Возвращение. ДC-14

Глава 2

…В полном ошеломлении Селена неверяще смотрела на витрину магазина, перед которой стояла.

Сердце внезапно рвануло скачущей болью.

Стен! Где Стен?!

И чуть не задохнулась от счастья: она так оцепенела от ужаса, что не заметила, как продолжает стискивать ручонку малыша, который с наивным любопытством оглядывался вокруг на спешащих прохожих, на дорогу, по которой неровными потоками движется транспорт.

«Я… дома?» - уже спокойно, хоть и неуверенно подумала она.

И тут же сморщилась от подступивших слёз. Дома?!

Несколько минут простояв у витрины, в которую её несколько лет тому назад втянула жуткая лапа Вальгарда, Селена и впрямь успокоилась. Из-за безвыходного положения. Ничего не поделаешь, придётся заново вписываться в мир, не по своей воле ею когда-то покинутый. Счастье, что она не одна. Что рядом сын…

Но пустота внутри начинала расширяться. Нет рядом Джарри. Нет старшего сына – Коннора. Нет дома, который звенит детскими голосами… И ей надо возвращаться в квартиру, в которой её наверняка никто не ждёт. И встретят её там недоверчиво и со злостью: ушла одна, вернулась – с ещё одним жильцом.

Тряхнула головой. Она не Лена. Она Селена, которая не привыкла сдаваться… Для начала – щёлкнула пальцами и нервно засмеялась – чуть ли не до слёз: на кончиках пальцев вспыхнул огонёк! Магия – с ней!

Затем вспомнила, что она хозяйка места, и раскинула мозгами, что бы надо сделать, прежде чем и в самом деле пойти домой. Огляделась и подошла к банкомату. Вынула из заветного, потайного кармашка в сумке карту, вложила в прорезь – и затаила дыхание. Ликвидирована? Или её родные не подавали заявления, что пятый член семьи пропал? А на работе? В последний раз деньги ей положили на карту в день аванса…

- Фу-у… - шёпотом выдохнула она, когда автомат предложил наличку.

Вот теперь пора домой. Хлеба и кефира, с которыми попала в Город Утренней Зари, решила не покупать. Сначала узнает, как и что в квартире.

Да, на этот раз Селена не собиралась мириться с той участью, которая была ей в прошлом приуготовлена. Ради Стена. Надо будет – отправится жить на дачу. Если та всё ещё существует. Судя по яркой, только-только пробивавшейся зелени, вернулась Селена в здешний апрель. Впереди лето. Да, прожить его можно на даче: знакомых дачников много – поделятся всем, что ей необходимо – и не только семенами, как бывало ранее. И там же придумать, как быть дальше – успеет. Главное – будет крыша над головой.

И тут же снова кольнула тревога: а если семья брата переехала?

Нет, вряд ли за три года могли произойти такие изменения. Во всяком случае, скрепив своё сердце этой призрачной надеждой, так решила думать Селена. Всё-таки школа для двух племянников чуть ли не во дворе. Да и магазинов полно, и парочка торговых центров рядом – счастье для братовой жены-транжиры.

- Ну что, Стен. Идём… домой.

И пошли. Сначала держала Стена за руку, а сама безудержно вертела головой по сторонам. За свой внешний вид не боялась. Пусть возраст уже не тот, что у попадавшихся навстречу девчонок, порой одетых вычурно – не по погоде, а некоторые – почти как монахини, предпочитая чёрный цвет, но её прикид был… приличный: тонкая куртка с подкладом и штаны, которые сойдут за выбеленные до сероватых джинсов. И причёска… Короткая коса с вкраплёнными в неё и вообще в волосы артефактами тоже вряд ли привлекут чьё-то пристальное внимание. Так что…

- Мама!..

Она вздрогнула и взглянула на Стена. И остановилась, ругая себя: увлечённая разглядыванием когда-то знакомой местности, не заметила, что заспешила, а сынишка за ней не успевает. Из-за чего она, не глядя на него, начала грубо дёргать его за руку, забывшись и подгоняя, а Стен-то устал бежать за нею.

- Миленький… Малыш мой, - прошептала Селена, подхватывая сына на руки.

Пешеходная дорожка протянулась в кленовой аллейке между школой и бывшим техникумом – нынешним колледжем. Насколько Селена помнила, дорожка вела к довольно крутой лестнице, которая спускала пешехода к домам спального района. А справа от дорожки тянулась череда самовольно выстроенных гаражей. Эти гаражи находились близко к забору школы, и тогдашней девочке Лене, школьнице, и её старшему брату приходилось бегать между домом и школой по тропе среди гаражей. Страшновато было: вечерами там собирались алкаши. Хоть утром их не было, но родители предупреждали быть осторожными у гаражей, а ещё лучше – обходить их.

Гаражей при школе не осталось. Зато, кажется, кое-кто из автовладельцев решил устроить здесь же, на полосе лужайки между жилым домом и школой, автокладбище. Внимательный взгляд сумел оценить две разбитые легковушки, микроавтобус с проржавевшими боками и даже два стареньких грузовика.

Селена хмыкнула. В свой, когда-то покинутый мир она «вывалилась», кажется, в обеденное время, как и сейчас… Тот же зоркий взгляд зацепил между микроавтобусом и одной из легковушек компанию, которая как-то слишком активно общалась меж собой.

Кое-что со временем не меняется.

Сколько лет прошло именно здесь? Те же три года, что и в том мире, в котором она прижилась? И алкаши продолжают обживать бывший гаражный посёлок?

Она начала осторожно спускаться по лестнице, перила которой отстояли от ступеней слишком далеко – не схватишься, если что. Поэтому приходилось быть внимательной и смотреть только под ноги.

Но, несмотря на желание спокойно пройти лестницу – с малышом на руках, взгляд Селены постоянно устремлялся к полосе бывших гаражей. А она помнила, что невольный и упорный взгляд куда-либо означает, что надо бы присмотреться, куда её тянет.

Оказавшись на асфальтовой дорожке, она снова остановилась, задаваясь вопросами: «Интересно, а в этом, моём мире все мои магические силы сохранились? Или остались только бытовые? Типа – огонь разжечь? Или надо слушать только интуицию, которую во мне старательно взращивали Джарри и все остальные в Тёплой Норе?»

Едва в мыслях промелькнуло имя Джарри, глаза потеплели от подступивших слёз… Однако единственное движение Стена, когда он повернул голову посмотреть ей в глаза – и Селена торопливо скомандовала себе: «Не реветь! Стен очень чувствителен к моему настроению! Не реветь!»

Но интуиции послушалась.

- Стен, мы сейчас погуляем немного, а потом пойдём домой.

Стен посмотрел на неё серьёзно, причём так, что она вдруг испугалась: а если в этом мире сынишка её не понимает?! Если она говорит на чужом ему языке?! Они ведь ещё не говорили меж собой!

Но малыш кивнул и повторил за нею:

- Пойдём домой.

Она сначала обрадовалась, а потом ей снова стало страшно. Домой? А если сын вкладывает в это слово иное значение? Как поведёт себя Стен, поняв, что они совсем не в том доме, о котором он думает?

Но активная компания тянула её посмотреть, что там происходит. И Селена, оглянувшись на прохожих, которые спускались по той же лестнице, решительно свернула направо. Ещё более узкая асфальтовая дорожка (на её месте Селена помнила ранее лишь утоптанную тропинку) находилась от бывшей гаражной линии метрах в десяти. Так что, добравшись до места, которое потребовало её внимания, Селена обнаружила: трое рослых ребят, прижав парнишку лет пятнадцати, наверное недавно пошедшего в рост, а потому худого и даже костлявого, к кабине микроавтобуса, лупили его, используя вместо боксёрской груши.

По инерции вспомнив Мику, Селена встала на месте и, подпустив в голос презрительных интонаций, принялась громко восхищаться:

- Ах, какие смелые ребята! Как они не боятся бить втроём одного!

Трое оглянулись и медленно опустили руки. Впрочем, не все. Один продолжал держать костлявого парнишку притиснутым к машине. Только смотрел сейчас не на него.

- Тебе, тётка, чё надо? – с угрозой спросил один – коренастый парнишка, не толстый, но настолько плотный, что походил на отъевшегося кабанчика.

Селена сознавала: будь она той Леной, которая когда-то бегала здесь, не вмешалась бы. Ни за что. Да и сейчас… просто-напросто сбежала бы – от одного голоса наглеца.

Вмешалась именно Селена со всеми её навыками и знанием. То есть женщина, уверенная в себе.

Скользнув пристальным взглядом по местечку в паре метров от компании, она разглядела рассыпанные возле канализационного люка карты и поблёскивающие на солнце монеты разной величины. Поняла.

Глянув на парнишку, который смотрел на неё всполошёнными глазами (одним глазом – второй заплывал в будущем синяке), она насмешливо предложила кабанчику:

- А давай – я за него отыграюсь!

В ответ услышала мат-перемат, где единственно понятным был вопрос:

- А у тебя самой монеты есть?

- Показать? – в свою очередь спросила она и вынула из кармана часть переложенной туда из сумки налички.

Костлявый парней больше не интересовал.

Его, тут же скорчившегося от боли в животе, отпустили, не глядя, сосредоточившись только на Селене. Правда, и парнишка (кажется, ему лет пятнадцать?) никуда не ушёл, а только следил за Селеной и её сыном испуганными глазами.

Остальные из компании уселись вокруг канализационного колодца и с ухмылками наблюдали, как Селена подводит сына к этому испуганному костлявому и в приказном тоне говорит тому:

- Раз не ушёл – посторожи моего младшего.

А потом села напротив кабанчика и внаглую сказала:

- Я свои маньки показала. На что играешь ты?

Кабанчик (ему где-то около семнадцати) фыркнул и показал вынутую из кармана штанов пачку вконец взлохмаченных и засаленных купюр. Она кивнула, и один из дружков кабанчика собрал раскиданные карты и отдал ему колоду. Карты тоже оказались заляпанные – по-другому Селена не могла бы сказать. Она представила, что возьмёт их в руки, и поморщилась от брезгливости.

Между тем кабанчик смешал их и принялся за расклад… Игра предполагалась лишь между ними двумя, насколько поняла Селена.

Но игра не состоялась.

Кабанчик, забрав свои карты, выжидательно посмотрел на неё.

Селена, внешне следившая за его руками с ленивым любопытством, а на деле – перейдя на магическое зрение, подняла брови и спокойно сказала, глядя на него в упор:

- В колоде, вообще-то, обычно тридцать шесть карт. Почему в твоей – сорок?

Через минуту ей пришлось учинить скоростную расправу над всеми тремя, которые без предупреждения, пусть и с секундной задержкой от неожиданности бросились на неё – в основном, как она догадалась, втащить её между машинами, чтобы никто не заметил, и отнять показанные ею деньги. Драки не получилось, благодаря Джарри и Колру. С этими тремя «картёжниками», которые драться не умели, а умели только бить слабых, Селена долго не мешкала… Хм… Избиение младенцев получилось быстрым и результативным… Оставив их, стонущих, валяться на земле и, заикаясь и охая, материться, она подошла к костлявому, взяла снова Стена на руки и кивнула парнишке:

- Ну что… Идём домой?

- Тётя Лена… - шёпотом проговорил тот, таращась на неё одним глазом изо всех сил. – Это… ты?

- Я, я, - пробормотала она, поворачиваясь от него. – А это мой сынишка – Стен. Давай шагай быстрее, Ромка. Что-то мне не очень нравится, какие тучи идут с запада. А по дороге расскажи, каким образом ты сумел вляпаться в карточные игры.

Ромка поморщился и, кажется, стал соображать, как ответить тёте: наврать – или частично рассказать правду… А она, взяв на руки уставшего, засыпавшего от впечатлений в незнакомом месте Стена, зашагала, поглядывая то на дорожку, то на племянника.

Пока племянник прикидывал, что и как рассказывать, она оценила его грязную, если не засаленную одежду: ну, джинсы – ладно, мало ли где бегал и что делал; может, и били его уже не впервые – так по земле успели повалять, наверное; но футболка на нём – Селену чуть не передёрнуло: мало того что с пятнами, так ещё и откровенно давно не стиранная. На кроссовки вообще смотреть жалко: выбросить бы – затасканные до потрёпанного рванья. И ладно – лицо только что побитого, но ведь и волосы такие, что явно давно не мытые.

Да что у них тут происходило, пока её не было?!

А Ромка всё помалкивал, причём время от времени поглядывая на Стена.

- Тётя Лена… - не выдержал он. – А ты сказала, что… его зовут Стен. Ты замуж вышла в куда? За границу?

- Ой, да, за границу, - задумчиво ответила она, осматриваясь, многое ли изменилось на когда-то привычных улицах. – За такую границу, что страшно сказать.

- А зачем тогда вернулась? И почему ты сказала, что Стен младший?

- Знаешь, Роман… Пока я тебе о той загранице говорить не буду, ладно? Сначала разберёмся с тем, что происходит у нас дома.

Они прошли ещё один дом, прежде чем племянник решился. Он подёргал Селену за рукав куртки и смущённо сказал:

- Тётя Лена… Если ты с ночёвкой, дома… - он покраснел. – Дома есть нечего.

Она молча прошла торец следующего дома, прежде чем спросить:

- Тот магазин на углу ещё существует? Напротив нашего дома?

- Ага…

- Сворачиваем! – скомандовала она, направляясь в нужную сторону.

В «том» магазине она оставила его вместе со Стеном возле сумочной – дожидаться её похода по залу, а потом она, повесив на плечо свою сумку, подхватила сына на руки, а Роман, с тяжеленными фирменными продуктовыми пакетами в руках, но тем не менее почти счастливый (что Селену ещё больше обеспокоило), чуть не побежал впереди.

При подъезде было пусто, так что Роман поставил пакеты на скамью и принялся рыться в карманах – в поисках ключей. Стоя рядом и наблюдая за ним, Селена негромко предложила:

- Может, хоть сейчас скажешь, что у вас?..

Роман застыл, глядя на звякнувшие в ладони ключи, исподлобья посмотрел на неё.

- От нас ушла мама.

Она не стала бросаться сразу расспрашивать о деталях. А детали явно были… вопиющими. Насколько она помнила своего брата, Андрей всегда отличался чуть ли не болезненным стремлением к чистоте. Если что – не стеснялся брать в собственные руки тряпку или таскать по комнатам пылесос. И как-то она не представляла, что с уходом жены он изменил своим привычкам – судя по внешнему-то виду племянника. Хотя… Всё может быть.

Уже у двери она задала единственный вопрос:

- А почему мама ушла?

Она намеренно опустила Ромкины слова «от нас».

Мальчишка, опустивший толстые пакеты на плиту крыльца и только поднёсший домофонный ключ к замку, замер, а потом, не оглядываясь, буркнул:

- Сама увидишь.

Запел домофон, Роман поднял пакеты и перешагнул порог в подъезд. Внезапно он резко обернулся и с искажённым лицом, сквозь зубы взмолился:

- Тётя Лена, ты только сразу не уезжай, ладно?!

И быстро отвернулся, будто злясь на себя, что высказал эту странную просьбу.

- А отец дома? - когда они подошли к лифту, догадалась спросить Селена.

Вздрогнули костлявые плечи, а потом угрюмое:

- Дома.

Селена судила по движению на улице. Время – апрельский день в разгаре. Послеобеденное. Нет, здесь точно что-то не то. Роман явно прогуливает школу. Отец, то есть всегда педантичный и ревностно относившийся к своей работе Андрей, – и вдруг дома, когда должен был быть на работе? Да что тут у них?

А ещё она начала подозревать, что нечто переливающееся и весело поющее не зря, не просто так перекинуло её в когда-то родной мир.

Пока лифтовая кабина спускалась к ним, Селена обернулась к подъездной двери и прикусила губу. Со многим готова справиться. Но… Не отказалась бы от помощи в неведомой проблеме. Мгновенно перед глазами, как ни странно, в первую очередь не Джарри, а старший сын. Коннор. Нет. Коннор и его братья. Братство… Селена с трудом заставила себя вернуться к покою. Да, Мика сейчас приплясывал бы от нетерпения побыстрее очутиться в их квартире, чтобы изучить любой прибор, неведомый пока ему. Она увидела Колина, который заворожённо приблизился бы к старенькому книжному шкафу, если тот, конечно, ещё существует. Мирт бы первым делом подошёл к Роману, чтобы посмотреть, как исцелить ему синяки, наставленные «картёжниками», а Хельми встал бы посередине квартиры, чтобы проверить чистоту пространства. А Коннор… Он бы сжал ей руку, чтобы она успокоилась…

И она… успокоилась.

Братья, оставленные… где-то там, помогли, даже появившись в её воображении.

Перед дверью в квартиру Роман опять исподлобья оглянулся на неё и грохнул в дверь ногой. Открыл младший (три года разницы с братом) – Антон. Тоже открыл рот на Селену, которая кивнула ему:

- Привет, Тошик.

- Здрасьте… тётя Лена… - обомлело ответил тот и посторонился, впившись таким же обалделым взглядом в пакеты, которые внёс в дом Роман.

В зале трёхкомнатной квартиры она сгрузила на диван заснувшего на руках Стена. Осмотрелась, качая головой. Мамай прошёл? Или что похлеще? Такой грязи она давно не видела – тем более в квартире брата, который, в отличие от своей безалаберной жены, всегда был чистюлей… Прислушавшись к торопливому и негромкому разговору племянников на кухне, она сразу пошла к комнате, которую обычно занимали их родители. «Мама ушла». Значит, можно войти и поздороваться с братом без церемоний?.. Но на всякий случай стукнула в дверь – и, помедлив, открыла её. И чуть не отшатнулась от ужасающего запаха, хлынувшего из комнаты.

Брат лежал в постели, глядя в потолок, как будто не слышал ни стука в дверь, ни тихого Селены: «Здравствуй, Андрей». Когда она подошла к постели, то замерла над ним, чувствуя, как перехватывает дыхание при виде худого, в странных пятнах лица, при виде головы, кое-где, отдельными участками выбритой. Но сумела снова выговорить:

- Ну… Здравствуй, Андрей.

Он не откликнулся, всё так же немигающе глядя в потолок.

А Селена выпрямилась и осмотрелась.

В комнате, выходившей на северо-запад, было темновато. Не оттого, что солнце ещё не появлялось на этой стороне дома, а потому, что окно было небрежно прикрыто шторой, а именно: эта штора была почти сорвана с карниза.

Селена не стала разбираться, можно ли вновь повесить штору нормально, а просто дёрнула её в сторону. Не успела опустить руку, как за спиной услышала слабое:

- Лена… приехала…

Она быстро вернулась к кровати с братом.

Андрей безмолвно плакал. Так беззвучно, что… если бы не слёзы, плача бы не было заметно. Селена обернулась к столу у окна и поднесла к кровати стул.

Она уселась на него основательно, совершенно уверенная, что поговорит с братом и узнает всё, что нужно, чтобы помочь ему: как так получилось, что в таком состоянии он оказался… брошенным? Кто ухаживает за ним? Селена видела на столе шприцы, какие-то упаковки для инъекций и вообще таблетки. И что говорят врачи?

Но обнаружила лишь, что брат вообще не реагирует на её вопросы, вновь бессмысленно глядя в потолок. Кажется, его два слова: «Лена приехала» были единственными осознанными… Приходит в себя только временами?

Недоумевающая, она встала и пошла к кухне, чтобы задать те же вопросы племянникам и добиться хотя бы каких-то чётких ответов.

Но у двери в кухню застыла, забыв обо всём.

Племянники вынули закупленные ею продукты на захламленный бог знает чем и грязный обеденный стол и… Они нарезали колбасу крупными кусками, обкладывали их с обеих сторон ломтями нарезанного в магазине хлеба и… не ели, а жрали, захлёбываясь молоком, которым запивали свои бутерброды прямо из пластиковых бутылок.

Огорошенная этой странной картиной (на языке вертелся лишь один вопрос: «Вам – что? Трудно было разлить молоко по чашкам?»), Селена вернулась в гостиную проверить Стена. Именно здесь она сама и ответила на собственный вопрос: «Трудно. Чашки-то грязные. Их надо вымыть, прежде чем наливать молоко!»

Малыш спал. Она присела рядом, порядком растерянная: с чего начинать возвращение захламленной вдрызг квартиры и её – скажем прямо, опустившихся обитателей к нормальной жизни?

Привычка планировать день, выработанная в Тёплой Норе, наконец подействовала. Но ненадолго. В голове только начало укладываться всё, что надо успеть сделать до вечера в доме, а что оставить на завтра, как Селена нечаянно услышала шумок из прихожей.

Быстро вышла из гостиной – и снова застыла: племянники торопливо обувались.

- Вы… куда?

- А мы это… погулять. Тётя Лена, дай нам немного денег, а? Вдруг мороженого, там, захочется? Или что-нибудь ещё? – заискивающе и одновременно со странной уверенностью, что своего добьётся, попросил Роман.

Селена смотрела на их лица, радостные в ожидании следующего продуктового чуда после колбасного удовольствия… Медленно сказала:

- Я думала – вы поможете мне с уборкой…

- Ну ты же теперь приехала! – удивлённо и в то же время убеждённо в своей правоте откликнулся Антон.

Когда до Селены дошло, каким видят племянники её пребывание в квартире, она зарычала и ткнула указательным пальцем в дверной замок, рявкнув:

- Запрись!

В последовавшей тишине племянники, уставившиеся с изумлением на неё, резко обернулись к двери, заслышав отчётливый щелчок. После недолгого молчания и неподвижности Роман дёрнул дверную ручку вниз. Но та застыла на месте так, как будто её, как минимум, заварили или залили бетоном.

А младший открыл рот, посмотрев сначала на старшего брата, а потом – на тётю.

- Тётя Лена, а ты волшебница, что ли?

- Нет! Я злая колдунья! – всё ещё кипя, снова рявкнула Селена. – Быстро вошли в зал! Оба!

И в зале она уточнила собственные наблюдения.

Рассказ племянников был короток: родители попали в аварию. Из-за отца. Как потом врачи объяснили, во время поездки отец потерял сознание. Сначала думали – может, давление. Оказалось, не всё так просто. У него был инсульт, который потом и врачи не сразу распознали. Мать, сидевшая на заднем сиденье с покупками, быстро пришла в себя и решила, что отец притворяется. Они же въехали всего лишь в кустарник на обочине, проскочив высокий бордюр и коротко задели фонарный столб. Сначала она ругалась, что он испортил машину, а затем старалась поднять голову Андрею, чтобы заставить его выйти из машины, тащила его за плечи. Лишь чуть позже заметила на его руках, на которых он лежал головой, кровь и вызвала скорую. Врачи сказали главное: если бы мать сразу вызвала скорую, инсульт у Андрея по большей части можно было бы сразу купировать. Но… время протянули. Его поместили в больницу на полторы недели, а потом отправили домой, объяснив, что теперь всё зависит от домашнего ухода за ним. Сначала мать усердно заботилась за отцом, выполняя все инструкции по уходу за неожиданным больным… Но спустя две недели невестка Селены не выдержала. Ухаживать за мужем оказалось для неё слишком сложным и трудным.

- Когда это было? В смысле – мать ушла?

- Уже месяц, наверное, - переглянувшись, ответили племянники.

- Кто ходит к отцу? Кто ему делает инъекции?

- Мамина мама. Бабушка, - вздохнул Роман. – Баба Поля. Она старенькая, и мама переводит ей деньги платить за квартиру и покупать нам еду. Ну и за всё остальное – в школе, например. А ещё бабушка приходит, чтобы помогать папе и варить нам суп и картошку.

- Помогать… - Селена задумчиво обвела взглядом большую комнату и покачала головой. Затем решительно объявила: - Я здесь ненадолго. К концу моего пребывания здесь квартира будет сиять. Меня поняли? Так что, начиная с этой минуты, устраиваем в квартире аврал и привыкаем к чистоплотности.

- Я маленький! – заныл Антон. – Я не хочу убираться…

- Я тоже не буду! – заявил Роман. – Я не уборщик, ясно?

Селена помолчала, внимательно глядя на обоих, а потом спокойно сказала:

- Так. Начнём вот с чего. Сначала Роман получит синяк под второй глаз. В том случае, если упрётся наводить чистоту дома. Потом Тошик получит синяк под первым глазом, а там посмотрим – стоит ему ставить второй или нет.

- Ты драться не умеешь! – рассмеялся младший. Но взглянул на помрачневшего Романа и уже неуверенно спросил: - Не умеешь же, да?

- Всё, - вставая с дивана, сказала Селена. – Шагаем в ванную и изучаем стиральную машину. Судя по тем грязным тряпкам, которые надеты на вас, умение управляться со стиральной машиной в вашей жизни весьма важно. – Оглянулась у двери в коридор и невозмутимо спросила: - Мне вас обоих за шкиряк, поросятки мои? Или сами пойдёте? Своими ножками?

Со слезливыми воплями и криками протеста мальчишки принялись собирать со всей квартиры использованные вещи на стирку. Ванна, куда всё это побросали, с трудом вместила тряпки. А затем племянники стояли у стиральной машины и слушали маленькую лекцию: какие вещи одновременно можно в ней стирать, а какие нельзя; какой стиральный порошок и кондиционер-ополаскиватель из имеющихся дома можно использовать и для каких вещей; рассказала она и о том, как машину пускать в ход. Вместе с указанием нужных кнопок Селена велела Роману уже практически повторить ход включения. А когда Тошик, глядя на старшего брата, ехидно заухмылялся, она вкрадчиво сказала:

- А Тошик сдаст мне экзамен по стиралке в следующее включение. Сегодня машина будет работать долго и упорно – насвинячено в квартире жутко. Поехали, Роман.

Машина была включена. И два племянника застыли перед ней, недоверчиво глядя – типа: это правда, что мы её запустили?

- У нас час свободного времени, пока машина работает. Идём дальше, - скомандовала Селена. – На кухню. Один моет посуду – другой протирает её чистым сухим полотенцем. Если, конечно, такое в этом доме найдётся, - пробормотала уже она, осматриваясь на кухне.

Ожидаемо чистого полотенца не нашлось. Пришлось очистить один стол от посуды и остатков еды (впрочем, её было мало) и насухо протереть его, чтобы вымытую посуду ставить на столешницу. Пока племянники ныли, но работали, Селена поставила на газовую плиту кастрюлю для супа. Хоть они и сказали ей, что баба Поля варит для них, что-то она в пустовавшем холодильнике не нашла ничего варёного. Как не нашла среди грязной посуды и кастрюли нужного размера – на неделю-то.

Пока мальчишки бегали по кухне, она накормила проснувшегося Стена странной для него пищей и отпустила малыша погулять, изучая незнакомое жилище. Чтобы не испортить электроприборы, слегка блокировала ему магию… И вот тут, гуляя, малыш слегка напугал племянников. Агрессивно вопящие или просто ноющие мальчишки ему не понравились, и малыш сначала подошёл к одному, стукнул по ноге, обращая внимание на себя, а когда тот нагнулся к нему, думая, что малыш хочет ему что-то сказать, ткнул ему пальцем в лоб, а потом и другому, который тоже склонился над ним из вежливого любопытства. Изумлённые племянники снова открыли рты, явно прочувствовав странное успокоение.

А Селена объяснила:

- Будете ещё орать – Стен магически закроет вам рты. Он не любит, когда кричат.

И озадаченно посмотрела на кастрюлю, которую поставила на огонь и вода в которой начинала закипать. Только сейчас она заметила, что кастрюлю выбрала самую солидную из всех найденных. Мало того – в магазине она купила три лотка с куриным филе. Эти три лотка терпеливо сейчас дожидались, когда их опустошат… Селена почувствовала, как беспокойно забилось сердце: Ромку она спасла от избиения, интуитивно свернув с асфальтовой дорожки на импровизированное автокладбище! Не значит ли большущая кастрюля, что скоро здесь появится… Она зажмурилась: «Лишь бы не сглазить! Только бы не сглазить! Ничего не скажу даже мысленно!»

Оставив нарезанное кусками куриное филе в кипящей воде доходить до нужной кондиции, она огляделась: племянники, закончив с кухней, вломились в ванную комнату, и некоторое время она наблюдала из коридора, как они обговаривают включение стиральной машины по второму разу... После недовольного фырканья оба взялись за пылесос: старший старательно возил агрегат по залу, младший убирал с его дороги всё, что мешало уборке, а Селена на первых порах отгоняла от них Стена.

Роман не выдержал:

- Ему же интересно. Пусть ходит.

- Пылесос сломается, - объяснила Селена. – От Стена так фонит магией, что он может в минуту всё переломать здесь.

Племянники, забыв о гудящем пылесосе, растерянно уставились на Стена. А тот, воспользовавшись рассеянностью матери, зацикленной на обдумывании, что делать далее, рванул к пылесосу. Селена успела поймать его в два шага, но машина чихнула и затихла.

Теперь уже ошеломлённые, мальчишки переглянулись и уставились на тётю. Та, поколдовав вокруг сынишки – укрепляя защиту ОТ его же магии, пожала плечами и высказала:

- Делать нечего. Придётся ручками. Роман начинает щёткой чистить паласы, а Антоша – мыть полы. Или кто-то из вас умеет справляться с техникой? Ремонтировать её?

- Мы ещё маленькие! – обиделся Антон. – Нам ещё рано с техникой!

Селена снова вспомнила Мику и вздохнула.

- Между прочим, технические кружки для школьников работают и сейчас, - хмыкнула она. – В любом доме культуры. И ходят в них, насколько я помню, с пятого-шестого класса. Но, если вы маленькие… - усмехнулась она.

Братья ещё что-то пробурчали, но покорно поплелись за щёткой для паласа и за тряпкой с тазиком с водой – после подсказки Селены. Когда они снова появились на пороге зала, она быстро распределила их обязанности. Так что племянники принялись не только за уборку пола, но одновременно разбирали валявшиеся повсюду вещи, разнося их по местам: что-то в ванную комнату – на стирку, что-то – по шкафам.

Причём мальчишки теперь убирались безропотно, но не потому, что на них воздействовал Стен. Нет. Они увидели: оглядывая зал, Селена словно в задумчивости щёлкнула пальцами, на которых немедленно вспыхнул огонёк.

Ещё одно конкретное подтверждение, что вернувшаяся тётя – колдунья, и вдохновило племянников на усердную работу.

А Селена пошла разбираться с комнатой брата, злясь на себя, что не посещала уроки исцеления от старого Бернара. И лишь стороной промелькнула странная мысль о том, что здешние ребята в основном сидят, уткнувшись в мобильники. Но почему-то в руках племянников она телефонов ни разу не видела.

А ещё она думала о том, что слишком оптимистична, пообещав племянникам, что появилась в их жизни ненадолго.