Я, сорняк и особняк

Глава девятая.

Глава девятая.

Адам замешкался. На лице чудовища отразилась вся гамма эмоций. От растерянности, до ненависти. И что-то мне подсказывало, что последнее адресовано лично мне.

— Как скажешь, — поклонилось чудовище и пропало. А у меня защипало в глазах.

Ну вот как? Как? Почему? Я смотрела сквозь пелену слез на свое отражение в зеркале. Я же не уродина? Нет. Живая! Теплая! Неужели какая-то бледная и дохлая моль лучше? Разве это справедливо? Что есть в ней, а чего нет во мне? Крылья? Я и на Васе отлично летаю! Не ангелом, конечно. И не жар-птицей. Но так или иначе тоже отношусь к летающим! Или заостренные уши?

— Юная мадемуазель, — в дверях моей комнаты появился Макс, — Не пристало юной хозяйке дома разводить сырость на пустом месте!

Я даже не успела вытереть лицо и втянуть соплю, текущую вниз.

— Ему же кольцо нужно, да? — всхлипнула я, стараясь не смотреть на дворецкого. — Макс, вот скажи мне, чем я хуже?

— Вы — лучше, юная мадемуазель, — твердо ответил дворецкий, — Просто юный лорд не разборчив в связях. Это говорил еще его покойный отец.

— И ты туда же, да? — разочарованно пробубнила я дворецкому, — Почему ты мне врешь, Макс? Ведь старый лорд не похож на привидение! Он не призрак! От него не веет холодом! Он не прозрачный! Он не летает!

— Много кто не летает, юная мадемуазель. — уклончиво заметил дворецкий. И подумав добавил, — Коровы, например. И это даже к лучшему.

Я вспомнила Васеньку. И поняла, что лучше бы он был коровой!

Я невольно улыбнулась. Макс всегда мог поднять настроение, но я все еще злилась за обман. Нет, ну надо же! Зачем это лицемерие! Ну скажи мне, что любишь другую. И мы разойдемся.

На мгновенье я представила, что уже стала женой Адама. Расколдованное поместье уже не напоминает фильм ужасов. А меня спрашивают, где мой муж. Я терпеливо объясняю, что он выкапывает любовницу. Нет! Я не потерплю этой феи! А с другой стороны, если он ее любит, то не сильно ли я перебощила?

— Макс, скажи мне честно, — я устало потерла лицо руками, украдкой смахивая непрошеную слезу, — Что на самом деле происходит с этим домом?

Дворецкий молчал, смотря прямо перед собой. Молчание затягивалось.

— Я все уже вам сказал, юная мадемуазель, — вздохнул он, с какой-то горечью в голосе, — Больше мне добавить нечего.

— То что ты сказал мне — не правда, — решила я надавить на дворецкого, — Ну, или по крайней мере не все. Макс, я должна знать, что происходит!

Общительную тишину между мной и дворецким нарушил быстрый стук копыт. По потолку.

— Сидите здесь, мадемуазель. — приказным тоном отчеканил Макс, а мне стало как-то не по себе. — И заприте дверь. Кроме меня никому не открывайте. Понятно?

Я кивнула, проводила дворецкого и защелкнула замок. Странно, но я впервые слышала подобный звук в этом доме.

— Да что там! — испуганно прошептала я, когда топот повторился. За ним последовали мерные шаги и что-то еще. Это не может быть Макс! Создавалось, что у того, кто шел за копытным имел три ноги.

Вот таких красот я точно не видела! И не хочу! Ничего не хочу! Я домой хочу! Пусть провалятся вместе со своим Блэкширом! Со своей розой. И со своим Васей.

Шаги повторились снова. Я пыталась прикинуть, что там такое трехногое может быть, и смогу ли я от этого убежать. Ну, так, в случае чего. Три ноги, три ноги… Стоп! А это не может быть трость?

В мою дверь постучали — я поспешила к ней, но открывать не стала. Что такое? Я прислушалась. Макс голос не подал. Странно. Я медленно отходила спиной к своей кровати, и тут же подпрыгнула от внезапного голоса гостя.

— Вот. Держи, — проговорило чудовище, а на полу, рядом с зеркалом появилась ваза. А в ней — та самая роза. — Теперь ты довольна? Я выполнил то, что обещал. Теперь мы можем начать все с начала?

Чудовище растворилось в зеркале, оставляя меня один на один, с уже начинающей вянуть феей.

— Ну, что? — я злорадненько потерла ручки. Настроение резко поползло вверх, — Теперь ты знаешь, кто тут хозяйка в доме. И это не ты, моя дорогая!

Я легонько щелкнула цветок по бутону. Фея не шевелилась.

— Я оказалась красивее, — проговорила я, больше скорее себе, чем фее. Покрутившись перед зеркалом, я вернулась к диалогу. — Столько времени! Столько нервов! Ты мне испортила! А теперь просто стоишь и вянешь. Увядаешь.

Я чувствовала, как во мне поднимает голову злорадство и превосходство. Но было и одно но, что мешало насладиться победой. Радости от того, что произошло у меня не было.

Почему-то я чувствовала себя виноватой. Мне казалось, что это неправильно.

Зная одну извилину Адама, на которой держаться уши и рога, идею отравить отца подкинул явно не сериал по первому каналу. Но если так, то фея действительно опасна. Опасна для тех, кто стоит между ею и Адамом. А, следовательно, для меня.

Но я была уверена, что Адам никогда такого не сделает! Мне казалось, что он искренне любит свою фею. И даже как-то по своему заботился. И мог бы сказать, что: “Нет, никогда!”. И тогда бы стало все понятно. А теперь что? Засушить ее в гербарий? Что мне с ней делать?

Смех темного властелина, которой раздавался в голове, когда я произносила свою речь, куда-то внезапно улетучился. А на смену ему пришло разочарование.

Я понимала, что увидев фамильное кольцо на моем пальце, Адам наплевал на свою любовь к фее, на свои клятвы. Он настоящее чудовище.

— Юная мадемуазель, — позвал меня Макс из-за закрытой двери, — Уже все в порядке. Можете открыть дверь.

Я впустила дворецкого. И показушно ему улыбнулась.

— Смотри, Макс! Это победа! — изрекла я, ткнув пальцем в цветок, — Адам принес мне его. Несколько минут назад.

— Надо уже, — удивился дворецкий, — А я то думаю… Сегодня, ровно в четыре часа утра, юный лорд попросил у меня малый садовый инвентарь и горшочек. Сказал, что ему надоело бездельничать, и он решил заняться садом.

— Горшочек говоришь, — нехорошо сощурилась я, хватая цветок и принюхиваясь. Удобрениями не пахло. — Так, Макс! Я должна поговорить с этим прокурором! Я должна знать, куда этот юный волосатый натуралист пересадил свою фею!

Меня бессовестно обманули! Ну ничего, теперь я зла! Очень зла!

Адам выкопал и спрятал свою фею. А если это так, то я обязана ее найти! И ткнуть бессовестное чудовище в его ложь! С чего начнем? Наверное, с сада!

— Настоящий мужчина должен посадить печень и фею, — промурлыкал Макс.

— Что? — спросила я, погруженная в свои мысли.

— Ничего, юная мадемуазель! — послышался голос дворецкого. — Вы знаете, искать любовницу — истинной занятие для благородной леди!

— Так вы мне поможете? — спросила я, в надежде, что Макс согласится.

— У меня много работы, — кротко заметил дворецкий. — Но если вы соизволите мне помочь. Мне нужно почесать ковры, похлопать дверцами шкафов, выгнать моль, протереть сундуки, а то они чихают, поменять воду в купальнях, протереть плинтусы… Вы не согласитесь мне помочь?

Представив объемы работы, я тихо выскользнула из комнаты. Макс проводил меня взглядом.

— Так, если бы я была чудовищем, куда бы я посадила свою фею? — спросила я, тревожась, что она теперь стала ближе. А раз она ближе, то пакостей будет больше. Это сейчас она такая добренькая. Пока проклятие наложенное невесть кем на невесть какой срок не снято! А как только мне удастся снять проклятие, с меня в лучшем случае снимут последние штаны!

Я решила обыскать сад. Стоило мне накинуть плащ и выйти в знакомую унылость и тоску, как на меня с героическим криком спикировал Вася. Он вынашивал план мести достаточно долго. Поэтому мне пришлось уворачиваться от каменной какашки размером с половину моей головы. Сбросив балласт, Вася триумфально удалился запасаться патронами. Я зажгла фонарь и стала двигаться по туманным аллеям.

Пока что я нигде не видела разрытой земли или следов земледелия. Пока Чудовище занималось земледелием, я занималась скотоводством, считая его крупным и редкостным рогатым скотом.

На том месте, где раньше росла роза была ямка. И следы на земле. Больше никаких улик не было. И меня это огорчало. Я посветила фонарем вокруг. И целый трехэтажный особняк матов одному предприимчивому чудовищу!

Пока я накручивала себя и наворачивала круги по саду, вспоминался разговор Адама с Феей. Про отравление отца Адама. За недвижимость. И меня отравят точно так же! И никто меня не спасет! Даже горгульи… Хотя стоп! Если я не ошибаюсь, горгульи охраняют цветок?

И в саду их нет. А это значит, что кто-то переехал в дом. В горшочке. Вон как вьются над поместьем верные каменные стражи.

Расправив плечи, я двинулась в поместье. Громко хлопнув дверью, я повесила плащ и вооружившись крепкими нервами решила осмотреть особняк. С какого коридора начнем?

Как приличная девушка я направилась направо. В первой комнате с потолка что-то капало, похожее на кровь. На полу образовалась внушительная лужа. На полу лежало что-то похожее на труп.

— О, юная мадемуазель решила мне помочь? Как благородно и хозяйственно с вашей стороны! — обрадовался Макс. Он вошел в комнату.

И тут же пододвинул труп к стенке.

— Ворочался во сне, — заметил дворецкий, вытирая труп, похожий на мумию, тряпочкой. — Весь испачкался! Не хотите ли вытереть?

— Эм… — замялась я, видя жуткие мощи и вслушиваясь в капанье крови на мозги.

Чистенький труп лежал в уголке. Макс взмахнул тряпкой, и в комнате стало еще грязнее.

— Вы говорили, что прибираетесь! — возмутилась я, глядя на мусор, появившийся из-ниоткуда.

Уборка, юная мадемуазель, дело тонкое! — философски заметил Макс, закрывая двери.

Я уже двинулась в соседнюю комнату. Но она была закрыта.

— Позвольте, юная мадемуазель, — послышался голос Макса. И по мановению его руки дверь в комнату распахнулась. — Прошу!

Отовсюду на меня бросились какие-то мелкие пушистые твари, похожие на хищных хомяков. Я завизжала. Макс прошуршал чем-то, и от меня отлипли.

— А кого я вам принес? М? — игриво заметил дворецкий. — Риэлтора! Свежего!

Я не знаю откуда, но в руках Макса появился огромный мешок со следами крови и борьбы. Он бросил мешок пушистикам, которые налетели на него и облепили со всех сторон.

— Самое странное, что только риэлторов любят, — невозмутимо произнес дворецкий. — Я пробовал почтальонов, гостей и даже сектантов. Но от сектантов у них запор, от почтальонов — понос, после гостей они вообще какие-то вялые… Ума не приложу, что делать!

Я тоже не приложу. Пойду-ка я приложу что-нибудь холодненькое к моей попе. А то мне уже плохо.

— Прошу! Дамы первые! — послышался голос Макса. Он приоткрыл двери. А я отрицательно замотала головой. Да не, ну нафиг!

Дворецкий невозмутимо открыл двери. В комнате не было ничего, кроме выцветших, облезлых обоев.

— Он просто стесняется, — пояснил Макс. — Вы для него новое лицо! Кис-кис-кис!

Я опасливо посмотрела по темным углам.

— Я же говорю. Он у нас стеснительный. Прячется в темноте. Вот не выйдет ни в какую! — заметил дворецкий, пока я обмирала, рисуя себе ужасы. — Кушать будешь?

Из-за угла раздалось рычание. Я спряталась за Макса. Тот достал из ведра кусок мяса и бросил его в темноту. Оттуда послышалось чавканье и рычание.

— Пойдемте, юная мадемуазель. Он сегодня не в духе. Видимо, настроения нет, — учтиво заметил Макс, прикрывая двери.

Меня мучил один вопрос. Но я все не решалась задать его, считая такие расспросы неприличными. Если у Адама есть отец, то где его мать? Где она похоронена?

— Простите, а вы не знаете…, - я постаралась сделать очень будничный вид, скрывая жар покрасневших щек. — А матушка Адама давно умерла?

— Наверное, — заметил дворецкий. — А почему вы интересуетесь, юная мадемуазель? Неужели вам интересно генеалогическое древо вашего будущего супруга?

Я решила зацепиться за то, что в проклятом поместье должен быть призрак свекрови!

— Знаете, я бы хотела познакомиться с родителями Адама. С отцом Адама, надо понимать, я знакома. А вот с матушкой нет. Если она умерла, то скажите на какую могилку мне отнести цветы? — я старалась, чтобы голос мой не выдавал предательского интереса к одной персоне.

— Я могу открыть вам секрет. Адам — приемный сын. Его взял старый лорд, когда Адам был еще крошечным, — начал дворецкий, пока мое сердце ликовало. — Да, старый лорд не женат.

— Что?! Да как вы вообще могли подумать, что я интересуюсь старым л-л-лордом, — вздрогнула я, когда Макс менял воду мокряку. И чесал его шваброй.

— Ой, простите, юная мадемуазель, — заметил Макс. А голос его изменился. — Я ни в коем случае не хотел вас смутить. И заставить краснеть, как вы краснеете сейчас. Если бы я знал, для чего вы интересуетесь, то наверняка бы отвернулся, чтобы не видеть вашего предательского румянца, горящих глаз и улыбки на лице.

— Бросьте! — дернулась я, чувствуя, что от дворецкого ничего не укроется.

— Ах да, я забыл! Нужно же бросить! Спасибо, юная мадемуазель! Старость — не радость. Как хорошо, что вы пошли со мной, — кивнул Макс, бросая мокряку тухлую р… руку! — А то потом скажут, что не покормил.

— То есть, Адам — приемный? — спросила я, взвешивая все, что знаю про эту семейку. Теперь понятно, почему он так трясется из-за наследства.

— Я вам ничего не говорил, юная мадемуазель, — строго произнес Макс. — Это огромная тайна.

— Да-да, — закивала я, пытаясь скрыть неловкость.

— Конечно, тайна! Его нашли в корзине! — прошептали плинтуса.

— С запиской! — прозвенела люстра в коридоре.

— Позаботьтесь о мальчике! Это было написано в записке! — пробасил подсвечник.

Я посмотрела на Макса, который невозмутимо открывал следующую дверь.

— Юная мадемуазель, — послышался голос Макса, когда я засмотрелась на странную дверь. В конце коридора была дверь, покрытая паутиной.

— А! — встрепенулась я, глядя на дверь с подозрением.

— Это — северное крыло. Туда запрещено ходить. Лорд Адам всем запрещает открывать эту дверь, — заметил Макс, пока я пожирала глазами старинную дверь.

Мой взгляд еще раз скользнул по таинственной двери, и я поняла, что нужно придумать предлог, чтобы попасть туда. Желательно незаметно для Макса.

— А что? Мы там не будем прибираться? — спросила я, как можно незаинтересованней. Это был первый случай в жизни, когда я хотела вооружиться шваброй и ведром. До этого такие чувства меня не преследовали!

— С удовольствием, — заметил Макс, закрывая двери очередной комнаты, в которой кто-то чем-то смачно хрустел. — Мне как раз нужен помощник. Пока помощника будут есть, я успею протереть тряпочкой пыль! Я пошутил, юная мадемуазель. Просто юный лорд не терпит посторонних в своих покоях!

Я чувствую, что эта проклятая роза там! Мои глаза сощурились. Я опасливо посмотрела на жутковатую дверь со следами когтей. А потом поплелась за Максом дальше.

— Ой, что-то я нагнулась неудачно! — закатила глаза я.

— Неудачно нагнулась Леди Сарманда, — отозвался Макс, развешивая паутину по стенам и любуясь работой. — А вот, кстати, ее портрет!

— Я краем глаза увидела очень беременную женщину с лицом инквизитора, вокруг которой бегала орава детишек.

Она часто неудачно наклонялась, юная мадемуазель, — пояснил Макс, пока взгляд неизвестном мадам прожигал во мне дыру.

— Я не в том смысле! — томно произнесла я, когда Макс закрывал одну комнату, открывая следующую. — Просто мне как-то нехорошо! Наверное, давление!

— О! С таким шутить нельзя! Сэр Ричбард, внучатый никто нашему юному лорду умер как раз от давления! — снова заметил Макс обеспокоенным голосом. — А вот и его портрет!

Я краем глаза увидела мужика под пыточным прессом с иголками.

— Меня, наверное, продуло! — намекала я, снова томно закатывая глаза. — И если вы мне скажете, что кто-то умер от…

— Вы просто читаете мои мысли, юная мадемуазель! — усмехнулся дворецкий, рисуя кисточкой кровь на полу. — Леди Дженебру, внучатую бабушку лорда Адама, как раз продуло! От этого она и умерла…

— Просто невосполнимая потеря! Последние минуты ее жизни запечатлел неизвестных художник!

Я бросила взгляд на стену, на котором огромным ураганом сдувало тетку. Пышные юбки надулись парашютом, а рядом с ней пролетала корова.

— Заболела я, — скрипнула зубами я, притворно шмыгая носом и снова закатывая глаза. — Я, наверное, пойду. Прилягу!

— Ах, не может быть! — воскликнул Макс, бросая свое кровавое пятно. — Вы себя плохо чувствуете? У вас недомогание?

— Да, — слабым голосом произнесла я, едва не заваливаясь в притворный обморок.

— Конечно, вам нужно прилечь! — строго произнес Макс, ведя меня в сторону старинной кровати. — Ложитесь, юная мадемуазель!

Я прилегла на мягкую пыльную скрипучую кровать, изображая насквозь больную. Я надеялась, что Макс уйдет дальше прибираться. Поэтому тонко намекала ему, что сейчас все пройдет!

— Со мной такое бывает, — слабым голосом умирающего лебедя прошептала я. — Сейчас отпустит…

— Ну что вы, юная мадемуазель! — воскликнул Макс, как назло откладывая все дела. — Со здоровьем шутить нельзя!

— Я чувствовала себя еще тем юмористом, деликатно выпроваживая дворецкого. Но тот не собирался уходить ни в какую! И меня это злило!

— Я безмерно благодарна вам за заботу, — намекала я, поглядывая на обеспокоенного Макса. — Но она излишняя. Я сейчас немного полежу. И мне станет легче!

— Знаете, это обязанность дворецкого лечить семью Орсвиль! — выдал Макс, взмахнув рукой. На прикроватный столик упала огромная книга. Книга рассыпалась в руках, но Макс раскрыл ее. Мне удалось скосить глаза и прочитать название “Фамильные болезни семьи Орсвиль”.

— Это список всех фамильных заболеваний! — гордо произнес Макс. — Сами понимаете, род — древний. Поэтому и болезней предостаточно! Сейчас попробуем узнать, что у вас?

Страницы шуршали, а я начинала жалеть, что решила сымитировать болезнь. Я же рассчитывала на другой эффект. А уж никак на заботливого дворецкого.

— Лечить — это прямая обязанность дворецкого! Не посылать же каждый раз за доктором? — спросил Макс, листая книгу. Он присел рядом. — Столько слуг уже не вернулось от доктора. Так что я подозреваю, что там опасно!

А я подозреваю, что они рады были просто свалить из этого проклятого поместья!

Если играть больную, то уже до конца! Я твердо решила доиграть мнимую болезнь в надежде, что мне пропишут покой. Дверь комнаты стояла перед глазами, пока Макс задумчиво вчитывался в готичные буквы.

— У вас есть головокружение от длинных слов? — с подозрением спросил Макс, с тревогой поглядывая на меня.

— Да, есть немного, — слабо отозвалась я, утопая в подушках.

— Такое чувство, что вы смотрите на мир, и не понимаете, что происходит? — продолжал Макс.

— Да! — выдохнула я, поглядывая на дверь.

Губы Макса дрогнули. Он посмотрел на меня, как на умирающую.

— Я огорчу вас, юная мадемуазель. У вас врожденное слабоумие, — озадаченно произнес дворецкий. Что?! Какое слабоумие?!! — Лечится покоем. Вечным.

— Ой, у меня кажется здесь болит еще! — тут же схватилась я за грудь.

— Я не учел этого! Постойте, сейчас попробую найти! — произнес дворецкий. Он листал книгу и хмурился. — У вас есть дрожание конечностей?

— Да, — вздохнула я, протягивая к нему дрожащую руку.

— Сухость во рту? — пристально посмотрел на меня Макс.

Я решила ухватиться за стакан воды и отправить за ним дворецкого!

— Да, только хотела вам об этом сказать, — слабеньким голосом произнесла я.

— У вас алкоголизм. К сожалению, последняя стадия, — голос Макса дрогнул. — Рекомендуют завязать… Вас в узелок. Чтобы в не смогли найти бутылку.

— Ой-ой! — схватилась я за живот, глядя на Макса. Лечение алкоголизма БДСМом не входило в мои планы. — Теперь живот заболел! Сильно!

— Что ж вы молчали, юная мадемуазель! Я только что видел похожие симптомы! — обеспокоился Макс, листая книгу. — Вот! Нашел! У вас боль пульсирующая или жгучая?

— Эм… Первое! — выбрала я, продолжая корчиться и стонать.

— Наблюдается ли вздутие? — прищурился дворецкий. Так, с несварением, я еще буду согласна! Это не так страшно!

— Да, вы только посмотрите на него, — выдохнула я, надувая живот. — Просто невыносимо!

— До этого вы что-то принимали внутрь? — спросил Макс.

— Да! Принимала! — соглашалась я, в надежде что меня оставят наедине с поносом.

Значит, нужно звать акушерку. У вас родильная горячка! — заметил дворецкий.

Так вот что я внутрь принимала!!! Он что? Издевается?!!

— Если что я тоже могу принять роды, — авторитетно произнес Макс, не сводя с меня взгляда. — У меня большой опыт. Однажды я видел, как одно чудовище вылезает из другого. Так что я опытный.

— У меня просто давление скакнуло! — намекала я. — Сейчас полежу. И все пройдет!

— Вы говорите, как покойный лорд Фантелрой! До сих пор лежит и ждет, что все пройдет. Правда, мы перенесли его в фамильный склеп. Обеспечили тишину и покой! — заметил Макс.

— Я говорю, у меня просто подскочило давление, — убеждала я. — И немного кружится голова!

— Сейчас я посмотрю, что можно сделать! Где-то здесь был рецептурный справочник, — Макс стал листать книгу со скоростью звука. — Вот, нашел! Одну минутку! Так, две ложки… Угу… Щепотка… Это понятно!

Макс исчез. А я попыталась встать. Я эту книгу сожгу нахрен! Только моя нога коснулась пола, передо мной появился Макс. Он держал в руках кружку, от которой шел пар.

— Не вставайте, юная мадемуазель! — закричал он, а я раздосадованно плюхнулась обратно. — Внучатый прадедушка по соседской линии, лорд Карльз уже однажды встал! И ничем хорошим это не закончилось! Он встал на защиту поместья. И его убили!

Я сглотнула, глядя на фарфоровую кружку.

— Вот, выпейте. И все как рукой снимет! — заметил дворецкий, когда я засопела от недовольства. — Только все. До последнего глоточка. Учтите, это фамильный рецепт. Он держится в секрете!

Мне в руки сунули кружку. Я сунула в нее нос, не находя ничего подозрительного.

— Я гарантирую вам, что после первого глотка вам станет намного легче! — произнес Макс. — Этот напиток быстро поставит вас на ноги!

Я зажмурилась и сделала глоток. Через секунду все содержимое моих щек было на одеяле, Максе и на портрете какого-то смурного старикана.

— Бе!!! Гадость!!! — заорала я, кашляя.

— Вытяжка из жабьей икры и вареные лапки пауков — это лучшее лекарство! — заметил Макс, а я бросила кружку, расплескав чай, и ломанулась в сторону туалета.

Пока я промывала рот, с ужасом представляя себе то, что только что выпила, послышался голос Макса. Он стоял за дверью.

Вот, что я и говорил. Даже мертвого поднимет!