — спорила я, проходя в гостинную, косясь левым глазом на подозрительный шкаф. — Кто в здравом уме сюда решится прийти?

— О, это не ваша забота, юная леди, — отмахнулся Макс, показывая рукой на аккуратно сложенную стопку пригласительных. Слишком много испытаний достается этому чайному столику. — Я уже все заполнил. Вам осталось только поставить вашу роскошную подпись.

На столе, рядом с пригласительными, лежала обычная ручка. Правда, перьевая Удивление крупными буквами на моем лице все же проступило.

— Бал завтра? — опешила я, глядя на дату, значившуюся в пригласительном, — Но, Макс… Если все-таки кто-то и решится прийти на наш бал, то что он увидит? Хищный ковер? Плотоядный шкаф? Это еще до того, как кого-то разорвет в туалет. А потом разорвет в туалете очередной монстр!

— Это не ваша забота, — снова отозвался дворецкий, невозмутимо поливая цветы, — Просто подпишите. У Вас сегодня и так куча дел, юная леди. Не стоит тратить на такой пустяк столько драгоценных нервов и времени. Юный лорд Адам хочет встретиться с Вами.

— Опять? — выдохнула я, а “роскошная” подпись получилась мелкой и кривоватой. Словно кто-то немилосердно убил муху и размазал ее по листу. — Мы в прошлый раз все отлично обсудили. Не вижу смысла в этой встрече!

Дворецкий даже не развернулся в мою сторону. Что-то мне подсказывало, что он закатил глаза. От явного восторга.

— Все! — отодвинула я пригласительные и положила ручку на стол, сильно поморщившись. Пальцы можно было отламывать. Вместе с кистью.

Макс все это время находился рядом создавая вид бурной деятельности. То пыль смахнет, то книги на полке поправит, то цветы развернет другой стороной.

Меня тревожили вопросы. Все, что я успела прочитать в книге меня слегка смущало. Но я не решалась напрямую спросить у дворецкого. На протяжении всего времени подписания пригласительных, я бросала на дворецкого нервные взгляды, но он заметив их только вежливо улыбался.

— Что-то не так, мадмуазель? Вас явно что-то тревожит? — наконец-то поинтересовался дворецкий, проверяя подписи на пригласительных.

Если его все устраивало, Макс просто щелкал пальцами. Бумажка в его руках исчезла в облаке света. Как удобно.

— У меня нет платья! — соврала я, а дворецкий неожиданно засмеялся.

— Так никто же не придет, — подняло брови престарелое чудовище. — Зачем вам платье? Можете явиться в халате! Или даже обнаженной!

— Макс! — начинала злиться я. Вместе со смехом дворецкого по комнате тут же разнеслось шипение и потрескивание.

— Змея!!!!!! — заорала я, поджав ноги к креслу. Но так и не увидев источник звука. Я дико боюсь змей. Особенно ядовитых!

— Где? — удивился старик, перестав смеяться. Со смехом пропало и шипение. — Юная мадемуазель не любит змей?

— Нет! А ты любишь? — удивилась я, представляя себе черную мамбу, размером с анаконду.

— Поверьте, мадемуазель, они вас тоже недолюбливают! — однобоко усмехнулся Макс. — Сидит себе змейка, а тут бах-бах — рядом чьи-то ноги. Топчутся и топчутся. То на хвост наступят, то испугают до полусмерти. Тут хочешь — не хочешь, укусишь.

Дворецкий пожал плечами и резко развернулся ко входу. Я уже поняла, что свидание с чудовищем мне не избежать. И начнется оно прямо сейчас!

А вот и Адам Песецович. Собственной лохматой персоной.

Ну, нервишки, берем себя в колготки! Оставшиеся две спокойные клетки нервной системы обещали поддержку всей системы, но тут же ушли за помпонами, когда я увидела знакомый силуэт. Что-то мне подсказывало, что они не вернутся. Или вернутся, но нескоро.

— Вечер, — прорычало чудовище, а я кивнула. Макс прикинулся фикусом в углу гостинной. Чудовище его не видело, а мне присутствие дворецкого придавало спокойствия. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Не с того вы начали, — прошелестела я, но на всякий случай кивнула. Неужели уже рассвет скоро?

— А с чего надо? — чудовище обошло мое кресло и встало сзади. Дворецкий тоже переместился. Не хочет попадаться на глаза хозяину? Но почему?

— Завтра бал, — тихо отозвалась я, вжимаясь в спинку кресла, стараясь не смотреть в зеркало, которое, как назло выросло у меня перед глазами. — Пойдете?

— А надо? — вернул мне мой вопрос чудовище. Что это? Он улыбнулся? В голосе явно слышалась улыбка. — Или ты пытаешься пригласить меня?

— Не хотелось бы… — так и напрашивалось слететь с языка, но я взяла на вооружение еврейскую тактику.

— А это обязательно? — вопросом на вопрос ответила я, чем вызвала улыбку дворецкого и тихий рык озадаченного чудовища. Видимо, сообразительные девушки сюда не попадали.

Если я вдруг окажусь в своем мире, то мне придется долго лечиться. И всю свою зарплату я потрачу на гипнотизеров и психиатров. “Никакого чудовища не существует! Это просто ваши детские комплексы!”, - раскачивался перед глазами маятник. А детские комплексы кивают мне из зеркала. Я тряхнула головой, отгоняя этот ужас.

— У нас немного необычные балы, — пространно заметило чудовище.

У меня позвоночник похолодел и решился спрятаться в районе копчика.

— Макс тебе все объяснит. Но, ты должна запомнить, не подходи к фее, — закончило чудовище, пока я пыталась представить бал в заколдованном поместье.

— Какой фее? — напряглась я, но чудовище уже куда-то делось. У нас что? Кровная месть за невинно убиенную моль?

Я лежала в своей комнате, таращилась в потолок, но сон так и не приходил. Я перебирала в голове последние события моей увлекательной жизни и одно грядущее. Я никак не могла сопоставить рассказ Макса о проклятие Адама за измену и книгу, которую нашла. В ней неким М. писал, что Адам таки грохнул моль, без угрызений комаров и совести. Что-то здесь не так!

Но больше всего на свете меня пугает не чужое проклятие, а бал!

На который, по какой-то причине, явится зомби-фея. Или это другая фея? В этом мире есть феи? Или это шутка? Может, я с детства мечтала увидеть фею! Но в нашем мире она встречалась только на пеналах, карандашах, экранах и в магазинах игрушек.

В углу какая-то фигура что-то невнятное рассказывало мне уже битый час. Назову — ка я ее Иннокентий Парфентьевич. Так звали моего преподавателя по высшей математике. Его впору было приводить в клуб страдающих бессонницей. К концу пары раздавался дружный храп и обиженные возглас: “Вы что? Не слушали?”.

В общем, бубнеж этого существа работает, как снотворное. Но тут стал навязчивым и даже раздражает. Макс сказал не поворачиваться к нему и не делать лишних движений, но моя спина явно протестует и хочет быть укушенной тварью без справки. Чешется так, что сил нет.

— Не спится? — голос Адама раздался в районе зеркала. Темноту комнаты разрезали два ярких глаза — прожектора, — Нам так и не удается нормально поговорить.

Существо продолжает бубнить, хотя Макс меня уверял, что оно пропадает сразу же, как появляется хозяин. Видимо, оно мало того, что глухое, так еще и слепое.

Надо бы вломить Максу люлей, за недостоверную информацию. Теперь мне казалось, что меня отпевают. Заранее, так сказать. Не знаю, может так я выгляжу аппетитней.

Я слегка качнула головой из стороны в сторону, показывая Адаму, что не сплю.

— Я не могу выйти из зеркала. Уже не могу, — повинился монстр. В подтверждении его слов в комнату пробился первый солнечный луч, — Макс еще не дал тебе инструкции, но я хочу предупредить.

Я напряглась, готовая ловить абсолютно каждое слово, произнесенное монстром. Еще бы! А вдруг оно спасет мне жизнь?

— На балу старайся ни с кем не общаться. Легкие улыбки и приветствия, которые ни к чему не обяжут, — запнулось чудовище.

Я мысленно приготовилась выслушать еще одну версию истории этого поместья.

— Когда-то давно, я был молод и глуп. А алкоголь добавлял ко глупости еще и распущенность. И…. Я не знаю, как тебе объяснить! — повинился Адам.

Как я не давила из себя сочувствие, не получалось. Поэтому сделала вид, что слушаю, затаив дыхание.

— Тебя прокляли, — хрипло произнесла я, удостоверившись, что местный пономарь замолк. — А за что?

— А Макс разве не говорил? — рыкнул Адам, а я пожала плечами и села на кровати. — Учти, история страшная!

Мрачная комната, невыспавшаяся и нервная я, чудовище в зеркале и полная комната необъяснимых снусмумриков, решивших разнообразить меню человеченкой. Что еще располагает послушать страшилку на ночь?

— А должен был? — лениво поинтересовалась я, наблюдая в зеркале очертания чудовища. Коме глаз видно не было ничего. Просто два глаза — прожектора.

— Прокляли не меня, а его! — зло рявкнул Адам и ударил огромным кулачищем по стеклу, — Это он виноват! Он не предупредил меня!

Страшилка с легким привкусом “Санта — Барбары” начинала меня пугать.

— О чем? — сощурилась я, но глаза чудовища потухли и зеркало стало обычным. Вот те на! Еще одно видение страшной истории этого дома.

Мне кажется, или я скоро летопись этой истории вести начну? Каждый раз, у кого не спрошу — новая версия. “Страшная история от чемодана!”, “Страшная история от мокряка!”, “Страшная история от Адама”. И я с тетрадочками. Нашли Дашу — Следопыта!

Я встала и зябко ежась подошла к одному из окон моей комнаты. На обрыв и море смотреть не хотелось, а вот еще одно выходило как раз на сад. Зрелище тоже не ахти, но хоть какое-то разнообразие. Новости не передают, рекламы нет — уже увлекательно.

— Кто это? — выдохнула я, прижимаясь сильнее к запотевшему от дыханию стеклу. По аллеям, опираясь на трость, прогулочным шагом шел мужчина. На вид ему было около тридцати пяти — семи лет, с замашками английского лорда, аккуратно зачесаны назад светло-русыми волосами.

Он был весь такой чопорный и чинный, что хотелось отвесить ему реверанс и называть его “мусье”. Такие оттопыривают пальчик, когда пьют из кружки. И бьют тростью тех, кто так не делает.

Мужчина держал в руке желтую розу. Он крутил ее туда-сюда, явно о чем-то задумавшись. Всем видом он показывал, что он в грусти и задумчивости. На секунду мне показалось что я уже где-то видела его раньше. Но где? Это явно не ковер, не мокряк, что полз за мной по дому, и уж точно не одна из гаргулий.

Таинственный незнакомец напоминал призрака, разгуливающего по собственному поместью на радость потомкам.

Может, это гость? Перепутал даты или решил вежливо прийти заранее?

Я открыла окно и перегнулась через перила, чтобы внимательно рассмотреть незнакомца. Я не сразу заметила горгулью, сидящую недалеко от моего окна, а когда заметила почти потеряла равновесие и замахала руками.

Ухватиться за выступ-горгулью у меня не получилось, зато отлично получилось только от нее оттолкнуться. Я осталась на месте. Чудовище непонятной наружности полетело вниз, прямо на незнакомца. Как и полагается. Камушком. Упс!

Гость еле успел отскочить, как горгулья рухнула на брусчатку, разбиваясь на куски. Макс меня убьет! За порчу имущества!

— Простите! — пропищала я, состроив извиняющуюся мину.

Гость испепеляющим взглядом посмотрел наверх. Ого-го…

Я забегала по комнате, в панике зовя дворецкого. От ужаса я заламывая себе руки. А если это тоже какой-то монстр? Что если он просто сожрет меня? За то, что я на него горгулью скинула? Мало ли, монстры бывают очень злопамятными!

— Макс! — орала я, нарезая круги по комнате. На всякий случай я лупила по зеркалу, пытаясь выудить оттуда Адама. Пусть плохонькая, ну хоть какая-то защита. Чудовище не показывалось.

— МАКС!!! — охрипла я.

— Юная леди! Что вы себе позволяете? — дворецкий показался в дверном проеме. Весь в каменной крошке и пыли. Я тут же успокоилась.

— Зачем вы разбили Васельгурта? Что вам сделал несчастный Васельгурт? — с укором посмотрел на меня дворецкий.

— Кого? — не поняла я, пытаясь примерить такое странное имя на раннего гостя. — Его задело все-таки, да? Макс, он был жив и даже смотрел наверх!

— О ком вы? — теперь в ступоре оказался дворецкий. Я вдруг осознала, что на дворецком каменная крошка от горгульи. Я подозрительно прищурилась на дворецкого.

— О госте, который сегодня прогуливался по саду, — я сделала шаг вперед подозрительно косясь на Макса.

Дворецкий упорно делал вид, что ничего не понимал. Ни о каком госте он мне не говорил. От этого стало еще страшнее! Есть кто-то, о ком не знает всесильный Макс?

— Слушай, а откуда на тебе пыль? Крошка от горгульи? — подозрительно спросила я.

— Как откуда, мадмуазель? Только что я собрал и принес Васельгурта в дом! — гордо вздернув подбородок произнес дворецкий.

Ну да! Не оставлять же еще одно чудовище на улице? Правильно совок и метла — вот тебе и скромные похороны!

— И сейчас вы последуете за мной в гостиную, чтобы помочь мне починить нашего верного сторожа! Все-таки это ваша ошибка, юная леди! — с укором посмотрел на меня Макс.

Он смотрел на меня взглядом: “Как я могла?”. И меня укусила совесть.

Макс развернулся на пятках и отчеканенным шагом направился вниз. Я плелась за дворецким, с ясным пониманием того, что я НИ ЧЕРТА НЕ ПОНИМАЮ! Ни в происходящем, ни в поклейке горгулий!

Макс смотрел на меня так, как будто я всю жизнь горгулий клеила. Все в детстве снежинки вырезали, а я горгулий.

Посреди гостиной лежал разрушенный Вася. Он косился на меня недобрым глазом. Именно глазом! Он лежал отдельно от горгульи! И мигал!

— Приступайте, юная леди! А я схожу за клеем и затиркой! — оповестил меня дворецкий и вышел дверь. Мы с Васей остались один на один.

Пациент чувствовал себя разбитым. “А ну быстро соберись!”, - хотелось крикнуть осколкам. Но Вася уже все запомнил.

— Извини меня, — пролепетала я, беря в руки какую-то заготовку, похожую на кусочек хвостика, — Я не специально.

Глаз по прежнему следил за мной. От доброжелательного взгляда Васи у меня шевелились волосы.

— А может не надо? Давай мы его похороним? — опасливо спросила я. Вася глазом намекал, что мне крышка.

— Юная леди, гости прибудут вечером, в ваших же интересах починить горгулью быстрее, — наседал на меня дворецкий.

Я пыталась приладить часть головы, не зная ухо это или нос. Больная фантазия архитектора не знала границ.

— Вы же не хотите встретить их так, как выглядите сейчас? Тем более, на крыше будет пустое место! И смотреться оно будет так себе, — пояснил Макс.

— А что, все-таки приедут? — уточнила я, в тайне надеясь, что их при входе сожрет ковер. — Может не надо?

— Надо, надо, — кивнул Макс, протягивая мне уже склеенную лапку, — Этот бал вам запомнится. Он же ваш первый праздник?

— Главное — не последний, — пробубнила я, приклеивая хвост. Не глядя.

На Васю мы убили часа четыре. И все бы ничего, но при попытке взлететь, Вася почему-то летел и видел попой, хотя глаза были на месте. Видимо, в процессе склейки у Васи появилось шестое чувство. На которое он стал полагаться.

Выражение лица Макса было в этот момент просто не передаваемым. Я пожала плечами, глядя на то, как Вася улетает, даря нам убийственный взгляд. Прости, Вася. Теперь ты заднеприводный!

— Макс, а почему гость прибыл так рано? — поинтересовалась я, не понимая где гость мог остановиться. Он же в дом, вроде не заходил? Что-то мне подсказывало, что мокряк с ним делиться территорией отказался.

Я оглянулась, чтобы узнать почему молчит Макс. Но дворецкого рядом со мной уже не было. Вместо дворецкого лежала записка:”Платье, в вашей комнате, юная мадемуазель”. Видимо, всех дворецких учат уходить по английски. Молча и незаметно. И это ни капельки не бесит!

Интересно, как выглядит платье? Учитывая место, где я нахожусь, много я от наряда не ждала.