Пролог

Начиная с самого рассвета, по левому борту крейсера потянулся заросший буйным тропическим лесом низкий берег. Золотая полоска песчаного пляжа, невысокие зелёные холмы милях в двух от кромки воды, далёкие синеватые силуэты гор на самом горизонте. И ни одного признака цивилизации, ни на море, ни на суше. Компасы, похоже, безбожно врали, а некогда точные карты следовало бы бросить в топки вместо угля.

После того, как пару часов назад ветер полностью стих, пришлось вновь запускать машины, расходуя драгоценный уголь. Оставляя за кормой столб чёрного дыма, корабль медленно огибал длинный, выдающийся далеко в море поросший высокими пальмами мыс. Бросив недовольный взгляд на убранные паруса, капитан в очередной раз вооружился биноклем, и принялся рассматривать далёкий горизонт в поисках каких-либо ориентиров. Тщетно. Нигде не видно ни светлого пятнышка паруса, ни тёмного облачка дыма. Только бескрайняя водная гладь по правому борту, океан зелени по левому, да струящийся кильватерный след за кормой корабля. Впрочем, в бинокль можно было и не смотреть. Если бы в пределах визуальной видимости оказалось хоть что-то стоящее, то наблюдатели на марсе уже давно бы это обнаружили, и немедленно дали знать всему экипажу.

Наконец крейсер обогнул оконечность длинного мыса, пройдя всего в одном кабельтове от кромки необозначенной на картах земли. Лёгкое дуновение ветерка донесло до моряков аромат незнакомого леса, люди с удивлением рассматривали ранее невиданные деревья, с растущими на них гроздьями разнообразных фруктов. Тут и там вспорхнули какие-то птицы, чем-то похожие на попугаев. Только более солидные, размером с крупную морскую чайку.

— Корабль! Я вижу корабль! Большой корабль у самого берега! — раздался громкий голос наблюдателя с марса на фок-мачте.

Все находящиеся на мостике офицеры дружно схватились за бинокли. Действительно, всего в паре миль, у самой кромки воды одиноко возвышался неподвижный корабль. Незнакомый силуэт, массивные размеры корпуса, высокий борт. Всё это моряки рассмотрели позднее, когда "Рейна Рехенте" приблизилась на более близкое расстояние. Похоже, что громадина сидела носом на береговой отмели, а на её борту не было видно ни души. После небольшого обмена мнениями офицеры пришли к выводу, что найденный корабль, несомненно, военный, скорее всего, принадлежит к классу броненосцев.

По команде командира матросы спустили шлюпку, одну из трёх уцелевших во время шторма, и стали тщательно промерять глубину по курсу медленно идущего вперёд крейсера. "Рейна Рехенте" неторопливо приближалась с левого борта приткнувшегося к берегу корабля, и вскоре обогнула его с кормы. Офицеры, до какого-то момента оживлённо обменивавшиеся впечатлениями, потрясённо замолчали. Они внезапно осознали, что неизвестный корабль, скорее всего, мёртв, и абсолютно безлюден. Моряков впечатлили и размеры корпуса незнакомца, который навскидку смотрелся раза в два крупнее испанского крейсера.

— Там люди! Прямо по курсу люди! На берегу! С лошадьми и повозками! — вновь закричал наблюдатель, отвлекая экипаж от разглядывания незнакомого броненосца.

Командный состав на мостике моментально повернул головы в сторону берега, где в какой-то миле от испанцев быстро рассыпалась колонна одетых в странную форму военных. Судя по всему, это были очень хорошо обученные солдаты. Увидев крейсер, ни минуты не мешкая, они поспешили в сторону деревьев, повернув туда же и лошадей с повозками, и пару упряжек со странными тонкоствольными пушками. Среди военных мелькнули несколько женщин, явно гражданских, с детьми на руках.

— Спустите паровой катер! Сеньоры, я считаю, что нам следует вступить в переговоры, чтобы наладить контакт с этими людьми. Это точно не мавры, вероятно, они такие же европейцы, как и мы. Думаю, что мы найдём с ними общий язык, — капитан крейсера минут пять рассматривал в бинокль одного из чужеземцев, затем объявил своё решение.

В свою очередь, стоявший на берегу незнакомец – объект исследования капитана – также изучал испанцев в бинокль. Вокруг офицера, а это, несомненно, был офицер, поначалу сновали солдаты, но вскоре он остался на песчаном пляже почти один. Рядом стояли лишь трое его бойцов в тёмной, защитного цвета форме, а все остальные солдаты исчезли за зелёной завесой деревьев и иной растительности.

— Дон Куадрадо, я попрошу вас остаться вместо меня. Пока вы не убедитесь, что мне и нашим морякам угрожает опасность, пожалуйста, не вздумайте стрелять из орудий, — покидая мостик, командир крейсера отдал последнее распоряжение.

— Капитан, те незнакомцы на берегу с самого начала находятся под прицелом наших орудий, — изогнув брови, усмехнулся старший офицер. — Полагаю, они не слепые, отлично видят, и уже давно догадались, что мы не хотим стрелять. По крайней мере – первыми.

— Вы правы, дон Куадрадо, — на секунду задержавшись на трапе, кивнул командир. — Пожалуй, я возьму с собой десяток матросов с винтовками, а главное – тех, кто знает иностранные языки. Думаю, что без переводчиков мы никак не обойдёмся.

Паровой катер взял шлюпку на буксир, и спустя какое-то время пара судёнышек заскрипела килями по прибрежному песку. Метрах в пятидесяти от одетых в военную форму незнакомцев. Те, немного помедлив, перекинулись между собой парой фраз, а затем направились навстречу испанским морякам. По мере сближения с незнакомцами капитан де Андидо осознал, что эти солдаты совсем недавно побывали в бою. Об этом свидетельствовала окровавленная повязка на голове одного из них, пятна крови на одежде другого, измазанная глиной форма третьего. Затем испанцы неожиданно обнаружили, что из-за деревьев выглядывает пара тонких орудийных стволов, похоже, нацеленных на их корабль. Но отступать было уже поздно.

— Сеньоры, позвольте представиться. Капитан первого ранга дон Франсиско де Андидо, командир крейсера "Рейна Рехенте" его Высочества Короля Испании Альфонсо Тринадцатого, — гордо подняв голову, моряк распрямил спину, сделал шаг вперёд, с достоинством гранда взирая на непонятных чужестранцев.

— Капитан Иван Максименко, Рабоче-Крестьянская Красная Армия, — произнёс один из солдат, интуитивно поняв, что собеседник представился, назвал своё имя и звание. — Альфонсо? Испания? Чёрт, только франкистов нам здесь и не хватало.

В следующий момент обе договаривающиеся стороны вдруг сообразили, что между ними имеется практически непреодолимый языковой барьер. Де Андидо обернулся, и о чём-то переговорил со своими офицерами, а Максименко молча кивнул стоящему рядом с ним бойцу. Солдат порысил к зарослям, нырнул в них, и вскоре вернулся, ведя за сбой девушку в такой же тёмной форме, как и у остальных солдат. К этому времени испанцы задали собеседникам с десяток вопросов, и попытались ответить на полдюжины встречных. С радостью выяснили, что встретили русских, и с горечью осознали, что те не владеют ни английским, ни итальянским, ни португальским, ни французским. Оставалась надежда на арабский и немецкий, который, похоже, был немного знаком этим странным солдатам. Русские же смотрели на моряков крайне подозрительно, словно хотели обвинить тех в преднамеренном святотатстве и во всех смертных грехах сразу.

Подошедшая девушка сразу же заговорила на отличном языке Гёте и Вагнера, заставив слегка покраснеть отвечавшего ей мичмана: его немецкий с запинками оставлял желать лучшего. И испанцы и русские не удержались от удивлённых возгласов, когда выяснилось, что ни одна из сторон понятия не имеет, в какой части света они находятся.

Первые поначалу наивно полагали, что их с невероятной скоростью занесло ураганом куда-то к побережью Чёрной Африки. Вторые вообще перестали что-либо соображать, когда отступающая колонна свернула ночью в лесу на заросшую и заброшенную дорогу.

Спустя какое-то время пошёл проливной дождь, еле заметная колея бесследно растворилась в земле, стало заметно теплее, а вместо родных берёзок и сосен вокруг появилась абсолютно незнакомая флора. Исчез непрекращающийся грохот канонады со всех сторон и гул самолётных моторов в ночном небе, вместо которого появился странный для этих мест шум прибоя. Вскоре впереди показалось море – это в Белоруссии-то! — и смертельно уставшие обессилевшие люди опустились на прибрежный песок, будучи не в состоянии сообразить, что вообще происходит. Ночь продолжалась дольше обычного, несколько человек сумели заснуть, многие дремали, но большинство так и не смогли сомкнуть глаз, считая, что происходящее – нелепый морок. Стонали раненые, плакали дети на руках у беженцев, ржали лошади, которым позволили подкрепиться травой на полянке между крайних деревьев.

Наступивший рассвет не принёс никакого облегчения, наоборот, ещё больше всё запутал. Люди с недоверием смотрели на простирающийся прямо перед ними морской простор, на тропический лес за своими спинами. Кто-то негромко ругался, посылая фашистов по матушке, кто-то втихаря крестился, шепча полузабытые слова молитв. Паники не было. Капитан Максименко посовещался с лейтенантом Глушко, со старшиной Дымовым, старшим сержантом Королёвым, и принял решение идти налево, на восток. Туда, откуда взошло солнце.

Собрав в кулак всё своё мужество, остатки батальона и беженцы прошагали по песчаному пляжу километра полтора, немного повернули, следуя изгибу береговой линии, и вышли к устью небольшой реки. Попытка проложить маршрут вдоль её берега вверх по течению не увенчалась успехом. У Максименко возникло убеждение, что они попали в настоящие джунгли, сплошной стеной преграждавшие путь вперёд. Форсировать водную преграду также не представлялось возможным по причине сильной заболоченности берегов реки. Пришлось топать назад, предварительно набрав в реке пресной воды, и устраивать привал на месте выхода отряда к морю.

Отдых пошёл людям на пользу, как головам, так и ногам. Красноармейцы немного осмотрелись на местности, высказали первые предположения насчёт места своего пребывания. Кто-то нашёл в лесу съедобные фрукты, что-то типа бананов, кто-то сообщил, что видел на деревьях небольших мартышек. Сутки назад эта новость развеселила бы бойцов, и над шутником бы долго смеялись.

Спустя какое-то время посланные на запад разведчики рысью примчались обратно, сообщив, что нашли приткнувшийся к берегу огромный корабль. Чей – неизвестно. После короткого совещания со своим штабом комбат приказал выступать.

Пройдя километров пять, красноармейцы углубились в лес, обходя выдающийся в море скальный выступ в десяток метров высотой, а затем увидели возвышающийся у берега корпус судна. Измотанные испытаниями люди слегка прибавили шагу. Вскоре кто-то обратил внимание на облако дыма, поднимающееся где-то впереди. Но, никто и предположить не мог, что этот дым поднимается из труб огибающего длинный мыс испанского крейсера. Высланные вперёд разведчики передвигались вдоль береговой кромки, не углубляясь в лес, и не успели предупредить комбата об ещё одном корабле. Практически не спавшие за последние трое суток бойцы просто физически не успели добежать до колонны.

В свою очередь испанские моряки могли поведать о своих собственных злоключениях, о страшном шторме, почти урагане, о борьбе с заливающей палубы водой. Рассказать, что на корабле осталось мало угля, и им пришлось идти под парусами, что за последние сутки они не встретили ни одного судна. Все эти повествования были рассказаны позднее.

Впереди в лесу вдруг бухнул винтовочный выстрел, затрещала короткая автоматная очередь. Испанцы заметно заволновались, скинули с плеч винтовки, стали озираться по сторонам. Русские отреагировали иначе: по команде Максименко из-за деревьев появился десяток бойцов, среди которых выделялся здоровяк с винтовкой на сошках в руках. Не обращая на испуг моряков никакого внимания, русский капитан отправил своих солдат вперёд, вдоль берега. Бойцы не успели пробежать и сотню метров, когда из зарослей на пляж выскочили разведчики. Красноармейцы волокли за собой пару каких-то непонятных оборванцев, периодически пиная тех прикладами винтовок.

Когда пленников подтащили к группе командиров и офицеров, многие не смогли сдержать удивлённых возгласов. Аборигены выглядели настоящими папуасами, только с иным цветом кожи – белым.

— Вот, товарищ капитан, поймали лазутчиков, — переминаясь с ноги на ногу, произнёс старший сержант с немецким автоматом через плечо. — Эти рожи прятались в лесу и подсматривали за нами. Из оружия у них было только это.

С этими словами боец протянул комбату каменный топор и нож из осколка обсидиана. Максименко с минуту повертел в руках поданные ему предметы, а затем передал их ближайшему испанцу. Тот недоумённо посмотрел на столь примитивное оружие, отдал топор другому офицеру, а сам уставился на сидящих на земле пленников. Эти двое смотрелись настоящими дикарями: с ожерельями из чьих-то зубов на шеях, браслетами – тоже из зубов – на руках, в юбках из пальмовых листьев. Разрисованные татуировками загорелые тела, вероятно, никогда не стриженные волосы, изумлённые взгляды диких зверей.

— Королёв, чем ты их приложил? — поприщурившись, интересовался комбат, прерывая всеобщее молчание.

— Да ни чем я их не прикладывал. После того, как Фетисов бабахнул из винтаря, а я дал очередь из автомата поверх голов, они словно с ума сошли. Пали ниц, стали подметать песок патлами и бородами. Мы их за шиворот – и сюда, — ответил старший сержант, машинально поправляя ремень автомата.

Молчавший до этого испанский капитан разразился длинной фразой, сопровождаемой бурной жестикуляцией рук. Мичман кивнул, соглашаясь со словами своего начальника, и принялся переводить на немецкий. К тому моменту вокруг пары туземцев образовалось плотное кольцо из моряков и пехотинцев. Все хотели взглянуть поближе на добычу разведчиков, и на какое-то время люди забыли о наблюдении по сторонам.

Вдали, в ясном голубом небе вдруг возникли три быстро приближающиеся тёмные точки. Вскоре послышался далёкий пока ещё гул моторов, а одна из точек стала заметно набирать высоту относительно двух других.

— Воздух! — закричал сержант Фетисов, щёлкая затвором винтовки. — Все в лес!

— "Мессеры"! Руденко, давай с пулемётом к тем валунам! — старший сержант Королёв вскинул руку, указывая на россыпь камней у кромки леса.

— Всем в укрытие! Живо! А вы чего ждёте? — Максименко повернулся в сторону испанцев. — А, чёрт, вы же ни бельмеса по-русски не понимаете. Света, объясни им, что сейчас будет налёт, пусть быстрее бегут за нами в лес!

Между тем испанцы все разом замолчали, с немым удивлением уставившись на небо, переводчик заткнулся, оборвав на середине незаконченную фразу. И капитан Максименко, и остальные красноармейцы вдруг осознали, что моряки, похоже, впервые видят летящие самолёты. Во всяком случае, выражение лиц офицеров весьма походило на реакцию сидящих на песке туземцев. Застывшие взгляды, круглые от удивления глаза, даже открытый рот у кого-то из гребцов со шлюпки.

— Командир, это не "мессеры", — внезапно произнёс лейтенант Глушко. — И это даже не самолёты.

— А что же это? Дирижабли? — капитан поднёс к глазам бинокль. То же самое сделал и кто-то из испанцев. — Ничего себе! Я подобного ещё не видел!

Вскоре все присутствующие смогли отчётливо разглядеть пару винтокрылых машин, заложивших вираж вокруг крейсера. Третий летательный аппарат завис высоко в воздухе, в стороне от группы людей на пляже, вне досягаемости ружейно-пулемётного огня с земли. В следующую минуту пара винтокрылов пошла на посадку. Один из них сел на палубу броненосца, а второй в сотне метров от шлюпки и стоявших на берегу людей. Из последнего аппарата вылезли трое, и пружинистым скорым шагом направились к переговорщикам. По мере приближения незнакомцев стало ясно, что пожаловали очередные военные, хорошо экипированные и отлично вооружённые.

— Господа, позвольте представиться: подполковник Рассел Лонгворт, корпус морской пехоты Соединённых Штатов Америки, — по-английски произнёс один из вновь прибывших. — С кем имею честь беседовать?

После небольшой паузы началось повторное взаимное представление сторон друг другу, задавание вопросов, и поиск ответов на главный вопрос. Пока это происходило, американские морпехи с вертолёта, севшего на палубу стоящего у берега броненосца, оперативно взяли на прицел кромку леса и выявленные позиции "сорокапяток".

— Господа, давайте подведём некоторые итоги. Только факты, голые факты, и ничего лишнего, — минут двадцать спустя после начала разговора американец поднял вверх обе руки. — Мы не можем ответить на вопрос, где мы, но хотя бы знаем, кто мы. Так?

— Что вы хотите этим сказать, подполковник Лонгворт? — вскинул голову де Андидо. — Лично я абсолютно убеждён, что вы из Северо-Американских Штатов, а солдаты капитана Максименко – русские. Хотя, я не знаю, почему они вдруг стали называть себя солдатами Красной Армии, а вы обмолвились о Соединённых Штатах Америки.

— Вот об этом я и хочу поговорить, сеньор де Андидо, — покачал головой морпех, взял паузу, смотря, как прибежавший из лесу солдат что-то тихонько докладывает на ухо русскому командиру.

— Подождите. Товарищ, тьфу, ты, господин подполковник, господин капитан первого ранга, ни у кого из вас случайно нет доктора? — с надеждой в голосе спросил Максименко. — У нас в обозе пять тяжелораненых бойцов, и один из них только что умер. Батальонный комиссар Хренов.

— Что же вы сразу не сказали, капитан? Почему молчали? — моментально отреагировал американец, нажимая тангетку рации. — Говорит "Крёстный"! Билли, срочно спустись вниз! Захвати все наши медикаменты, найди себе пару помощников. У русских много раненых, в том числе и тяжёлых. Роджер.

— Я также пошлю за нашим корабельным доктором, — обернулся к матросам командир крейсера. — Да, ваши люди, вероятно, голодны? Мы готовы поделиться и провиантом из корабельных запасов.

— Сеньор де Андидо, выслушайте, пожалуйста, меня. Ваш врач, может быть и хорош для медицины конца девятнадцатого века, но вряд ли сможет сделать больше своего коллеги из начала двадцать первого века, — внезапно произнёс Лонгворт.

— Как? Что вы сказали? Какого века? — взволнованно загалдели испанцы, переглядываясь друг с другом.

— Ничего себе, товарищ капитан! Это как такое может быть? — дождавшись перевода с немецкого, удивлённо произнёс Пётр Глушко.

— Я знаю не больше тебя, Петя. Я ещё вчера вечером перестал что-либо понимать в этой катавасии, — грустно улыбнулся Виктор Максименко. — Сейчас расспросим американцев, они что-то темнят, и, видимо, знают больше, чем нам говорят.

— Господа! Сейчас всё объясню, — подполковник вновь поднял руки вверх, привлекая к себе внимание, и обернулся к испанцам. — Ваша "Рейна Рехенте", сеньоры, пропала без вести во время шторма в тысяча восемьсот девяносто пятом году. Вместе со всем экипажем.

— Батальон капитана Максименко, скорее всего, растворился в каком-то "котле", во время жестоких боёв летом тысяча девятьсот сорок первого года. Когда на Россию напал Гитлер. Вероятно, ваших бойцов посчитали погибшими, и в неразберихе отступления попросту про них забыли, — выдержав небольшую паузу, продолжил американец.

— Это корыто на отмели, не что иное, как корпус бразильского линкора "Сан-Паулу", бесследно исчезнувший в штормовой Атлантике осенью тысяча девятьсот пятьдесят первого года. И, наконец, мы, штабная секция разведбатальона первой дивизии морской пехоты США. Во время боевого задания в Ираке попали в пыльную бурю, и были вынуждены приземлиться у какого-то странного водоёма. И оказались здесь, на берегу моря, в абсолютно незнакомой местности, где не работает спутниковая навигация, чужие звёзды над головой, чужие солнце и луна. У нас на календарях две тысячи третий год, — постукивая пальцем по наручным часам на запястье, закончил Лонгворт.

— Господин подполковник, а немчуру-то хоть разбили? — грустным голосом поинтересовался лейтенант Глушко, нарушая практически гробовое молчание.

— Да, товарищ лейтенант, разбили. В тысяча девятьсот сорок пятом году английская, американская, и советская армии вместе взяли Берлин. Гитлер покончил жизнь самоубийством, — глядя прямо в глаза русского командира, отчеканил американец.

— Ничего не понимаю. Какой Гитлер? Зачем немцам воевать со всем миром? — опять заволновались испанцы. — А кто тогда эти дикари? Из какого они века?

— Господин подполковник, в вашу теорию не вписываются эти туземцы, — улыбнулся Максименко, кивая сидящих на песке аборигенов.

— Перед нами, скорее всего, местные жители данного мира, — без намёка улыбку ответил морпех, щёлкая тангеткой рации. — Говорит "Крёстный"! "Фалькон-три", приказываю идти на посадку. Нечего тратить топливо. Роджер.

На какое-то время на берегу воцарилась тишина, прерванная гулом вертолётных моторов. Напротив первого "хью" приземлился второй, с доктором на борту, а на палубу неподвижного дредноута села "суперкобра".

— О, Боже! Что будет с нашими семьями? — не выдержал один из испанцев. — Моя жена не переживёт известия о моей гибели!

— Господа, сейчас нам нужно подумать, как сообщить всем вашим людям о том, что мы угодили в неизвестный мир, — Лонгворт внимательно обвёл взглядом лица товарищей по несчастью.

— Почему нам? Ваши солдаты уже знают? — прищурил глаза капитан Максименко.

— Мои морпехи – дети двадцать первого века, века компьютерных игр и полётов на Луну. Их психика выдержит любые испытания, — с гордостью заявил американец, на самом деле весьма обеспокоенный душевным состоянием своих подчинённых.

Таща на спине здоровенный армейский мешок, подошёл доктор, сопровождаемый ещё двумя морскими пехотинцами. Один из них оказался женщиной, и изумлённые испанцы на какое-то время позабыли о своих проблемах. Вид женщины-солдата в штанах, навьюченной амуницией, воюющей наравне с мужчинами, вызывал осуждающие взгляды со стороны консервативных грандов. Русская девушка-переводчик в защитного цвета юбке с карабином на плече смотрелась куда более женственно, чем воинственная американка. Вторым морпехом оказался здоровенный негр, в крепких руках которого автомат смотрелся детской игрушкой. Чернокожий приветливо улыбнулся, обнажая ровные белые зубы.

Что произошло потом, не ожидал никто. Сидящие на песке пленники быстро переглянулись, и с громкими воплями вскочили на ноги. Один из них одним махом вырвал из рук испанского офицера свой топор, и бросился на афроамериканца. Второй попытался выхватить нож из разгрузки ближайшего морпеха. Спонтанно завязалась рукопашная. Капитан первого ранга де Андидо упал носом в песок, когда его сильно толкнули в бок. Лейтенант Глушко попытался перехватить аборигена с топором, но был послан в нокдаун ударом ногой в грудь. Наконец, объединёнными усилиями американцев и красноармейцев, буйных и невероятно сильных туземцев повалили наземь и успокоили, на всякий случай, крепко связав им руки и ноги.

— Похоже, мы теперь знаем, кого в этих краях очень-очень не любят, — усмехнулся Лонгворт, вертя в руках отобранный у аборигена каменный топор. — Этой штукой убить можно.

— Это расизм, сэр. Самый настоящий расизм, — кивая в сторону аборигенов, культурным тоном произнёс чернокожий сержант Майкл Грин. — Эти дикари, что, афроамериканцев никогда не видели?

— Скорее всего, сержант. Либо наоборот – видели, и теперь очень, очень боятся. А вот испанские моряки – точно многого ещё не видели. Иначе не пялились бы на тебя и Сьюзи такими удивлёнными глазами, — засмеялся подполковник. — Товарищ капитан, доктор Билли Мёрдок сделает всё возможное, что можно сделать в данных условиях. Уверяю вас, Билли очень хороший врач. Проведите его и санитаров к раненым и пострадавшим.

— Спасибо, товарищ, тьфу, господин подполковник, — кивнул Максименко. — Фетисов, проводи доктора! Скажи гражданскому фельдшеру, что мы встретили здесь американцев… Нет, ничего не говори. Я сам всё скажу.

— Я всё же отправлю шлюпку за продовольствием. Судя по солнцу, скоро придёт пора ужинать, — отряхивая мундир от песка, произнёс де Андидо. — Подполковник Лонгворт, капитан Максименко, нам предстоит длинный разговор о многом. Поэтому я прикажу привезти вина. Хорошего испанского вина. Думаю, мы заночуем на этом берегу, а завтра разобьём здесь лагерь.

— Я бы не отказался от бокала хорошего вина, сеньор де Андидо, — улыбнулся американец. — И готов к длинному разговору. Но лагерь я бы рекомендовал разбить милях в десяти отсюда, на берегу впадающей в море большой реки. Там идеальное место для временного пристанища. Ваш крейсер запросто войдёт в реку, а заодно перевезёт и русских. Иначе они потратят на переход сквозь джунгли не меньше недели.

— А почему же вы сразу не разбили лагерь в выбранном месте? — прищурившись, поинтересовался испанец.

— Вот из-за него, — Лонгворт махнул рукой в сторону корпуса "Сан-Паулу". — В этом линкоре наше будущее, господа коллеги по несчастью. День, когда "Рейна Рехенте" отбуксирует его к нашей базе, станет первым праздником землян на этой планете.

— Полагаете, что этот броненосец возможно снять с мели? — с сомнением покачал головой де Андидо.

— Запросто, сеньор капитан, мы уже проверяли: корабль всего лишь приткнулся носом к береговой отмели, — улыбнулся в ответ довольный подполковник.


Загрузка...