ГЛАВА 5 С БОДЯЖНИКОМ НА КРАЙ ЗЕМЛИ

За велосипеды пришлось отдать кучу денег. Эти модные трехколесные агрегаты мастерили тролли-раскольники с правого берега реки Баранбедуин (на левом берегу этой реки жили тролли-буддисты, они тоже что-то мастерили, но вот что — это оставалось тайной).

Фордо с опаской оглядел свой велосипед со всех сторон: стальная рама с деревянным седлом и двумя рукоятками, позади — небольшой кузов, в который можно положить вещи; крепкие, почти круглые дубовые колеса; ржавая цепь, пара педалей...

«Хорошо хоть, не придется отталкиваться ногами от земли», — подумал хрюкк, уныло разглядывая клеймо на раме — «Made in China».

В нагрузку к каждому велосипеду продавец дал маленькое ведерко и совочек и долго извинялся за то, что у него закончились бутылочки с сосками.

«Похоже, он считает нас сосунками, — опечалился Фордо. — А впрочем, если задуматься — так оно и есть на самом деле».

Ведомые Элероном, хрюкки выехали за черту города. Несмотря на погожий денек, они были грустны и неразговорчивы. Проклятые набздулы мерещились им за каждым кустом.

Фордо задумчиво взглянул на Бодяжника:

— Послушай... Гнусдальф говорил, путь к Раздеванделлу сравнительно безопасен...

Элерон хмыкнул:

— Да легче босиком пробежаться по битому стеклу!.. Остаться? О нет, тогда нас наверняка сжуют набздулы! Назад? Хе-хе... Думаете, они не стерегут все подступы к Пофигширу? У нас есть один путь — вперед! Может, проскочим... Еще опасности? О, им несть числа! Малярийные комары, энцефалитные клещи, пауки, бородавчатые жабы... Потом скинхэды, дикие ролевики, которые ненавидят пародии, и фанаты писаки Джордана — выбирайте по вкусу! Но вы не волнуйтесь. Я уверен: этот квест закончится для нас благополучно.

— Для всех нас? — уточнил Свэм.

— Да, — кивнул Элерон. — Но только если будет теплая погода.

Управлять велосипедами оказалось совсем просто. Под чутким руководством Элерона путники выехали на удобное асфальтированное шоссе, ведущее прямиком в Раздеванделл. По такому шоссе можно было колесить весь день, но вскоре Элерон дал указание свернуть на пыльную глинистую дорогу. Она так и называлась на указателе: «Пыльная Глинистая Дорога».

— Мы пойдем в обход, — ответил Элерон на немой вопрос хрюкков. — Сделаем это, чтобы запутать врага.

И они пошли в обход. Этот обход в виде дороги действительно оказался очень пыльным и неимоверно глинистым. Велосипеды подбрасывало на ухабах, путники чихали, кашляли и ругались. Так проехали километров двенадцать. Потом дорога нагло свернулась калачиком у ног атлетически сложенного великана. Он стоял нагишом и подпирал мускулистыми руками небеса, а звали его примерно так же, как мы называем утреннюю овсянку (да-да, вы угадали — «склизкая мерзость»!). Склизкая Мерзость информировал путников, что удерживает Твердь Небес и слезно попросил не смешить его, а то «...уроню эту фиговину на ваши бошки!» На вопрос, как проехать в Раздеванделл, он сказал, что вот туточки, у самых его ног, нужно свернуть налево и ехать, пока не появятся мозоли на заднице.

Путешественники свернули налево и оказались под сводами сумрачной дубравы.

— Ладно, поедем лесом, — вздохнул Бодяжник и первым вырулил на узкую тропку. Фордо уныло посмотрел в его сутулую спину, борясь с искушением выбросить кольцо в ближайшие кусты.

Лес сразу не понравился хрюккам. Кто знает, какие опасности могли таиться в его чащах? Может, тут еще сохранилась популяция снежного человека? А инопланетяне? С них станется оборудовать в этом лесу свою базу!

— Здесь неуютно! — пожаловался Фордо, оглядываясь по сторонам. Мама родная! Лучше бы он не оглядывался! Справа на суку болтались рваные гномьи трусы из хорошего, промасленного брезента. Кто, какой злодей содрал трусы с честного гнома??? Говорят, гномы рождаются прямо в трусах! Трусы для них — интимнейшая вещь, с ней не расстаются даже в бане! Несомненно, здесь произошло кровавое злодеяние, или, как говорят гномы, западло.

Фордо, затаив дыхание, посмотрел налево. Там в кустах валялся недоеденный чебурек. Хрюкк облегченно вздохнул. Он-то ожидал увидеть гномьи косточки! Ему было невдомек, что чебурек — это подвергшийся поруганию труп колобка...

— Скверное местечко! — прошептал Свэм. — Мне от него прямо не по себе!

— Верно, — кивнул Элерон. — Этот лес не простой, не такой, конечно, загадочный, как Вечномрачный, но все же... Попусту в него не суются. Кстати, до Эры Телевидения тут совершал разные мелкие подвиги прославленный эльфийский герой Мар-Мелад!

— Ой как интересно! — пропищал Марси. — Уничтожал нечисть? Охотился на драконов?

Элерон усмехнулся:

— Ну, примерно так. Он вешал бандюков из налоговой и ловил эльфов, которые косили от призыва.

— Послушай, а ты случайно не знаешь Тома Намудила? — спросил Фордо, думая, что это место в книге нужно заполнить каким-нибудь дурацким вопросом.

— А, так вы встречались с этим дурачком? — без удивления обронил Элерон и на секунду остановился, рассматривая, что же такое он обронил. — Сильные приступы бывают у него осенью, ну а сейчас он вполне безопасен. Бродит по лесу, говорит стихами. Может, конечно, зарезать, если ему докучать... Но вы же с ним поладили, верно?

Фордо похолодел:

— Н-ну да...

— А как вам его Золотушка? Самая уродливая женщина Среднего Хреноземья. Официально. Знаете, почему у Гнусдальфа седина в бороде? Он ее при дневном свете увидал.


Постепенно чувство страха притупилось, лес уже не казался хрюккам таким черным и страшным. Они начали переговариваться в полный голос, а Свэм даже предложил хлопнуть по рюмашке, но Фордо не разрешил: управлять транспортом в пьяном виде было чревато.

Вскоре они повстречали ветхую избушку на курьих лапках. Из окна избушки торчала чья-то голая задница, а из приоткрытой двери неслись такие звуки, что даже видавший виды Элерон покраснел.

— Да, да, — тихо сказал он. — Загадки этого леса неисчислимы!

Проехав избушку, странники увидели трех поросят и серого волка. Трое поросят, а верней — трое жирных хряков умело сдирали с живого волка линялую, проеденную молью и присыпанную нафталином шкуру. Волк плакал и клялся, что больше никогда не будет приставать к молоденьким свинкам, но поросята, занимаясь палачеством, не вели и ухом. Их кровожадные жесты заставили героев приналечь на педали.

— Мы в самой чаще! — с дрожью произнес Элерон. — Здесь еще и не такое увидишь!

Дальше героям встретились развязные вязы, разбитые унитазы, кусты конопли, проклятые короли, зеленые суккуленты, убитые президенты, а также торговец мандаринами и апельсинами. Последний долго преследовал путников, надрывно крича: «Купы апэлсын, кацо, дешево атдаю!» Но на этом чудеса не кончились. Вдруг мимо путешественников пролетело бесхозное ведьмовское помело. Оно выделывало странные пируэты, рыскало в стороны. Впечатление было такое, будто помело изрядно набралось.

Путники проехали еще немного и под кустом черемухи увидели чистенького, опрятненького мальчика в коричневой мантии ученика школы чародеев. Он сидел, сложив ноги по-турецки, и, скосив глаза к переносице, нюхал из кулька клей «Момент».

— Гарри! Гарри! Где ты, Гарри? — звал издалека дребезжащий старческий голос.

Рядом с мальчиком, лапками кверху, лежала дохлая сова.

Мальчик поднял голову; на его лбу виднелся тонкий зигзагообразный шрам.

«Бутылкой, наверно, ударили!» — предположил Свэм.

— Ребята, вы меня не видели! — неожиданным басом сказал мальчик. — Лады?

— Какие вопросы, Гарри! — ничуть не удивился Бодяжник. — Кстати, как твои оценки за первую четверть?

Гарри вяло махнул рукой:

— Мрак! Придется забашлять ректору, иначе выпрут! И турнир по кви... ик! ик!... ди... ик! ик!.. чу я продул! — И он снова поднес кулек к лицу.

— Это кто был? — спросил Фордо, когда мальчик остался далеко позади.

— Да так, знакомый... Сидели как-то вместе... — нехотя ответил Бодяжник. Где сидели, он уточнять не стал.

И тут, кажется, со всех сторон сразу, грянул слитный охотничий вопль набздулов!

— Ой! — сказал Свэм.

Вопль страшно бил по ушам, и Фордо почувствовал, как его уши — большие, красивые уши, более волосатые, чем ноги, — завяли.

— Я бы не сказал, что это Тарзан, — прошептал он.

— Это набздулы, набздулы! — разнервничался Марси.

— Нас съедят! Сделают бефстроганов из наших чудных попок! — захныкал Опупин.

— А из кишок наделают ниток! — тоном знатока добавил Свэм.

— О, набздулы, набздулы! — простонал Элерон, с видом тихо помешанного раскачиваясь в седле. — Подобно смерчу несутся они на черных скакунах! А из-под копыт скакунов вырываются багряные искры! И леденит душу набздулий вой, и кажется тебе, что пробуждает он в темных закутках сгустки неведомой миру тьмы, а белесый туман... А белесый туман... э-э, выползает! Да-да, выползает! И тьма готовится сомкнуть над миром свои крылья! А порожденья ночи уже острят свои клинки...

— Ты всегда такой, или только по субботам? — осторожно спросил Фордо.

— А что, сегодня суббота? — удивился Бодяжник.

— Да он просто начитался бредятины Коли П.! — встрял Свэм.

Покраснев, Элерон подрулил к Срамби и пинком опрокинул его драндулет на бок. Затем повернулся к хрюккам и, понизив голос, сказал:

— Мой опыт следопыта настоятельно советует мне отыскать убежище на ночь, иначе мокрыми будут наши штаны от ужаса, который внушают набздулы, и иметь мы будем... точнее нас будут... Нет, если выражаться фигурально...

— А покороче нельзя? — взволнованно пропищал Марси.

— Можно и покороче, но тогда длинней будет твоя агония, — мрачно изрек Элерон. За день пути хрюкки просто извели его своими идиотскими репликами; Элерон чувствовал — еще чуть-чуть, и он потеряет над собой контроль.

Без лишних препирательств герои покатили вперед. Им было СТРАШНО.

Ехали они долго, и даже очень долго. Лес казался бесконечным, как пустыня Сахара. Наконец солнце перестало светить по причине полного отсутствия на небосклоне и присутствия на другой половине планеты, известной как Междуземье. Там еще имеется королевство Триппер, но к нашей истории оно отношения не имеет.

И вот, когда ноги путешественников устали крутить педали, а пустой желудок Фордо грозил разродиться язвой, подъехали они к холму, такому массивному и высокому, что не заметить его и проехать мимо мог только полный кретин.

Элерон собрался проехать мимо, но хрюкки указали ему на холм как на место, пригодное для ночевки.

— Ага! — вскричал Бодяжник. — Это же знаменитый холм Абзданул! Он послужит нам отличным убежищем! Наверх! Скорее наверх!

Усталые путники кое-как затащили на холм свои драндулеты. Хрюкки, блаженно засопев, начали потирать отсиженные ягодицы, а Элерон отправился разведать окрестности.

Вершину Абзданула венчали развалины какой-то постройки. Элерон, настороженный и собранный, как настоящий следопыт, обошел их кругом. Луна ярко освещала замшелые стены. На одной кто-то нацарапал несколько строк. Бодяжник прищурился... Надпись на стене гласила: «ЗДЕСЬ БЫЛ ГНУСДАЛЬФ. ВСЕМ ПРИВЕТ! Р. С. Внутрь не заходите, там насрано».

Элерон издал торжествующий вопль, от которого главарю набздулов заложило уши:

— ОГО-ГО-ГО-ГО!!! Друг Гнусдальф дает о себе знать! Ура, ура, ура! — Он замолчал, походил кругами, постоял на голове и, наконец, изрек: — Поразмыслив, я пришел к двум выводам: либо Гнусдальф дает нам знать, что ночевать на этом холме опасно, либо намекает, что, оставаясь здесь, мы будем в полной безопасности. И лично я склоняюсь ко второй версии.

— Либо он просто захотел оставить свой автограф на этих руинах, — с невинным видом предположил Фордо.

В горле Элерона заклокотало.

— Мнение шибздиков меня не интересует! — отрезал он.

— Тебя в детстве не роняли, нет? — осторожно полюбопытствовал Свэм.

— Один ра... — вырвалось у Бодяжника, но потом он опомнился, и сам попытался уронить Свэма с холма. — Я ночевал тут когда-то, — молвил он, загнав Свэма на верхушку стены. — Это историческое место.

— Как, я не расслышал, «истерическое»? — проблеял Свэм, корча Бодяжнику рожи.

— А чем оно так исторично? — бойко спросил Опупин.

Элерон посмотрел на него тяжелым взглядом.

— Здесь раньше разводили хрюкков на продажу, — буркнул он и отвернулся. Присев, он начал что-то искать у основания постройки, перелопачивая землю руками и взрыхляя ее носом.

— Нету, — наконец разочарованно выдохнул он. — Старый шарлатан обманул нас. Он обещал оставлять на местах своих ночевок запас сухих дров, а оставил только бутылку из-под кагора и обглоданные куриные кости. Вот и верь после этого волшебникам!

Последовала тягостная пауза. Затем все начали спорить, кому идти вниз за дровами. Все разрешил жребий, и отпрыск старого Срамби, вооружившись ножовкой, зашлепал в темноту.

— Мне не страшно, — бормотал он, ощупывая свои штаны спереди и сзади. — Мне совсем не страшно. Я смелый хрюкк!

Вскоре языки пламени озарили лица хрюкков и потоки слюны, которую они роняли на землю. Не тратя времени на слова, они раскрыли дорожный саквояж Элерона и набили рты разной снедью, которую Бодяжник «одолжил» у Барыгана, пока Фордо отвлекал владельца кабака разговорами о падении цен на услуги депутатов и проституток.

Чего только не было в саквояже! И копченые улитки, и печеные калитки, и тушеные поганки, и поганые тушенки, и вареные сморчки, и сушеные торчки, и даже запеченные в тесте чморкские уши! Ужин запили пятью бутылками отменного «Шато-Бормото» урожая Первой Эпохи.

Насытившись, хрюкки разлеглись в непристойных позах, легонько поглаживая бочкообразные животики. Захмелевший Свэм начал упрашивать Бодяжника рассказать что-нибудь эдакое, гнусное, непристойное, и желательно — с элементами порнографии и садизма.

— Ну, короче, из жизни эльфов! — подытожил он.

Элерон поскреб подбородок.

— Я поведаю вам одну старинную, затхлую, покрытую плесенью легенду, — после небольшого раздумья сообщил он. — Ну как, согласны?

Под влиянием съеденных калорий и выпитых градусов хрюкки согласились бы слушать даже волынку.

Элерон встал, принял горделивую позу и откашлялся.

— Легенда о Брёвене и Плачьвесьдень, — сказал он, и взгляд его унесся вдаль, разорвал серые туманы настоящего, пронзил сумрак прошлого и воткнулся в земли Белери... э-э, читайте «Сильмариллион», короче! — Это трагическая легенда из богатого наследия эльфийского фольклора, включающего в себя также похоронные песни и тосты. Итак, пролог! Слушайте...


Вдали от всех мирских забот,

В долине росной Шизофрень,

Растет цветок Разбейбашку,

Похожий на дубовый пень.

Но это, правда, не о нем

Пойдет у нас сейчас рассказ;

О деве юной Плачьвесьдень

Поведаю я вам сейчас.

С утра до вечера она,

Надев на голову венок,

Все танцевала в Шизофрень,

Как теплый летний ветерок.

В костюме «ню» она была

Подобна розе без шипов;

И тень легчайшая, дрожа,

Ложилась на ковер цветов...


Бодяжник откашлялся.

— Это был пролог. А вот и глава первая...


Однажды Брёвен, бывший вор,

Из зоны вышедший недавно,

Ступил в долину Шизофрень

Подобный выпившему фавну.

По Шизофрени он бродил,

Хотел быстрее протрезветь;

Вдыхал цветочный аромат,

Икал и плакал, как медведь.

И тут ему среди цветов

Явилась дева Плачьвесьдень,

Что танцевала нагишом,

Прекрасная, как майский день.

В секунду Брёвен протрезвел

И за березой притаился:

«Ну ё-моё, что за краса!

Я б обязательно женился!»

А Плачьвесьдень без панталон

Такие позы принимала,

Что Брёвен в ватнике сопрел;

И тут его любовь объяла!

Он сбросил ватник на траву

И к деве с тыла подступил,

И руки протянул к тому

Что очень в женщинах ценил...


И Бодяжник умолк.

— Ну ни фига себе! — распахнул свою пасть Свэм. — Я даже от Гнусдальфа такой бурды не слышал!

— Это ты сам сочинил, — догадался Фордо.

— Сам, — скромно признался Бодяжник. — Собственно, я зарифмовал только начало этой дивной легенды. Как видите, это лишь шероховатый набросок с элементами сюрреализма...

— Круто! — оценил Опупин. — А что случилось дальше?

— Дальше? — Элерон пустыми глазами смотрел на костер, его мысли блуждали где-то далеко, точнее — не дальше точки в конце этого предложения. — А вот что! Брёвен женился на Плачьвесьдень, заплатив ее отцу, вождю племени эльфов-упачей Рогатому Лосю огромный калым. Свадьбу отмечали в ресторане японской кухни «У Сени Рабиновича», где пили горилку, орали похабные песни и танцевали гопак. Брёвен упился до чертиков, упал с эстрады и сломал себе ногу в трех местах. Он позвал на помощь, но все подумали, что он шутит, и продолжали танцевать. Тогда Брёвен пополз к телефону, чтобы вызывать «скорую», но по дороге случайно сбросил на пол канделябр с горящими свечами. Случился пожар, ресторан сгорел дотла. На суде Брёвена присудили к выплате компенсации, но все деньги он истратил на калым и свадьбу. Рогатый Лось взялся помочь зятю и разорился до трусов, возмещая убытки владельцам ресторана. Это имело для него страшные последствия: он потерял уважение своего народа и не был избран на пятый срок в Почетные Вожди (а должность Почетного Вождя давала налоговые льготы, не говоря уже о праве первой ночи и возможности бесплатной стирки носков). Впав в депрессию, Рогатый Лось сделал себе харакири. Говорят, его могли спасти, но он сам приказал себя добить, когда заметил, что его печень поражена гепатитом. «Зачем жить, когда здоровье и так подорвано?» — сказал он и отошел в мир иной.

Теперь о Брёвене. Его нога срослась, но сам он тронулся умом и целыми днями просиживал в ванной, пытаясь вызвать «скорую» посредством насадки для душа. Наконец это надоело Плачьвесьдень. Однажды, когда Брёвен собирался снова войти в ванную, она подкралась сзади и, как гласит легенда, «врезала ему скалкой по хребту». И тогда случилось великое чудо, перед которым до сих пор благоговеют эльфы: Брёвен исцелился! И стали они с Плачьвесьдень жить-поживать и добра наживать. Добра они нажили немного, а вот детей у них родилось пять штук, причем один был негритенком. Но со временем в отношениях супругов наметился кризис; иначе говоря, они опротивели друг другу, как часто случается в реальной жизни. Брёвен пил, Плачьвесьдень, лишенная возможности бегать голышом по полям, ужасно растолстела. О разводе в те пуританские времена не могло быть и речи. Кончилось все печально. После того, как Брёвен в очередной раз обозвал ее стряпню «подарком для бомжей», Плачьвесьдень подсыпала ему в водку крысиного яда. А потом взяла и утопилась, перед этим подпалив их квартиру. К счастью, дети уже неделю как жили у бабушки. — Элерон с хрустом потянулся и сел. — Вот и весь сказ. Как видите, в этой легенде нет магии, артефактов, злобных некромантов, волков-оборотней, черных драконов и прочей фигни, на которую клюют малолетние дуры. Только горькая правда жизни.

— Не верится даже, — прошептал Фордо, пораженный красотой легенды до самых печенок. — Нет, нет, я не могу поверить! Неужто это был тот самый первый, легендарный брак между человеком и эльфом?

— Тридцать первый, — ответил Элерон. — Но очень драматичный.

— А что, — спросил Марси, — все дети пошли по стопам Брёвена?

— Да в общем, нет, — передернул плечами Бодяжник. — Эглонд, вот кто остался в живых после краткого спора о наследстве... Он с самого детства питал необычное пристрастие к ядам... Ныне он правит в Раздеванделле, и эльфы в нем души не чают.

— То есть ты хочешь сказать, что он стал королем?.. — вкрадчиво спросил Свэм.

Вместо ответа Элерон схватил Навозного Распорядителя за горло.

— Это кто стал королем? — страшно заревел он, вытряхивая из Свэма душу. — Я тебя спрашиваю, парнокопытная свинья! Кто стал королем? Это я, я, я должен стать королем! — Он вдруг замычал, безумно вращая глазами, потом повалился на землю, подмяв под себя Свэма, и начал биться в корчах.

— Отпусти, эпилептик! — завопил Свэм на весь лес.

Хрюкки кое-как оттащили Бодяжника в сторону. Похрипев и подергавшись минут пять, Элерон вдруг застыл, и хрюкки подумали было, что он уже готов, однако тут над лесом разнесся его заливистый храп.

Слегка успокоившись, Свэм переодел подштанники и, глядя на Бодяжника с невыразимым отвращением, произнес:

— (вырезано цензурой)!!!

— Подкузьмил Гнусдальф идиота, — высказал общее мнение Фордо.

В этот миг у подножия холма кто-то громко чихнул, а потом издал отвратительный насморочный вопль, похожий на завывание пароходной сирены.

— Набздулы-ы-ы... — тонко проблеял Марси. Он подполз к Элерону и попытался спрятаться под его курткой. Элерон, спросонья приняв Марси за извращенца, начал отпихивать хрюкка ногами.

— Кто здесь? — пропищал Опупин и спрятался, напялив на голову пустой саквояж Элерона.

— Балдежник! — позвал Фордо, с испугу помня только, что звучная кличка Элерона начинается на «б». — Балдежник, сделай что-нибудь, нас обложили набздулы!

— Я занят! — вскричал Элерон, отпихиваясь от озверевшего Марси. — Что ты сказал? Обложной язык?

Голос, прозвучавший у подножия холма, наполнил сердца хрюкков ужасом.

— ЭРГО! — прокаркал он на мордорванском. — СИК ТРАНЗИТ ГЛОРИЯ МУНДИ! ХО-ХО-ХО!

«Они нас сожрут! Сожрут! — подумал Фордо, ползая на карачках вокруг кострища. — Нет, сперва разорвут нам задницы! Что делать???»

Тем временем Свэм, не теряясь, достал из своего рюкзака саперную лопатку и усердно начал копать невдалеке от стены. Его целью было вырыть подходящее убежище для одного не очень высокого, но очень широкого хрюкка. Думаете, он имел в виду Фордо? Хе-хе.

«Я успею! Успею! — повторял Свэм, лихорадочно работая лопатой. — Пока они влезут на холм, я уже буду сидеть в уютной персональной пещере! А дырку я закупорю собственным задом: пусть только попробуют сунуться!»

— Клянусь! — в свете погасшего костра поклялся Фордо. — Клянусь, я буду мыть руки перед едой и никогда, никогда больше не стану размазывать сопли по стеклу, пусть только пронесет! Элерон, что нам делать?

— Не знаю как ты, а я собираюсь кричать! — объявил Элерон, отпихиваясь от Марси. — Нет, я не буду кричать, я буду плакать! Нет, я не стану плакать! Я не стану кричать! Я мужчина! Я воин! Я — следопыт! — Его щетинистую физиономию перекосило, и он зарыдал и завопил, как голодный младенец.

— Предлагаю обмен! — крикнул снизу набздулий главарь. — Вы нам — кольцо, мы вам — карамельку. Правда-правда! А иначе будут телесные повреждения! Считаю до трех. Ну?

Фордо решил было юркнуть в развалины, но вовремя вспомнил предупреждение Гнусдальфа. Итак, прятаться было негде. Бежать — некуда. Оставалось одно...

Хрюкк горделиво выпрямился, в глазах его вспыхнуло пламя.

— Не щадя живота своего, — вскричал он, — я буду защищать кольцо! Вы не получите его, о порождения ночи! — Он немного подумал, затем сорвал кольцо с шеи и приготовился бросить его во врагов. — Забирай, басурман! Не жалко мне чужого!

— Постой! Велосипеды! — внезапно озарило Бодяжника.

— Хм, верно, — буркнул Фордо и сунул Кольцо Власти в карман. Велосипеды были свалены неподалеку, и Фордо бросился к ним на всех парах. По пути он сбил с ног Опупина и провалился в пещеру Свэма, похоронив Навозного Распорядителя под грудами песка, ибо тот нарыл уже порядочно.

— Бедняга! — пропыхтел Фордо, выбираясь из пещеры. — Надеюсь, он очнется раньше, чем задохнется!


Элерон наконец-то избавился от Марси: удачно маневрируя, он подкатился к развалинам и стукнул хрюкка головой о стену. Марси затих без признаков жизни, а Элерон, прыгая, как антилопа, помчался к велосипедам.

Он оказался у велосипедов одновременно с Фордо. А также с набздулом, который был вооружен гигантской мухобойкой. Мерзко хихикая, Черный Всадник начал гонять Фордо вокруг велосипедов, хлопая мухобойкой по его кучерявой голове и оттопыренным ушам.

— Ой! — тихонько повторял Фордо при каждом ударе. — Ой! Ой!

Не раздумывая, Бодяжник подставил набздулу ножку.

— ВАХ! — удивился набздул, и кубарем покатился со склона, подпрыгивая на кочках, как резиновый мяч.

— Смываемся! — приказал Элерон, краем глаза заметив, что на холм взбираются новые тени. — Быстрей!

Фордо в панике схватил громадный велосипед Элерона и с криком «Банзай!» ухнул во тьму.

Бодяжнику пришлось взгромоздиться на крохотный хрюккский драндулет. Громко матерясь, он оттолкнулся от земли и ринулся следом за Фордо.

Навыки говнокопа помогли Свэму выбраться из заваленной пещеры. Однако снаружи его поджидал набздул.

— САЕНАРА! СЕГУН!! СУШИ!!! — прорычало страшилище и запустило крючковатые пальцы в карманы хрюкка. Такого нахальства Свэм не стерпел. Он схватил набздула за край капюшона, рывком пригнул его голову вниз и смачно вмазал коленом по призрачной ряхе.

— ДУМ СПИРО, СПЕРО! — прохрипел набздул и обмяк. Свэм спихнул его в яму и бросился к велосипедам.

— Подождите! — громобойно заорал он. — Подождите меня, господин Фордо!

— Не могу! — глухо донеслось из темноты. — У меня понос — тороплюсь!


Фордо несся по склону со скоростью кометы. Его стройные волосатые ноги болтались в каком-нибудь полуметре от педалей. Хрюкк летел вниз, тихонько подвывая и выпучив глаза, как охотящийся за мышами филин. Ему вовсе не было страшно, нет; его мозг занимала лишь одна мысль — выжить, во что бы то ни стало — выжить, чтобы найти и убить Гнусдальфа.

...Ноги Бодяжника не просто доставали до педалей: поджав колени к самому подбородку, Элерон почти доставал ботинками земли. В конце концов, он вытянул ноги вдоль переднего колеса и решил, что попытается использовать их вместо тормозов. Так оно и случилось: съехав к подножию Абзданула, Бодяжник успел затормозить перед деревом. Ну, почти затормозить. Во всяком случае, удар вышел не сильным.

А вот Фордо совсем не повезло: в потемках он налетел на главаря набздулов, который карабкался следом за подчиненными. Переднее колесо велосипеда въехало набздулу между ног, Фордо от толчка вылетел из седла, ударился о грудь набздула, срикошетил и, повалившись на землю, укатился во тьму.

«Я лихач!» — поздравил он себя, подскакивая на жесткой комковатой траве.

Набздул, стеная, упал на колени. Такого развития событий он не ожидал.

— ПРОНТО! — прохрипел он. — ПАКС ОПТИМА РЕРУМ!

Тут на него с воплем: «Дорогу, батя!» обрушился Свэм.

Колеса велосипеда с хрустом проехались по набздулу. Раздался взрыв, и завоняло так, словно лопнул огромный пузырь с сероводородом. Взрывная волна выбила Свэма из седла и бросила к подножию холма, прямо на барбарисовый куст.

— Гады! — разревелся набздул, извиваясь в траве. — Я ж к вам по-хорошему, с карамелькой, а вы?

Тут из темноты выскочили Опупин и Марси. Истерично хрюкая, они протоптались по главарю набздулов, а Опупин напоследок так врезал набздулу между ног, что Черный Всадник потерял сознание.


Да, стремная выдалась ночка для наших героев! Но все они спаслись, ибо набздулы, деморализованные травмой шефа, не стали их преследовать в лесу.

Все беглецы, кроме Фордо, чувствовали себя превосходно. Фордо был ранен, опасно ранен: набздулий главарь успел оцарапать его щеку призрачным заколдованным рашпилем. Это было зловещее оружие, откованное в темных казематах Мордорвана подонками общества. Рашпиль был очень волшебно заколдован, окурен конопляным дымом, а вдобавок обмазан ядовитой слюной адвокатов. Знающие люди боялись такого оружия до икоты.

Фордо впал в глубокую депрессию и отказывался принимать пищу (ее, правда, никто ему и не предлагал, но он все равно отказывался). И лишь глоток магического снадобья из фляжки Элерона привел его в чувство. Снадобьем был знаменитый эльфийский здоровбудь, известный среди людей как «первый среди равных», или просто — первач.

— А теперь побежали! — скомандовал Элерон, вешая фляжку на пояс. — Я уверен, набздулы не возьмут наш след вторично! — Он вломился в низкорослый чапыжник, оставляя за собой широкую просеку. Хрюкки устремились за ним.

Солнце стояло уже довольно высоко, когда беглецы выскочили на опушку. Здесь Элерон остановился и осмотрелся. Затем достал компас и повертел его перед носом. Затем послюнил палец и проверил направление ветра. Затем крепко зажмурился, несколько раз обернулся вокруг оси и ткнул пальцем в противоположную от леса сторону.

— Раздеванделл — там, — сообщил он. — Ну, вы идете со мной?

Хрюкки покорно кивнули. Бодяжник, по крайней мере, не предлагал лезть обратно в лес.

И они помчались как лани. Как очень уставшие лани. Точнее, они бежали со скоростью обыкновенных козлов.

Вскоре Фордо начал задыхаться от бега. Кольцо дурно влияло на его физические кондиции. Увы, хрюкк об этом не знал. Знал он лишь то, что владелец кольца со временем превращается в идиота — пример дяди был перед его глазами.

Проклятое, проклятое кольцо!

Впереди блеснула серебром широкая лента реки. Ее берега с песчаными пляжами обрамляли ракиты и кабинки для переодевания, покрытые разноцветными эльфийскими граффити на темы тесного общения полов и употребления напитков на основе этилового спирта.

— Стойте! — вскричал Элерон, когда компания выбежала на берег. — Это — Синька, великая эльфийская река! На том берегу — Раздеванделл! Нас спасет Большой Металлопластиковый мост!

— Ну тогда скорее, скорее, веди нас к нему! — закричал Фордо.

— Увы! — страдальчески взвыл Элерон. — Я забыл, в какой он стороне! Я не ходил по этому берегу сто лет. Я заезжал в Раздеванделл с другой стороны... Трамваем со стороны Эррозиодора...

Тут в ближайшей кабинке кто-то кашлянул, а потом громко застегнул молнию на штанах. Величаво ступая, к нашим героям вышел довольно упитанный эльф. В наличии были длинные волосы цвета прошлогодней соломы, васильковые очи, маленькие круглые уши и морда, которую хотелось своротить кирпичом — до того надменное выражение на ней было.

На плечах эльфа болтался палантин, подбитый восхитительной цветной плесенью. Карамельно-розовую блузку эльф носил навыпуск, узкие стильные брюки из шкуры молодого гнома подпоясал голубеньким ремешком. Белые тапочки с острыми носами были украшены пышными бантами, золотым шитьем и репейниками. Фордо хорошо знал этот чудной обычай эльфов: отправляясь в странствие, они всегда надевали белые тапочки с задниками на резинках.

Эльф взмахнул рукой и поклонился — сантиметра на три, не больше.

Йогурт! — поприветствовал он беглецов на эльфийском. — Хали-мали Колиммисарр, твая хретинска морта!

— О, слышали — Колиммисарр! — обрадовался Элерон. — Он упомянул мою эльфийскую кличку! Выходит, меня здесь еще помнят! — Бодяжник подмигнул хрюккам. — Смотрите и учитесь: сейчас я спрошу у него на эльфийском, в какой стороне мост! Итак... Рок-н-ролл буркина-фасо? Яволь?

Битте, — вежливо ответил эльф. — Осака-масака, ни хрена я не понимака. Яволь, дубина?

Бодяжник обескуражено почесал в затылке.

— Ладно, — пробормотал он. — Испробуем иную словесную конструкцию. Возможно, тогда это млекопитающее поддастся на контакт. Ну... О! Скажи, как зовут вашего сиятельного, непорочного, звездоподобного монарха? Макак резус, гиперболоид, шлюх-шлюх говнецо?

Эльф смерил Бодяжника презрительным взглядом.

— Идиот, — сказал он. — Если хочешь со мной говорить, так нечего выпендриваться и коверкать наш Великий язык! Я лучше твоего говорю на Общем. Я — Варикоз, придворный шут его величества Эглонда. Вчера я продул в карты одному бородатому фокуснику в сером плаще, и он послал меня сюда. Я здесь на дежурстве, так сказать. Поджидаю четырех хрюкков и одного воина с долотом. — Варикоз окинул Бодяжника придирчивым взглядом. — Думаю, это ты. Хорошие подтяжки. Ты в них такой мачо... Слушай, если ты надолго в Раздеванделл, я мог бы показать тебе достопримечательности страны и вообще...

Элерон сдавлено зарычал. Варикоз усмехнулся и посмотрел на хрюкков.

— Угу, — сказал он, принюхавшись. — Стало быть, вы те самые хрюкки. Что ж, тогда, следуя указаниям Гнусдальфа, я провожу вас к мосту. Мой конь и я к вашим услугам. Совершенно бесплатно, разумеется.

— Спасены! Спасены! — запрыгали хрюкки, но тут из ближайшей лесопосадки тихонько выехал повелитель набздулов.

— ХО-ХО! — рассмеялся он злобным пугающим смехом. — ХО! ХО-ХО-ХО!

Драндулет под ним взревел, как тысяча чертей.

— О нет! — побледнел Варикоз. — Под ним быстроходный демон ада, сам Дарлей Хэвинсон! Кабздец нам, кабздец!

Набздул завыл, как голодный койот, и помчался на хрюкков. Он был черен как ночь и страшен как смерть. Из смотровой щели круглого шлема брызгало пламя. Черный плащ набздул заменил черной проклепанной кожанкой, грудь украсил ожерельем из человеческих черепов. Над головой он вращал ржавую цепь, снятую с велосипеда Элерона.

Набздул был в ярости. Он помнил свое унижение на склоне Абзданула.

За начальником показались его подчиненные. В ужасных, раздуваемых ветром плащах, потрясая громадными мухобойками, они катили на черных, скверного вида самокатах, на колесах которых были вырезаны магические письмена.

— УЛЬТРА ВИРЕС!!! — взревел Король Ужаса, задыхаясь от ярости. — ВОЛЕНС-НОЛЕНС!!! Попались, субчики! Все!

Набздулы мерзко завыли, сполна разделяя радость своего командира.

— Во-он птичка! — внезапно вскричал Варикоз, с искренним интересом уставившись в небо. — Скорей, скорей, а то улетит!

Пока беглецы, задрав головы, пытались отыскать птичку, Варикоз выкатил из-за кабинки побитый горный велосипед с перекрашенной рамой и прыгнул в седло.

— Я скоро буду! — крикнул он, накручивая педали.

— Эй! — заорал Бодяжник. — Ты куда? А мы?

— Мост рядом! — ответил, пригнувшись к рулю, Варикоз. — Ищите его, дети мои, и вы обрящете!

— Жулик! — закричал Фордо, устремляясь вслед Варикозу. — Я кольценосец, меня-то возьми!

— Я тоже ношу яйца! — нервно провыл не расслышавший Варикоз. — Ношу — и не жалуюсь! — Он помахал сдернутой с груди цепочкой, на которой болтались три искусно выточенных железных яйца. — ...Подарок жены при разводе! — печально пояснил эльф.

— Это совсем не тот хэппи-энд, о котором я читал в Трилогии! — пожаловался Фордо небесам.

— Зато как жизненно! — отпарировал Элерон, обгоняя хрюкка.

Набздулы настигали. Их главарь размахивал над головой цепью в старинном шао-линьском стиле «Абы как», который разработал известный мастер кунг-фу Чао Суньхрен Угрюмый. Это был сложный стиль, которым набздул не овладел в совершенстве. В результате, исполняя восьмой пируэт приема «По мордасам — от души», он опустил руку чуть ниже, чем следовало, и цепь так хлестнула его по шлему, что Повелитель Кошмаров вылетел из седла.

Громко охая, набздулы бросились выручать командира. У беглецов появился шанс на спасение. Они наддали, и вскоре увидели мост, золотой дугой переброшенный через Синьку. Его споро пересекал благородный Варикоз, накручивающий педали со скоростью чемпиона.

Вход на мост преграждал полосатый шлагбаум, к которому было приколочено объявление:

ГНОМЫ И СОБАКИ НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ

В пенопластовой будке на краю моста сидел обрюзгший таможенник с журналом «Плейчморк» в лапах. Заметив столпившихся у шлагбаума беглецов, эльф нехотя (он как раз добрался до постера) вылез из будки. Несколько секунд он с отвращением разглядывал хрюкков, затем повернулся к Элерону:

— Ты чабан? Со скота двойной таможенный сбор. Такие как ты сбивают в Раздеванделле цены на мясо... Кстати, виза у тебя есть?

— Визы нет, — напряженно сказал Элерон. — Возможно, во имя человеколюбия ты пропустишь нас без визы?

— Черта лысого! — отрезал эльф, но у кого отрезал — не сказал. — Таможенный сбор и виза, дорогуша. А также ветеринарные справки для скота. У нас правовое государство, дружок! — Эльф выразительно потер палец о палец.

Уловив его намек, Элерон оглянулся на хрюкков. Те сразу отвернулись, готовые скорее попасть в лапы набздулов, чем расстаться со своими деньгами.

— Эй, вы! — в панике провыл Бодяжник. — Кончайте разыгрывать из себя стоиков! Чтобы попасть в Раздеванделл, нужны ваши деньги!

— Лично я давно уже не стоик, — понуро отозвался Опупин. — С тех пор как я упал с крыши сарая и ударился о папочкины грабли, с тех пор я полный нестоик.

— А я фаталист! — поддержал братца Марси, с трепетом глядя на приближающихся врагов.

Фордо и Свэм ничего не ответили, а только покрепче сжали свои кошельки.

— Самоубийцы! — ахнул Элерон. Эльф-пограничник с усмешкой покачал перед его носом дубинкой...

— Если мы одновременно нырнем под шлагбаум, этот дегенерат не успеет нас остановить, — внезапно придумал Фордо. — Ребята, за мной!

Хрюкки дружно нырнули под шлагбаум, вынырнули и сбили таможенника с ног. Бодяжник юркнул следом. Казалось, вот оно, спасение, но... Хозяин Страха был уже рядом. Картинно тормознув у самого шлагбаума, он спешился, садистски хохотнул и меленным, выверенным движением достал рашпиль.

— Значит, карамельки вас не устраивают... — проскрежетал он. — А как насчет заколдованного рашпиля в задницу?..

— Не видать тебе кольца, паразит! — вскричал Фордо. — О, Илибред Галантерей! — выкрикнул он знаменитый эльфийский наговор, снимающий синдром похмелья. Хрюкк надеялся, что наговор устрашит набздула, а может — чем черт не шутит! — и убьет его на фиг.

Однако от наговора у набздула всего лишь зачесалось пониже спины.

Мерзко расхохотавшись, эмиссар Мордорвана шагнул вперед. Рашпиль в его руке казался громадным черным пальцем.

О, Илибред Галантерей... — тихо повторил Фордо; он был похож на первоклашку, который забыл продолжение стиха. — Галантерей, о Илибред... Ура... Гребем под утреней звездой... Ура...

— Убью, собака! — выразился Повелитель Кошмаров и начал перелезать шлагбаум, но запутался в собственных ногах и упал. Охая и ахая, набздулы помогли ему встать; яростно вопя, Король Ужаса принялся сокрушать преграду рашпилем. Бежать не имело смысла — противоположный конец моста был слишком далеко. Элерон упал на колени, бормоча молитву. Хрюкки зарыдали в объятиях друг друга. Эльф-таможенник тихо подполз к краю моста и сиганул в серебристые воды реки.

— Не стоит так нервничать! — закричал Фордо, вытаскивая кольцо из кармана. — Я его уже отдаю! Вы слышите? Отдаю!

— Держитесь! — внезапно разнеслось над рекой. По мосту, придерживая панаму, бежал Гнусдальф. За ним, размахивая дубинками, мчался отряд полиции Раздеванделла.

Бодяжник вздохнул. Эту картину он уже наблюдал в других странах. Что маг «одолжил» на сей раз?.. Или его снова поймали с краплеными картами?

Стоп! Элерон пригляделся. Гнусдальфа преследовала не простая полиция. Это была налоговая полиция Владыки Эглонда! И, кажется, маг предводительствовал ею! Бодяжник вскочил. В этот миг набздулы показались ему милыми, дружелюбными ребятами.

— К ограждению! — опомнился Элерон. — Фордо, Свэм, — к ограждению!

При виде атакующих эльфов набздулы оцепенели от ужаса. Главарь набздулов выронил рашпиль и начал лихорадочно рыться в карманах тужурки. Младший набздуленок зарыдал...

— Общак и платежки — у пахана! — зычно крикнул Гнусдальф, указав на Повелителя Кошмаров. — Мочите гада, пока он не достал корки депутата!

Главарь набздулов не успел показать свой мандат. Через миг волна белокурых эльфов в сером камуфляже смела шлагбаум и накрыла прихвостней Врага...

Чародей, пропустивший полицейских вперед, приветствовал героев изящным поклоном. Элерон криво усмехнулся в ответ. Хрюкки закричали от радости и кинулись обнимать Гнусдальфа, а тот кинулся бежать, справедливо опасаясь за сохранность своего кошелька. Бодяжник поплелся следом, полный безрадостных дум и невысказанных опасений.


...Набздулов долго мутузили дубинками. Потом этих несчастных безобидных существ обобрали до нитки и сбросили в реку вместе с их «скакунами». «Скакуны» потонули, а набздулов унесло течением сюжета к едрене фене.

Так окончилась эта глава.

Загрузка...