Я, сорняк и особняк

Глава четырнадцатая

Жаль, беднягу, — подумала я, поджав губы. И уже собиралась уходить, как вдруг любопытство взяло верх. И я вернулась. Присев рядом, я стала счищать снег, который замел могилу.

— Максвеллу Орсвилю, — прочитала я, не веря своим глазам. — Лучшему дворецкому!

Максвеллу Орсвилю? В этот момент я чуть не упала. Но удержалась за могильную плиту. Мельком взглянув на дом, я выдохнула. Максвеллу Орсвилю. Получается, что он… призрак? Или … зомби?

Я бросилась в дом, чтобы поговорить с Максом. Тот хлопотал на кухне.

— Макс, — спросила я, глядя на вполне живого дворецкого. — Ты как себя чувствуешь?

— О, юная мадемуазель проявляет беспокойство? — растрогался Макс. — Или я настолько плохо выгляжу?

Вот как бы осторожно спросить его? Не хочется ли ему мозгов? Или сквозняком не сдувает?

— Вы что-то хотели? — спросил Макс, натирая столовые приборы.

— Эм… — я даже не знала, как начать этот щепетильный разговор. — Я видела твою могилу!

Макс повернулся ко мне, продолжая полировать чайную ложечку с фамильным гербом.

— А… — удивился дворецкий. — Это могила моего отца. Его тоже звали Максвелл Орсвиль!

— Фух! — выдохнула я, оседая на стул. Как я могла не догадаться! Что-то я на такое даже не подумала!

— Скажите честно, юная мадемуазель, — спросил Макс, кладя ложечку обратно. — Если бы я и правда был мертв, то как бы вы на это отреагировали?

— Эм… — растерялась я от таких вопросов. — Наверное, очень грустно…

Макс вздохнул и улыбнулся. Он усмехнулся чему-то своему, пока я обдумывала его слова.

— Ладно, я пойду в свою комнату! — отозвалась я, направляясь в сторону своей комнаты. Любопытство требовало, чтобы я заглянула к комнате Адама. Не спокойно мне, когда эта парочка собирается вместе. С одной стороны, я хотела порадовать их, что ни о какой любви Адама речи быть не может. А с другой понимала, что это — бессмысленно.

И я решила направиться в свою комнату. Открыв дверь, я увидела Адама, сидящего на моей кровати. Он … он… он был почти человеком. Кое-где проплешинами оставался мех. Адам с удивлением рассматривал свои руки, а потом бросил взгляд на меня.

— Я хочу с тобой поговорить, — произнесло чудовище, снова глядя на свои руки. На тыльной стороне ладоней все еще виднелись островки бурого меха. Но в целом он выглядел так же красиво, как и на балу.

— О чем же? — удивилась я, подмечая, что после вчерашнего, проклятие спадает очень быстро. И мне от этого становилось так тепло. Я люблю. И любима. Я не просто гадаю на чувства. Я вижу, как любовь творит чудеса.

Мех сыпался с Адама прямо на мою кровать.

— Ты почти сняла проклятие, — начал Адам, поглядывая на меня.

— Видимо, да, — усмехнулась я, стараясь держаться от него подальше. Вид у чудовища был нервный. И слегка дерганный.

— Скажи мне, как ты это делаешь? — спросил Адам, глядя на меня. — Я же не люблю тебя!

— О, наконец-то! Вместо соплей и пафоса я слышу правду! — согласилась я, все еще опасливо глядя на чудовище. Он почесал руку. А шерсть посыпалась на пол. Такое чувство, словно на моей подушке собаку брили!

Внезапно Адам встал, демонстрируя мне костюм, покрытый шерстью. Он стряхнул ее, подходя ко мне.

— Я не знаю, как ты это делаешь, — процедил он, прижимая меня к двери и сужая глаза. — Но я тебе не позволю его снять!

— Погоди! — возмутилась я, пытаясь вырваться. — Вы просили меня снять проклятие? Просили! Вы притащили меня для этого в этот особняк? Для этого! И до этого притаскивали сюда девушек! Чтобы они сняли проклятие! И что теперь? Не снимай его? Не надо? Мы передумали?

— Ты хоть понимаешь, что ты творишь! — возмутилось чудовище, не давая мне прохода. — Ты понимаешь, что будет, когда проклятие будет снято?

— Что? Птички будут петь? Туманы рассеются? — пожала плечами я, обещая себе держать язык за зубами и косить под дурочку. Пусть думает, что я по вечерам магией вуду занимаюсь!

— Как ты это делаешь! Быстро говори! — рявкнул на меня Адам, а я отвернулась. Не люблю, когда на меня кричат!

— Короче, смотри, — с усмешкой начала я, догадываясь, что юный лорд ничего не понял из послания. — Каждую ночь…

— Так, — кивнул Адам, готовясь внимательно слушать.

— Я раздеваюсь догола. Беру бубен и свечку, — продолжала я, глядя в глаза чудовищу. — И начинаю бегать вокруг дома!

— Голая? — спросил Адам. Видимо, он жалел, что пропустил этот момент.

— Ну конечно, по-другому ведь никак! — серьезно заметила я. — Только голая! Только с бубном! Так вот, бегаю вокруг дома и ору: «Проклятие, снимись! Проклятие, снимись!». И вот так, круг за кругом проклятие снялось!

— Так, а бубен, ты где брала? — спросил Адам, приняв все за чистую монету. Он даже отпустил меня, слегка опасливо косясь в мою сторону.

— Сама сделала! Из кожи монстра, — заметила я, напоминая, что по слухам, я медведя палкой совратила. Начала совращать еще живого. Но бедный мишка, по слухам, так и не узнал, когда закончился процесс. Поскольку умер раньше.

— Я тебя прошу, — внезапно взмолился Адам. — Не снимай его! Я очень тебя прошу!

— Это еще почему? — с удивлением спросила я.

— Ты понимаешь, я многого тебе не рассказывал, — заметил Адам. — Но если ты снимешь проклятие, вернется мой отец. И тогда…

— Даст по заднице ремнем? — спросила я. — За то, что вы пытались его отравить?

— Ты ничего не знаешь! — рявкнул Адам. Ну да! Куда уж мне! Я за последний месяц эту сказку слушаю в таких зверских интерпретация, что меня уже ничем не удивишь!

— Я встретил фею. И мы полюбили друг друга, — Адам вздохнул. — Но мой отец был против этого брака. Он считал, что феи не умеют любить. Что это ветреные особы. И тогда я решил с ним поговорить. И попросить денег на свадьбу.

— А заработать самому никак? — удивилась я, осматривая вполне здорового мужика с грузоподъемностью минимум три мешка.

— Лорды не работают, — обиделся Адам. Но тут же пылко продолжил. — Но мой отец потребовал, чтобы мы с феей расстались. Он сказал, что ничего не даст нам. Ни золотого! О, я уже говорил, что мой отец — страшный человек! Жестокий и бессердечный!

— И тогда вы решили отравить его, чтобы заполучить наследство? — подняла я брови. — Я угадала?

— Да, но не совсем, — процедил Адам. — Нам нужны были деньги! Тем более, что за фею мой отец лишил меня всего!

— Отлично, мне очень жаль. Сочувствую. И смотрю понимающим взглядом, — закатила глаза я. — И я так понимаю, что инициатором была фея? Кто, как ни она знает травы? Ну, я снова угадала?

— Да, — произнес Адам. — Она дала мне некое подобие… яда. Которое должно было вызвать у отца недомогание. Не смертельное! И чтобы он, приболев, вспомнил, про то, что у него есть сын. То есть, я. И тогда, возможно, его черствое сердце смогло бы понять мою любовь!

— Но что-то пошло не так, — заметила я, глядя на Адама, который снова полинял на ковер.

— И теперь вы дружненько боитесь возмездия, — закончила я рассказ.

— Я не знаю, что тогда произошло. Меня там не было, — Адам почему-то отвернулся. — А потом ударила молния. Замок затрясся и…

Я понимающе кивала.

— И я услышал крик: «Чудовище!», — произнес Адам. — И все стало таким, каким ты это видела. Я обратился в чудовище. А она в розу! Поэтому я умоляю тебя! Не снимай проклятие!

— Ну, что тебе сказать? — заметила я. — Проклятие будет снято. А вы с феечкой еще успеете собрать чемоданы, лепесточки и слинять отсюда. У вас есть шанс начать новую жизнь. Найти домик, зарабатывать честным трудом, а не высиживать папино наследство. Из тебя получился бы отличный пьяный дровосек. А из нее жена дровосека.

— Почему дровосек? — удивился Адам.

— Потому что вы наломали дров, — отозвалась я. — Так что опыт у вас уже есть. А теперь вон из комнаты.

Адам покачал головой и вышел. Нет, не вышел! А вылетел.

Пока я сидела на кровати, думая про то, что отсутствие мозгов еще не является причиной для размножения, в дверь постучали.

— Войдите, — произнесла я, в надежде, что это не лишайный Ромэо привел свою двудольную Джульетту.

Но в комнату вошел Макс с подносом. На котором стояла кружка с чаем.

— Юная мадемуазель, — строго произнес дворецкий, поставив чай на стол. — Что вы сказали лорду Адаму, раз он бегает по кухне и рвет на себе шерсть? К тому же просит у меня совета, как убедить вас не снимать проклятие?

— Ничего особенно, — заметила я. — Наверное, правду. Я посоветовала ему переехать. Заработать на дом. И жить отдельно. Учиться содержать семью! Понимаю, что его отец не дал ему денег на свадьбу и лишил наследства, но это не повод опускать руки. Тем более, взрослому мужику!

— Что? Отец лишил его наследства? И не дал денег на свадьбу? — удивился Макс. — Не может такого быть! Лорд Орсвиль никогда бы так не поступил с единственным сыном! Он любил его! И ни за что не вышвырнул бы его на улицу! Поверьте, я знаю Лорда Орсвиля. И то, что я говорю — правда! Я сам был при том разговоре!

— Так, а вот этот уже интересненько, — отвлеклась я от чая, который хотела пригубить. Я снова поставила кружку на столик. Чтобы не отвлекаться. Не знаю, как другие, но Максу я верю!

— В тот день, юный лорд пришел к своему отцу. И сказал, что хочет жениться на фее. Отец не очень любил фей. Но при этом и слова плохого не сказал про невесту. Лорд Адам сказал, что ему понадобятся деньги на свадьбу. А еще они хотели бы купить домик. Отец кивал, сидя за столом. «Вот! Держи!», — произнес отец. — «Наконец-то ты взялся за ум, Адам. Я рад за тебя! И хотел бы познакомиться с невестой!».

Я смотрела на Макса во все глаза. Так, я требую продолжения!

— Адам получил огромные деньги. Их хватило бы, чтобы построить рядом такое же поместье! И пообещал познакомить отца с будущей женой в ближайшее время. А пока что он познакомиться с родней феи. Адама не было неделю. А потом он вернулся. И потребовал еще денег. Он сказал, что ему не хватило. Что нужно еще. При этом вид у юного лорда был смущенный. Тогда отец отругал его. И выставил за дверь. «Ты опять взялся за старое! Ты просто взял и спустил все, что я тебе дал! На дружков и пьяные компании! Я больше ничего тебе не дам!». Старый лорд был вне себя от гнева. Адам хлопнул дверью и вышел, проклиная отца, — произнес дворецкий, пока я слушала его, открыв рот от изумления.

В принципе, я подозревала, что Адам не очень торопился знакомить отца с невестой, иначе правда о том, что он за неделю спустил почти все свое наследство, всплывет. Поэтому хитрый Адам решил сказать фее, что отец прогнал его. И вообще, против брака! А еще не даст ни золотого! Про свои развлечения и деньги, что выделял ему отец, он, конечно же, умолчал!

— А потом случилось страшное… — заметил Макс.

— Что?!! — дернулась я, понимая, что речь идет о жизни любимого.

— Простите, — произнес Макс, беря мою кружку чая. — Просто в горле пересохло. Я сделаю глоток?

— Конечно-конечно! — закивала я, видя, как Макс берет со столика кружку. — Пей!

Макс медленно поднес кружку к губам, сделал глоток, а я уже ожидала услышать продолжение, как вдруг Макс побледнел. Кружка упала на пол. Я сначала не поняла, что произошло. Только звон кружки об пол стоял в моих ушах.

Макс покачнулся. И рухнул на пол.

Мне понадобилось несколько секунд, которые я тупо смотрела на происходящее, чтобы осознать.

— Макс! — я слетела с кровати и бросилась к дворецкому, который лежал на полу. — Ма-а-акс! Макс! Ты меня так не пугай! Это шутка? Макс!!!

Дворецкий лишь слабо улыбнулся.

— Я потом уберу, — прошептал он, пока я металась глазами по комнате, пытаясь найти хоть что-нибудь, что может спасти его. Но ничего не было.

— Макс! — я потрясла дворецкого, задыхаясь от ужаса. — Макс!

Мой взгляд упал на осколки кружки, которые лежали на полу. «Адам приходил на кухню!», — промелькнуло у меня в голове. «Не снимай проклятие!», — послышался в памяти голос Адама. «Он меня убьет!», — звучал призрачный голос феи. «Адам приходил на кухню!», — назойливо вертелась мысль, от которой мне стало страшно.

Макса отравили! А хотели отравить меня!

— Ма-а-акс, — простонала я, тряся старого дворецкого за плечи. — Ма-а-акс, миленький, очнись! Я прошу тебя… Ма-а-акс!

Всхлипнув и, чувствуя, как из глаз покатились слезы, я сидела на полу над телом дворецкого. И рыдала. Как маленькая. Сжимая кулаки от бессилия, и иногда тряся Макса за плечо, в надежде, что он очнется, я не знала что делать.

— Максик, — поджала я губы, шмыгая носом. — Не умирай! Не надо! Я почти сняла проклятие! Только живи, ладно? Макс…

Я зажмурилась, чувствуя, как рыдаю в голос.

— Любимый, — закричала я не своим голосом. — Любимый!!! Помоги! Умоляю!

Я была вне себя от горя. Мне казалось, что все это понарошку.

— Макс, — выла я, трясясь и закрывая лицо руками.

И тут я услышала голос.

— Вот так умер мой лучший друг. Максвелл Орсвиль. Мой друг, мой дворецкий, мое доверенное лицо, — произнес голос Макса.

Я оторвала руки от лица, растирая слезы.

На месте Макса была огромная змея.

— Макс? — выдохнула я, осматриваясь по сторонам.

Змея обернулась человеком. Я смотрела на любимого и ничего не понимала.

— Примерно так все и было в тот день, — заметил любимый голосом Макса. И тут же щелкнул пальцами. И передо мной стоял дворецкий.

— О, поздравляю, юная мадемуазель, — насмешливо и ласков произнес он. — Вам удалось снять проклятие! Мой хозяин любит вас.

Еще один щелчок пальцев, и передо мной снова стоял любимый. Он помогал мне встать, а ноги все еще не слушались.

— Я ничего не понимаю, — выдохнула я, когда мене усадили на кровать. — Я запу-у-уталась!

— Ничего сложного. Максвелл Орсвиль умер в тот день, о котором я говорил. И именно его могилу вы видели сегодня, моя дорогая. Вы знали Макса только потому, что его помнил я. Для меня это было страшным ударом. В тот день Макс принес мне чай. Я все еще злился на Адама. И Макс стал мне рассказывать про то, что видел, как Адам с феей встречались возле ворот. Он описывал в красках эту встречу. А потом… Потом попросил меня сделать глоток чая. Потому что у старого дворецкого пересохло в горле. Я сказал примерно тоже самое, что вы…

Я чувствовала, как меня обнимают и прижимают к себе.

— И Макс упал на пол. Я бросился к нему. И последними его словами были слова: «Я все приберу…».

Воцарилась тишина, прерываемая моими всхлипами.

— Он был вам настолько дорог, что вы… — сглотнула я, не успев закончить фразу.

— Да. Он был моим лучшим другом. У меня было не так много близких людей. И Макс был одним из них. Он же бережно хранил мою тайну, о которой мы говорили с вами на чердаке. И я… я безумно хотел, чтобы моя будущая жена, не закатывала глаза при упоминании моего дворецкого. Не строила гримасу. Чтобы она так же берегла память о нем, как берегу ее я.

Я представила, насколько велико было горе любимого. И меня снова задушили слезы.

— Мне так жаль, — выдохнула я, уткнувшись в чужой камзол.

— Я хотел знать. Хотел знать, кто посмел убить моего друга, кто пытался убить меня. Я хотел точно знать, что это сделал мой сын, — произнес любимый. — Знаешь, сердце не верило. Но в тот день я проклял все, остановил время, обратил сына в чудовище, я решил, что старый лорд должен умереть. Старый лорд за одно мгновенье потерял все.

Я обняла его, сжимая в объятиях. Потерять друга, потерять сына… Это слишком. Даже для самого сильного человека.

— И сегодня я узнал правду. Благодаря вам. Простите, что так получилось. Я не хотел причинять вам боль, — меня обнимали так крепко, что мне безумно хотелось врасти в него.

Не пущу, не отдам. Я своими руками задушу Адама! А на его фее буду гадать, любит он меня или не любит!

— Мне нужно было для кого-то жить. Но сыну я уже не верил. Хотя нет, я пытался поверить. И надеялся, что это все-таки не он, а его фея. Что мой сын — лишь глупый и наивный мальчик, которого очаровали, приворожили ради денег, — продолжил старый лорд. — И тогда я поставил условие проклятия. Если в моей жизни появиться человек, ради которого я смогу жить дальше, то … проклятие будет снято. Если кто-то сможет полюбить чудовище, то проклятие исчезнет! — слышался голос, похожий на голос Макса. — А потом в моей жизни появились вы.

Мне так жаль бедного старого дворецкого, так жаль лорда Орсвиля, что я уже мысленно раскатала эту парочку в асфальт.

— Скажите, вы действительно меня любите? — послышался голос, а я подняла голову. И заглянула в глаза любимого.

— Да, люблю, — прошептала я, укладываясь головой ему на колени и глядя на разбитую кружку. — И я буду хранить память о самом замечательном дворецком на свете. Вместе с вами.

— Я уверен, что он сделал это нарочно, — произнес любимый. Я по голосу слышала, что ему тяжело. — Макс нарочно сделал глоток. Он знал. И знал, что если скажет мне, я не поверю. Я виноват перед ним. Он говорил мне про то, что я слишком мягок с сыном. Но я однажды осадил его словами: «Это мой сын! И я люблю его! И не позволю никому. Даже тебе, Макс, плохо говорить о нем…»

— Спасибо за то, что познакомил нас, — выдохнула я. — Я очень рада, что знаю этого человека. Пусть даже никогда с ним не разговаривала.

Я гладила руку любимого, обещая себе отнести цветы на могилу того, кому любимый обязан жизнью. Я каждый день буду носить их туда, благодаря старого дворецкого за то, что однажды встретила свою любовь. Если бы тогда, старик не сделал глоток, то я мы бы никогда не познакомились…

Дверь распахнулась, а на пороге стоял… Адам. Он явно не ожидал увидеть отца. Позади Адама маячила фея.

— О-о-отец? — икнул Адам, пока я смотрела на комнату. Тьма отступила. Комната выглядела, как новенькая. Никаких темных углов, мрачной паутины. Это была роскошная комната в розовых тонах. Почти такая же, которая привиделась мне на чердаке.

— Стоять! — в голосе старого лорда прозвучали такие нотки, что я поняла. Слухи про его жестокость, все-таки имеют под собой некоторые основания. — Подойди сюда, Адам.

В этот момент я поняла, что Максвелл Орсвиль — не тот человек, с которым стоит ругаться.

Адам опустил голову.

— Я дал тебе денег на свадьбу. Я отписал тебе наследство. Я был рад за тебя, как радуются за дорогого человека, который наконец-то встретил свое счастье. Я был уверен, что ты возьмешься за ум. И готов был принять твою жену, не смотря на то, что не очень люблю фей, — медленно и страшно произносил старый лорд.

— Отец, я не… — начал Адам.

— Молчать!

В этот момент я чуть не поседела. В руках старого лорда появилась трость. Он поддел осколки на полу.

— Ты пытался убить ту, которая мне безмерно дорога, — слышался голос любимого.

Я очень не хотела оказаться на месте Адама. Но чувствовала, что сейчас сама придушу его.

— И за это я выгоняю тебя. И лишаю прав. Деньги я тебе, так и быть, дам. На первое время. А вот как ты ими распорядишься — твои проблемы, — трость стукнул об пол. — Больше меня не интересует твоя судьба. У меня все. Можешь идти. Юный. Лорд. Орсвиль.

— Отец, прости меня! Это все она! — Адам бросился к отцу. — Это все Роза! Она меня подговорила! Я ни в чем не виноват, папа! — рыдал Адам, стоя на коленях перед отцом.

Я смотрела на фею, которая стояла, зажав рот рукой.

— Любимый, ты что такое говоришь? — задыхалась она. — Любимый…

— Я не знал, что там яд! Отец! Я бы никогда! Слышишь меня! Никогда! Это все она! — Адам указал рукой на фею, которая стояла и рыдала. — Ты простишь меня отец?

— То есть, — задыхалась фея, оседая по стене. — Ты… Отец был не против брака? Он дал тебе деньги, а ты прогулял их… А мне соврал! И наговорил гадостей про отца? Ты сказал мне, что твой отец угрожал тебе… И обещал убить за брак со мной… Адам!!!

— Отстань, — мотнул головой Адам, заглядывая в глаза отца.

— Вон отсюда! — процедил лорд. Адам встал, посмотрел на нас красными от слез глазами и поплелся к двери. Он прошел мимо рыдающей феи, которая свернулась в жалкий клубочек. Даже крылья ее поникли. И мне стало безмерно жаль ее.

— А ты… — произнес любимый, глядя на фею.

— Убейте меня, — выдохнула она, трясясь и плача. — Я прошу вас. Я не хочу так жить… Он… Он оказался предателем… Я была уверена, что спасаю ему жизнь… Я думала, что вы — чудовище, которое описывал Адам…

— Милый, — заступилась я, понимая, что любовь иногда ослепляет. — Пожалуйста. Не причиняй ей вреда… Я прошу тебя… Я слышала, что она сама готова была содержать Адама. И открыть магазинчик со специями и букетами. Ей действительно ничего не нужно было от вас…

— Подойди сюда, — смягчился любимый.

— Лучше убейте, — стонала фея, держась за сердце. — Мой Адам… За что ты так со мной!

— Я извиняюсь за своего сына, который больше мне не сын. Я не держу на вас зла. И извиняюсь за свои слова, сказанные в комнате. Скажите, — послышался голос любимого, когда фея подняла глаза. — Сколько вам нужно денег, чтобы открыть свой магазин.

— Я уже ничего не хочу. Я потеряла самого дорогого человека, — всхлипнула фея. — Я все делала ради него. А он… Он … чудовище!

— Назовите сумму. И откройте свой магазин, — произнес любимый. Фея всхлипнула и достала листочек бумаги.

— Так мало? Так мало нужно было вам для счастья? — я тоже заглянула в листок, видя подсчеты. — Я дам вам в три раза больше. В качестве извинений за то, что сказал вам тогда.

Роза молчала. Она стояла и смотрела на нас. А ее губы дрожали.

— Жаль, что Макса уже не вернуть, — выдохнул любимый.

— Знаете, — полушепотом произнесла Роза. — Я не должна вам такого показывать и говорить, но… Только никому никогда не говорите, что видели!

Я не поняла, глядя на то, как Роза бережно снимает украшение с шеи. И достает оттуда маленький пузырек.

— Что это? — спросила я, глядя на то, как она задумчиво смотрит на него.

— Он последний. Рецепт давно утерян даже феями. Но… — заметила Роза. — Пойдемте… Я хочу вам кое-что показать… Это — очень древняя магия. И я хранила ее. А теперь… Просто пойдемте!

Мы вышли в сад, а Роза вела нас к могиле Макса. Она подошла к ней, открыла красивый пузырек и вылила его на снег. От капель пошел странный зеленый свет. Вокруг все стало зеленым. Снег растаял. Проклюнулась трава. Следом за ней цветы. А над ними запорхали бабочки.

— Я благодарю тебя за это маленькое чудо, — произнес любимый. — Мой сын просто недостоин тебя.

— Нет, вы не поняли, — улыбнулась Роза, вытирая слезы. — Одну минутку…

И тут я увидела, как из могилы показалась … рука! Следом за рукой седая голова. А потом… Я смотрела и не могла поверить. Перед нами стоял … Макс. В грязной ливрее.

Он с удивлением осматривал себя. Роза улыбнулась и… исчезла.

— О, лорд Орсвиль, — улыбнулся он, пока я смотрела на него во все глаза. Тот же голос, те же жесты. Не может быть! — О, приветствую вас, юная мадемуазель! Простите, что я в неподобающем виде!

— Почти юная мадам, — заметил любимый. Он тоже не верил своим глазам.

Макс, настоящий Макс, обернулся и увидел надгробный камень.

— Я так тронут! — заметил он. — Пожалуй, мы его здесь оставим. Я буду ходить сюда, и хвалить сам себя.

— Макс! — мы бросились к нему. Дворецкий был слегка удивлен, когда его обняли.

— О, я так счастлив. Какой ужас! Какое вопиющее безобразие! У нас гости, а я не приготовил чай! — произнес он, поглядывая на меня, когда мы его отпустили.

Мы направились к дому.

— Какое вопиющее безобразие! — послышался голос дворецкого. А мы заглянули на кухню. — Кто-то украл четыре ложки из фамильного сервиза! Четыре ложки! Они что? Их солят? Ничего, однажды я сделаю им шипованные ручки. И тогда посмотрю, как их кладут в карман! Так, где мой котел! Где моя книга фамильных рецептов семьи Орсвиль? У нас чай кончился!