Я, сорняк и особняк

Глава десятая

Я выплюнула воду, страдальчески глядя на дверь.

— Даже у мертвого поднимет! — повторил Макс, пока я вытирала лицо старинным полотенцем. — Болезнь отступила, поэтому я требую благодарности за исцеление!

Благодарность за исцеление могла быть только в очень благодарных предлогах. Я яростно вытерла рот рукой, обещая себе, что не буду пить лекарства, предложенные Максом.

Открыв дверь, я шарахнулась от второй кружки, с пылом убеждая, что уже исцелилась. И оздоровилась, как после детского санатория!

— Я рад, что смог помочь, юная мадемуазель! — послышался голос Макса. Он был явно доволен. — Уборка закончена. С чем я вас и поздравляю!

Я тоже поздравила себя, чувствуя, что дверь в комнату Адама не дает мне покоя. И как же туда попасть?

— Я немного отдохну, — заметил Макс, заставив меня встрепенуться. — А то убираться — это очень утомительное занятие, юная мадемуазель. Помнится внучатый прапрадедушка юного лорда Адама очень любил убираться. Но однажды не успел убраться вовремя. А на пороге уже стоял разгневанный муж его возлюбленной. Дальше не интересно. Драма, я тебя не люблю! Я люблю его… Впрочем, скука одна.

— А вы почему еще не обзавелись семьей? — спросила я, чтобы поддержать разговор, когда Макс закрывал дверь в комнату. Сейчас я его заболтаю, провожу вниз и вернусь. “Никуда не уходи!!!”, - пригрозила я двери.

— Моя семья — это Орсвиль. А вы разве не знали, что дворецкий носит имя семьи, в которой он исполняет обязанности дворецкого? — спросил Макс.

— Нет, не знала, — удивилась я, пока мы шли по коридору.

— Моя хозяин высоко ценил меня, — хвастался Макс. — И однажды я отплатил ему за его доброту.

— Как? — поинтересовалась я, спускаясь вместе с Максом по лестнице.

— Ой, а вам не кажется, что люстра висит криво? — внезапно перевел разговор Макс, поглядывая на огромную пыльную люстру.

— Ну да, чуть-чуть кривовато, — отозвалась я, поглядывая на пыльные свечи.

Макс взмахнул рукой и люстра упала.

— Вот, теперь она на своем месте! — послышался голос дворецкого. У меня до сих пор в ушах стоял ее звон.

— Получается, что вы — тоже член семьи Орсвиль? — я настаивала на продолжении темы разговора.

— Да, и старый граф Орсвиль поручил мне заниматься воспитанием Адама, — заметил Макс, переступая через брызги стекла на полу. — Вот, воспитываю. Я, наверное, буду очень невежлив, если попрошу оставить меня ненадолго одного. Просто воспоминания нахлынули. Воспоминания о лучших временах дома Орсвиль.

— Да, да, конечно! — пылко обрадовалась я. — Я, наверное, тоже побуду одна. Мне так понравился дом, что я с удовольствием его осмотрю. История семьи Орсвиль — это очень увлекательно!

Я побежала вверх по ступеням, не чая дорваться до комнаты Адама. На меня придирчиво и грозно смотрели с портретов родственники, истории которых я не знаю, и знать не хочу. И вот, наконец-то, моя рука коснулась дорогой огромной старинной ручки двери.

— Кто не спрятался, я не виноват, — тихо усмехнулась я, понимая, что вряд ли в доме есть еще одно такое место, где можно спрятать этот чертов цветок.

Послышался жуткий скрип, а я воровато оглянулась, заходя в чужие покои. Первое, что мне бросилось в глаза — это паутина. Серыми гирляндами она свисала с потолка. Пыльная мебель казалась серой. На стенах виднелись следы когтей. Словно огромный котик драл дорогие обои. Увешанные пылью стенные подсвечники вспыхивали тусклым светом, стоило мне поравняться с ними.

Комната выглядела так, словно была заброшена и разрушена много веков назад. Я едва не чихнула от пыли, которая поднималась от каждого моего движения. Огромное зеркало — единственная непыльная вещь сверкало отблесками в центре комнаты. Но оно было пустым, хоть и мутным. Засиженное и обкаканное мухами, оно производило впечатление антиквариата.

Чтобы не попадаться на глаза чудовищу, я решила пройти вдоль стены. В комнате было прохладно. Дверь на огромный каменный балкон была открыта. И ветер поднимал мохнатую рваную черную занавеску, намекая мне, что ходить туда не надо.

На стене как раз над камином висел портрет. Я невольно остановилась, глядя на двух мужчин, которые стояли рядом. Юный Лорд Адам был красив той самой смазливой красотой, которой приторговывают с эстрады поп-мальчики. Рядом в дорогом камзоле со взглядом надменным и язвительным стоял его отец. Загадочный и выдержанный, как … как коньяк. Если Адам напоминал игристое шампанское, сверкая ослепительной голливудской улыбкой. То его отец — пятизвездочный коньяк и отель. Тонкие губы лорда были стиснуты и дрогнули в саркастической улыбке.

Я невольно улыбнулась в ответ старинному портрету, как вдруг занавески дернулись еще раз, а среди рванины мелькнуло что-то алое, слегка светящееся магическим светом.

Мне удалось проскользнуть на балкон, где под хрустальным колпаком стояла роза.

— Ах! — вырвалось у меня, когда я поняла, что наконец нашла ее.

Мои руки стянули колпак, а роза вспыхнула и померкла.

— Ты что здесь делаешь? — послышался голос за спиной. Я обернулась вид красавицу — фею. — Я тебе навоз еще не простила! У меня теперь все платье грязное!

— А я тебе Адама не простила, и что с того? — спросила я, не ожидая ее появления.

— Не простила мне Адама? — усмехнулась фея, отряхивая платье. — Милая, знаешь, сколько здесь таких было до тебя? О, даже не спрашивай, если не хочешь испачкать юбку сзади! Каждый год Макс притаскивает сюда очередную девицу. И каждый год происходит одно и тоже. И ты — не исключение. Скоро настанет момент, когда все поймут, что ты не снимешь это проклятие!

— Это еще почему?!! — возмутилась я, глядя на красавицу.

— Да потому что! Никто не знает, как его снять! — воскликнула фея. — Если бы знали, то давно бы сняли. Тут побывали девушки намного красивее тебя. И что? И где они? А нет их!

Фея помолчала, брезгливо стряхивая навоз. Она подарила мне едкий взгляд красивых глаз. Я стиснула зубы.

— Ты ведь не любишь Адама? — усмехнулась она. — Нет, не любишь. Ты просто мечтаешь заполучить этот дом! Поверь мне, это невозможно. Тебя обманули. Старый скопидон тебе ничего не даст! Так же как и нам!

— Ты про отца Адама? — спросила я, глядя на нее в упор.

— А про кого же еще? — заметила фея. — Все девицы мечтали заполучить это поместье. И за это поплатились. А вот то, что ты потребовала моей смерти, я тебе этого никогда не прощу!

— Да ну? — удивилась я, протягивая руку к цветку. — Прямо будешь помнить до конца своих дней!

Какие неприятности? О чем она? И тут я увидела, как свечи гаснут. Злорадная улыбка феи тает в воздухе, а меня отметает от розы. Огромные лапы чудовища выхватили из моих рук колпак и снова надели его поверх цветка. Адам грудью прикрыл свою розу, свирепо дыша. Он повернулся ко мне, глядя на меня взглядом, наполненным ненавистью.

— Кто разрешал тебе войти! — заорал он, надвигаясь на меня. — Кто разрешил тебе входить в мою комнату?! Вон отсюда! Вон из моего дома! И чтоб я тебя не видел!!!

Я дернулась, а Адам бросился на меня, раскрывая жуткую пасть. Я думала, что он только по зеркалам ходит! Но нет! Он может появляться в своей комнате!

От испуга я, уронила столик и стул. Я бежала слыша, как он крушит все на своем пути.

Мои ноги несли меня по коридору. В голове стучало: “Куда — нибудь подальше! И чтоб духу моего здесь не было!”. Я слетела по лестнице.

— Юная мадемуазель, вы куда. На улице снег, — произнес Макс, выходя с подносом и чаем. Я вам нес чай!

— Ни минуты не собираюсь здесь оставаться! — гневно закричала я, хватая чужой плащ.

— Шляпку наденьте, — послышался голос Макса, когда я выбежала на унылый двор. Вася мышковал. Задницей втыкался в снег. Он не обратил на меня никакого внимания, когда я стремглав пробежала мимо.

Моя рука прикоснулась к воротам, но они не открывались. Я протиснулась между прутьями, потеряв половину пуговиц. На талом снегу оставались мои следы. Туфли промокли, а я бежала, куда глаза глядят. Передо мной вырос огромный мрачный заснеженный лес.

Я уже миновала первые деревья. В голове стучало: “Зачем оставаться там, где ты никому не нужна?”. Я бежала по девственному снегу, сбиваясь с дороги. Хотя, дороги никакой не было. Была лишь снежная метель, которая поднимала мой плащ ледяным колючим ветром.

Ветер, словно гнал меня обратно, ударяя в лицо.

— Ни секунды больше! — яростно преодолевала я холодные порывы. Плащ цеплялся за ветки. Мне пока что было не холодно. Зато трусило от ярости. Нет, ну надо же! Меня тут за дуру держат! Эта парочка меня водит за нос! Зачем я нужна, если проклятие никто не знает, как снять? Чтобы помогать Максу? Отлично! Нашли домработницу!

Ветер усиливался, а сквозь его завывание слышалось еще одно завывание. И это точно был не ветер. Волки!

Раньше я волков видела на картинках. Но была уверена, что по деревьям они лазить не умеют. Поэтому тут же бросилась к дереву, но оно обледенело настолько, словно было стеклянным. Вой послышался совсем близко. Я бросилась бежать по снегу, в надежде найти убежище.

Весь гнев, вся ярость и ненависть тут же улетучились, уступив место страху. Я не знала, как близко волки. И волки ли это! Но чувство было жуткое. Когда первый волк мелькнул между деревьями, я сжалась от ужаса. Это были не тощие дворняги, которых показывали по телевизору. Это были волки размером с пони. Огромные, пушистые, откормленные. Не знаю, сколько красных шапочек нужно, чтобы прокормить такую тушу, но что мне подсказывало, что красная шапочка должна быть повышенной калорийности.

Волк был не один. Это была целая голодная стая! Я решила бежать быстрее, но увидела вперед сразу трех. Они приближались ко мне, когда я замерла в растерянности. Волки были повсюду. Они выглядывали из-за деревьев, скалили свои пасти и рычали. Жутко-жутко.

Я нервно сглотнула, пытаясь выломать хрустящую от льда палку с чахлого деревца. А потом в порыве отчаяния я попыталась взобраться на первое попавшееся дерево. Но руки обожгло холодом и поранило льдом.

— Не подходите! — предупредила я, грозно размахивая палкой. — Еще один шаг и я стрелять буду!

Видимо, волки не смотрели триллеров и детективов. Поэтому медленно, чуть крадучись, надвигались на меня со всех сторон. Я прижималась к дереву, а с веток на меня упала снежная шапка, застилая глаза. Волки явно хотели сегодня вкусно покушать.

— Меня на всех не хватит! — предупредила я, в надежде, что они меня понимают. — Я костлявая! Сразу предупреждаю!

Я бы, если честно, удивилась бы, если бы волки после этого плюнули и разошлись. Но волки намекали, что девчатинка — это редкий деликатес. И его можно по праздникам. Так что у них сегодня праздник. День взятия Маргариты.

Я выставила палку, а потом размахнулась ею для убедительности.

Словом, волков это волновало мало. Они вообще смотрели на меня, как маньяк в противогазе может смотреть на девушку с перцовым баллончиком.

Первый волк бросился на меня справа. Я дернулась в сторону и выронила палку. Волк схватил меня за плащ и решил потянуть его на себя.

— Помогите! — задыхалась я от ужаса, отстегивая плащ. Палка снова очутилась в моих руках. И я бросилась бежать, в надежде, что удастся прорваться. Деревья стали реже, и я выскользнула на припорошенный снегом лед. Я скользила на попе. Волки не отставали. Спохватившись, я попыталась подняться, но у меня разъезжались ноги. Мир не ожидал от меня столько шпагатов, сколько я сделала за сегодня.

Мне удалось худо — бедно подняться. Белый пар дыхания затуманил глаза. Фигурное катание чуть не переросло в фигурное купание, когда лед подо мной треснул!

Волки быстро оклемались, и двинулись в мою сторону.

— Плохая идея, — взмолилась я, слыша хруст льда.

Я попыталась вернуться обратно. Если сейчас у Адама взыграет совесть, я все прощу! Но ни Адама, ни супермена на горизонте не нарисовалось. Не было ни Бэтмена в шапке — ушанке. Ни супермена в вязанных стрингах и варежках. Не было никого.

Видимо, у супергероев есть дела куда поважнее моего спасения. “Да подожди ты! Я одеваюсь! На улице не май месяц, между прочим!”, - придумала я себе голос таинственного спасителя, чтобы окончательно не пасть духом от отчаяния. Выбравшись на противоположный берег, я попыталась влезть на дерево. Мне кажется, что у меня это уже входит в привычку. Но тут меня просто смело в сугроб. Надо мной нависла огромная волчья морда, в которую я резво вставила палку.

“Это конец!”, - послышался собственный голос, а на руке сверкнул перстень хозяйки дома.

Я сначала не поняла, что произошло. Но меня резко дернуло в сторону. Огромный змеиный хвост мелькнул перед глазами.

— Аааааа! — заорала я, видя сверкающую чешую на снегу. От испуга и ужаса я несколько раз ударила по змее, которой мне не хватало для полного счастья!

Меня резко подняли на руки. А потом я увидела глаза. Змеиные, страшные, они смотрели в мои и расплывались в темноте.

— Ну как погуляли? — спросил голос Макса, когда я пошевелила рукой. — Я же говорил вам. Наденьте шапочку.

— К-к-какую шапочку? О чем он? Где я? Что со мной? Я медленно разлепила глаза, цепляясь взглядом за знакомый холл. Я почему-то лежала на полу.

— Как погодка? — спросил дворецкий, когда я с трудом села.

— Волки и гололед! — просипела я, видя свой изодранный плащ. В моих руках до сих пор была сжата палка. — Скорость волков по три-четыре метра в секунду!

— Ах, спасибо что предупредили! — произнес Макс, наливая из чайничка в дорогой сервиз струю горячего чая. У меня аж дыхание перехватило.

— Кто меня принес? — спросила я, осматриваясь по сторонам.

— Мне вот интересно, кто вас понес на улицу, юная мадемуазель, — заметил дворецкий, протягивая мне кружку чая.

Дрожащими руками я взяла ее и упивалась ее теплом. Сладкий чай обжигал потрескавшиеся губы. Но я выпила все до капли.

— Я помню, что там была … огромная змея… — напряглась я.

— Змеи не водятся в наших широтах, юная мадемуазель, — заметил Макс, подволакивая ногу.

— А что с вашей ногой? — спросила я, видя, как дворецкий оборачивается.

— Уговаривал лорда Адама, чтобы он разыскал вас! Он так рвался на ваше спасение, — заметил Макс, насмешливо наливая мне еще одну кружку. — Он сейчас вас ищет.

Он что? Пинал его что ли?

— Что? Меня ищет Адам? — удивилась я, понимая, что без Макса Адам вряд ли оторвал свою пушную задницу.

— Погодите! — насторожилась я. — Насколько я помню, Адам не мог выходить из зеркала кроме одного часа в день!

— Мне кажется, что это просто проклятие начало сниматься, — заметил Макс. — Я тоже заметил эту странность!

Зеркало, висевшее в холле помутнело. В нем появилась запорошенная снегом морда Адама.

— Что? Она вернулась? — спросил он с надеждой.

— Да, юный господин. Жива, здорова! — обрадовал его Макс.

— Спроси у нее, куда поворачивать после поваленного дерева. А то я заблудился! Мне холодно и страшно! — послышался голос Адама.

У меня отпала челюсть. Я видела одинаковые деревья, снег, заметающий все. И Адама в одном плаще. Его мохнатая морда напоминала снеговика.

— Сначала идешь направо, потом поворачиваешь после шестого дерева налево! — заметила я. — Потом еще прямо. И до упора! Так ты придешь туда, куда я тебя послала вместе с твоей феей!

Зеркало отключилось. Макс покачал головой.

— Наверное, нужно его найти! — заметил он.

— Да ты на его подшерсток посмотри! Он сможет зимой на снегу спать! — обиделась я, вставая и глядя с ужасом на остатки плаща.

— Сердца у вас нет, — заметил Макс.

— Зато оно есть у феи! Пусть она надевает валенки, шапку- ушанку и идет разыскивать своего Адама! — огрызнулась я, протягивая руки к внезапно вспыхнувшему камину. О, какая прелесть!

— Вы как хотите, но нам нужно его найти! — произнес Макс.

— Ну да, а вдруг его кто-то обидит! — съязвила я.