Ведьмы Зелёной Волши

Глава 13

Наш милый пикник продолжался ещё час. Но оставшуюся часть времени мы провели за совершенно обычной приятной беседой. Бабушка внезапно решила перевести разговор на мою учёбу, предстоящие экзамены и планы.

А я растерялась. Мои планы на будущее не изменились: я всё также хотела пойти в медицинский, усердно готовилась к поступлению, зубрила, вникала… Но теперь всё это померкло на фоне ожившего волшебства, гуляющих по лесам и садам сказочных персонажей, а ещё были оборотни, которые, как оказалось, живут в соседнем посёлке.

Нет, я не изменила свои мысли, но что-то меня тревожило и не давало покоя. Тщательно выстроенные планы уже не казались такими важными.

Наверное, бабушка что-то подобное рассмотрела в моих ответах. Я видела, как полыхнули пониманием её родные глаза, а в голосе зазвучали мягкие терпеливые нотки. Она всё подметила. Это мама вряд ли бы смогла обратить внимание на изменения в моём поведении или в разговорах. Родительница пропадала на работе, брала бесчисленное множество подработок, будто пыталась сбежать от чего-то или кого-то. Бабушка как-то обмолвилась, что дело в моём отце, но вдаваться в подробности не стала…

Так и выходило, что мама постоянно на работе, а бабушка переняла её родительские обязанности. И пусть я считала, что уже достаточно взрослая и самостоятельная, обе мои родственницы думали иначе.

Так что от бабушки не укрылись мои сомнения, но пока она тактично промолчала, давая разобраться самой со своими чувствами и хаосом, воцарившимся в голове в последнее время.

Обратно возвращались в молчании.

К моему удивлению, стоило отойти от Водянки на приличное расстояние, и на нас обрушился дождь. Он не просто начался с мелких накрапывающих капелек, как обычно это бывает, а полил, словно из ведра. Обернувшись назад, я с ещё большим изумлением обнаружила «границу», делящую местность на две части. Сделаешь несколько шагов назад — окажешься в сухой части леса, а мы с ба уже перешли в дождливую половину.

Бабушка Инга, совсем не удивлённая погодными выкрутасами, полезла в одну из корзинок, куда было сложено всё, что мы взяли с собой, и достала оттуда зонтик, который предусмотрительно положил наш милейший домовой. Она раскрыла его, прячась от надоедливой стихии, и с ожиданием посмотрела на меня. Вот только я не торопилась спасаться.

Меня привлекла эта грань, разделившая дождливую часть и сухую. Я будто наяву увидела преграду, стену, похожую на зеркальную поверхность. Протянула руку, чтобы потрогать, прочувствовать её. И неожиданно мне это удалось.

Преграда оказалась немного прохладной, но при этом не твёрдой. Я ощущала её, как прикосновение ветра, но моя рука проходила сквозь этот заслон. Боже, как же странно!

Бабушка терпеливо ждала, пока я удовлетворю своё любопытство, а я же не спешила несмотря на то, что была с дождливой стороны и уже изрядно промокла.

— Танька, иди под зонт скорее, — всё же окликнула ба, не выдержав моего вида под ливнем.

Да, это был именно ливень. Сильный, бескомпромиссный. Одежда успела промокнуть до нитки, волосы мокрыми нитями свисали вдоль лица, облепляя кожу. Пришлось перекидывать их назад, чтобы не мешались.

Быстро шмыгнула под зонтик, перехватывая его у ба, так как я была выше её.

— Что это такое? — поинтересовалась я.

— Ах, это, — хмыкнула она. — Это магическая защита от воздействия озера. Даже спустя столько веков энергия зла всё также витает в воздухе.

— Ты её установила?

— А кто же ещё? — с иронией переспросила ба. — В Зелёной Волши всего две ведьмы — я и ты.

Остаток пути до дома я молчала, обдумывая произошедшее.

Бабушка тоже молчала, давая переварить какие-то мысли.

Дома нас ждал Юрий Игнатьевич. Он мило поинтересовался, как прошёл пикник, приготовил вкусный чай из бабушкиных запасов, чтобы отогреть нас после прогулки на холодном воздухе и под дождём. Далее они с бабушкой занялись какими-то своими делами, связанными с растениями или ягодами. Честно говоря, из их слов я ничего не поняла, поэтому, прихватив кружку с ароматным напитком, направилась к себе в комнату.

Там меня ждал ещё один сюрприз.

Свой телефон я оставила дома по просьбе бабушки. Она боялась, что нас будут беспокоить, а разговор оказался достаточно важным. Когда же я, наконец, взяла свой гаджет в руки, тот сразу высветил несколько уведомлений о пропущенных звонках и непрочитанных сообщений. Большая часть из них были от Марины (кто бы сомневался!), но присутствовал ещё незнакомый номер. В начале подумала, что это очередные обзвонщики или мошенники, но от этого абонента присутствовали не только вызовы.

В сообщениях высветился текст, заставивший застыть от удивления.

«Тань, это мой новый номер. Не бросай его сразу в чёрный список. Думаю, у нас есть темы для очень долгого разговора. Перезвони мне. Яр.»

Меня будто снова под дождь окунули. Резко. Неожиданно.

Как ещё описать свои чувства, когда из тебя буквально выбивают воздух?

Я всегда думала, что подобные сравнения в популярных книгах прописаны для красивого словца, и что простое сообщение от своего бывшего недо-парня не может так сильно дезориентировать, но…

Моё «но» вылилось в несколько часов метаний и великих раздумий. Звонить или нет?

За это время я успела созвониться с Мариной, которая не могла понять, почему со мной не было так долго связи. Кое-как соврала, что помогала бабушке по дому, а телефон наверху оставила. Подругу это вполне устроило, и она принялась рассказывать мне про какой-то новый фильм, который я, по её мнению, должна была посмотреть.

Честно говоря, когда я только услышала голос Маринки и её будничный вопрос: «Ну как ты там?», то сразу захотела рассказать о Покровском. Может быть, она смогла подсказать мне, как правильно вести себя: перезвонить и поговорить или просто заблокировать настойчивого абонента из прошлогоднего апреля?

Но эти мысли погасли, как только мне вспомнились все обстоятельства, которые нынче связывали меня с моим недо-бывшим, а именно его принадлежность к мифическим существам, мои собственные «особенности», наше новое очень яркое столкновение… Пришлось делать вид, что ничего нового у меня не происходит, при этом ощущать себя последней лгуньей.

Кстати, о Покровском… Откуда у него мой номер телефона? Хотя, конечно, очень дурацкий вопрос, Таня, ведь ты, в отличие от него, номер не меняла.

Эти мысли привели к новому витку противоречий в голове. Стоило только подумать, что у Яра сохранился мой номер телефона, но за всё это время я не получала от него ни единого сообщения до сегодняшнего дня, на душе становилось как-то совсем тоскливо.

Не знаю, сколько бы продолжились эти метания, если бы смартфон в руках вновь не ожил, а я, прибывающая в крайне нервном состоянии, ответила, даже не взглянув на экран.

— Да? — выдохнула я, стараясь успокоить ошалевшие нервы. — Слушаю.

— Привет, Танюш, — раздалось в ответ. — Рад, что ты сразу не отправила меня в чс.

Кажется, моё сердце всё же пропустило несколько ударов.

— Покровский? — удивлённо переспросила я, сразу рухнув на кровать.

— Кто ещё, Тань? — усмехнулись на том конце провода. — Я так понимаю, мне невероятно повезло, что ты всё-таки ответила на вызов.

— Чего тебе надо, Яр? — грубовато прервала его насмешки, не желая выслушивать обычную «вступительную» часть наших диалогов.

— Нам надо поговорить, Тань, и это не телефонный разговор.

— О чём нам с тобой разговаривать? — просто скосила под дурочку я.

Тяжёлый вздох, прозвучавший в ответ, слегка позабавил. Кажется, Покровский даже не сомневался, что будет непросто.

— Слушай, Морозова, — вдруг по-старому обратился ко мне собеседник. — Я могу ведь и по-другому добиться этой встречи. Просто залезу к тебе в дом, проберусь на второй этаж. Только вот, если твоя мама будет дома и застанет у тебя в комнате парня, простыми вопросами ты не отделаешься. Мне-то всё равно, а вот ты…

— Так, стоп, — резко оборвала этого доморощенного стратега. — Я тебя услышала, Покровский. Дата, время и место встречи?

На фамилии я сделала очень серьёзный акцент и, судя по усмешке, прозвучавшей через динамик, он это оценил.

— Я буду возле твоего дома через час.

И всё. Не успела я возразить или издать хоть какой-то звук, как он взял и просто скинул. Нет, ну нормально? Что за манера такая?

Подождите-ка, как это возле моего дома?! А бабушка, что на это скажет? Хотя она-то как раз ничего и не скажет. Эта интриганка великовозрастная прекрасно знает, что нас с Покровским «что-то» связывало. Как там наш леший говорил? Вся нечисть была в курсе моих похождений на реку. Кстати, бабушка сама же пустила Яра ко мне в комнату и даже дала нам время переговорить.

Щёки обожгло ярким смущением, стоило только вспомнить, как парень крепко обнимал меня, стараясь успокоить. Стыдно-то как!

Как после этого строить из себя абсолютно равнодушную даму?

Через час я была готова к очередной вылазке в холодную погоду.

К выбору одежды я подошла с практической точки зрения, выбрав утеплённый спортивный костюм. Образ получился без излишеств, зато на улице будет тепло. Каюсь, первые пятнадцать минут мои мысли бродили вокруг какого-нибудь тёплого платья или не менее тёплого костюма с юбкой красивого кофейного оттенка, но стоило взглянуть на качающиеся в такт поднявшемуся ветру ветви деревьев, и вспомнить свои утренние ощущения, как здравый смысл всё же победил.

Ну какая красота в такой холод?

Да и вообще, разве я не хотела изображать из себя равнодушное дерево?

Когда телефон в очередной раз пиликнул, я как раз заматывала свою гриву в обычный пучок. Сообщение было до боли простое от уже знакомого абонента, которого я так и не решилась добавить в контакты.

«Я на месте», — гласило оно.

Я испытывала противоречивые чувства. Радость и предвкушение новой встречи боролись с глубокой обидой и горечью. Странные ощущения. Двойственные.

Несколько недель назад я могла спокойно врать и себе, и Маринке, что у меня не осталось чувств к Ярославу Покровскому. Это было легко. Когда ты сама веришь во что-то, убедить лучшую подругу в этом проще простого. Но сейчас стоит признаться — ничего не прошло. Моя первая любовь по-прежнему жива, не растоптана, не убита. Она продолжает греть моё сердце и волновать душу. От этого ещё ярче становилась моя боль, разрывающая всё хорошее в клочья.

Я не простила Яра. Но играть в уверенную отстранённую личность просто не могла.

Телефон вновь ожил, издавая знакомую трель. Это Покровский интересовался долго ли я собираюсь прихорашиваться.

Постояла, тихонечко вздохнула…

Давай, Таня, вам всё равно придётся поговорить. Не об отношениях, так об оборотнях, которые, оказывается, живут по соседству.

Из дома я вышла в полной растерянности и в эмоционально нестабильном состоянии. Бабушка была чем-то занята на кухне вместе с домовым, и я не стала акцентировать внимание на своём желании выйти. Хотя есть ли что-то, чего не знает Инга Степановна Морозова? Яр упоминал, что ей сама природа шепчет сплетни…

Время успело перевалить за полдень. Только вот серость и сырость, воцарившиеся в родных краях, создавали впечатление наступления вечерних сумерек.

Холодный ветер резво лизнул тёплую кожу, заставляя поёжиться от непередаваемых ощущений. Воздух сделался по-зимнему морозным, чем вызывал во мне стойкое неприятие, ведь на дворе стоял последний летний месяц. Но природа, похоже, окончательно впала в хаос, раз мне на несколько минут показалось, что я вышла в конец ноября.

Отбросив ненужные мысли, поспешила на ту сторону дома, куда выходило моё окно. Почему именно туда? Всё просто. Покровский, часто провожающий меня домой, нередко задерживался у нас во дворе, стоял в тени двух яблонь, росших с «моей» части дома.

Яр действительно был там.

Он прислонился спиной к стволу дерева, сложив руки на груди, словно стоит здесь не пару минут, а приличное время. Ох уж эти парни!

Одета моя личная жизнь была совершенно не по погоде, впрочем, как обычно. Я и раньше замечала, что Покровский несильно старается соответствовать температурным изменениям. Зато сейчас, в свете его принадлежности к оборотням, это явление становилось вполне понятным.

На нём была лёгкая светлая ветровка, джинсы и тёмная футболка. В отличие от вздрагивающей от холода меня, одевшей на себя на этот раз осеннюю куртку, Яр, кажется, ничего не ощущал. Низкие температуры — последнее, что заботило его в данный момент.

Он поднял на меня глаза, лишь когда я подошла достаточно близко, но моё появление не стало неожиданностью. Карий взгляд с любопытством окинул меня с головы до ног, после чего губы немного приподнялись в кривоватой ухмылке. Оценил мой внешний вид?

— Я думал, что ты принарядишься, — протянул этот гад, явно издеваясь надо мной.

Глаза закатились сами по себе.

— Покровский, давай оставим нашу обычную вступительную часть, а? — со вздохом предложила я. — Холодно так-то.

Воздух и правда стал гораздо холоднее, чем утром. Словно температура опустилась значительно ниже, чем ей полагается это делать летом.

Не знаю, что проняло Ярослава больше — мои слова или мой дрожащий вид.

— Прости, Тань, — извинился он, в миг став серьёзным. — У нас, оборотней, другой теплообмен, поэтому такие финты с погодой переносятся достаточно легко.

— Это я уже поняла по твоему виду. Что за срочный разговор?

— А как же здоровое любопытство, Танюш?

— Перестань, Яр. Я ведь могу просто развернуться и уйти домой, а ты можешь стоять здесь сколько твоей душе угодно.

На этот раз я была услышана. Я видела это по темнеющему взгляду, блуждающему по моему лицу будто в поисках эмоций. Ярослав оторвался от дерева, сделав несколько решительных шагов в мою сторону, вставая вплотную.

Теперь он был слишком близко. Непозволительно близко.

Холодный воздух разбавлялся нашим тёплым дыханием. В нос проник оглушающий запах леса, насыщенной хвои, ароматной коры. От этого кружилась голова.

— Прости, что не написал сразу, — произнёс он приглушённым голосом. — У меня были дела.

— Волчьи дела? — почему-то уточнила я.

— «Волчьи дела», Танюш? — усмехнулся он. — Оригинально. Но если коротко, то да, они.

— Расскажешь?

Он вскинул руку, несмело коснулся пальцами моего подбородка, заставляя чуть приподнять голову, чтобы я смотрела чётко на него. Его кожа оказалась тёплой, а простое касание невероятно горячим.

У меня перехватило дыхание. Сердцебиение сбилось лишь на миг, а после разогналось с новой невероятной силой, и этот звук вместе с шумом ветра набатом звучал в ушах, как некое предупреждение.

Самым большим заблуждением оказалась моя собственная вера в то, что Ярослав Покровский остался в прошедшем году, как и мои чувства к нему. Огромное заблуждение.

— Инга Степановна разве не рассказала тебе про нас? — спросил он, не отрывая своего взгляда от моих… губ.

Его вопрос не сразу дошёл до моего разума.

— Я не спрашивала. Хотела услышать всё от тебя, — честно призналась я.

Почему-то именно сейчас не смогла ему соврать. Обида в груди шептала, что надо сказать что-нибудь особенно язвительное. Объявить, что позже расспрошу ба обо всём, а сейчас у меня полно забот помимо людей-волков. Но всё это ложь. И сейчас она была неуместна.

— Хорошо, — сказал он простым ничего не выражающим голосом. — Я расскажу…

Его слова потонули в бездне чувств, в эхе сердцебиения, в шуме в ушах.

Поцелуй стал полнейшей неожиданностью для меня, поэтому, когда тёплые сухие губы обрушились на мои, единственное, на что меня хватило — это крепко вцепиться в рукава его куртки, чтобы не упасть от головокружения.

Уже невозможно было контролировать свои мысли, свои чувства, свои действия.

Я словно вновь вернулась в ненавистный апрель, где нежными подснежниками расцветали мои чувства, которым было уготовано отцвести вместе с майской сиренью. Но, как выяснилось, они не отцвели, остались под тенью горечи и боли, скрылись до нужного времени. До этого момента.

Сколько бы мы так простояли, не смея оторваться друг от друга, неизвестно. Но прийти в себя помог сильный порыв ветра, принёсший с собой что-то ещё…

На кожу опустилось нечто влажное и холодное. Сначала я подумала, что вновь пошёл дождь, и с неохотой оторвалась от Яра, чтобы удостовериться в этом.

Но я ошиблась.

С неба, нарушая все мыслимые законы, падали крупные белоснежные хлопья, которые впервые вызвали в моей душе неприятие и колючий страх.

В Зелёной Волши выпал первый снег и случилось это почему-то в конце лета.